Поговори со мной

Целуй! Целуй мои ноги Мне это нравится Ты на пороге в итоге останешься Катя играется

Иво вернулся не так давно: на мужчине уже была «домашняя» черная сорочка, кончики распущенных черных волос блестели от влаги после душа. На лице — смесь из привычной усталости и удивления. Он не ожидал, что девушка приедет так рано. Что приедет вообще. — Лу. — то, как Иво произносил ее имя, делало ненужными все языки мира. Девушка чуть заторможено хмыкнула, но с места не сдвинулась — собраться даже после скоростной поездки на байке не получилось. Лу замерла, пытаясь хоть как-то структурировать внутренний хаос от разговора с «подельниками»; ослабить хватку эмоций, душащих ее последние недели. Но не успела. Её опередил Иво. Лу не заметила, как он оказался рядом с ней. Напряжение и стресс заволокли глаза пеленой, глушили все входящие сигналы тревогой. Она ощущала себя хомяком в колесе, бешено бегущем непонятно зачем, непонятно к кому, но не способном остановиться и осмотреться, увидеть, услышать мир вокруг. Пока рядом не оказался Иво. Пока не вернулись чувства. Иво порывисто обнял ее, прижал к себе, сгреб в охапку, не давая пошевелиться. Лу шумно выдохнула. Всё внутри нее разбилось, замок изо льда стремительно таял под натиском огня Иво. Лу прижималась лишь сильнее, зарывалась в его волосы, жадно вдыхала запах, которого ей так не хватало, который ей чуть ли не снился. Кожа мужчины была очень теплой, почти горячей, и только сейчас Лу поняла, как, оказывается, замерзла. И не только физически. — Ты ледяная, Лу. — более строго, со всей серьёзностью сказал Иво, целуя ее в лоб. — Я подготовлю тебе ванну и заварю чай. — Нет, Иво, нет… — девушка окончательно обмякла в его руках, чуть ли не повисла. — Я по делу. Быстро. Это очень важно, это … — Это может подождать. — заключил за нее Иво. — Ты с ног валишься, Лу. Иво легко поднял ее на руки, как будто девушка ничего не весила. Как будто Мартену не оперировали правое плечо. — Ты с ума сошел, рука… — спохватилась Лу, попыталась выбраться из крепкой хватки. — Она зажила, Жак снял последние бинты в начале недели. Всё в порядке. То ли от усталости, то ли от безнадежности сопротивления, но Лу смирилась, осталась сидеть на диване, пока Иво хозяйничал то в ванной, то на кухне. Слишком тонкая и холодная для такой погоды кожаная куртка висела на вешалке, на фоне рабочих туник Приор смотрелась сиротливо. Псионичка тупо пялилась в черной экран огромной плазмы, растягивала рукава старой толстовки. Переваривала. До сих пор. — Чай. — Иво поставил перед ней дымящийся чайник, две чашки и маленькую пиалку с золотистым нечто. — мед, перетертый с орехами и фруктами. Лу кивнула, перевела взгляд на мужчину. Теплый, ласковый, заботливый. Прямая противоположность тому, как он смотрел на нее на приеме несколько часов назад. Лу поражалась, как ему это удается. Она-то сама еле справлялась. — Ты же ела? — спросил Мартен, разливая чай по чашкам. — Не, но звучит вкусно. — Я в целом про сегодня. — Нет. — Что? — Мартен нахмурился, перевел взгляд на девушку. — Или ела… Короче, забей. Я по делу, не на свидание пришла, Иво… — мужчина вздохнул, поднялся с дивана, снова пошел на кухню. Лу закатила глаза, цыкнула. — Блять, Иво, пожалуйста, не нужно разводить все эти ритуалы, я могу о себе позаботиться… — Мартен скрылся на кухне. — Блять, Иво! — Лу резко поднялась пошла вслед за ним. Иво стоял у открытого холодильника, спокойно вытаскивал из него контейнеры с приготовленной едой, после чего поставил их на стол. Методично перекладывал содержимое в тарелку: натуральный стейк, гарнир из каких-то овощей на пару. Задумчиво посмотрел в сторону пиалки. — Тебе нравится крем-суп из тыквы? — спросил он у девушки. — Я же сказала, что не нужно. Я приехала, чтобы поговорить, а не за этим всем. — в тоне Лу уже не скрывалась вся накопившаяся усталость и боль, которую она по привычке прятала и скрывала. Хотя они договаривались о другом. — Ты приехала замерзшая, голодная и уставшая. Минимум, что я должен сделать — это согреть и накормить тебя. — упрямо возразил Иво, закладывая всю еду в кухонный блок для разогрева. — Ты ничего не должен, я сама… — Лу, ты устала… — Ты тоже. — Лу. — неожиданно резко, почти строго, обратился к ней Иво. — Я делаю это не потому, что «должен», а потому, что хочу. Я хочу о тебе заботиться. Хочу за тобой ухаживать. Хочу делать тебе приятное. — Мартен подошел к ней, взял руки девушки в свои. — Ангел мой. Позволь поухаживать за своей женщиной, которая в одиночку обезвреживает банду мятежников. — Иво чуть приподнял уголки губ. — Очень-очень прошу. — Вымогатель. — Лу сдалась, окончательно растаяла под натиском тепла. Приподнялась на носочки, быстро мазнула Иво по губам, так, чтобы подразнить. — Я в ванную. Быстро. Нырну и вынырну. — Не торопись.

***

Двумя неделями ранее…

Иво внимательно, не перебивая, слушал местами рваный, сбивчивый рассказ Лу. После каждого слова хмурился всё больше. На моменте, когда Лу описывала, как ходила на бои в Арену, мужчина тяжело вздохнул, покачал головой. Молчал, но бездонные черные глаза, сейчас состоявшие из тревоги и сожаления, выдали безмолвный вопрос «Зачем?» — Чтобы тренировать пси. Дорасти до третьей ступени. Просто тренировок, даже через день, недостаточно, нужна практика… — Тебя били. — не выдержал Иво, оглядел внимательно девушку. — Я дралась. В драках можно получить… Иво подавил желание встать, схватить девушку за руки и отвести в лазарет прямо сейчас, чтобы проверить, что её здоровью ничего не угрожает. Сначала дослушать. Выслушать до конца. Мартен бегло просмотрел принесенные Лу дела, периодически кивал, слушая ее объяснения и заключения. Когда дошло до Ирмы и Джеймса, Лу нервно сглотнула, заломила руки. Боялась. В первую очередь — его. — Ирма не знала о взрыве. Я понимаю, как это звучит, но я уверена, что она не врет. А Тома… Он просто ее поддерживает, сам никогда бы… «Он/она не специально», «они у нас мухи не обидят» и далее, далее. Сколько раз Иво слышал подобные объяснения? Сколько раз это его останавливало? И теперь он слышит это от самого дорогого человека в своей жизни. — Ты уверена, что они не узнали ничего важного? — уточнил Иво после того, как Лу упомянула жучков. — Да, точно. Я ни о чем не говорила дома, ничего не обсуждала. — Они знают, что ты вышла на бойцов с Арены? — Не думаю. Меня перестали пускать на драки, но это не связано с Джеймсом, просто… просто не пустили. — неуверенно добавила псионичка в конце. Иво кивнул. Несколько секунд посмотрел на девушку, как будто решаясь, затем покачал головой, резко встал, достал телефон. — Жак, мне нужен кабинетный для срочного осмотра. И ты. Нет. Лу. — Иво посмотрел на девушку. — Сейчас подойдем. — Что ты делаешь? — растеряно спросила Мартена Лу, когда тот повесил трубку. — Мы сейчас же идем в медцентр проверять, что с тобой всё в порядке. Что перенесенные тренировки и бои не повредили тебе. — Но, Иво… Я же… После такого… — После такого необходимо убедиться, что тебе ничего не угрожает. — в голосе Иво звучала сталь. — Твоё здоровье — мой приоритет.

***

… and it’s my whole heart

Deemed and delivered a crime

I’m on trial, waiting till the beat comes out

Who’s a heretic now?

Иво нервно теребил край туники, комкал и тут же разглаживал, длинные тонкие пальцы то и дело терялись в черных складках. Мысли скакали от манифестантов к Лу. Хотя, кого он обманывал? Мартен думал только о ней. Осмотр затягивался. Иво смутило уже тогда, когда Жак нахмурился, отправил Лу на ЭКГ. Когда Гране попросил Мартена оставить их наедине, Иво уже нервничал. А когда узнал, что Лу отправили в палату, а Жак пригласил на консультацию кардиолога — запаниковал. — Где он? — дверь кабинета отворилась чуть ли не с грохотом. — Вивьен, не стоит… — раздался вслед необычайно мягкий, уступчивый голос Гране. — Где… месье Мартен. Невысокая женщина за сорок, в очках с роговой оправой, требовательно, почти гневно, сверлила взглядом Иво. Вивьен де Флёр. Ведущий кардиолог медицинского сердца Инквизиции, руководитель отдела реабилитации псиоников. Жена Жака. Женщина с характером, одним словом. Иво молча кивнул, когда Вивьен пригласила его в кабинет, кивком головы приказал охране ждать снаружи. Из последних сил старался сохранить собранность или хотя бы подобие невозмутимости. Хоть очень, очень хотелось сорваться, наорать на всех, включая Жака и Вивьен, и узнать, что же здесь происходит. Что с его Лу. — Месье Мартен, — де Флёр сделала глубокий вдох, встретилась взглядом с Приором. — а, к черту. Иво. Вы совсем охренели в своей Инквизиции?! — Вивьен, я же просил. — Жак устало потер переносицу, откинулся на спинку кресла. — Да будь ты хоть трижды Приор треклятой Инквизиции! — женщина встала из-за стола, повела плечами, словно разминалась перед боем. — Три покушения. Первое, на приеме Сарду, почти четыре месяца назад. Обращений к психологу или службу реабилитации — ноль. Второе — спустя месяц, в ходе выполнения служебного задания в Лаграсе. Столкновение, драка, угроза жизни, обращений в центр — ноль. Далее… — Вивьен, хватит. — Нет, не хватит, Жак! Не хватит! — Вивьен бросила личное дело Лу на стол, продолжила сверлить взглядом Иво. — Ты знал, что у нее были приступы? Знал, что у девушки к ним предрасположенность? — Да. — голос Иво напоминал скрежет металла. — Ты знаешь, что провоцирует приступы? — Высокие психоэмоциональные нагрузки, нервные срывы. Подавление эмоций. Слишком интенсивное использование пси. — Тогда какого черта ты или твой усатый садист не записывали ее на проверку, после каждого из озвученных инцидентов? Какого черта после пережитого теракта Лу работает как не в себя, убивается в тренировочном центре каждый день? Почему после приступа она продолжает работу, закидывается каждый день контрабандными ингибиторами перед началом смены? Куда вы все смотрите? — Вивьен хлопнула по столу. Иво казалось, что его облили ледяной водой. Мало кто мог позволить себе отчитывать Приора Инквизиции. Никто, если быть точным. Но Вивьен плевать хотела на все эти формальности и правила, если бы не Жак — она бы и затрещину ему отвесила. Мартен скомкал край туники, сделал усилие, чтобы голос звучал ровно. — У Лу был приступ? — не получилось. Вивьен сбавила обороты, перестала атаковать. Она знала Мартена давно. Знала, из-за кого ее муж задерживался на работе и по звонку кого приезжает в Инквизицию. Знала, что стоявший перед ней мужчина — самый главный человек в Нью-Пари, после Викария. Знала его еще простым дознавателем. Лично обнимала после похорон Ирэн. И с тех пор никогда не видела его потерянным, разбитым, хоть сколько-то уязвимым. До сегодняшнего дня. — Двадцать второго октября. — тихо ответил Жак. — Накрыл вечером, по ее словам, очень сильный. Это… имеет последствия. «Сразу после юбилея Филиппа» — Какие? Насколько серьёзные? — кончики пальцев Мартена бил нервный тик. — Я могу что-то сделать? Что угодно. Я могу помочь? — Стенки сосудов уже истончились, клапаны перегружены. Ритм сбит. Лекарства помогут предотвратить дальнейшее разрушение, но решить проблему — нет. Только операция. Ни о какой дальнейшей службы не может идти и речи, разумеется. — менее агрессивно сказала Вивьен, усаживаясь обратно.

***

Я плачу. Реву.

Я так чувствую вольно.

По грубому шву.

Оболью его солью.

Лу прижалась лбом к стеклу, вглядывалась в затухающий вечерний город. Мда. Ну и денёк. Сигарета словно уловила траурное настроение и не спешила тлеть, позволяя хозяйке вволю насладиться вредной привычкой. Какая несправедливость. Бросаешь курить, даже стараешься вести отдаленно здоровый образ жизни, а потом бац. Приступ. Бац. Проблемы со здоровьем (кажется, серьезные). Бац. И твои близкие (и прекрасный бывший) хотят убить твоего возлюбленного. Бац. И вы все умрете. — Пиздец сказка. Просто шедевр. Кто же ее автор… — выдохнула вместе с дымом Лу. Нужно отдать должное ее нервной системе — как она только существует? Когда Жак сказал ей о том, что с сердцем проблемы, и в Инквизиции девушка продолжать работу не сможет, псионичка и бровью не поняла, просто кивнула. Очередная хуйня, которую ей нужно будет решить. На фоне всего остального вообще мелочь. Ну сдохнуть может, ну и что? Подумаешь. Очередная затяжка, но новая доза никотина кажется бессмысленной, безвкусной. Сука, ну вовремя она, конечно, со своими приступами. Лу злобно усмехнулась, потушила сигарету. Если бы она умерла во время теракта, было бы проще. Не было бы приступов. Череды предательств. Разочарования. Невозможности выбора между близкими и близкими. Была бы просто смерть. Благородная, почти геройская. Мечта в текущем раскладе. Но ей удалось выжить. И, что хуже всего — приходилось жить дальше. Что ей делать? Как их спасти? Как уберечь? Иво вошел беззвучно, тихо. Мужчина пытался скрыться, спрятаться ото всех, в первую очередь — от себя. От стремительно закручивающейся воронки самопожирающих, отравляющих мыслей. Куда он смотрел? Точнее, как мог не видеть? Не замечать? В голове возник колючий, осуждающий взгляд Вивьен: почему он не позаботился о своем сотруднике? Хотя бы о сотруднике? Интересно, узнай, кто Лу для него, Вивьен бы сдержалась или все же отвесила ему пощечину? Он же видел. Ее усталость, ее круги под глазами. Знал про частые тренировки. Но просто решил не углубляться. Не придал значение. Самому дорогому для него человеку. «Ты Приор Инквизиции. Десятки пострадавших, огромный скандал…» «Она твоя девушка. Она была одна всё это время, пока ты работал» «Преступники так и не найдены…» «Ты же старше, опытнее. Ты должен был заметить. Должен был проявить заботу. Лу и года не работает в Инквизиции. Она чуть не погибла…» «Все на тебя рассчитывают. От тебя ждут не просто действий, а результата» «… ты оставил ее одну разбираться со всеми последствиями ваших отношений. Всеми последствиями твоей работы. Она была напугана, одинока, а потом еще и брошена. Одна против всех.» «Какой из тебя Приор Инквизиции?» «Твое безразличие перечеркнуло ей жизнь.» Иво замер посреди зала, так и не решаясь включить свет. Он хотел слиться с тьмой, раствориться в ней. Может быть, хоть там он обретет покой? Может быть, хоть там найдется выход? Что ему делать? Как смотреть ей в глаза? Что говорить? Порыв ветра заставил мужчину поежиться. Иво пересек холл, посмотрел на открытый балкон — там никого не было. Иво свел брови — из-под двери гостевой комнаты виднелась полоска света. Лу сидела на подоконнике, водила наполовину истлевшей сигаретой по дну пепельницы. Сквозняк нещадно дул ей в спину, но девушка его не замечала, слишком погрузилась в себя. — Лучше закрыть окно. Может продуть. — неуверенно, боясь нарушать сложившуюся тишину, заметил Иво. — Да уже как-то похуй, не находишь? — звонко, с истеричным надрывом хмыкнула Лу, поднимая взгляд на Иво. — Всё равно уже работы не будет. Сначала Ирма с Джеймсом, теперь еще эта хрень. — Лу… — Ты меня просто уволишь или будет расследование какое? — девушка окончательно «убила» сигарету. — Я понимаю, друзья у меня не самые надежные оказались… — Лу, прекрати. — Иво в два шага подошел к ней, быстрым движением закрыл окно. — Твоей вины ни в чем нет. Твои друзья совершили ряд ошибок, не ты. — Почему они, Иво? — голос Лу вдруг сорвался, совсем потрескался. — Из всех, почему они? Мы выросли вместе, обо всем друг другу рассказывали. Всё про всех знали. Как это случилось, в какой момент? Почему Ирма вступила в Манифест, а я нет? Почему Ирма с блядским Джеймсом развозят эти чертовы листовки, лезут в петлю, когда я, мать его, в Инквизиции. — Ты выбрала Инквизицию. Значит, на это были причины. — Я не выбирала этот путь как ты, Иво! — вспыхнула Лу, спрыгивая с подоконника. Девушка посмотрела на мужчину не то с вызовом, не то с отчаянием, клубившимся бурей в грозовых глазах. — Я не относилась к этому как к божественному проведению, не лелеяла мечты о том, что буду приносить в мир справедливость, милосердие Единого и прочее, чему вас учат в семинариях. У меня не было времени. У меня не было времени, чтобы остановиться и подумать, что же мне делать. Что же я хочу. Что же мне интересно. Для псионика из интерната это — непозволительная роскошь. Действуй, думай, выпутывайся из проблем, или окажешься на шахтах, в карьере, пока не сляжешь. Инквизиция — моя дорога к хотя бы приближенной версии той жизни, которая была у тебя с детства, Иво. Это мой способ начать выбирать. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Пара мгновений, перетекших в вечность. Жертва и палач. Ведьма и инквизитор. Любовники с разных сторон баррикад. У нее за спиной — немногочисленные близкие, которых ждет расстрел, стремительно тонущий корабль чувств; у него — долг и правила, догматы, которыми он обвязал себя до горла, затянул удавку на шее, еще одно движение — и не сможет дышать. Иво шагнул в пропасть первым. Вошел в пламя, которое сам разжег. Он обхватил Лу за талию, притянул к себе, накрыл собой, защищая от всего. Даже, если это была она сама. Он опоздал. Недоглядел. Недосмотрел. Ему было плевать на себя, в конце концов, Иво знал, на что идет, выбирая Инквизицию. На холодные, одинокие ночи, горечь от каждой потерянной, неспасенной жизни. Вечность в аду за каждый вынесенный приговор. Иво знал. Всё прекрасно знал. И всё равно выбрал. Путь бесчувственной, безэмоциональной машины, прокладывающие кровавые тропы к своей цели. К тому миру, который Иво считал более правильным. Не идеальным. Не лучшим. Просто менее жестоким и более… справедливым? Его смертным грехом определённо была жадность. Иначе как объяснить разрывающие его душу чувства? Как объяснить само существование души? Как объяснить его упрямый, не поддающийся никакому объяснению протест: любовь к Лу? Этот отвратительный эгоизм, из-за которого жизнь совсем молодой девушки полетела ко дну, стала рядом с его на плаху? Глупый, вульгарный фарс: любовь палача. Что она ей дает, кроме боли? — Я втянул тебя в это. В эти интриги, заговоры, игры. В эти смерти. В чужой, холодный и враждебный мир. Не предупреждая и не спрашивая. И мне словами не передать, как я об этом сожалею, Лу. Этого не должно было случиться. Только не с тобой. Иво прощался. Читал заключительную речь на похоронах своих своего сердца и своих чувств. Он делает только больно. Только хуже. В первую очередь — ей. Всегда — ей. «Любишь — должен отпустить» «Не хочу. Мне нужна она. Я люблю Лу» «Ты делаешь всё только хуже» «Я наконец-то почувствовал себя счастливым. Я не хочу, не могу ее потерять…» «Ты Приор, а не человек. Машина силы, инструмент жизни. Ты не должен быть счастливым. Ты должен исполнять свою работу» Лу часто дышала, с каждым вдохом вдыхая все больше запаха Иво, падая всё глубже в бездну. Сопротивляться не было сил. Сдаться. Капитулировать. Прямо в его руки. Не может она больше так. Нет сил. Ничего нет. Только слёзы. Девушка резко обмякла, чуть ли не повисла на Иво, уткнулась в его грудь. Она больше не сильная. Не боевая. Не смелая. Никакая. Она усталая и напуганная, ничего не понимающая, абсолютно потерянная девушка. Слезы градом текли по ее щекам, всхлипы мешали формулировать слова, впрочем, мыслей на них тоже не хватало. Иво может не возиться с ее нытьем и просто выставить за дверь, она не расстроится, продолжить рыдать там. Какая разница, где плакать. Иво встрепенулся, когда почувствовал, как Лу прижимается к нему. Словно котенок, ищет тепла и заботы. Девушка задрожала, а через несколько секунд окропила его тунику слезами. Иво положил ладони ей на спину, провел медленно вниз, затем прижал покрепче к себе. Не отпустит. Он больше ее никогда не отпустит. Лу пришла к нему за помощью. Пришла за теплом. За пониманием. Она тащила ад на своих плечах одна. Всё это время, совершенно одна. Лу не заметила, как Иво подхватил ее и унес куда-то прочь, в другую комнату. Не слушала, что он ей говорил. Но чувствовала его нежные, осторожные поцелуи в лоб, в мокрые от слез щеки. Лу лежала на нем пластом, накрыв собой, как скат или сом. Упиралась в грудь, продолжая всхлипывать. Теперь, кажется, говорила она. Лу рассказывала, как испугалась в Храме. Как чуть с ума не сошла, когда увидела лежащего без сознания, всего в бинтах Иво. Как боялась его потерять. Рассказывала, как тренировалась, обманывала инструкторов и Баретти. Говорила, что боится его потерять. Повторяла это через каждое предложение. Рассказывала про юбилей его отца, как ей было обидно. Как она чувствовала себя лишней. Про снисхождение Фелиции Мартен, про то, как сильно ей хотелось сбежать и никогда не возвращаться. Лу говорила и говорила, пока в один момент не замолчала, чуть сползая с груди Мартена. Истерика забрала последние капли сил, и девушка просто уснула. Прямо в объятиях Иво. Иво продолжал гладить ее по спине, едва касался губами горячего лба — боялся потревожить сон. Мужчина выждал несколько минут, затем осторожно сдвинул псионичку на кровать, накрыл одеялом. Так и замер, вглядываясь в ее черты. — Иво… — то ли в бреду, то ли в полусне, прошептала Лу, вытягивая руку. — Я здесь, ангел мой. Я здесь. Спи. — мужчина сжал ее ладонь — Иво, не уходи, пожалуйста… — Лу говорила неразборчиво, хмурилась во сне. — Я люблю тебя. Останься со мной… Иво ошарашенно смотрел на девушку, продолжающую говорить что-то уже не разборчивое. Часть его ликовала, часть сжалась от горечи. — Я не заслуживаю этого, ангел мой. Не заслуживаю. — тихо прошептал мужчина, целуя ее ладонь.

***

— Нет. — громче, чем следовало, возразил Мартен, вставая из-за стола. Лу повторила его движение. — Это единственный способ. — псионичка встала напротив, смотрела на него. — Так я узнаю детали, возможно, даже планы. Сообщников Манифеста. Без кого-то сверху они бы все равно ничего не провернули. И смогу вырвать Ирму из петли, докажу, что она не главный инициатор. Можно будет провести как сотрудничество со следствием… — Ты не понимаешь, о чем говоришь. Это не шпионские игры из фильмов, Лу, это прямая, наиболее вероятная угроза твоей жизни. Если хоть что-то пойдет не так, если Манифест узнает, что… — Не узнает. — … если со мной что-то случится, Инквизиция посчитает тебя врагом. Первым делом. Ты под огнем с двух сторон. — губы Иво вытянулись в линию. — Нет, слишком высокие риски. — Ты все равно меня уволишь. Я читала заключение Вивьен. Мне все равно не место в Инквизиции. Хоть так принесу пользу… — Ты не инструмент, Лу! — впервые в жизни Лу услышала, как Мартен кричит. В его голосе глухим набатом звенела то ли злость, то ярость. Кулак впечатался в столешницу, мгновенно покраснев. — Ты не какая-то игрушка или уловка, не вещь! Я не буду играть в эти игры тобой. Я не готов рисковать тобой. Никогда не был готов… Девушка резко шагнула вперед, перехватила руку мужчины, положила на свою. Прямо на метку пси. Лу сделала глубокий вдох, посмотрела в глаза Иво. Черные, бездонные. Наполненные отчаянием и тревогой. Самым настоящим страхом. За нее. В ответ, на мужчину смотрели серые, как грозовое небо, с желтой крапинкой, напоминающую молнию. Тоже полные страха. За него. — Если с тобой что-то случиться, нам конец. Всем конец. Всем псионикам и нестабильным. Ничего не будет, никакого будущего. Перережут как скот. — Лу сделала паузу, выдохнула. — А еще, — девушка смотрела прямо в душу. — если с тобой что-то случиться — мне конец. Совершенно точно, месье Мартен. Мир и так хуевый, если в нем не будет тебя — мое сердце не выдержит. Точно не выдержит. — Лу… — Иво побледнел, покачал головой. — Лу, не нужно… — Иво. Я… — девушка глубоко вздохнула, плотно сжала губы. Идиотка. Без раздумий броситься за него под пули, а три простых слова сказать не может. — я беспокоюсь за тебя. Ты мне дорог. Очень. И я не перестану быть твоим телохранителем, хочешь ты этого или нет. Поэтому просто согласись и разреши мне быть рядом. Прикрывать твою приорскую задницу. Лу повисла на Иво. Не отпускала, обнимала так крепко, что можно ребра переломать. Хотела, чтобы он чувствовал. Хотя бы кусочек, толику того, что он в ней вызывает. Иво судорожно выдохнул, уткнулся носом в рыжую копну волос, взял девушку за руку, большим пальцем провел по метке пси. Его девушка. Его женщина. Его слабость. Его любовь.

***

Настоящее время

Иво чувствовал себя отвратительно. Хотелось облить лицо керосином и поджечь, чтобы не играть. Не притворяться. Не делать вид, что всё равно. Что Лу ему безразлична, или, еще хуже, что он не желает ее видеть. Иво желал Лу больше всего на свете. Со стороны это выглядело, как будто Иво ее выгнал. Уволил с какой-то нелепой драмой, скрытым скандалом. Шепоты и ехидные улыбки поселились в Инквизиции, сидели в каждом ее коридоре. Иво ото всюду слышал, как Лу перемывали кости, как обсуждали их «разрыв». Как она ему наскучила. Перестала удовлетворять в постели. Надоела. Как он узнал о ее любовнике. Не смог смириться. Как он устал от псиоников и решил разбавить свою палитру новой фавориткой. И далее, далее. Иво хотел вырвать и сжечь языки каждому, кто говорит подобное. Лично бы отправил на шахты. Но сначала заставил бы извиняться перед Лу. — Это будет заметно. Чертовски заметно. — Кей заерзал на диване, посмотрел в сторону Лу и Приора. — Это должно быть заметно. Чтобы выглядело правдой. Чтобы ни у кого не осталось сомнений, что Лу НЕ приближена к тебе. Только тогда они поверят. — поправил Ришар, все это время вышагивающий по кабинету. — Начнутся разговоры и сплетни… — подхватила Даниэль. — Промывание костей. — эмпатик сочувственно посмотрел на подругу. — Перегруппировка внутри Манифеста. Рокировка. — Иво бросил короткий взгляд на девушку, затем снова посмотрел на команду. — Почему ко мне? Анри бы тоже подошел. — набычился сидевший до этого тихо Жонсьер. — Учитывая характер и зону ответственности твоей работы, наиболее выгодная… — Ты знаешь больше. Больше власти. Все это знают. Под случайный удар не попадешь, слишком рядом с Приором. А меня в любой подворотне взять могут. — хмыкнул Ришар, посмотрел на Иво. Улыбнулся нервничающей Лу. — К тому же, работу с тобой вполне могут счесть за наказание… Никаких личных контактов. Даже взглядов. Про разговоры и речи ни шло. На публике они должны были отыгрывать роль неудачных бывших, Иво — строить из себя недовольного, холодного, отстраненного инквизитора с камнем вместо сердца. Это было бы легко, этим он занимался всю жизнь, в конце концов. Если бы объектом не была Лу. Если бы ему не приходилось каждый раз избегать ее, отворачиваться, а не идти навстречу. Молчать и смотреть сквозь, а не улыбаться как последний влюбленный дурак. Если бы ему не пришлось силой заставлять свое сердце не биться, не стремиться к своей законной хозяйке. Пустой, но такой тяжелый, просто убийственно отягощающий разговор с какой-то напыщенной, пропитанной чрезмерно сладким парфюмом дамой. Они всегда такими были? Иво придерживался светской вежливости, по-светски, то есть, не по-настоящему, улыбался, проявлял заинтересованность. Мысленно считал, сколько еще времени ему нужно здесь проторчать, чтобы можно было, наконец, уехать. Взгляд на другую, чуть менее настойчивую и более сдержанную даму. Чуть более продолжительный, чем обычно. Иво придвинулся немного ближе, чтобы расслышать слова, едва заметно улыбнулся в знак согласия. Холодный, легкий укол, как будто кто-то сверлит взглядом. Мартен резко обернулся, встретился взглядом с Лу. Она видела. Видела, как он проявляет намек на интерес к другой. Псионичка играла свою роль хорошо, держа на лице маску печальной отстраненности, но Иво знал, что Лу это задело. Почувствовал. «Идиот. Обидел» — пронеслось в голове у Иво, и тот тут же нахмурился, отвернулся. Разумеется, Лу все знала и понимала. Но это не значит, что ей было легко. Совсем не так. Теперь еще и это. Расстроилась, Иво видел это. Ничего, когда они будут наедине, он вымолит прощение. Вылижет, если потребуется. Редкие, преимущественно ночные встречи в его апартаментах. Лу не писала и не звонила, как и он ей — слишком опасно. Просто приезжала на несколько часов, даже без ночевки, рассказывала, что удалось выяснить. Говорила с ним. Была с ним. Улыбалась, иногда смеялась. Целовала. Иво ждал этих часов вечность, каждый день стоял у окна, вглядываясь в дорогу — нет ли там ведьмы на мотоцикле, так бесцеремонно взявшей над ним власть? Как будто бы он сам ей ее не отдал. — Сколько? — мужчина замер с графином в руках, так и не наполнив свой бокал. — Шесть. — все еще дожевывая ужин, повторила Лу. — Включая Ришара и Жонсьера. Вроде, только один священник… Лу перечислила еще раз имена и должности людей, личные дела которых перешли к Манифесту. Рассказала про их идею. — Отключить сети в целом районе, значит. Умно. Я впечатлен. — Мартен все же налил своей девушке виски. — Недовольства перерастут в беспорядки, затем — в волнения. Волнения питают протест. — В районе, закрепленном за Ришаром. Когда ты и Жонсьер будете не в городе. После теракта в Храме это будет выглядеть как еще один провал Церкви. Дискредитация Приора. — Лу отложила приборы в сторону, встретилась взглядом с Иво. — Осталось залезть в рабочее расписание Жонсьера и выбрать дату. Это поручили мне. — Выбрана и жертва, и козел отпущения. Блестяще. — Иво приподнял уголки губ, наклонился к Лу, поцеловал ее в макушку. — Как вы опасны, мадемуазель Рид. Глаз да глаз за вами. — Это не смешно. — девушка отвернулась, встала со стула. Полезла было в карман, но остановилась — Иво не оценить курение внутри дома. — Они могут что-то еще выкинуть, это может быть очередная проверка, двойная игра. — Лу… — Не верю, что Джеймс остановится на простом отключении света. Он явно что-то задумал. Еще эти личные дела… — Лу, посмотри на меня. — Иво взял девушку за плечи, развернул к себе. — Ты большая молодец. Ты узнала ценную информацию, с которой я разберусь. Все под контролем. Девушка как будто собиралась ответить, но в последний момент передумала, коротко кивнула. Лу откинула все еще влажные после душа пряди назад, потянулась к бокалу с алкоголем. Торопливый глоток, девушка чуть поморщилась, развернулась, направляясь к балкону — закурить все же нужно. Необходимо. Гребаная тряпка, снова сорвалась. — Останься. — вслед ей раздался голос Иво. — Я покурить. — Останься. — чуть более настойчиво повторил Иво, беря в руки графин. — На улице холодно, ты после душа распаренная. Можешь простудиться. Если хочешь — закури в зале. Сейчас принесу пепельницу. — Крэп, да там все провоняет, потом находиться там не сможешь. Забей, я быстро… — Я лучше потерплю временный дискомфорт, чем рискну твоим здоровьем. Лу стояла у дивана, вглядывалась в панорамное окно. Хоть так посмотрит. Иво лежал на диване, в открытую любовался девушкой, периодически потягивая виски. Никому не хотелось нарушать тишину, ломать редкий момент спокойствия и уюта, в котором каждый не думал, наконец-таки, ни о чем. Просто был. Девушка сделала последнюю затяжку, спешно затушила сигарету, запила никотин обжигающим виски. Зря. Лу нахмурилась, сжала губы, чуть не поперхнулась: хороший виски и хорошие сигареты оказались ужасной парой. Кто бы мог подумать. — Воды? — Лучше газировка. Есть виноградная или арбузная? — Есть и та, и та. — Арбуз. Вкус арбуза еще никогда не был так божественен и прекрасен. Лу благодарно кивнула, за один глоток осушила полбанки, поймала дзен окончательно. Хорошо. Как хорошо. Последние недели ее жизни напоминали смесь ада и чистилища с налетом цирка, но эти несколько часов с Иво того стоили. Каждого шепотка, каждого разговора с Джеймсом, каждого взгляда на недовольное хлебало Жонсьера. Жаль, что все заканчивается. — Спасибо. Мне нужно идти. Пока не рассвело. Хочу успеть все-таки поспать за эту неделю. — девушка опустила плечи, прикрыла глаза. Как же она заебалась. — Оставайся у меня. Выспишься. Отдохнешь. После обеда поговорим с Марком и Кеем. — Иво провел ладонью по ее лопаткам. Лу стоило больших усилий не застонать и не свалиться в мужские руки. — Нельзя. Ты же знаешь. Нам нельзя… — Они ничего не узнают. Скажешь, что ночевала в служебной комнате. Иво придвинулся ближе, едва уловимо поцеловал в шею. Затем — выше. — Да и потом, — Лу хмыкнула, шагнула вперед, ускользая от ласковых рук мужчины. — ты сегодня вечером был в ударе. Наверняка очередь желающих есть. Фраза вышла саркастичной, но в тоне Лу улавливалось недовольство, легкая раздражительность. Иво приподнял уголки губ, покачал головой. — Я не знал, что ты уже приехала. Не хотел, чтобы ты видела, извини. — Не хотел, чтобы я видела, как ты флиртуешь с другими? — вскинула брови псионичка, но шагнула к мужчине. — Заскучали по женскому вниманию, месье Мартен? Или это все обаяние светских дам? — Я скучаю только по тебе. — спокойно ответил Иво, провел кончиками пальцев по скулам девушки. — Неужели? А ваши пассии знают об … Иво заткнул ее рот поцелуем. Несдержанным, страстным, истосковавшимся. Он хотел так сделать на вечере. И после. Хотел целовать, касаться, ласкать Лу. Быть с ней. Принадлежать только ей. Девушка открылась, расслабилась в его руках, забралась ладонью под его домашнюю рубашку, провела по натянутой, бархатной коже. Иво чуть сильнее сжал губы, прикусил ее нижнюю губу — Лу добралась до пирсинга.

So get in the waves, swim in your leather

I always will make it feel like you were the last one

So get in the waves like it was the first time

Oh, bless your heart, make you part my forever

Лу не заметила, как они оказались в кровати. Тем лучше — на диване было бы неудобно, слишком мало места, а она слишком давно не чувствовала Иво в себе. Почти забыла, какого это — оттягивать во время секса его волосы, раскаляя желание еще больше. Мужчина прижал ее к изголовью, развел руки в разные стороны, зафиксировал так, чтобы Лу не смогла вырваться. Одежда слетела за секунду до этого, белье — следом. Нежные, практически невинные прикосновения к груди, стремительно перерастающие в покусывание и засосы. Иво тоже скучал. Очень, очень сильно. Губы мужчины так и блуждали по груди Лу, то и дело захватывая сосок в плен. Лу не выдержала, вырвалась из приятной, но все же ловушки, освободила руки, начала раздевать склонившегося над ней инквизитора. Когда дело дошло до низа, Иво ее остановил. — Не торопись. — покачал головой он. Его руки скользнули ниже, пальцы — глубже, в нее. Лу шумно выдохнула прикусила губу, требовательно потянула за черные пряди, провоцируя. Дразня. — Я хочу тебя. — выдохнула девушка, когда Иво вернул свою ладонь ей на бедро. По лицу мужчины скользнула хитрая улыбка. Иво откинул волосы назад, чтобы не мешались, сам же, наоборот, подался вперед. В Лу. — Сука… — простонала девушка, когда почувствовала в себе язык Иво. Он знал ее всю. Каждую складку, каждый чувствительный миллиметр. Знал, с какой скоростью и интенсивностью нужно касаться клитора, чтобы Лу понравилось. Знал каждую тропинку к ее удовольствию. И совершенно бесстыдно этим пользовался. — Стой, Иво, стоп… — девушка почти взвыла, невольно сжимая бедра и его голову между них. Иво удивленно вскинул брови, выглядывая из нее. Лу снова потянула его за волосы, на этот раз к себе. Согнула ногу в колене, обхватила ребра мужчины, вынуждая перевернуться. Прижала к изголовью кровати. Теперь сверху была она. Теперь ведет она. Его член отреагировал мгновенно, даже стараться не пришлось. Лу обхватила кисти Иво, подняла их вверх, прижала к изголовью. Его очередь быть в ловушке. Лу приподнялась, раздвинув ноги, опустилась на член, принимая его во всю длину. Подбородок дернулся от боли, Лу прикусила губу, но не стала менять позу. — Ну куда ты так спешишь… — выдохнул мужчина. — К тебе. Лу повела бедрами, чуть приподнялась, начиная движение. Когда Иво попытался высвободиться, девушка шикнула на него, взглядом приказала лежать. Она. Ведет. Она главная. Он подчиняется. Непривычно. Хочется вырваться, вернуть себе контроль, взять все в свои руки. Но Иво послушно лежал, выполняя роль подиума для развлечений Лу. Лу заставила мужчину приподняться, облокотиться на спинку кровати. Отпустила его руки, чтобы впиться ногтями в бархатную, идеальную кожу. Оставить следы. Показать, что он занят. Что он её. Лу прильнула к шее мужчины, жадно вдыхала его запах: слабый аромат парфюма, легкий флер виски, отзвук ее сигарет и что-то еще. Его собственный запах. Фоновый, почти неуловимый, но такой приятный, родной. Запах Иво. Девушка легко прикусила кожу у основания шеи, отчего мужчина дернулся, обхватил ее за бедра, начал двигаться активнее. Лу ухмыльнулась. Вот так вот, значит… Лу оставляла засосы где только могла: на шее, ключице, подтянутой груди. Искусывала тонкие мужские губы, оттягивала мешающие ей пряди волос. Сцепленные друг с другом, любовники двигались как единый организм. Неслись на бешенной скорости к удовольствию. Ведьма и инквизитор сгорали на одном костре, добровольно отдались пламени страсти и похоти. Обоим было мало. Хотелось большего, хотелось до конца. Хотелось друг друга до дрожи, до стонов, до крика.

***

Лу лежала на груди у Иво, вырисовывала на его теле замысловатые узоры, проводила кончиками пальцев по шрамам — старым, и совсем свежим, после недавней операции. — Это пуля? — спросила псионичка, дотрагиваясь до небольшого белого кружка у плеча. — Да. Покушение на ферме. — Иво погладил девушку по голове, беспорядочно закручивая рыжие локоны. — А это? — Лу провела по тонкому порезу вдоль ребер. — Налетел на проволоку у Периметра. Жак очень долго ворчал тогда. Лу спрашивала про каждый шрам, который ей удалось найти, слушала каждую историю, периодически отпуская комментарий: «Жака на тебя нет». — Ришар плохо тебя берег. — хмыкнула Лу. — Это Анри нужно было беречь. Постоянно нарывался на неприятности. Весь продырявлен и исполосован. — Иво мазнул губами по лбу девушки. — Признайся, это Ришар был твоим первым крашем? Хотел быть похожим на него? — подколола Лу. — У нас с Анри всегда были исключительно дружеские отношения. — Понятно, то есть, ты еще и во френдзоне сидел. Бедняга. — …