Самые близкие

Вечер выдался тихим — редкость для Хогвартса, особенно в последние недели. После разговора с Фредом Касс впервые за долгое время почувствовала, что дыхание стало ровнее. Регулус, как оказалось, испытал похожее облегчение после беседы с Алекс. Теперь они сидели на своём излюбленном месте — на холодных камнях астрономической башни, укрывшись от посторонних глаз, как когда-то в Дурмстранге, когда им требовалось спрятаться от слишком пристального внимания преподавателей. — Помнишь, как мы забирались в старую библиотечную башню? — лениво произнёс Реджи, упираясь спиной в стену и закидывая одну ногу на другую. — И ты каждый раз клялась, что в этот раз точно не устроишь скандал… — А потом? — Касс чуть прищурилась. — А потом ты орала на Кнута, который посмел испачкать твой плащ, — ухмыльнулся он. — Я до сих пор слышу твой голос в голове. — Признайся, тебе этого не хватает, — она изогнула бровь. — Представь себе, да, — он сделал преувеличенно печальное лицо. — Иногда я так скучаю по временам Дурмстранга, когда мог целыми вечерами отчитывать тебя за очередную безумную идею. — Мм, например, когда я решила сбежать с той дуэли? — прищурилась она. — Нет, я тогда тобой даже гордился, — ухмыльнулся он. — Я про случай, когда ты решила спрятать в шкафу полсотни фейерверков и уверяла, что они «совершенно безопасны». — Ну… они же почти не взорвались, — с самым невинным видом заметила Касс. Он закатил глаза, но улыбка всё же осталась. Пару минут они молчали, слушая ветер и где-то внизу — далёкий смех студентов, возвращающихся в свои спальни. — Иногда, — тихо сказал Реджи, — я думаю, что в Дурмстранге мы хотя бы знали, откуда ждать неприятностей. Здесь всё… сложнее. Они замолчали на пару мгновений, слушая, как где-то внизу пронеслись голоса запоздавших студентов. Было странно, что при всей этой суете вокруг у них снова появился момент тишины — такой, как в старые времена, когда мир ограничивался только ими двоими. — Так, — нарушил он молчание, бросив на неё хитрый взгляд, — что за переглядки у тебя с одним из уизлиевских близнецов? Касс медленно повернула голову, демонстративно посмотрела на него с видом «ты что, совсем с ума сошёл?». — С кем? — Касс изобразила полнейшее непонимание. — Регулус Артур Блэк, ты, кажется, начинаешь сходить с ума. — Ага, конечно, — протянул он с насмешкой. — Я-то думал, что умею читать людей, но, оказывается, на родной сестре мои навыки дают сбой. — Может, это потому, что нечего читать, — невинно ответила она, но его взгляд явно говорил, что он так просто не отстанет. Она вздохнула. — Ладно. Я сама толком не понимаю, что это. И, честно говоря, сейчас у меня нет времени разбираться. Все мысли — об отце, и… — Понял, — кивнул он, но уголок губ чуть дрогнул. — Хотя, знаешь, ты только что дала мне право подшучивать над тобой. — Оно у тебя было всегда, — парировала Касс. — Но осторожно, я умею мстить. Пара секунд тишины. Касс повернулась к нему. — А что у тебя и Алекс? — О, так вот мы какие! — он изобразил возмущение. — Сама, значит, всё от меня прячет, а с меня требует откровений? — Я же твоя сестра. Мне можно, — невинно сказала она. — Логика безупречная, — усмехнулся он, но уголки губ всё-таки дёрнулись. — Ладно. Да, мне нравится Алекс. Да, я не собираюсь нестись куда-то сломя голову. И да… я вижу, что ты уже готова начинать надо мной подшучивать. — Это же входит в обязанности сестры, — Касс склонила голову ему на плечо. — Ты должен быть благодарен за моё чувство юмора. — Без него моя жизнь была бы тише и спокойнее. — И скучнее. — Да, скучнее, — он всё же обнял её за плечи, притянув чуть ближе. Ветер гнал редкие облака, ворон где-то внизу кричал в темноте, и воспоминание само всплыло в их головах — тот самый Хеллоуин, когда Сириус оказался в Хогвартсе, и они ночевали в Большом зале, под парящими свечами. Странное время, тревожное, но полное ощущения, что они всё-таки вместе и в безопасности. — Кажется, тогда я впервые поняла, — тихо сказала Касс, не поднимая головы, — что при всех наших спорах, ты всё-таки самое надёжное, что у меня есть. — И ты у меня, — ответил он так же тихо. — Даже если иногда это раздражает. Она усмехнулась, но не отодвинулась.