Штормовое предупреждение (IV).

Через двенадцать часов после начала поисков стало ясно, что Утакаты не было ни в Кири, ни на архипелаге страны Воды. Канаде пытались утешить, Канаде пытались обнадёжить, перед Канаде даже пытались повиниться в халатности — от всего отмахнулась, сидя на своём стуле под своей шляпой. Защита и безопасность Кири по-прежнему находились на высоте. Скрытая Деревня очень хорошо патрулировалась, агенты АНБУ проходили тренировки под началом Ао, Джузо и Кисаме; не их вина была в том, что туман, также служивший защитой, не проникал в помещения; и не их вина была в том, что существовал на земле человек, способный телепортироваться, знавший, ко всему прочему, хотя бы поверхностно, «расклады» в Кири. Смущало другое. Для того, кто слишком давно не мелькал на сенсорных радарах, кукловод был слишком осведомлён. Или он предугадал реакцию Канаде на похищение Гаары, или со стороны Суны произошла утечка информации, или научился оставаться незамеченным — все три варианта не говорили ни о чём хорошем. Тем не менее, они, по крайней мере, подчёркивали взаимосвязь между похищениями. Едва перед Канаде отчитались, она написала Райкаге, поскольку не могла себе отказать. Паранойя попыталась сковать разум, но лидер Скрытого Тумана придушила в себе страх, ставя печать в конце письма. Она была знакома с Нии Югито; она хорошо относилась к Киллеру Би — и никогда не смогла себе простить бездействие. Письмо было отправлено через целую стаю чаек. Параллельно в зону, в которой извлекли Шукаку, были посланы пять отрядов АНБУ. Канаде всё равно не рассчитывала найти тело Утакаты. В отличие от похищения Гаары, примерное время исчезновения джинчуурики Шестихвостого никто не мог назвать. Было отправлено ещё одно письмо, но не Конохе, а лично Тессе. Его люди наверняка уже приступили к расследованию; скорее всего, Казекаге в том числе послал отряды в страну Рек для сбора информации, так что ему, в любом случае, не мешало знать, что и АНБУ Кири собирались там быть. Ко всему прочему, Канаде пришлось кратко описать Эю случившееся, в том числе и тот факт, что Гаара был похищен первым. Но Райкаге она доверяла. Тем не менее, оставалась и Коноха, и её тоже следовало предупредить — и вот это Канаде оставила за Тессой, поскольку Гаара был похищен, возвращаясь домой. — И комендантский час, — произнесла Канаде. — С десяти вечера. Собравшиеся за столом обменялись взглядами. Канаде лихорадило. Кожу раздражала высохшая соль, в растрёпанных золотистых волосах торчали водоросли. Красные от продолжительного ныряния глаза властно смотрели на советников. — Послы заподозрят, — скрестил руки на груди Райга. — Они и так скоро узнают. — Народ испугается, — Мей рассеянно гладила свой круглый живот. — Его надо будет успокоить. Тем не менее, комендантский час останется в силе, возражения не принимаются, — Канаде серьёзно посмотрела на собравшихся перед ней. — Похищение джинчуурики — это акт войны. То, что она ещё не началась, ничего не значит. — Будем воевать, — Кисаме был спокоен и серьёзен. — Да, — кивнула Канаде. — И активные приготовления должны начаться сейчас же. Ао, я попрошу тебя серьёзно взяться за Суйгецу. Преемник должен быть готов к рангу джонина через два месяца. — Сделаю через один. — Как сочтёшь нужным. Джузо, на тебе Узумаки Карин. Проверь её на профпригодность, а затем возьмись серьёзно. Сделай всё необходимое, чтобы она не только не стала нам обузой, но и принесла максимальную пользу. Раз взяли, пусть интегрируется. — Так точно. Письмо Кусакаге мне написать? — Нет, это сделает Кимимаро. — Хорошо, — моргнул тот. — А почему я? — Вы ещё не были с ней друг другу представлены, ты будешь беспристрастен в написании текста. Потом принесёшь мне на проверку. — Ясно, — кивнул тот. — Что мы будем делать с послами? — спросил Райга. — Мы с Забузой развлекли представительниц Кумо и Конохи соответственно, но… — Скорее всего, их отзовут, — нахмурилась Канаде. — Хотя бы потому что я отзову Чоджуро из Суны. — Не Хаку? — склонила голову вбок Ширагику. — Не знаю. Если Киллер Би всё ещё на месте… Возможно, Хаку я оставляю там. Это будет зависеть от Эя. — Ты думаешь поддержать Кумо, — резюмировал Забуза. — Но не забывай, у нас хоть каждый и дерётся минимум за троих, а то и за пятерых, шиноби не так много. — Верно. В том числе поэтому положение Хаку будет зависеть от Эя. Но Кумо — не тот союзник, которого мы можем себе позволить потерять. — У них много шиноби, — заметил Забуза. — Но не таких, как Хаку. Ни для кого не секрет, какие именно у него навыки. Из молодого поколения, Хаку является самым талантливым и опасным оинином. Соответственно, он и охотник, и следопыт. Более того, за счёт своего тихого характера и мягкого вида, противник вряд ли будет подозревать в нём большую угрозу, — Канаде потёрла переносицу. — Единственное, если Эй примет наш жест поддержки, я попрошу выслать для Хаку группу. Или напарника. Может быть, кстати, Чоджуро. Его тоже очень легко недооценить, — её глаза опасно блеснули. — И тем не менее, владелец Хирамекарей не изменяет традициям, продолжая в какой-то степени «отражать» волю своего сюзерена. А я, — она мрачно улыбнулась. — Вы меня знаете, пускай гнева моего и не видели. Но не волнуйтесь. Я в ярости, — и её взгляд стал острым. — Океан восстановится, но за Утакату они мне заплатят. Слезами и кровью. В зале повисло молчание. — Мало того, что они похитили моего джинчуурики с целью изъятия нашего биджу, — Канаде, поднявшись, подошла к окну, скрестив руки за спиной. — Они не только нанесли нам ущерб в военном плане. Утаката, с моего прихода к власти, был, фактически, в отставке, то есть почти гражданским. За много лет он никого не убил и никому не навредил. И даже до отставки он был пацифистом, это было узнать нетрудно. Сам Сайкен, в отличие от Шукаку или Девятихвостого, тоже не обидел ни одного нашего мирного жителя. Именно поэтому потенциальные возражения моей позиции заранее не принимаются. Кукловод и его прихвостни тронули невиновных. Моих невиновных, — и обернулась на своё окружение. — Мне мало отсечённых голов. Когда предоставится возможность, наша цель — моральное уничтожение. Приказ: бить по самому больному. Я хочу видеть, как в лицах наших врагов меркнет воля к жизни. И только потом казните. На неё смотрели во все глаза. — Такова моя воля, — властно припечатала Канаде. — Ибо я — Тень Воды. И туман, — она обернулась к окну, — с этого дня станет другим. Посягнувших на наш мир и не раскаявшихся приказ не жалеть. Они выбрали свой путь… Мы же со своего никогда не сворачивали. Какое-то время в зале стояла напряжённая тишина. — Суйгецу станет готов раньше твоего срока, Канаде, — Ао склонил голову, опустив ладонь на сердце. Он был очень серьёзен. — Тебе всё ещё рано умирать. Но кровь он пожнёт. Канаде кивнула: — На большее я пока не рассчитываю. И усиль охрану вокруг него. И вокруг меня. Я займусь туманом. — Он снова станет Кровавым? На робкий вопрос Кимимаро повернулись головы, но он нашёл в себе мужественность не смутиться. — Нет, — Канаде вынудила себя смягчиться. И посерьёзнела. — Но вы почувствуете, как тесно связана личность Мизукаге c волей тумана. С момента моего прихода к власти, — она снова отвернулась к окну; за ним стояла белая пелена. — Туман был «мягким», если угодно. И карала в нём преступников тень Третьего. Она же и создавала хоть какую-то безопасность во время власти Ягуры. Моя кара — другая, — и направилась к двери. — На этом всё. И вышла вон.

***

Следующий день не принёс утешения; Канаде, ко всему прочему, проснулась с заложенным носом и болевшим горлом. Это не помешало ей активировать свой старый, совместный с Кимимаро, проект — огромные резные столбы. К ним не могли приблизиться «скверные» люди, но плюс-минус хорошим, напуганным, немного потерянным, нахождение рядом с ними даровало покой. Единственное, они были установлены по периметру острова, вдали от жилых домов, так что идти было далеко. С другой стороны, хорошему человеку они, соответственно, не позволили бы сброситься со скал. А вот «отпетого», наоборот, поощрили бы. Канаде попыталась взяться за «калибровку» тумана, но помешало собственное физическое состояние. Засела за печати, и процесс тоже не пошёл. Для ниндзюцу она была слишком измотана. Исобу тоже всё ещё молчал. Канаде уже приказала купить два корабля скота, а затем принести животных в жертву океану, убив их с милосердием и отдав водам с почётом. В итоге, Канаде сдалась. В любом случае, вся верхушка Кири стояла «на ушах», со стороны Суны и Кумо пока не прилетело никакого ответа, и АНБУ, посланные в страну Рек, ещё безуспешно рыскали. Пятая Мизукаге чувствовала себя отвратительно — и физически, и морально. Ко всему прочему, в ночи стало совсем плохо. От повысившейся температуры знобило, горло болело, нос был заложен, тело ломило, голову словно набили ватой… Соответственно, она даже не могла выплакаться. Сил что-то пинать или ломать, ради оказания психологической помощи самой себе, тоже не было. Оставалось только лежать и страдать. И от этого на душе становилось ещё отвратительнее. У неё украли Утакату. Нет, у них у всех его украли, но это был её джинчуурики и её ответственность. Что хуже, Канаде смутно чувствовала, что Сайкена всё ещё не изъяли. Но и сама Сила указывала на то, что это был всего лишь вопрос времени. Если кукловод «коллекционировал» биджу в поступательном порядке, то Утаката всего лишь ждал своей очереди. И не было исключено, что Нии Югито уже не было в живых; не было исключено, что джинчуурики Ивы уже боролись за свои жизни… Кукловод начал действовать слишком быстро, и никто, в итоге, не оказался готов ни к его стремительности, ни к его стратегии. Канаде ещё даже не попыталась подумать, зачем ему понадобились биджу. Её куда больше беспокоило, успел ли он напасть на Киллера Би, потому что если не успел, то появлялись рамки его влияния, власти и возможностей. — Не помешаю? Канаде, закашлявшись, поднялась на локтях. Она даже не заметила, как «растеклась» по собственному письменному столу. — Я брежу, — гнусаво констатировала. Посмотрела на кисть левой руки, хотя часов никогда не носила. Потом вспомнила, что хотела, вообще-то, проверить градусник… И забыла его сунуть подмышку. «А надо это было зачем?» — попыталась судорожно собрать мысли. Мысли не собирались. «А, точно, чтобы понять, пора пить жаропонижающее, или нет… Значит, часы всё-таки были нужны», — и «соскреблась» со стола. Даже встала. На пороге маячил Тесса. Судя по аккуратно скрытой чакре и взъерошенному виду, настоящий. — Какими судьбами? — сипло опешила Канаде. Прочистила горло, инстинктивно накрыв ладонью шею. — Или мне действительно пора пить жаропонижающее? — Мне отправили второе письмо вдогонку, что ты будешь вне всякой корреспонденции следующие несколько дней… — Падлы. — Впрочем, я и так собирался забрать Канкуро, — Тесса моргнул. Замер. — Жаропонижающее? Мы не виделись двое суток. — Океан, море синее, — съязвила Канаде. Но тут же махнула рукой. — Извини. Я ужасно хочу что-нибудь пнуть, а меня шатает. Да, кстати, если увидишь часы и градусник… И попыталась сама осмотреться. — Ни черта не вижу, — и почти беспомощно взглянула на Тессу. — Или вижу, но не перевариваю. — Творческий беспорядок — удел вдохновлённых личностей, — без осуждения заметил тот, заходя в гостиную. Огляделся не без любопытства. — Как ты здесь живёшь без окон? — У меня есть грот. Я тебе потом покажу. Там подсветка есть и подогрев… Чтобы пить что-нибудь, думать о жизни и смотреть на небо. Только алкоголь мне сегодня нельзя, — и Канаде, как в доказательство своих слов, высморкалась в носовой платок. — Извини. Я не очень… в адекватном состоянии. — Не волнуйся, я в жизни встретил мало нормальных людей, — и его взгляд заскользил по поверхностям, явно выглядывая часы и градусник. Канаде, наконец, приобрела какую-то ясность в мыслях. — А как тебя сюда впустили? Она, наконец, вспомнила, что никогда не приглашала Тессу в гости. В пещеру. И тем не менее, находились они именно в ней. — Куросуки Райга подсказал, — рассеянно ответил Тесса, всё ещё пытаясь найти взглядом конкретные вещи. — Я пришёл в Башню, чтобы заявить о моём внезапном визите… Решил забрать Канкуро и Темари… Сюда прилетел в первую очередь, учитывая оба письма… — А-а-а. Ну, — Канаде, укутавшись в плед, поднялась и медленно подошла к неожиданному гостю. Её пошатывало. — Видит Сила, ты застал меня в мерзком состоянии, — улыбка вышла скорее жалкой, чем печальной. Канаде знобило, и она чувствовала жар на своих щеках. — Развлечь никак не смогу, — и сникла. — Проводить тоже… вряд ли. — Тебе нужен отдых. — А ещё часы и градусник, — со вздохом согласилась Канаде. — Отнюдь. Пять литров тёплого сока, отвара или чая, мазь и пару таблеток. Канаде сонно на него моргнула. — И бульон, — подытожил Тесса. — Куриный. — Я это всё не приготовлю, — призналась она. — А беспокоить кого-то лень. Отосплюсь и выползу… Просто пострадать надо. Тесса многозначительно на неё посмотрел. Затем поднял на руки. Канаде чуть не ойкнула. — Для галлюцинации не очень-то ты выдуманный, — подумала вслух. — Кухня справа или слева? — Тесса направился к коридору. — Слева, — сказала Канаде, махнув направо. Тесса укоризненно на неё посмотрел. — Да точно слева. И они оказались на кухне. — Чай тебе сварю, — констатировал Тесса, сгрузив Канаде на пол. И принялся изучать содержимое ящиков. Канаде медленно на него моргала. — То есть Райга тебя сюда впустил? — М-гм. Сам он дежурил один, не мог Башню надолго оставить, вот и не зашёл. Тесса залез к ней в ящик со специями. Достал оттуда куркуму. Задумался. — Но тебе же сказали, что я болею? — М-м, — Тесса, открыв баночку с сушёным имбирём, принюхался. Не без снобизма убрал её обратно. Очевидно, сразу понял, что сушёный имбирь был не из страны Ветра. — И всё равно впустили? — Канаде продолжала недоумевать. Ей хватало сил понимать, что она, фактически, думала вслух. — А если заразишься? — Не заражусь. У тебя есть мёд? Канаде сказала ему, где найти мёд. Тесса открыл банку. Посмотрел на хозяйку пещеры с лёгкой укоризной: — И сколько ему лет? — Не знаю, не спрашивала, — честно ответила Канаде. — Кто ведёт твои домашние дела? — Я. Когда настроение есть. — А когда его нет? — Ну… готовлю я и сама неплохо… Но меня нередко подкармливают. И болела я в последний раз давно. — Оно и видно. Канаде всё ещё казалось, что ей снился странный, странный сон. — Мне плохо, Тесса, — сообщила она, сев за стол вместе со своим пледом. — Ты мешаешь мне страдать. На неё обернулись. — Ты всего-то потеряла двух биджу и джинчуурики, — констатировал Третий Казекаге. — Было бы за что себя наказывать. — Полтора биджу. — М-м? — Полтора. Я идею с Шукаку не с потолка взяла, — Канаде, свернувшись в клубок на стуле, медленно моргала, чувствуя жар в своих уставших глазах. — И Утаката был хорошим… И мы его потеряли… — Перестань заниматься самобичеванием, — и Тесса отошёл от кухонного шкафа. — Между прочим, у тебя даже сушёной мяты нет. — Кончилась, — трагическим тоном сообщила Канаде. — И тебя оставили одну заниматься, — Тесса повёл рукой, — мазохизмом. — Ну да, — Канаде медленно моргнула. — Настроение… Вчера я была агрессивной, — и задумчиво уставилась на пол. — Или позавчера. Окон же нет, чтобы знать наверняка… Напугала их, мне кажется. Не люблю совершать ошибки. И Утакату жалко… Очень жалко. А может, никого я не напугала, просто каждый… в своей семье… Тесса промолчал. Канаде, подняв на него взгляд, обнаружила его с многозначительным выражением лица. — Не могу представить, что ты испытал, когда похитили Гаару, — прохрипела она с сочувствием. — Мы почти не пообщались тогда, по сути. Надо было утешить… Но всё уже кончилось… И кончилось хорошо… Извини. И ей стало стыдно. — Перестань, — голос Тессы мягким. На её волосы опустилась ладонь. — С Гаарой всё кончилось хорошо, утешения были не нужны. К тому же, ты слишком много берёшь на себя. Особенно, как мне кажется, в эмоциональном плане. Поможешь всем, себя оставив в последнюю очередь… а потом оказываешься одна. Это не дело. У тебя температура, и тебя бросили. — Райга не виноват, раз дежурит один. И у меня есть АНБУ, — шмыгнула заложенным носом Канаде. — Могла бы и попросить о помощи, но не хочется. — Вот поэтому Куросуки, который не выглядит идиотом, меня сюда и направил. — Ага, чтобы я выглядела перед тобой жалко и несолидно. — Ты меня тоже таким видела. И опять взял её на руки вместе с пледом. — Ты мне покажешь аптеку, — сообщил. — И я тебе куплю и таблетки, и градусник. — Мы пойдём в город? — У тебя и трав нормальных для отвара нет, между прочим. — Народ не может увидеть меня такой! — Иллюзии. — Не пойду, Тесса. — Тогда я положу тебя в кровать. А сам скоро вернусь. — Ты точно не мираж? — её куда-то несли. Канаде коснулась чужого лба. В сравнении с собственной ладонью, кожа Тессы была холодной. — Нет. Но я твой друг, — его губы чуть дрогнули в призрачной улыбке. — И я тебе помогу. А ещё, как коллега по должности, — он нашёл её спальню, — я тебе разрешаю не страдать. И Канаде опустили на постель. Она растерянно уставилась на Тессу. — Я скоро вернусь, — и направился к выходу из пещеры. — Подожди, — Канаде, запутавшись в пледе, чуть не упала. Выскочила в гостиную, дрожа от озноба. Зуб на зуб едва попадал. — Но… — Всё в порядке, — Тесса полуобернулся. — Я скоро вернусь. Только переговорю с твоими телохранителями… Они всё принесут, — и вышел вон, оставив Канаде в полной растерянности. Всё стихло. Только где-то тикали часы. Канаде попыталась их найти. Нашла градусник; по инерции чуть не проверила на нём время. — Тридцать восемь и девять, — констатировала Канаде, когда вспомнила, что решила померить температуру. — Это мне за плохие мысли накануне… И за то, что я потеряла Утакату и половину Исобу, — и уставилась на стену. — Так мне и надо. Хороший Мизукаге не допустил бы, — она качалась из стороны в сторону, как лодка, как медленный маятник. — Хороший Мизукаге был бы так строг, что туман поглотил бы врага, оставив от него лишь тень… Хороший Мизукаге умеет править… Умеет наказывать. Не то, что я, — и моргнула. — Хороший Мизукаге не эгоистичен. Утакате уготована смерть, и его не спасти, а я только и говорю «я, я, я»… Как это жалко, как это низко, как это стыдно… Не женщина, а одни сплошные грехи, ошибки… И всё по нелепости, всё по невинности и наивности, дури, — и с исступлением спрятала лицо в ладонях. — Хоть бы кто мудрый подсказал, как мне жить, как вести народ, как не допускать ошибки… Я же ничего не знаю, ничего не знаю… А потом выйду в люди, и опять жить, — и отняла ладони от лица, всё ещё потерянная в своих мыслях. — И снова ошибаться… И опираться лишь на Силу, мой единственный источник оптимизма и утешения… Но она мутна, — и задрала лицо к потолку. — И мне страшно. Я давно уже взрослая, и мне всё ещё страшно, и одиноко, и горько, и… И Утакату забрали по моей вине, — и Канаде, наконец, всхлипнула. — И Исобу всё ещё не отвечает… Неужели… Неужели мир, который мы построили — всего лишь карточный домик? А как же свет, — слёзы покатились по её щекам. — А как же… Как же мысль подарить добро тем, кто его заслуживает? Разве Утаката не заслужил? Если его не защитила, то кого ещё не… И она бы расплакалась, если бы на сенсорном радаре не мелькнула чакры Тессы, словно нарочно. Пришлось вытереть слёзы. Окончательно отяжелевшая голова начала болеть. — Я нашла градусник, — хрипло сообщила Канаде, когда Тесса появился в дверях её спальни. — Тридцать восемь и девять. Завтра, наверное, не работаю. На неё внимательно посмотрели. — Простуда и нервы, — наконец сообщил Тесса. — Ничего удивительного. — Почему? — Пойдём в гостиную, — и её за руку подняли с кровати. Повели за собой. — У меня уже было подозрение, что у вас принято справляться со всем один-на-один… Не беспокойся, я высказался на этот счёт. — Высказался? — Да, пришлось. Не обессудь, — Канаде усадили на диван. — Держи таблетку, АНБУ под маской соловья из своей аптечки дал. Выпей, — и подал свою флягу. — Не бойся заразить меня. Она послушно запила таблетку. Потом её, вместе с пледом, прижали к себе на диване, и голова Канаде упала на чужое плечо. — Я посижу с тобой, — голос Тессы был тих. Его тело — напряжено. — Ты ведь за Канкуро прилетел, — попыталась возразить Канаде. — Ничего страшного. Он собирает вещи. Найдёт время попрощаться с новыми друзьями. Канаде, устроившись поудобнее, заглянула Тессе в лицо. Чуть нахмуренные брови выдавали в нём если не негодование, то раздражение. — Извини, — тихо произнесла она. — Можешь покурить, если хочешь… — Сначала опустим твою температуру. И не извиняйся. Лучше просто полежи. Твоим АНБУ я всё уже высказал. Они передадут, кому надо, что я о них думаю и в каких выражениях. Канаде озадаченно моргнула. — Не бери в голову, — это он произнёс уже мягче. И погладил её по волосам. — Постарайся вздремнуть. Проснёшься, и будет отвар. И я тоже задержусь. Обещаю. — Но ты же и сам занят… И тебе и самому отдыхать надо… Её снова погладили голове. — Забудь, — посоветовал Тесса. — Отдохнуть сейчас надо тебе. В частности, от самой себя. Послушай, — и серьёзно посмотрел на неё. — Ты хороший лидер. У тебя пока нет опыта побед и поражений во время ведения долгого боевого конфликта, и в этом нет ничего страшного. Но тебе придётся привыкнуть, — и взял её за руку. — Мы находимся на пороге войны, и ты сама это знаешь. Похищение джинчуурики с целью изъятия биджу… Сейчас, когда пострадала Кири, нельзя отрицать тот факт, что за нападениями стоял именно кукловод. Никто другой не смог бы успешно проникнуть сюда и уйти незамеченным. На него работают нукенины, теперь мы тоже это знаем. Он силён, хитёр и могуществен… Будут потери, Канаде, — его взгляд был честным, пронзительным. — И массовые, и личные для тебя. Появятся новые зоны на кладбищах. Будут вдовы, вдовцы, сироты… И ты должна будешь не дрогнуть. Канаде облизнула пересохшие губы. Опустила взгляд. — Плачь, сохраняя лицо. Ты не изменишь своему амплуа. Гневайся, если хочешь, но не чересчур — твои воины не должны гадать о том, что с тобой. И не дрогни. Болей сейчас, но ещё один подобный нервный срыв ты позволить себе не можешь, — Тесса сказал последнее без осуждения. — Убей в себе сочувствие к врагу. А если даст весомый повод — посочувствуй и казни. И Тесса был прав. Кукловод и без того причинил много, много бед стране Воды; дрогнуть было нельзя. Дрогнуть было нельзя, даже хороня пустые гробы. — Хорошо, — она протёрла лицо. И тяжело вздохнула. — Хорошо. Её плечи расправились. — Я больше не дрогну, — пообещала Канаде, посмотрев Тессе в глаза. — Ты можешь на меня рассчитывать. — Я знаю. Более того, — он отвёл взгляд. — Скорее всего, завтра тебя будет мучить, в основном, слабость. Это нервы, а не болезнь… Я удачно прилетел. — Будто почувствовал, — слабо и неловко улыбнулась Канаде. Ладонь чуть сжалась на её плече. — Пиши мне в следующий раз, — после затянувшегося молчания произнёс Тесса. — Следующего раза не будет, — пообещала Канаде. Её уже не так сильно знобило; и нос наполовину разложился; и от Тессы пахло можжевельником. Клонило ко сну, но разум немного прояснился. Тесса долго молчал, о чём-то думая, что-то взвешивая. — В любом случае, письма могут перехватить. Наверняка кукловод ожидал, что забью тревогу, — подумала вслух Канаде. — С другой стороны, ты получил наши письма, а от Кумо всё ещё ответа нет… Или Эй пока занят, или перехватили. Не знаю. — Я отправил письмо в Коноху «курьером». — Молодец. А я не додумалась. Но мою стаю чаек вряд ли перехватят… Тем более, что Кумо стоит на воде. И тяжело вздохнула. — Я буду по тебе скучать, — призналась. — Мы теперь нескоро увидимся. — Мы с племянниками остановимся здесь по пути из Кумо. — А, — моргнула Канаде. — Хотя… Логично. Безопаснее добираться через нас, чем через материк. — В том числе, — и Тесса почти украдкой взглянул на неё. — На самом деле, я тоже… Точнее, — и отвернулся. — Мне будет не хватать твоей компании. — Не лёгкое настаёт время для международного общения. Но не волнуйся. Если захочешь, поводы найдутся. — Хм. Они не «найдутся». Они будут найдены, при желании. — Державы альянса переходят на военное положение. Скоро станет трудно эти самые поводы искать. Впрочем, — Канаде задумалась. — Я могу залететь за Чоджуро. Дам ему время довести посольские дела до логического многоточия… И если захочешь, встретимся на побережье. — Ты прилетишь? — Тесса обернулся к ней почти резко, хотя Канаде, будучи уставшей, могла переоценить его скорость реакции. — Ну да, — и облизнула пересохшие губы. — Я могу. Разумеется, за сутки предупрежу. Пообщаемся немного… Если ты не будешь по горло в делах. — Не буду. — Ну, и если тебя отпустят. — Мне не имеют право что-либо запрещать. Периодическое потакание паранойе советников — не ошейник с поводком. Она рассмеялась. Схватилась за горло. — Скоро принесут отвар и мазь, — Тесса прижал её к себе чуть сильнее, и совсем разложило нос от запаха можжевельника. Канаде заморгала от парадоксального ощущения снова дышать нормально; даже в голове будто что-то хрустнуло, хотя это, скорее всего, померещилось. — Ты на меня хорошо воздействуешь, — заметила не без удивления. — Нос разложило… Кстати, — и посмотрела на него. — А ты знал, что пахнешь можжевельником? Тесса моргнул на неё. — Можжевельником? — и наклонил голову вбок. — Твой естественный запах. Я давно заметила… Очень приятно пахнешь. Не знаю, делаешь ли ты что-нибудь для этого, но, — и неловко пожала плечами, не придумав, в какую сторону должен был развиться комплимент. И щёки почему-то покраснели, и не от температуры. — В общем, да. Ты… очень приятно пахнешь. — Спасибо, — нашёлся Тесса. Он смотрел на Канаде, как удивлённая сова. И тоже будто бы зарумянился. Но это могло померещиться. В любом случае, приятно было смутить его вот так, и Канаде чуть улыбнулась. — А поводы найдутся, — сказала искренне. Измождённость разума и тела совсем развязала язык. — Я не хочу от тебя отказываться… потому что буду скучать. Так что… если ты не против… На её волосы снова опустилась ладонь. — Посмотрим, — произнёс Тесса на усталом выдохе. Его голова расслабилась на спинке дивана, тело тоже. Канаде, по инерции, совсем обмякла в коконе своего пледа, на чужом плече. Ладонь рассеянно перебирала её волосы. — Посмотрим, — повторил Тесса. И Канаде почувствовала, как он прикрыл глаза.