Глава 6

Вечер пятницы медленно перетекал в ночь. Я сидела на скамейке в просторном тренировочном зале базы ЩИТа, наблюдая, как Стив методично и безжалостно отправляет на маты одного за другим своих спарринг-партнеров. Счет потерялся где-то после пятнадцатого поверженного оперативника. Его энергия казалась неиссякаемой, а движения – отточенными до совершенства. Мои же мысли витали далеко отсюда, кружась вокруг предстоящих экзаменов и волнительного выступления в театре. Премьера "Лебединого озера" неумолимо приближалась, и меня наконец-то официально утвердили на обе главные партии – и белого, и черного лебедя. "О-о-о, как же Мария, наверное, скрипит зубами от зависти," – с легкой усмешкой подумала я. За эти три дня она испробовала, кажется, все возможные способы, чтобы унизить и оскорбить меня. Ее язвительные замечания, попытки подставить на репетициях, презрительные взгляды – честно говоря, это порядком утомляло. Моим тихим островком спокойствия стало общение с ЭмДжей. Эта рыжеволосая, жизнерадостная девушка неизменно поддерживала меня, и мы неплохо болтали на самые разные отвлеченные темы. Она с явной гордостью рассказывала о своем парне, Гарри Озборне, называя его не иначе как гением биоинженерии. Саму же ЭмДжей больше привлекали искусство и театр, и наши разговоры часто касались предстоящей премьеры. В школе после того неприятного инцидента с краской все неожиданно стихло. Майкл, к моему удивлению, словно потерял ко мне всякий интерес и даже одергивал своих дружков, когда те пытались меня задеть колкими словечками. С девчонками из баскетбольной команды мы, конечно, не стали закадычными подругами, но вполне сблизились. Теперь мы вместе обедали в шумной столовой, обсуждая домашние задания и предстоящие контрольные. Гвен оказалась очень приятной собеседницей и на удивление хорошо разбиралась в биологии, что стало еще одной общей темой для наших разговоров. Неожиданно кто-то тяжело опустился на скамейку рядом со мной, заставив ее скрипнуть. От незнакомца, хотя нет, скорее от мужчины, исходил легкий, едва уловимый запах пота, смешанный с чем-то еще… терпким и приятно щекочущим обоняние. Загорелая кожа лоснилась под неоновым светом спортзала, короткие черные волосы живописно взъерошились на макушке, словно их недавно трепал ветер. На волевой линии челюсти проступала легкая, небрежная щетина, а тонкие губы изогнулись в самоуверенной ухмылке, обнажая краешек белых зубов. Но больше всего меня поразили его глаза – глубокие, янтарно-зеленые, с хищным огоньком, напоминающие взгляд волка, изучающего свою добычу. – Что, куколка, нравлюсь? – прозвучал его хриплый, глубокий голос, проникая прямо в сознание. Все то время, пока я невольно рассматривала его, он с таким же пристальным вниманием изучал меня. Под этим пронизывающим взглядом я вдруг почувствовала себя неловко в своем легком платье нежного фиалкового оттенка, которое казалось теперь слишком открытым и беззащитным. – Извините, – пробормотала я смущенно, отводя глаза и чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. – Не стесняйся, куколка, – усмехнулся он, подавшись немного вперед. – Я не кусаюсь. Если сама не попросишь. – Последнюю фразу он произнес нарочито медленно, и я почувствовала, как жар опалил не только мои щеки, но и уши. «Какой наглый,» – промелькнуло в голове, но почему-то это не вызвало во мне сильного отторжения, скорее странное, щекочущее любопытство. – Мне просто показалось, что это место занято, – попыталась я съязвить, хотя голос предательски дрогнул. – Ошибаешься, малышка, – его ухмылка стала еще шире. – Здесь достаточно места для двоих. Тем более для такой очаровательной соседки. Ты кого-то ждешь? – Да, жду, – коротко ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза. «Надо прекращать этот бессмысленный разговор,» – подумала я, чувствуя, как чье-то присутствие начинает меня нервировать. – И кто же этот счастливчик? – не сдавался он, словно получая удовольствие от моего смущения. – Надеюсь, он не заставляет такую прелестную девушку так долго ждать. – Это не ваше дело, – отрезала я, наконец, поднимаясь с намерением отойти. – Ну что ты так сразу в штыки, фиалка? – хмыкнул он, с неожиданной легкостью перехватывая мою руку. Его пальцы были сильными и горячими. – Я ведь просто пытаюсь быть вежливым. Разумеется, в своей манере. Я удивленно посмотрела на его руку, обхватившую мою. «Какой нахал,» – снова промелькнуло в голове, но на этот раз с примесью какого-то странного волнения. – Ваша манера… весьма специфична, – попыталась я выдернуть руку, но он держал крепко, хотя и без грубости. – Зато честная, куколка. В отличие от некоторых. Так кого же ты ждешь? Может, я знаю этого парня? В этот момент из дверей тренировочного зала показался Стив, его взгляд скользнул по нам, и его лицо мгновенно стало серьезным. Заметив напряженное выражение лица Стива, незнакомец тут же отпустил мою руку и с ленивым любопытством повернулся к нему. – О, кажется, твой рыцарь в сияющих доспехах пожаловал, фиалка, – хмыкнул он, не отрывая взгляда от приближающегося Стива. В его янтарно-зеленых глазах мелькнула какая-то странная смесь вызова и… насмешки? Стив подошел к нам, его взгляд был прикован к незнакомцу, а челюсти плотно сжаты. Атмосфера вокруг нас накалилась, словно перед грозой. – Все в порядке, Рори? – спросил Стив, его голос звучал низко и угрожающе. Он встал рядом со мной, словно выгораживая от незваного собеседника. – Да, Стив, все хорошо, – быстро ответила я, стараясь разрядить обстановку. – Мы просто… разговаривали. – Разговаривали? – скептически переспросил Стив, не сводя глаз с незнакомца. – Мне показалось, разговор был несколько… навязчивым. – Ну, знаешь, – ухмыльнулся тот, поднимаясь на ноги и расправляя плечи. – Просто пытался проявить дружелюбие к очаровательной девушке. Разве в этом есть что-то плохое, капитан Америка? Услышав это прозвище, я невольно вздрогнула. Откуда он знает? Похоже, этот "волк" не так прост, как кажется. – Не твое дело, как я провожу время, – отрезал Стив, его голос стал ледяным. – И тебе лучше держаться от нее подальше. – О-о-о, какой ты грозный, – протянул незнакомец с деланным испугом, но его глаза по-прежнему лучились насмешкой. – Не волнуйся, герой. Я всего лишь мимо проходил. Хотя… такая милая девушка, и совсем одна. Нехорошо оставлять ее без присмотра. – Она не одна, – отрезал Стив, бросив на меня короткий, но теплый взгляд. – Она со мной. А теперь, если ты закончил свое "дружелюбие", предлагаю тебе заняться своими делами. Незнакомец еще раз окинул меня долгим, изучающим взглядом, в котором мелькнуло что-то похожее на разочарование. – Как скажешь, капитан. Спокойной ночи, фиалка. Было приятно поболтать. С этими словами он развернулся и неспешно пошел прочь, растворяясь в полумраке тренировочного зала. Я проводила его взглядом, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги. Кто это был? И откуда он знает Стива? – Ты в порядке, Рори? Он тебя не обидел? – обеспокоенно спросил Стив, поворачиваясь ко мне. В его глазах читалось искреннее волнение. – Нет, все хорошо, Стив. Просто… странный какой-то. Откуда он тебя знает? Стив на мгновение задумался, его лицо стало серьезным. – Это… один знакомый. Не бери в голову. Главное, что он ушел. Пойдем, нас ждет ужин. Он взял меня за руку, и мы направились к выходу из зала. Но странное ощущение тревоги и недоумения еще долго не покидало меня. Этот "волк" определенно оставил после себя больше вопросов, чем ответов. За ужином Стив был необычайно тих. Его обычно живые голубые глаза блуждали по тарелке с салатом, не задерживаясь ни на одном кусочке. Он машинально перекладывал листья салата вилкой, словно пытаясь найти в них ответы на мучившие его вопросы. Я чувствовала исходящее от него напряжение, словно натянутую струну, готовую вот-вот лопнуть. "Что-то не так," – тревожно подумала я, но решила не торопить его, дать время собраться с мыслями. После ужина мы переместились в гостиную. Я попыталась углубиться в чтение, но буквы на странице расплывались, не складываясь в слова. В голове навязчиво крутился образ незнакомца из спортзала. Его пронзительный взгляд, странное прозвище "фиалка", а главное – его обращение к Стиву "капитан Америка". Откуда он это знает? И почему Стив так напрягся при его появлении? Не выдержав внутреннего гнета, я отложила книгу на журнальный столик и посмотрела на Стива. Он сидел в кресле напротив, неподвижно уставившись в пустой камин. Даже отблески вечернего света не могли разогнать ту тень, что легла на его лицо. – Стив, ты можешь мне рассказать, кто это был в тренировочном зале? Он глубоко вздохнул, провел рукой по своим светлым волосам, словно пытаясь сбросить с себя тяжесть дня, и наконец встретился со мной взглядом. В его глазах плескалась усталость и какая-то внутренняя борьба. – Это… Брок Рамлоу. Мы теперь работаем вместе. Как сказало начальство… мы закреплены друг за другом. Если точнее, я и его команда УДАР. Точно, Брок Рамлоу… Как же я раньше не догадалась? Это имя вертелось на языке, что-то смутно знакомое. В голове начали складываться обрывки информации из фильмов. "Он же… он ведь потом перейдет на сторону ГИДРЫ," – с неприятным холодком подумала я. Значит, мое спокойное существование в этом мире супергероев продлится недолго. – Тебе сказали, когда именно официально объявят о твоем возвращении? – спросила я, стараясь скрыть волнение в голосе. В фильмах этот момент оставался за кадром, и мне было любопытно узнать детали. Стив задумчиво нахмурился, устремив взгляд куда-то в пустоту. – Не знаю, Рори. Возможно, в течение года. "В течение года…" – пронеслось у меня в голове. Исходя из моих обрывочных знаний сюжета, Капитан Америка должен был объявить о себе миру, как и остальные члены команды Мстителей, во время вторжения Локи. Это означало, что ранее чем в следующем году о его пробуждении никто не узнает. Следовательно, все это время он, скорее всего, будет выполнять секретные задания ЩИТа совместно с командой УДАР. И Брок Рамлоу будет рядом… эта мысль не внушала мне оптимизма. – Значит, пока… все останется в тайне? – уточнила я, надеясь услышать что-то обнадеживающее. Стив кивнул, его лицо оставалось серьезным. – Да, Рори. Пока это в интересах национальной безопасности. И твоей безопасности тоже. Чем меньше людей знает обо мне сейчас, тем лучше. Я еще не готов. – Понимаю, – вздохнула я, хотя в глубине души меня терзало чувство изоляции. Быть одним из людей, знающим такую важную тайну, было непросто. – Не волнуйся, Рори, – мягко сказал Стив, заметив мое настроение. – Это ненадолго. Его слова немного успокоили меня, но тревожное предчувствие никуда не исчезло. Брок Рамлоу… его взгляд, его манера общения… все это вызывало во мне смутное беспокойство. Что-то подсказывало мне, что наше знакомство не ограничится одной неприятной встречей в спортзале. И что его присутствие в жизни Стива и, возможно, в моей, может принести немало проблем в будущем. ****** Часы в пустом классе тикали с монотонной, почти издевательской настойчивостью, отсчитывая последние мучительно долгие минуты до окончания экзамена. Каждая секунда казалась вечностью. Наконец, дописав последнюю фразу и машинально перечитав свою работу, я с облегчением поднялась из-за парты. Собрав свои экзаменационные листы, я сдав их преподавателю, поспешно вышла из класса, чувствуя, как с плеч сваливается груз напряжения. Пулей вылетев из дверей школы, я помчалась в сторону ближайшей станции метро. Сегодня был решающий день – финальная генеральная репетиция и долгожданная вечерняя премьера "Лебединого озера". "Боже, как же я волнуюсь!" – лихорадочно билась мысль в голове, пока я неслась по тротуару, едва не сталкиваясь с прохожими. Сердце колотилось в груди, словно испуганная птица. "Надеюсь, у меня получится хорошо передать образы моих героинь. Одетта… Одиллия… две совершенно разные сущности, заключенные в одном танце. Смогу ли я показать эту дуальность, эту борьбу света и тьмы?" В вагоне метро, среди шумной толпы, я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, прокручивая в голове движения, мимику, эмоции. Каждое па, каждый жест должны быть безупречны. Это мой шанс, мой дебют. Я чувствовала огромную ответственность перед хореографом, перед труппой и, самое главное, перед самой собой. "Только бы не подвести," – шептала я про себя, сжимая кулаки от волнения. В студии царила атмосфера кипучей деятельности. Костюмеры заканчивали последние штрихи, гримеры колдовали над лицами танцовщиков, хореограф нервно расхаживал по залу, отдавая последние указания. Увидев меня, он ободряюще улыбнулся. – Аврора, ты вовремя. Через десять минут начинаем прогон. Соберись, сегодня все должно быть идеально. Его слова одновременно ободрили и усилили мое волнение. "Идеально…" – эхом отозвалось в моей голове. Смогу ли я достичь этого идеала? Смогу ли воплотить на сцене всю глубину и трагизм моей героини? За кулисами царила суматоха. Я надела свой белоснежный пачок, ощущая легкую прохладу шелковой ткани. В зеркале отразилось бледное, взволнованное лицо. "Это мой момент," – прошептала я своему отражению, пытаясь унять дрожь в руках. "Я должна сделать это. Я смогу." Звук оркестра, доносящийся из-за занавеса, заставил мое сердце забиться еще сильнее. Глубокий вдох… и я вышла на сцену, в ослепительный свет рампы, навстречу своей судьбе. Первые аккорды чарующей музыки Чайковского наполнили зал, проникая в самое сердце. В образе Одетты я парила по сцене, каждое движение было наполнено хрупкостью, нежностью и трагической обреченностью. Мои руки-крылья трепетали, словно под дуновением невидимого ветра, взгляд, устремленный вдаль, выражал тоску и мольбу. Я чувствовала себя заколдованной лебедью, тоскующей по свободе и любви. Каждый вздох, каждый изгиб тела рассказывал историю о проклятии злого волшебника. В антракте, за кулисами, царила напряженная тишина. Я чувствовала, как по спине бегут мурашки от волнения. Хореограф подошел ко мне, его лицо было серьезным, но в глазах читалось одобрение. – Ты чувствуешь роль, Аврора. Это главное. Но Одиллия… это должна быть абсолютная противоположность. Властная, соблазнительная, коварная. Покажи ее силу, ее тьму. Снова зазвучала музыка, на этот раз полная зловещей энергии и страсти. На сцене появилась Одиллия – мое второе "я". Каждое мое движение теперь было резким, уверенным, завораживающе опасным. Взгляд горел холодным огнем, улыбка была обманчивой и хищной. Я соблазняла принца Зигфрида, плела сеть интриг, наслаждаясь своей властью над ним. Мои прыжки были высокими и дерзкими, вращения – стремительными и гипнотизирующими. Я чувствовала, как энергия зала концентрируется на мне, на этой черной лебеди, воплощающей обман и зло. За кулисами после окончания репетиции повисла тишина, которая казалась оглушительной после бури эмоций на сцене. Я тяжело дышала, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, оставляя после себя приятную усталость. Вдруг раздались аплодисменты. Сначала робкие, затем все более громкие и восторженные. Члены труппы, костюмеры, гримеры – все аплодировали мне. В глазах многих стояли слезы. Хореограф подошел ко мне, его лицо сияло. – Аврора… это было невероятно. Ты прожила обе роли. Ты заставила нас поверить. Премьера будет триумфальной. Слова похвалы тонули в шуме аплодисментов. Ко мне подходили другие танцовщики, обнимали, говорили теплые слова. Мария стояла в стороне, ее лицо было каменным, но в глазах я заметила мимолетную тень зависти. В этот момент в зал вошел Стив. Его глаза светились гордостью, а на лице сияла широкая улыбка. Он пробрался сквозь толпу и крепко обнял меня. – Рори… это было потрясающе. Я не ожидал… ты просто летала. Его слова были самой лучшей наградой. В этот момент я почувствовала, что все мои волнения и усилия не были напрасны. Я смогла. Я смогла передать историю заколдованной лебеди и ее злого двойника. И в этот вечер я была не просто Авророй Арджент, я была Одеттой и Одиллией, владелицей двух душ на одной сцене. – Что ты здесь делаешь? Премьера только вечером, – удивленно спросила я, слегка отстраняясь от его крепких объятий. В его неожиданном появлении чувствовалась какая-то скрытая цель, и это заинтриговало меня. – Ты забыла кое-какие вещи, – загадочно улыбнулся Стив, достав из-за спины свернутый в тубус лист бумаги. – По дороге зашел в школу, забрал твои результаты по экзаменам. И еще… вечером тебя ждет сюрприз. Его таинственная улыбка заставила мое сердце забиться быстрее. "Экзамены? Неужели уже есть результаты?" – с любопытством подумала я. А сюрприз… что же он задумал? – Спасибо, Стив, – с благодарностью приняла я тубус. – А теперь давай иди, тебя наверняка ждут какие-то важные дела, – шутливо подтолкнула я его к выходу из гримерной. – Все-все, увидимся вечером, – подмигнул он и скрылся за дверью, оставив после себя легкий шлейф знакомого одеколона. – Кто этот прекрасный образец мужчины? Аврора, где ты его отхватила? – восхищенно протянула ЭмДжей, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Стива. Впрочем, не только она – кажется, все балерины в гримерной невольно засмотрелись на него. – Это Стивен, он присматривает за мной, пока родители в отъезде, – непринужденно ответила я, стараясь не придавать этому особого значения. – Стоп, что? Присматривает за тобой? – недоуменно переспросила ЭмДжей, широко раскрыв глаза. – Тебе что, десять лет? – рассмеялась она. – Мне пятнадцать, – с улыбкой ответила я, ожидая ее реакции. Остальные балерины тоже замерли в ожидании, уставившись на меня с нескрываемым интересом. В эту группу я перевелась только в начале года, и мой настоящий возраст оставался для них тайной. – ПЯТНАДЦАТЬ?! – удивленно воскликнула рыжая. – Ты выглядишь… старше. Гораздо старше. – Да, да, знаю, мне многие так говорят, – отмахнулась я, стараясь поскорее закрыть эту тему. – Давайте не будем на этом зацикливаться. На этом разговор затих, и все мы разошлись на небольшой перерыв перед началом сборов к премьере. В гримерной началась суета. Гримеры ловко наносили макияж, помогали собрать волосы в сложные прически, костюмеры вносили последние штрихи в наши сценические наряды, проверяя каждую деталь. Волнение нарастало с каждой минутой, предвещая долгожданный и волнительный вечер. И вот наступил этот долгожданный вечер. Зал театра медленно заполнялся зрителями, словно большая, дышащая утроба. Сначала стоял нестройный гул голосов, шепот предвкушения, шуршание программ. Но постепенно свет в зале начал меркнуть, словно сама ночь опускалась на город, и наступила тишина, напряженная и волнующая. Зазвучали первые, знакомые до мурашек, аккорды Чайковского. Занавес медленно пополз вверх, открывая сказочный мир Лебединого озера. На сцену грациозно выплыли балерины-лебеди, их белые пачки колыхались, словно легкая рябь на воде. Сердце мое бешено колотилось, отсчитывая секунды до моего выхода. И вот мой черед. Облаченная в белоснежную пачку, сотканную, кажется, из лунного света и лебяжьего пуха, с нежным, почти прозрачным макияжем, подчеркивающим хрупкость образа, я шагнула из кулисы в ослепительный свет рампы. В этот момент перестало существовать все, кроме музыки и сцены. Я – Одетта, заколдованная принцесса, тоскующая по свободе и любви. Но в каждом движении, в каждом вздохе звучала и моя собственная, выстраданная боль прошлой жизни, воспоминания о тьме и одиночестве, которые когда-то сковывали меня. Становление личностью было долгим и мучительным процессом, и теперь эта внутренняя сила, закаленная страданиями, прорывалась сквозь хрупкость Одетты, делая ее тоску еще более пронзительной. Мои руки-крылья взмывали вверх, трепетали в воздухе, словно израненные птицы, молящие о спасении. Каждое движение было наполнено болью и изяществом, каждое па – криком души, запертой в лебедином обличье. Мой взгляд, устремленный в зал, искал надежду, но находил лишь отражение собственных страданий, отголоски той тьмы, которую я когда-то носила в себе. В адажио с принцем Зигфридом я доверяла ему не только хрупкую душу Одетты, но и частичку себя, той Авроры, которая училась доверять миру после долгих лет боли. Мои прикосновения были легкими, боязливыми, словно прикосновение крыла к воде, но в них чувствовалась и внутренняя сила, решимость вырваться из плена прошлого. В каждом изгибе спины, в каждом наклоне головы звучала мольба о расколдовании – не только для Одетты, но и для той девочки, которой я когда-то была. Казалось, сам воздух вокруг меня вибрировал от моей тоски, отголосков пережитого. После антракта, словно зловещая тень, на сцене появилась Одиллия. Черное пачо, расшитое блестками, мерцало в свете прожекторов, словно крылья ночи. Я чувствовала, как внутри меня просыпается другая сущность – властная, соблазнительная, коварная. Мои движения стали резкими, уверенными, полными обманчивой грации. Взгляд скользил по принцу, завораживая, подчиняя, обещая запретные наслаждения. Улыбка играла на губах, как отблеск пламени, опасная и манящая. И в этот момент, во время стремительного вращения, мой взгляд случайно скользнул по залу и зацепился за пару знакомых янтарно-зеленых глаз. Взгляд волка. Брок Рамлоу. Его пронизывающий взгляд, полный какого-то хищного интереса, на мгновение выбил меня из роли. Сердце пропустило удар, но профессионализм взял верх. Я тут же вернула себе маску Одиллии, но неприятный холодок пробежал по спине. В гран-па я парила по сцене, демонстрируя силу и виртуозность. Прыжки были высокими и дерзкими, вращения – стремительными и гипнотизирующими. Каждый жест был наполнен вызовом, триумфом темной силы. Я видела замешательство и восторг в глазах принца, чувствовала свою власть над ним. Музыка бурлила, клокотала страстью и интригой, и я следовала за ней, воплощая на сцене саму тьму, искусно скрытую под маской блеска и великолепия. В этот момент я была не хрупкой Одеттой, а ее полной противоположностью – уверенной в своей неотразимости Одиллией, плетущей сети обмана и соблазна. Зал замер в напряженном молчании, завороженный этой дуэлью света и тьмы, воплощенной в моем танце. Но где-то на периферии моего сознания пульсировала тревожная мысль: что делает здесь Брок Рамлоу? И почему его взгляд был таким… пристальным? Музыка к главе: Kygo – Thinking About You Lana Del Rey – Paris, Texas Чайковский – Лебединое озеро