Раскаты грома (I).

Зима окончательно сковала архипелаг в своих холодных объятиях — температура упала, туман стал промозглым лабиринтом, и ничего больше так сильно не хотелось, как быть внутри, в тепле… или у костра, протянув ладони к огню. Канаде быстро оправилась от болезни. Тяжело было, в итоге, всего один день, за ним последовала слабость, затем физическое состояние вернулось в норму. Из Кумо пришёл ответ: Нии Югито пропала без вести. Канаде отослала в страну Молний Самуи, ей вернули Хаку. Узуки Югао тоже отправили домой. Теперь, когда война стояла почти на пороге, каждый шиноби был на счету. Оставалось залететь за Чоджуро; Тесса уже был предупреждён. «Посольский период» пришёл к своему многоточию. Не имелось никаких вестей о судьбах джинчуурики Ивы и Таки. Шпионы рыскали, но найти чего-то существенного ещё не могли. За джинчуурики Восьмихвостого и Девятихвостого нукенины ещё не пришли, оба были спрятаны. Пять отрядов оининов были посланы в страну Рек и окрестности искать зацепки и, может быть, Утакату, живого или мертвого. Из них вернулось четыре. Пасмурно было на душе у Пятой Мизукаге, промозгло и скверно. Белая бесснежная погода подталкивала к разного рода раздумьям, и приходилось выматывать себя, срочно улучшая собственные секретные техники, чтобы спать без снов. Как никогда прежде, хотелось уюта, света, добра, радости… Или хотя бы кульминации, поскольку ожидание неизвестного было мучительным. Тем не менее, не имелось возможности что-либо ускорить. Оставалось только ждать. Советы Тессы клубились в голове; его голос, мягкий и тихий, в то же время сильный, проникал сквозь мысли, словно кальянный дым. И сладко было, и тепло, и немного терпко; последнее относилось к истине его посыла. Хотелось снова встретиться с ним, и оставалось каких-то двадцать часов до вылета за Чоджуро… Но Канаде чувствовала, что ей этого было мало. В затишье перед страшной бурей люди потянулись друг другу с особенным трепетом, и в окружении все как-то спрятались по своим семьям. Даже Забуза оставался чаще ночевать в доме своего наставника; появление Узумаки Карин в жизни Джузо его развеселило. У Канаде в пещере, соответственно, инстинктивно обосновались Райга и Суйгецу. С первым она тренировалась сама, а второго оба взрослых «подтягивали». И тем не менее, несмотря на уют пещеры, близких под боком и сравнительно безопасный покой, странным образом не хватало Тессы. И вкус кальяна, чая и кофе был без его компании немного не тот. И когда туман приподнимал свою пелену под тяжестью ветра, и облака текли быстро, обнажая небо, и стоял красивый зимний закат, или рассвет, разноцветный, яркий, сочный, то единственное, чего не хватало для полного умиротворения, хотя бы на миг, это хорошо знакомого голоса, запаха можжевельника, всполоха стального блеска на сенсорном радаре изредка, выразительного взгляда, призрачной улыбки или внезапной шутки, сказанной сухо. Тосковать по нему было странно — и сладко, и… И было в этом что-то из детства, из каких-то невинных ожиданий прийти, например, домой, и чтобы там всё было на месте, и чтобы дома тебя ждали, и чтобы радовались твоему приходу. Канаде тосковала так, много лет назад, по Ао и Мей, когда они с Ширагику остались вдвоём под гнётом Ягуры. В конце Третьей войны в квартире сенсея был настоящий дом, с жёлтыми окнами в синие ночи — это продлилось недолго, несколько недель; потом детство кончилось. Канаде не могла сказать, что тоска по Тессе была совсем сравнима с этим сложным чувством, испытанным много лет назад, в другую эпоху, но какие-то отзвуки ей всё же были знакомы. Возможно, потому что Тесса даже в общении с Канаде был, метафорически выражаясь, гостеприимен. Или это она была гостеприимна, а он возвращал жесты, не понижая планку. Или это все было обоюдно. Канаде пропустила момент, когда привыкла ждать встреч с ним, заранее радуясь, заранее освобождая себе целые сутки на возможность пообщаться. И теперь, когда «посольский период» пришёл к своему многоточию, хотелось схватиться за чужой рукав, и не от отчаяния. Они не успели о многом договорить. И мысль, что один из них, или оба, могли погибнуть на войне, так и не насладившись компанией друг друга, вгоняла в ещё большую тоску. И Пятая Мизукаге решила что-нибудь ему подарить. Без повода, просто так. — Мне всё-таки кажется, что лучше жёлтый, — произнёс Райга. В Кири было холодно, поэтому Канаде не придумала что-нибудь умнее свитера. В конце концов, в пустыне по ночам тоже резко падала температура. — Под глаза-то да, но вот этот оттенок какой-то блевотный, — не согласился Суйгецу. Канаде, на всякий случай, купила четыре штуки. Она планировала расшить хотя бы один из них всевозможными печатями. Ну, жеста ради. Остальные — вернуть в магазин. — Он в чёрном ходит. Можно чёрный, — предложил Суйгецу. — Солидно выглядит. И отговорок не будет. — Это скучно, — возразил Райга. — Знаешь, подарки должны быть не только полезными, но и красивыми. Лучше уж тогда тёмно-синий, в честь дружбы с нами. — Тогда станет очевидно, кто подарил, — заметил Суйгецу. — Все знают, что мы дружим с Суной, — отмахнулся Райга. — Ничего нового. — А зелёный? — спросила их Канаде. — Ну-у, можно, наверное, — Райга задумчиво почесал затылок. — Официальный цвет Суны. Но при нынешнем освещении… В общем, не знаю, мне кажется, этот оттенок… — Не тот, — закончил за него Суйгецу. — Уж больно похож на жилеты Конохи. Да и потом, я, конечно, не мастер в таких делах, но… Казекаге же бледный. Если покраснеет, то сразу видно будет, из-за оттенка. — Да ну не-е-ет, — отмахнулся Райга. — Впрочем, по поводу Конохи согласен. Мы же, тем более, не знаем, Тесса им что-нибудь предъявил за то, что Гаара возвращался домой один, когда его похитили, или нет. В общем, не самый лучший вариант. — Хорошо, — вздохнула Канаде. — Зелёный и жёлтый, значит, отметаем. — Если найдёшь время, всё равно можешь их расшить, — предложил Райга. — Ну так. — Труд скрупулёзный, я максимум успею два, — нахмурилась Канаде. — А я тебе на что? — вскинул брови Суйгецу. — Не «я», а «мы», — поправил его Райга. Канаде на них озадаченно моргнула. — Вы же не умеете. — Нет, но Кимимаро умеет, — нашёлся Суйгецу. — Он занят, у него беременная жена, — немедленно возразила Канаде. — И потом, это ведь жест личный! — Когда у него день рождения? — Не знаю, — растерялась Канаде. — Плохо, — пожурил её собственный ученик. — Надо узнать. — И как я об этом спрошу? — Знаки зодиака, — подсказал Райга. — Мы о таком не разговариваем. — Ты же не знаешь своего настоящего дня рождения, — Куросуки скрестил руки на груди. — Насколько мне известно, в документах стоит день, когда тебя нашла Ринго. Суйгецу, Канаде заметила, внезапно заинтересовался своими ногтями, немедленно «развесив уши». — Да, — неохотно признала. — И что? — В стране Ветра много всяких этих, — Райга махнул рукой, — как их там… Ну… э-э-э… математиков… фантастических? И гадалок на кофейной гуще… И эзотерических картёжников… — Нумерологов и тарологов, ты хотел сказать, — невольно рассмеялась Канаде. — Ну, или как их там. Неважно! О, и зодиакологов. — Астрологов. — Ну да, вот этих всех, — кивнул Райга. — Скажи ему, что хочешь к приличной гадалке. Или астрологу. Чтобы тебе дату рождения сказали. Канаде зависла, представив выражение лица приличной гадалки, осознавшей, что в далёкой-далёкой галактике другой был календарный год. — Вряд ли что-то получится, — и покачала головой. — А ты попробуй. И вот, когда тебе гадалка что-нибудь скажет, спросишь у Тессы, какой у него знак зодиака. — Так мы узнаем месяц, — вернулся в разговор Суйгецу. — Две недели одного и две недели другого, приблизительно, — поправил его Райга. Поймал взгляд Канаде. — Что? — деланно возмутился. — Ну, культура у них такая, разбираются. Конечно, я в это во всё не верю, но иногда, — и почесал затылок. — Вон, мы когда с Пакурой встречались… Короче, — и вдруг отмахнулся. — Неважно. — Нет, ты уж скажи, — Суйгецу заинтересованно подался вперёд. — Да чего там говорить. Мол, на роду написано, что женюсь на иностранке с большой грудью. — Что, прям так и сказали? — опешил Суйгецу. — Примерно. Но я в это всё не верю. Вон, та же Самуи общается со мной, как с другом, немного холодно, но нормально. Я думаю, что гадалка увидела длительное общение с пышногрудой женщиной-иностранкой, ну и приврала. Пакура ведь тоже под описание подходит. А я, как кретин, сразу же с головой в омут, хотя перспектив особых не было у отношений, — и пожал плечами. — Неважно, в общем. Канаде не сказала Райге, что, согласно общественным наблюдениям, он был единственным мужчиной, длительное общение с которым Самуи не только «терпела», но и инициировала. Она даже еле заметно улыбалась его шуткам; в основном, когда сам Райга смотрел в другую сторону. — Значит, чёрный или синий свитер, — перевела тему Канаде, почувствовав чужую неловкость. И мягким пассом Силы отодвинула подальше зелёный и жёлтый. — Теперь сложнее, — вздохнул Суйгецу, подперев подбородок ладонью. — Не, если расшить чёрный какими-нибудь серебряными нитками… — Слишком нарядно выйдет, мне кажется, — нахмурился Райга. — Третий Казекаге одевается изысканно, но аскетично. Тёмно-синий он вроде носит, я видел. — Тогда может быть перебор с цветом. Мы же не знаем, какой у него гардероб, — и Суйгецу посмотрел на Канаде. — Я тоже не знаю, — призналась она. — Давай тёмно-синий, — махнул рукой Райга. — Чёрный для подарка… Ну да. — М-м, согласен, — Суйгецу перевёл взгляд на два оставшихся варианта. — Если воспринимать свитер, как подарок, то действительно лучше тёмно-синий. Ну, это если расшить один. Канаде задумалась. — Я разошью два, — решила. Поднявшись, подобрала их и направилась к своему письменному столу. — О-о-о, — протянул Суйгецу, осознав величину жеста. — Ай! Райга, видимо, его стукнул. — Тесса меня очень поддержал, не вижу логики твоей реакции, — деланно шмыгнула носом Канаде. И распечатала нитки. — Так ведь, ай! Что за насилие над малолетними? — Слышь, малолетний, — Райга, судя по голосу, осклабился. — Не мешай дядям и тётям делать всякие добрые жесты. — Но я и не мешаю! — И не возникай. — А вот это уж, ай! Да хватит щипаться! — Мы пойдём воздухом подышим, — сообщил Райга, схватив Суйгецу, видимо, за шкирку. И унёсся в шуншине вместе со своей «жертвой». Канаде осталась в тишине пещеры. Со вздохом приложила ладони к щекам. Затем спрятала лицо. — Ох, ну почему так очевидно, — простонала. — Никакой личной жизни с ними… Со всеми. Села ровно, потёрла лоб. Заправила за уши свободные пряди своих длинных волос; отросли до лопаток за какой-то год. Щёки всё ещё краснели. — Это всё так не вовремя, — пожаловалась Канаде куда-то в воздух. — Ещё и очевидно. Ох-х-х. Закурила. Канаде признавала, что некоторые вещи, или детали, или что-либо похожее, касательно самой себя, она осознавала медленно. Возможно, это было связано с тем, что в детстве и отрочестве не было пространства, располагавшего к самовыражению, или всё было связано с ощущением отсутствия безопасности… Так или иначе, осознание собственных чувств и эмоций давалось ей с трудом. Конечно, со временем стало лучше. Тем не менее, Канаде благополучно проморгала момент, когда… Ей ещё не очень хотелось это признавать. Точнее, она не рисковала. — С другой стороны, даже если и признаю, то вряд ли это что-то изменит, — подумала Канаде вслух. Затянулась. Выдохнула. От озвученной мысли немедленно стало грустно. — Надо чаще вслушиваться в то, что говорит Джузо, — констатировала Канаде. — Шутки про импорт оказались не такими уж и шутками. Она рассеянно моргнула на свитеры перед собой. У Тессы было мало друзей. Более того, по его словам, от Канаде ему была нужна только компания. Дружеская, разумеется. Он не был виноват в своей восхитительности и гениальности; он так же не был виноват в своих удивительных глазах, в изящной форме губ, в телосложении профессионального акробата, в остальных деталях своей красоты; он не был виноват в том, что пах можжевельником, и что от тепла его кожи развязывались узлы на сердце. Да, он ни в чём не был виноват. Канаде ещё в первую встречу догадалась, что Тесса, не желая того, наверняка разбил много женских сердец. Она тогда наивно предположила, что её это не должно было коснуться. — Эх, глупенькая, — вздохнула Канаде. Дым от зажжённой сигареты стремился к потолку. — Когда ты уже научишься… Всё это так не вовремя… На пороге уже блестел оскал войны, и рисковать было нельзя. Как союзника, Тессу терять не стоило. Канаде снова вздохнула. Затянулась, выдохнула… Пепел с сигареты упал на каменный пол. Она уже поняла для себя, что хотела обычную любовь, тихую, добрую, здоровую; хотела помолвку, свадьбу, красивое платье, дом, или домик, камин, пышный сад… Хотела родить детей, двух или трёх, и видеть в них черты будущего мужа. И всего этого хотелось без чрезмерной драмы, без надрыва, без надлома… Чтобы, как у обычных людей, не обременённых должностью, история сложилась как-то сама, пусть и не без усилий; и чтобы не нужно было бросать вызов миру своим правом на счастье. И Канаде, противореча своим желаниям, взяла и влюбилась в Третьего Казекаге. Ладно бы только прельстилась, но Тесса не очаровывал её нарочно, в отличие от Какаши, о нет, он всего лишь показал своё истинное лицо, не делая из этого жеста. И чужое естество оказалось куда более прекрасным, чем можно было бы себе представить. — Ну, чего ты тут? — в гостиную решительным шагом вернулся Райга. — Грустишь? — Нет, — соврала Канаде. Пододвинула к себе пепельницу. — А где Суйгецу? — А. Он в кондитерскую пошёл за булочками. — Сейчас почти все закрыты, — заметила Канаде. И подумала: «далеко же ты его послал». — Значит, поищет, — пожал плечами Райга. — У нас, между прочим, есть одна круглосуточная. Прекрасное, я считаю, заведение. Иногда и в три часа ночи так хочется сладкого, что хоть на стены лезь, хоть волком вой. Лавочку держит сестра одного оинина. И плюхнулся на диван. — А, это… которая называется, как эротический магазин? «Внезапное удовольствие»? — Ну, знаешь, в постели удовольствие не должно быть внезапным, — философски заметил Райга. — Если ты мужчина, то будь добр, во-первых, обеспечь, а во-вторых, хоть решай в уме математические задачи, но дело до ума доведи, а ещё правильный момент не проморгай. И угол. Практическая геометрия, знаешь ли. — А ты ещё удивлялся, почему Эй хотел тебе выделить жену, — рассмеялась Канаде. — Меня много кто воспитывал, — отмахнулся Райга. И посмотрел на неё. — Ты лучше скажи, насколько всё… ну… — Плохо? — Да нет. Любовь — это всегда хорошо. Хотя бы в моменте. Насколько всё серьёзно? — Не знаю, — озадаченно моргнула Канаде. — Я пока только осознала… Райга смерил её скептическим взглядом. — Честное слово, — Канаде, испепелив окурок, скрестила руки на груди. — Ну медленно до меня доходят такие вещи, понимаешь? Мед-лен-но. И если там что-то со стороны проглядывало… — Кхм. — Совсем видно было? — сникла Канаде. — Не совсем, просто некоторые из нас хорошо тебя знают. — Ты меня сейчас не утешил, — она потёрла лицо. — Ну так, насколько всё серьёзно? — Я не знаю. Ещё не спрашивала. — О. Райга уселся получше на диване. Задумался. — Могу налить, — предложил. — У меня есть. Канаде отмахнулась. — Не надо. Я ведь хочу заняться печатями, — и кивнула в сторону свитеров. — Закончу, а потом спать лягу. — А может, я тебе всё-таки налью? Слушай, то, что вы с ним ещё не обсудили, в какую сторону движутся ваши отношения… — Я ему ещё не призналась, — не выдержала Канаде. — Тесса пока ничего не знает. Райга озадаченно моргнул: — То есть как? — Мы дружим, а не встречаемся, — подвела черту Канаде. — А вы что думали? Райга озадаченно моргнул. — А я не уверен, что мы что-то думали, — его ответ был самой дипломатичностью. — Вот и не надо ничего думать. Я ни в чём ему не признаюсь, — Канаде отвернулась. Закурила ещё одну сигарету. — Так война же на пороге, какой смысл молчать? — А если я его оскорблю? — Наваляем, — возмутился Райга. — Кто же ему позволит оскорбляться? У нас невеста века, между прочим. Канаде, отмахнувшись, устало откинулась на стуле. И прикрыла глаза. — Не начинай, Райга, — голос у неё был сдавшийся. — Я и так уже дважды ошиблась… — И подумаешь! — Он Казекаге. — Ты меня прости, но как будто бы в первый раз, — Райга многозначительно поднял брови. Канаде вздохнула. — Ну? — Райга не собирался сдаваться. — Если совсем честно… И это, пожалуйста, не говори никому… Я… я не хочу его терять, — её глаза рассеянно уставились перед собой. — Хотя бы как друга. И потом… мы ведь на пороге войны. Встречи с ним теперь будут редкими. Непонятно, насколько война затянется… Непонятно, выживем ли мы… Как изменится мир, и в какую сторону, — затянулась. Выдохнула. — Одно только утешает, знаешь. У меня к нему не страсть и не самообман. Это, скорее, — и задумалась. — Что-то… естественное, знаешь. Не нужно себя перекраивать под другого… Не нужно втискивать свою личность в чужое восприятие тебя, — снова затянулась, выдохнула. — С такой любовью можно жить тайком. В итоге… да, чего-то инстинктивно хочешь, разумеется, как и со всеми любовными отношениями… Но если не получишь, то на стены лезть не станешь. Главное, что этот человек жив и здоров. Грустно, что далеко от тебя, конечно… Но самое главное, да, что жив и здоров. И если я не права… переформулирую эту любовь в платоническую, а потом снова влюблюсь. И на этом глава закончится. Сила рассудит. И повисло молчание. — Если бы тебе послезавтра было суждено умереть, то завтра ты бы ему призналась? — спросил Райга. Канаде задумалась. — Хороший вопрос, — произнесла наконец. — Не знаю. Не будь мы Каге, то, возможно, оставила бы предсмертное письмо, обыграв мои чувства, как комплимент. Это же всё пока несерьёзно. И снова затянулась, выдохнула. Стряхнула пепел с тлевшего кончика сигареты. — Но мы при должности, — спокойно добавила. — И самые главные решения принимать нам. Нельзя саботировать трезвость мыслей Тессы. — А если он расстроится? Канаде растерянно заморгала. — Ну, расстроится так, что ему станет совсем грустно? — попытался уточнить Райга. — Мы, мужчины, знаешь ли, тоску вот такую хреново переносим, — и сам закурил. — Вон, когда Ринго умерла, я вообще не знал, куда себя деть, что делать, как жить… не мать, конечно, но воспитала и вырастила, всё-таки. Слава Силе, что ты осталась, — затянулся, выдохнул. — Я как понял, что ты одна, сразу для себя всё решил. И мы теперь семья, — и искренне улыбнулся. — У меня сестрёнка есть, которую очень люблю и которой очень горжусь. Это здорово. Потрясающе даже. — А-а-а, — засмущалась Канаде. — Ну что ты наделал, сейчас подойду и обниму тебя. Райга рассмеялся. — Давай потом, а то у меня предпоследняя сигарета, тушить раньше времени не хочу. — Так я с тобой поделюсь! — Хе-хе. Спасибо. Но всё равно, дай-ка докурю нормально, а потом обнимемся. Какое-то время оба, довольные, молчали. — А что у тебя с Самуи? — Надёжная женщина, не клюёт, — резюмировал Райга. Канаде невольно усмехнулась. — Холодная, как лёд, — продолжил он рассеянно. — Но когда улыбается, изредка, то улыбка… почти волшебная, да, как ночью искристый снег под фонарём. Понимаешь, Самуи очень красивая. Она привыкла к тому, что её воспринимают, как самку, или соперницу. Расслабилась у нас, на самом деле, потому что в Кири полно красивых женщин. На неё здесь иначе смотрят. В общем, холодность Самуи это, думаю, защитный механизм. Наверное, в детстве она была даже застенчива… Короче, Самуи хорошо здесь провела время. Я её с кучей адекватных людей познакомил, чтобы не так одиноко было. Не знаю, инициировала ли она сама с кем-то общение, но «мостом» я служил охотно. Подумал, пусть хоть психологически отдохнёт от родины. Мне кажется, этого результата мы достигли. А то, что я ей, как будущий партнёр, пожалуй, не очень интересен, — и почесал свободной рукой затылок. — Ничего страшного. Самуи классная, чего тут говорить. Как личность, в первую очередь. У неё и чувство юмора есть, между прочим, хоть и прячет… Я ей на прощание так и сказал: «ты не бойся показывать что-то, кроме льда. Извращенцев везде хватает, надери им задницу, если побеспокоят, и не обращай внимание на зависть. Цвети всем на зло, если хочешь. Тебя можно и нужно любить отнюдь не только за внешность и профессионализм, а если кто-то твоей личности не видит за генетикой и успехами, шли его к чёрту покупать очки». Она даже чуть-чуть посмеялась, еле слышно. Но, по-моему, ей надо было это от кого-нибудь услышать, хоть бы и от меня… — За тобой ещё вернутся, — подумала вслух Канаде. — А? — Райга, потерянный в своих мыслях, не расслышал. «За тобой ещё вернутся, почти ручаюсь». — Да нет, ничего, — улыбнулась Канаде. — Ничего.

***

Юность лица и застенчивость жестов в Чоджуро сошли на нет во время его «посольства» в стране Ветра. На побережье её встретил совсем уже не мальчик, но молодой мужчина, спокойный и серьёзный. — Госпожа Канаде, — он степенно поклонился, опустив ладонь на грудь. — Здравствуй, Чоджуро. Они встретились на безлюдном причале. — Почти со всеми делами покончено, — немедленно перешёл к делу владелец Хирамекарей. — Осталось передать некоторую документацию джонинам Суны. И, пожалуй, устно уточнить несколько моментов. Казекаге и его свита явятся с минуты на минуту. — В Суне что-то случилось? — Не могу утверждать. Погода была сравнительно ясной и очень холодной. Ночью прошёл ливень, поэтому небо было особенно ярким, но ветер стоял в выси нешуточный. Канаде не пожалела, что решила подготовить Тессе в качестве подарка два свитера, а не один. — Как тебе опыт? — поинтересовалась Канаде. — Посольский? — моргнул Чоджуро. Поправила на переносице очки. — Ну, — и покраснел. — Нравы здесь у людей… интересные. — В каком смысле? — озадачилась Канаде. — Э-э, — Чоджуро немного замялся. — Ну-у-у. Меня несколько раз соблазнили. Ещё за моё внимание были драки. — А, — Канаде моргнула. И рассмеялась. Ей как-то не пришло в голову, что во владельце Хирамекарей мог «отразиться» эффект Пятой Мизукаге на народ пустыни. — Извини, — она похлопала его по плечу, всё ещё улыбаясь. И лукаво ему подмигнула. — Понравилось? Чоджуро ещё гуще покраснел. — Я не виноват в моей привлекательности, — и прочистил горло. — И в вашей тоже. Все мы знаем, какой эффект у моих клинков, — и многозначительно посмотрел на свою Мизукаге. — Но, если честно, было приятно. — Это самое главное. — Но я всё равно удивился. — Понятное дело… — Между прочим, по мне только шатенки с ума не сошли. А если сошли, то не приблизились, — и неловко взъерошил волосы на затылке, всё ещё краснея. — Ну и шарм у вас, госпожа Мизукаге. Канаде расхохоталась. — Ты и сам хорош, — и потрепала Чоджуро по плечу. — Не сбивай себе цену. Мы не знаем, в какой степени владельцы Хирамекарей действительно «отражают» личность Мизукаге. Чоджуро посмотрел на неё не без скепсиса. — Мне чуть культ личности не устроили, — сообщил. — За то, что я вёл себя, как приличный мужчина не без принципов. — А почему не устроили? — Я пресёк. — Молодец. Об этом что-нибудь будет в твоём письменном отчёте? — Ни в коем случае. — Но устно поделишься? Чоджуро задумался. — Если выпить и за кальяном, то можно. Всё равно я собирался рассказать Райге, Забузе и Кисаме… И на сенсорном радаре мелькнули чакры. — Договорились, — Канаде пожала Чоджуро руку. — И поздравляю, — просияла. — Мне кажется, ты отлично провёл время. — Не напоминайте, — Чоджуро опять покраснел. Но, судя по чакре, опыт всё-таки был приятный. За его спиной зашелестели шаги. Тесса, с отрядом кукловодов из Гильдии за спиной, вышел из «зелёной» стены. — Ну, я пошёл отдавать бумаги, с вашего позволения… — Иди-иди, мог бы и не спрашивать, — улыбнулась ему Канаде. — Это я тоже в вас воспитанностью пошёл, — хмыкнул Чоджуро и направился к кукловодам. Тесса, наоборот, оставил своих телохранителей, подойдя к Канаде. Вид у него был не уставший и не сонный, но под яркими глазами залегли тени. — Не выспался? — мягко спросила Канаде вместо приветствия. «Ты зачем такой тон выбрала?» — мысленно пнула себя. — «Мы же с тобой решили, что никаких намёков давать не будем». — Переборщил с кофе, — пожал плечами Тесса. — Но отдраил до блеска весь дом, по крайней мере. Про кофе он немного преувеличил, согласно Силе, но Канаде решила не пытаться уточнить. — Спасибо, что прилетел. Я очень рада тебя видеть… «Не улыбайся. Не улыбайся, кому говорю. И не глазей! В смысле, смотри, но не засматривайся». Но губы всё равно улыбались, пусть и совсем чуть-чуть, и выражение собственного лица ощущалось мягким, искренним. — Спасибо тебе большое, что поддержал, когда заболела, — сказала быстро, до того, как Тесса успел ответить. — У меня для тебя скромный подарок в знак благодарности. Можешь кому-нибудь отдать, если не подойдёт, я не обижусь. Он опешил. — Подарок? — и вытаращился. — Мне? Зачем? За что? — Ну… Если не в качестве ответного жеста, то на день рождения. — Кто тебе сказал, когда у меня день рождения? — лицо Тессы было настолько недоумевающим, что стало смешно. — Ну, на будущий день рождения или на прошедший, — Канаде начало казаться, что она потерялась в аргументах своего подарка. — Как решишь, дело хозяйское. Между прочим, когда он у тебя? Тесса моргал на неё, как сова. Пауза затянулась. — Он уже прошёл, — наконец произнёс Тесса. — Первое ноября. — Ну, а вот тебе и подарок. Два подарка. Но можешь считать за один, — и вручила ему запечатывающий свиток. — Но если сочтёшь за два, то один за поддержку, а второй на прошедший день рождения. И на здоровье. Свиток тоже себе оставь. Тесса, всё ещё почти комично выражая крайнее недоумение, распечатал подарок. Поймал два свитера. Свиток сунул за пазуху. — Это мне? — и резко, как сова, обернулся на Канаде. И уставился во все глаза. — Тебе-тебе, — невольно улыбнулась она. — Сама сделала? — Шерсть наша, у вас такой породы овец нет. Они водятся на самом южном и, соответственно, холодном острове архипелага. И нет, я их не смастерила сама, но вот печати, которыми они щедро снабжены — моё рукоделие. Изнаночная сторона. Но ты там ничего не увидишь, они хорошо спрятаны, — и отвела взгляд. Повисло молчание. — Защитных печатей много, — Канаде рассеянно смотрела на воду, — ну, с функциями брони, как у кольчуги или жилета шиноби. Есть ещё такие, которые помогают с циркуляцией чакры, позволяют лучше контролировать потоки внутри, если хочешь остыть или согреться… И ещё печати, позволяющие одежде «жить дольше» — против катышков, чтобы цвет не сходил, чтобы нитки не вылезали… — Два таких свитера? Мне? — Конечно, — Канаде чуть-чуть зарумянилась. — Ты же мой друг, вот тебе и… да. Два свитера. Живи как-нибудь с этим, — и посмотрела на него. Тесса рассеянно перебирал пальцами мягкую шерсть. В его глазах словно что-то искрилось. — Подержи, — и, вручив Канаде свою робу Казекаге, немедленно натянул на себя тёмно-синий свитер. Ему очень шло. — Сидит идеально, — заметил, рассматривая рукава. — И мягко, и не колется. — Тоже печати, — не сдержала улыбки Канаде. — Сейчас ведь зима, холодно, вот я и подумала… И тут на неё так посмотрели, что она даже вдохнуть забыла. — Спасибо, — тихо и мягко произнёс Тесса. Спрятал в запечатывающий свиток второй свитер, чёрный, а потом мягко забрал свою робу из чужих рук. — Мне идёт? — он будто не удержался от этого вопроса. — Очень, — довольно улыбнулась Канаде. Сердце в груди билось, как глупенькое, и Пятой Мизукаге было всё равно. — Я тебе потом тоже что-нибудь подарю, — решил Тесса. Она отмахнулась. Её ладонь перехватили, и Канаде, от неожиданности, уставилась во все глаза на Тессу. — Спасибо, — повторил он тише и мягче. Канаде невольно засмотрелась на его лицо. — Пожалуйста, — только и ответила, чуть улыбнувшись, когда вспомнила, что надо было что-то сказать. — На здоровье, и… Надеюсь, — отвела взгляд. — Ты будешь носить это с удовольствием, по надобности. — Об этом не беспокойся, — её ладонь чуть сжали. — Я умею ценить подобного рода жесты. — Это хорошо. А то я тут подумала, в следующий раз нескоро увидимся, вот и решила сделать подарок сейчас, — Канаде всё ещё избегала чужого взгляда. — Я очень ценю наше общение. Она приложила титанические усилия, чтобы последняя фраза ничего не выдала. — И не ты одна. Подул ветер со стороны леса, и Канаде померещился запах можжевельника. Посмотрела на Тессу. Он изучал чужое лицо. Моргнул, словно опомнившись, когда встретились взглядами. — Обнять тебя на прощание? — тихо спросила Канаде. — Я не прощаюсь. — Мы теперь долго не увидимся, Тесса, — и вздохнула. — Мне будет не хватать общения с тобой. — Не зарекайся, — призрачная улыбка скользнула по его лицу. — Но объятия… Да, твои объятия я приму. — Точно? — с подозрением спросила Канаде. — А почему я должен сомневаться? — Мало ли. Вдруг тебе не солидно. С тобой ведь свита… — Перестань, — и обнял. И отпустил, сделал два шага назад. — Подарки чудесные. Поводы, притянутые за уши, тоже. — И ничего они не притянутые, ты мне правда очень помог! — Это было просто так, Канаде. — Тогда и подарки просто так, — она поставила руки в боки. — Я же говорю, живи теперь как-нибудь с этим. — И буду. — Молодец. Он рассмеялся. — Не сердись, — выражение его лица было светлым. — Я вас на обед свожу, — и вдруг посерьёзнел, — и только попробуй оплатить счёт. Она деланно хмыкнула: — Зарплаты у нас приблизительно одинаковые. — У меня есть наследство. — А у меня — доход с моих публикаций. — Ты у меня в гостях. — Ладно, справедливо. Но в следующий раз угощаю я. — Договорились, — и Тесса пожал ей руку. И лукаво улыбнулся. — Но это если не успею заплатить первым. Канаде хмыкнула. Чоджуро всё ещё что-то объяснял кукловодам. Вид у них был немного озадаченный, но понимающий. Чакра Тессы всколыхнулась стальными блёстками на сенсорном радаре. Он стоял так близко, что нос щекотал аромат можжевельника. — Смотри, какое небо сегодня красивое, — подумала Канаде вслух, отворачиваясь к воде. — Этим мне нравится зима… Своими яркими красками. — Погода лётная, — согласился Тесса, тоже обращая свой взгляд в бесконечный горизонт. — Так ты останешься на обед? Свожу вас с Чоджуро в ресторан. Канаде прикусила губу. — Мне боязно оставаться надолго, если честно, — призналась. — В прошлый раз мне это дорого обошлось… хотя никто виноват не оказался. Может и к лучшему, — она вздохнула, — что меня не было на месте. Способности кукловода загадочны. Но инстинктивный страх… не могу с ним ничего поделать. — Один час не изменит истории человечества, — заметил Тесса. — Кукловод уже забрал у нас, что мог. Остались только мы сами. — И то верно. Час, максимум полтора… Давай. Чёрт с ним, — Канаде нахмурилась. — Мы, может быть, и видимся в последний раз, в конце концов. — Не говори ерунды. — Но это правда. — Не говори ерунды, — вкрадчиво повторил Тесса. И мягко взял её за предплечье. Канаде инстинктивно посмотрела на чужое лицо. — Если не станет меня, — произнёс он серьёзно и очень тихо, повернувшись к собеседнице так, чтобы ни Чоджуро, ни его свита ничего не услышали, — я знаю дорогу назад. Она обойдётся мне дорого, но эту цену можно заплатить. Тем более, что Канкуро уже знает, как поспособствовать. — Но если не станет меня, то я не вернусь, — печально улыбнулась Канаде. — Значит, я пойду за тобой, и вернёмся вместе, — Тесса был твёрд. — Если ты, конечно, захочешь вернуться. Она растерялась. — Я к тому, что можешь ничего не бояться, — Тесса вперил взгляд в горизонт. Его ладонь соскользнула с чужого предплечья. — Боль… поверь, ты забудешь боль. И если сама не зациклишься, всякая душевная рана затянется… И новые воспоминания вытеснят старые. Покуда захочешь жить, ты будешь жива. После отпевания тобой, я долго плутал в великом Всё, именуемым нынче Силой, потому что баланс во мне был насильно нарушен… И не иссяк я как раз потому что страстно хотел вернуться назад. Но тебя такой участи ждать не может. Но если и ждёт, ты не окажешься одна. Я за тобой приду, — и посмотрел на неё. — Это строго между нами. — Конечно, — Канаде всё ещё глядела на него в растерянности. — Вот и всё. И ничего не бойся. — Но что ты имеешь в виду под «дорого обойдётся»? Тесса медленно моргнул. — Этого я тебе не скажу, — наконец ответил. — Но, если угодно… Я мог бы и сам попробовать вернуть Гаару. Только затея вряд ли увенчалась бы успехом. — Но почему ты думаешь, что сможешь вернуть меня? — Шукаку так сказал, — Тесса ушёл от прямого ответа. — Не рискуй, — твёрдо произнесла Канаде. И взяла его за руку. — Ты настрадался достаточно. — Шукаку также сказал, что, возможно, при таком развитии событий, моя расплата не окажется чрезмерно серьёзной. Твоя чакра не от мира сего, в конце концов. Может быть, ты меня и вылечишь. — Разумеется, вылечу. Как-нибудь. Но не рискуй. Я даже не совсем понимаю, о чём мы говорим! — Может быть, однажды поймёшь. — Но сейчас ты мне не скажешь? Тесса, чуть улыбнувшись, покачал головой. — Сегодня всё хорошо, — он чуть сжал её ладонь и позволил чужим пальцам выскользнуть из хватки. — Посмотрим, что принесёт завтра. Канаде инстинктивно хотела продолжить разговор в ключе «ты не можешь умереть, потому что иначе я буду долго и горько плакать», но сдалась. Тесса был прав. Ещё ничего не случилось. И оба снова вперили взгляды на горизонт, яркий от зимнего солнца. Погода стояла лётная, и воздух был свеж, и широкие лучи полуденного светила золотили щёки. И хотелось взять Тессу за руку… И много чего ещё хотелось тоже. С ним.