Правда

Зима в Хогвартсе пришла стремительно — словно кто-то щёлкнул пальцами, и осенние оттенки вмиг скрылись под толстым, пушистым слоем снега. Всего пару дней назад над озером летали последние жёлтые листья, а теперь они уже были заперты под белым одеялом, скрываясь под ним словно тайны прошлого. Замок превратился в живую рождественскую открытку: крыши башен укутаны сверкающим снегом, высокие сосны в саду пригнулись под тяжестью ледяных веток, а окна мягко светились жёлтым светом, обещая уют и тепло. Из каминов клубился дым, тонкими струйками поднимаясь в морозное, серое небо, а воздух наполнялся резким запахом хвои и свежести зимы. Кассиопея стояла у окна своей спальни, поправляя тёмный шерстяной шарф, и наблюдала, как внизу по двору уже собирались ученики — кто-то лепил первые снежки, кто-то строил импровизированные крепости. На лице у неё промелькнула тень лёгкой улыбки, но в голосе слышалась сдержанная ирония. — Ещё чуть-чуть, и кто-нибудь решит кинуть в меня этим «добром», — пробормотала Касс, застёгивая мантию до подбородка. Алекс, уютно устроившись на кровати и затягивая шнурки на ботинках, хмыкнула в ответ: — И угадай, кто это будет? — Близнецы, — без раздумий ответила Касс. — Хотя после вчерашнего урока они, возможно, пока побоятся подходить сзади. Обе с тихим смехом спустились в гостиную Гриффиндора, где уже царила привычная утренняя суета: студенты суетились, перебрасываясь разговорами и лёгкими подколами. У камина стоял Регулус, с горой книг и заметок, сосредоточенно листая страницы. Он поднял взгляд и кивнул им, но напряжение после дуэли на астрономической башне было ещё заметно в его глазах. — Доброе утро, — сказала Касс, стараясь придать голосу спокойствие, хотя знала, что брат всё ещё не отпустил тревогу. — Если «доброе» — это когда слизеринские взгляды шипят за спиной весь день, — усмехнулся Регулус, — то да, доброе. В этот момент, как всегда, словно из ниоткуда, появились Фред и Джордж. Они подошли так тихо, что Регулус едва не вздрогнул. — Утро, благородное семейство Блэков! — с театральным поклоном заявил Джордж. — Скажите, а в Хогсмиде не продают серебряные таблички с надписью «Не подходить»? — подыграл Фред. — Нам бы такие на слизеринских. Касс фыркнула, закатив глаза, но на губах пробежала тёплая улыбка. — Судя по вашим лицам, — заметила Алекс, — вы уже придумали, чем там заняться. Близнецы переглянулись и почти беззаботно бросили: — Ну, кое-что уже созрело. И внезапно исчезли в сторону кухни, оставив после себя лёгкий шорох и предвкушение новых проделок. Регулус посмотрел на Касс с вопросом. — Не спрашивай, — вздохнула она, поправляя перчатки. — Чем меньше знаешь, тем меньше потом придётся объяснять профессорам. Они вышли из гостиной и направились к главным воротам. Снег хрустел под ногами, воздух был морозным и свежим, каждое дыхание превращалось в маленькие облачка пара. Спустя пару минут близнецы догнали их, сияя как два кота, только что вылизавших сметану. — Готовы? — бросил Фред с вызовом. — Всегда, — отозвалась Касс, и улыбка не скрывала лёгкого предвкушения. Компания отправилась в сторону Хогсмида, ещё не подозревая, что этот день принесёт новости, которые изменят многое и перевернут их мир.

***

Ребята вышли из туманных ворот Хогсмида, и первое, что ощутили Касс и Регулус — резкое отличие от привычного Хогвартса. Уютные улочки, выложенные булыжником, витрины магазинов, щедро украшенные рождественскими гирляндами, и запах горячего хлеба, сладостей и волшебных трав — всё это пробуждало в них любопытство и лёгкое волнение. Алекс, сияя, сказала: — Сегодня я покажу вам всё самое классное. Касс, Реджи, вы же впервые здесь, да? — Да, — кивнула Касс, пристально осматривая витрины. — Отлично! — радостно воскликнул Джордж. — Тогда вам понравится «Сладкий уголок» — тут готовят самые вкусные мятные леденцы, а ещё «Магазин чудес» с проказами и шутками. Ну и, конечно, не пропустим «Трёх метл». — «Три метлы»? — переспросил Регулус, удивлённо. — Это как? — Это паб! — засмеялся Фред. — Там подают сливочное пиво — с ним связывают все крутые истории. — Правда? — прищурилась Касс. — И кто это продаёт? — Хозяйка, мадам Розмерта, — пояснила Алекс. — Не переживайте, алкоголь там слабенький — для учеников. День пролетел в непрерывных прогулках и смехе. Они пробовали леденцы, слушали истории близнецов, заходили в книжные лавки, где Алекс с удовольствием подбирала Касс новые тома по зельеварению. В конце концов компания направилась к «Трём метлам». Тёплый свет ламп мягко отражался на стеклах, изнутри доносился приглушённый смех и гул голосов. Фред и Джордж без труда уговорили барменшу налить по бокалу сливочного пива для каждого. — Не спрашивайте, как мы это провернули, — пошутил Джордж, подмигнув. — Главное, что мы это сделали. Касс деликатно сдерживала улыбку, потягивая тёплый напиток, а Регулус внимательно оглядывал зал. В какой-то момент его взгляд упал на странные следы на полу у угла комнаты. Лёгкие, неясные, будто что-то только что соскользнуло по каменным плитам. Он тихо посмотрел на Касс, и она, следя за его глазами, тоже заметила тонкие следы, которые, казалось, просто исчезали в воздухе. — Ты тоже это видишь? — тихо спросил Реджи. Касс кивнула, и они молча встали, незаметно покинув стол и направившись за отпечатками. Близнецы и Алекс переглянулись, слегка озадаченные, но не стали вмешиваться. Следы вели наружу, на узкую улочку за «Трёмя метлами», и дальше — к переулку, где их ждала настоящая загадка. Легкая мерцающая аура, словно невидимый плащ, плавно двигалась по камням. — Мантия невидимости, — прошептал Регулус сдержанно, — и похоже, кто-то в ней одинок. Они следовали за призрачной тенью, пока не увидели, как появляется фигура Рона, а вскоре и Гермионы. Касс и Регулус моментально спрятались за большим бочонком, замерев. В этот момент Гарри сорвал с головы капюшон мантии, и его дыхание вырывалось облачками в морозном воздухе. Лицо было раскрасневшееся от холода, но ещё больше — от гнева. Он почти не замечал, что Рон и Гермиона пытаются его успокоить. — Ты понимаешь, что они сказали?! — он резко обернулся к ним, голос дрожал. — Я сидел там, в углу, прямо за ними… и всё слышал! — Гарри… — тихо начала Гермиона, но он её перебил. — Сириус Блэк… — он будто выплюнул это имя, — был лучшим другом моего отца. Они вместе учились, жили в одной башне, он был крёстным отцом… моим крёстным отцом! — последнее слово он почти выкрикнул, так что даже Рон инстинктивно шагнул назад. — Но это же… — Рон нахмурился, — он же… — Да! — Гарри ударил кулаком по стене дома, и с крыши посыпался снег. — И он предал их! Предал маму и папу! Предал… — он замер на мгновение, словно сглотнув что-то горькое, — …свою собственную жену. Амелию Блэк. Гермиона прикрыла рот рукой, не отрывая от него взгляда. — Он отдал их Волдеморту. А потом… потом, — Гарри шумно вдохнул, — он убил Питера Петтигрю. На улице. Взорвал всех вокруг. Остались только куски… и палец. А теперь он где-то на свободе. — Гарри вытер рукавом глаза, но злость в голосе только усилилась. — Мой крёстный отец. Рон попытался вставить: — Но, Гарри, может… — Не может! — Гарри резко повернулся к нему. — Хагрид, Фадж, профессор Макгонагалл — все знают, что он сделал! И никто… никто ничего не говорит мне! Он был настолько увлечён своей тирадой, что не сразу заметил Касс и Регулуса, притаившихся за бочонком в тени. Но когда увидел — замер, а потом медленно выпрямился, словно ощетинился. — А вы… — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Конечно. Конечно, вы тут. Всё знали, да? — он шагнул ближе, и снег хрустнул под его ногой. — Знали, что ваш отец — убийца. Что он предал моих родителей. Что он убил свою жену! Вашу мать!! И молчали. Касс ощутила, как её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Гарри, ты не понимаешь… — О, я всё прекрасно понимаю! — крикнул он, и слёзы, блестевшие на его ресницах, замерзали мелкими кристалликами. — Все Блэки одинаковые. Надменные, лживые, готовые в любой момент воткнуть нож в спину. Я ненавижу вас. Всех вас! Касс открыла рот, чтобы что-то сказать, но рядом уже раздался спокойный, низкий голос Реджи: — Касс. Не сейчас. Она обернулась на него с протестом в глазах, но он покачал головой. — Он на эмоциях. Сейчас любое слово будет только хуже. Ему нужно остыть. Гарри уже отвёл взгляд, сжимая кулаки и тяжело дыша. Гермиона что-то шептала ему, а Рон неловко переминался с ноги на ногу. Касс и Реджи молча развернулись и пошли прочь, оставляя за спиной гулкие шаги Гарри и шёпот его друзей. Снег тихо скрипел под ногами. Касс чувствовала, как в груди ноет, будто от сильного удара. Реджи шёл рядом, с таким же каменным лицом, но она знала — он чувствует то же самое. Гарри ненавидел их. И, хоть он ещё не знал правды, это было хуже любого заклятия. Ведь он был их братом.

***

Они с Реджи шли по узкой, слегка обледенелой улочке, ведущей обратно к «Трём метлам». Воздух в Хогсмиде был пропитан запахом сладостей и лёгким дымком от каминов, но сейчас он казался Касс каким-то глухим, чужим, почти душным. Её пальцы сжали рукав плаща брата чуть сильнее, чем она сама заметила. Реджи не говорил ни слова, и только его хмурый профиль выдавал, что он всё ещё переваривает случившееся. У дверей «Трёх метёл» они остановились. Но, прежде чем Касс успела вдохнуть и набраться сил, дверь распахнулась — на пороге стояли Фред, Джордж и Алекс. — А вот и вы! — радостно начал Джордж, но его улыбка мгновенно померкла, когда он заметил их лица. — Эм… что… случилось? Фред окинул их внимательным взглядом, тот самый, в котором, при всей его обычно шутливой натуре, иногда проскальзывала настороженность. — Вы как будто призрака увидели, — медленно произнёс он, отступая, чтобы пропустить их внутрь. — Или хуже. — Мы же буквально на пять минут вас оставили, — добавил Алекс, и в её голосе смешались тревога и непонимание. — Что могло… Касс обошла их молча, словно слова, которые могли бы объяснить, застряли где-то в горле. Реджи тоже не проронил ни звука. Фред нахмурился. — Эй, я серьёзно, — он шагнул ближе, почти преграждая путь. — Что за молчанка? Вы так выглядите… — он замялся, — как будто вам в лицо сказали что-то очень мерзкое. Касс на секунду задержала взгляд на близнецах. И в их беспокойных глазах, и в легком сжатии губ Алекса она видела только искреннее желание помочь. Но сейчас любое объяснение казалось невыносимым — слишком много боли, слишком много эмоций, которые нельзя было озвучить здесь, на людях. — Просто… не сейчас, — тихо сказал Реджи, обрывая все вопросы. Голос у него был сухой, почти чужой. Фред, Джордж и Алекс переглянулись, но отступили. Все вместе они вышли из «Трёх метёл» и направились к Хогвартсу. Снег под ногами тихо скрипел, уносясь в пустоту тишины, что висела между ними. Лишь редкие порывы ветра заставляли их кута́ться сильнее, но никто не жаловался. Никто не шутил. В какой-то момент Джордж, не выдержав, пробормотал: — Знаете… я не люблю, когда мы идём как на похоронах. Вы хоть скажите, что всё в порядке. Касс только едва заметно покачала головой. — Нет, — выдохнула она почти неслышно. — Не в порядке. Больше они не говорили до самых ворот замка. Даже когда башни Хогвартса показались из-за холма, тишина не рассеялась. У каждого из них в голове вертелось одно и то же: что бы ни произошло, оно задело Касс и Реджи слишком глубоко, чтобы обсуждать это на холодном ветру. И от этого неизвестного становилось только тревожнее.