Начало большего

Прошло уже больше недели с той странной вылазки в Хогсмид, но в воздухе, казалось, до сих пор витала тень той встречи. Касс и Реджи, некогда живые и остроумные в компании, словно окутались в невидимую броню. Они разговаривали с друзьями, но их слова были короткими, сухими, а улыбки — редкими и натянутыми. В общей гостиной было шумно, но над их маленьким столом тянулось странное, вязкое молчание. — Ну что, — Фред, вальяжно закинув ногу на соседний стул, прищурился, — вы оба решили вступить в клуб «Молчунов Хогвартса»? Запись бесплатная, но выход платный. — Или, — подхватил Джордж, — вы нас тренируете в искусстве угадывать мысли? Давайте, я начну: вы думаете о... пирогах! Касс оторвала взгляд от книги, посмотрела на них пару секунд и ровно произнесла: — Не угадал. И снова вернулась к чтению. Алекс попробовала сделать мягче: — Ребят... что случилось в тот день? Вы ведь тогда куда-то исчезли... Реджи бросил короткий взгляд, и в нём не было ни раздражения, ни тепла — только усталость. — Неважно, — сказал он, откинувшись на спинку кресла. Иногда близнецы ловили на Касс и Реджи странные взгляды — Рона, Гермионы... и Гарри. Особенно Гарри. Косые, мимолётные, но слишком тяжёлые, чтобы не заметить. Казалось, эти взгляды скользили по Касс и Реджи с каким-то тихим, но острым обвинением, будто те совершили что-то непростительное. — Знаете, — как-то вечером начал Джордж, когда все собрались у камина, — если вы так и будете ходить с лицами, как у... — он запнулся, подбирая сравнение, — ну, как у Макгонагалл на совете, мы начнём думать, что вас кто-то подменил. — И неудачно, — добавил Фред, — потому что настоящие вы веселее. Но Реджи лишь бросил в камин щепку, не отрывая взгляда от огня, а Касс сухо ответила: — Может, вам стоит свыкнуться с новой версией. Смех близнецов в этот раз прозвучал глухо и быстро стих. После этого за столом снова наступила тишина — такая, в которой слышно, как стрелки на старых часах в углу гостиной отмеряют время до сна. ...Тишина за столом тянулась, пока близнецы не переглянулись, молча сдались и ушли к своему углу. Алекс, вздохнув, последовала за ними, оставив Касс и Реджи сидеть в своих креслах, словно прикованных к месту. В стороне, у выхода из гостиной, Рон, Гермиона и Гарри тихо обменялись взглядами. — Вы тоже это видите? — Рон понизил голос, чтобы не услышали остальные. — Как не видеть, — шепнула Гермиона, наблюдая за тем, как Касс переворачивает страницу, но глаза её будто смотрят сквозь бумагу. — Они... изменились. — И явно не в лучшую сторону, — добавил Гарри, нахмурившись. — С того дня, как они вернулись из Хогсмида. Рон почесал затылок: — Думаете, это как-то связано с... ну, тем? — Не знаю, — ответила Гермиона, но в голосе её прозвучала нотка тревоги. — Но мы должны держать ухо востро. Их слова растворились в общем шуме, но от этого странное ощущение надвигающейся беды стало только сильнее.

***

Ночь была тягучей и тихой. Луна едва пробивалась сквозь облака, разливая по каменным стенам Хогвартса серебристый свет. Касс уже больше часа ворочалась в постели, слушая ровное дыхание соседок по спальне. Сон всё не приходил. В груди неприятно щемило, а мысли, как назло, кружили вокруг одного — где сейчас отец? Сириус. Жив ли он? Не влип ли во что-то ещё? Сбросив одеяло, она тихо спустила ноги на холодный пол, накинула на плечи мантию и, босыми ступнями ступая почти неслышно, выбралась из спальни. Коридоры Хогвартса в это время были пусты, лишь изредка вдалеке мелькали блики факелов. Касс шла почти наощупь, пока не оказалась у крутой лестницы, ведущей к астрономической башне. На вершине было прохладно. Ночной ветер трепал её волосы, а над головой раскинулось чёрное, словно тушью выкрашенное небо, усыпанное звёздами. Она облокотилась о каменный парапет, вглядываясь в горизонт. Где ты, папа? — горько подумала она. С тех пор, как они с Реджи узнали о его побеге, каждое утро начиналось с ожидания дурных новостей. Да, они верили в его невиновность, но это не делало ситуацию легче — наоборот, заставляло ещё сильнее бояться, что он попадётся. Она погрузилась в свои мысли, когда едва уловила ощущение… что она не одна. Мягкие шаги — или ей показалось? — Долго ты будешь наблюдать за мной? — её голос прозвучал сухо, почти отрывисто. Из тени выступила знакомая фигура. — А ты всё такая… догадливая, — хмыкнул Фред, поднимая руки в притворной капитуляции. Касс, не оборачиваясь полностью, лишь скользнула по нему взглядом. В груди защемило — с того вечера, когда всё пошло не по плану на астрономической башне, они не оставались наедине. Она избегала его. А он… он делал вид, что ничего не было. Не дави на неё, Фред, — в который раз напомнил он себе. — У неё и без тебя на плечах груз… И всё же… я скучаю по её язвительным репликам. Без них как-то пусто. — Что ты тут делаешь? — спросила она, всё так же не глядя в глаза. — Ну… — он театрально оглядел площадку. — Стоял, любовался ночным небом… пока не заметил, что на башне уже кто-то ворчит вместо сов. Она фыркнула. Очень тихо, почти незаметно. — Ты… знаешь, — продолжил он с кривой улыбкой, — я уже неделю скучаю по твоим колкостям. Без них жизнь стала подозрительно спокойной. Даже Джордж переживает. На её лице промелькнула слабая тень улыбки. — Могу устроить тебе курс по восстановлению навыков самообороны от моих колкостей, — сказала она тихо. — Вот это уже ближе к делу, — Фред чуть расслабился, но в груди у него всё же жгло чувство неловкости. Не той, что тяготит, а той, что заставляет осторожно выбирать слова. — А если серьёзно… ты пропала. Ну, физически ты тут, в замке, но… — он замялся. — Ты понимаешь. Касс не ответила. Снова перевела взгляд на звёзды, стараясь спрятать напряжение в плечах. — Я не буду лезть в твои дела, — добавил он уже тише. — Просто… если захочешь поговорить, я рядом. И не ради шуток. — Проблема в том, Фред, что поговорить не о чем, — сухо произнесла она, но в голосе не было злости. Скорее усталость. — Ага. А я думал, что у нас тут бесплатный ночной психолог, — он попытался сгладить, но в глазах мелькнула серьёзность. — Слушай… я понимаю, что что-то произошло. Я видел, как вы с Реджи изменились. И… мне это не нравится. Она вздохнула, облокотившись на парапет чуть сильнее. — Не всё, что меняется, поддаётся объяснению, Фред. Повисла тишина. Только ветер перебирал её волосы, задевая ледяными пальцами щёки. Где-то далеко, под ними, Хогвартс дышал ночной тишиной, а над головой мерцали звёзды — такие холодные и такие далекие, как ответы на вопросы, что мучили её. — Тогда просто стой со мной, — сказал он после паузы, мягко, почти шёпотом. — Без вопросов. Она кивнула едва заметно. И они замолчали. Ветер продолжал свой тихий танец, а звёзды, казалось, склонились ниже, прислушиваясь. Они стояли рядом, каждый утонувший в собственных мыслях, но ощущение полной изоляции растворилось, как иней под первым солнцем. Касс не знала, что именно в его словах задело её, но через пару минут тишины она заговорила сама, всё так же глядя вдаль: — В Хогсмиде… мы с Реджи услышали кое-что. Гарри узнал "правду" про Сириуса Блэка. И… он считает, что мы знали об этом с самого начала. Что мы его обманывали. — Её голос был ровным, но в нём прятался глухой надлом. — Он обвиняет нас во всём, что произошло. А это… не так. Фред молчал, давая ей договорить. — И хуже всего, что Сириус… сейчас в бегах. — Она сглотнула, почти не заметно. — Он не сделал того, в чём его обвиняют. Но это никого не волнует. Мы просто… ждём. Каждый день. Слушаем новости. Думаем, когда его поймают. И поймают ли живым. Она сама удивилась, как легко всё это вырвалось наружу. Фред не стал говорить громких слов. Он просто тихо выдохнул: — Иногда… когда всё рушится, единственное, что мы можем сделать — это держать удар и верить тем, кого мы знаем. Даже если все остальные от них отвернулись. Касс повернула голову к нему, будто оценивая, насколько он это действительно понимает. — Звучит… слишком просто, — заметила она. — Простые вещи всегда труднее всего сделать, — пожал он плечами. Ещё некоторое время они стояли молча. Фред краем глаза наблюдал за ней — за тем, как лунный свет ложился на её лицо, делая его бледнее, но подчеркивая каждый изгиб. В её взгляде, устремлённом в бесконечность, жила усталость, смешанная с чем-то непонятным — то ли болью, то ли силой, которую она упорно прятала. Она заметила его взгляд, и на миг повернула голову. Их глаза встретились. Её — зелёные, глубокие, словно малахит, с лёгким холодом зимней реки, в которой, несмотря на лёд, таилась живая, пульсирующая энергия. Его — ярко-голубые, как утреннее море, чистые и тёплые, с тем самым блеском, что умел разогнать любую тьму. В этот короткий миг пространство между ними будто стало меньше. Ветер стих. Где-то глубоко в груди у обоих что-то дрогнуло — не громко, не навязчиво, но достаточно, чтобы почувствовать: этот момент они запомнят. Она отвернулась первой, но в уголках её губ на миг мелькнула почти неуловимая тень улыбки.

Регулус

Реджи шёл по мощёной дорожке в сторону зелёной лужайки за оранжереями. Камни под ногами чуть поблёскивали от недавней росы, и каждый шаг отдавался в тишине мягким эхом. Вечер был тихий, почти безветренный, но воздух хранил ту особую прохладу, которая не просто щекочет кожу, а пробирает до костей, оставляя ощущение, будто мир вокруг уже готовится к зиме. Он не любил вечера в Хогвартсе — слишком много в них было тишины, в которой собственные мысли начинали звучать слишком громко, словно кто-то невидимый нарочно подкручивал громкость в голове. — Ты всегда идёшь так, будто кого-то преследуешь, — раздался голос сбоку. Он чуть дёрнулся, инстинктивно обернувшись. Алекс догоняла его быстрым шагом, руки в карманах мантии. Волосы были чуть растрёпаны после дневных занятий, и отдельные пряди цеплялись за ворот её формы. Лёгкая улыбка на губах выдавала, что она, вероятно, шла за ним уже какое-то время и просто ждала момента заговорить. — А ты всегда так бесшумно появляешься, — отозвался он, не сбавляя ходу. — Это талант, — ухмыльнулась она и, не прося разрешения, пошла рядом. — Куда направляешься? — Просто иду, — пожал плечами Реджи. — Значит, просто иду с тобой, — решила она, чуть ускорившись, чтобы обойти его на шаг и заглянуть в лицо. — Знаешь, у тебя опять этот вид… как будто ты на похоронах собственного терпения. — Очень смешно, — пробормотал он, но уголки губ всё-таки дрогнули. Они вышли к пустой площадке возле заброшенной каменной беседки. Камень здесь был потрескавшийся, кое-где поросший мхом. Лишь редкие огоньки из окон оранжерей отбрасывали бледные, холодные блики на землю, выхватывая из темноты обрывки сухих ветвей и облетающих листьев. — И всё-таки… — начала Алекс, прислоняясь плечом к одной из колонн, — что тебя гложет? — Ничего, — слишком быстро ответил он, и сам же понял, что прозвучало это чересчур резко. — Ложь номер один, — спокойно произнесла она, чуть прищурив глаза. — Ложь номер два будет в том, что «всё нормально». Реджи скосил на неё взгляд. — Ты всегда так лезешь в чужие дела? — Только когда мне интересно, — её тон был беззлобным, но в глазах читалась та особая настойчивость, которая не оставляла сомнений: просто так она не отстанет. — И сейчас мне интересно. Он молчал, чувствуя, как в груди растёт неприятная смесь раздражения и… странного облегчения, что кто-то вообще заметил. — Не думаю, что это что-то, что тебе надо знать, — наконец сказал он, опуская взгляд куда-то в сторону тёмной клумбы, где ночная влага блестела на листьях. — А я не думаю, что ты вправе решать за меня, — её голос стал чуть тише, но в нём появилась стальная нотка. — Я же не прошу всю подноготную. Просто… дай хоть что-то. — «Хоть что-то» обычно перерастает в «а потом всё остальное», — сухо заметил он, пытаясь спрятаться за привычной колкостью. — Это смотря кому говоришь, — она чуть склонила голову. — Если я обещаю, что не буду давить, значит — не буду. Реджи скептически хмыкнул: — Ты уверена, что вообще умеешь не давить? — Уверена, — улыбнулась она уголком губ. — Но ты можешь проверить. Он снова замолчал. Алекс не отводила взгляда, и это раздражало и притягивало одновременно, как холодный ветер, который обжигает, но будит. — Ладно, — выдохнул он, проводя рукой по волосам. — Просто… слишком много всего свалилось. Слишком быстро. — Проблемы в школе или за её пределами? — тихо уточнила она. — И там, и там, — ответил он уклончиво. Алекс чуть качнулась вперёд, перенося вес на одну ногу. — Я, конечно, не эксперт в твоей жизни, но ты ходишь с таким лицом, будто мир вот-вот рухнет, и только ты знаешь дату и время. — Может, так и есть, — тихо бросил он. — Вот видишь, — она мягко улыбнулась. — Это уже больше, чем «ничего». Он усмехнулся краем губ, но в глазах всё ещё оставалась настороженность, как будто он держал в руках дверцу, за которой — слишком много опасных воспоминаний. — Ты не боишься лезть в то, что тебя может разочаровать? — Бояться — скучно, — просто ответила она. — А ты? Ты боишься, что, если начнёшь говорить, я увижу тебя без этой маски спокойствия? Реджи поднял взгляд к ночному небу, где между тёмными облаками медленно проплывали редкие, бледные звёзды. — Может, боюсь. — Значит, мы оба рискуем, — тихо сказала Алекс и оттолкнулась от колонны, становясь рядом. — Но я всё равно здесь. Они стояли молча, слушая ночной воздух, наполненный запахом влажной травы и далёким журчанием воды в фонтане у оранжерей. И Реджи поймал себя на том, что впервые за день не чувствует, что хочет уйти. Он сел на низкий каменный парапет беседки, чувствуя под ладонями холод и шероховатость старого камня. Алекс не стала нарушать паузу, просто наблюдала за тем, как он, нахмурившись, выстраивает в голове слова. — В Хогсмиде… — начал он медленно, будто проверяя каждое слово на вес. — Всё пошло не так. Алекс чуть наклонила голову, не спуская с него внимательного взгляда, в котором не было ни капли нетерпения. — Мы с Касс… оказались в неправильное время, в неправильном месте, — продолжил он, глядя в темноту между деревьями. — Там были… люди, которые нам не должны были попадаться. Они знали слишком много, говорили… такие вещи, что я до сих пор не уверен, что всё это не был какой-то кошмар. — Вы пострадали? — тихо спросила она. — Нет. Не физически. Но… — он замолчал, подбирая слова. — Словно что-то внутри тебя выворачивают, оставляя пустоту. Алекс сделала шаг ближе, но всё ещё держала дистанцию. — А что они сказали? Он отвёл взгляд, и в тусклом свете далёкого фонаря глаза его казались глубже, почти чёрными. — Не могу рассказать. Не всё. И не тебе… не потому, что не доверяю, а потому что… боюсь, что это изменит и тебя. Твоё отношение ко мне, — тихо прошептал Регулус. Она тихо выдохнула, но без укора. — Иногда мы сами решаем, что хотим знать, Реджи. И иногда… лучше разделить груз, чем таскать его одному. — Возможно, — он чуть улыбнулся, но в этой улыбке чувствовалась усталость и что-то похожее на благодарность. — Но есть вещи, которые я обещал держать при себе. Повисла тишина, но теперь она уже не давила, а скорее сплетала между ними тонкую, прочную нить. Алекс села рядом на парапет. Ветер сразу принёс запах её духов — лёгкий, пряный, с едва уловимой горчинкой, как у осенних листьев после дождя. Он почувствовал, как её рука едва коснулась его руки. Не нарочно — просто так вышло, когда они сидели близко. Но почему-то этот крошечный контакт отозвался внутри него сильнее, чем любые слова, заставив грудь неприятно и приятно сжаться одновременно. Она ничего не сказала, но осталась сидеть так, будто между ними уже было заключено молчаливое соглашение — не спрашивать больше, но быть рядом.