Глава 12

После того как Тор покинул нашу временную базу, агенты ЩИТ начали быстро сворачивать лагерь. Чувствовалась слаженность и профессионализм в их действиях. Я же, несмотря на всю эту суету, не переставала предпринимать отчаянные попытки связаться с родными. Набирала номер за номером, но в ответ по-прежнему звучали лишь бездушные гудки. Тревога внутри меня росла с каждой неудачной попыткой. С Джейн и ее друзьями мы попрощались на удивление тепло. Она заметно нервничала из-за внезапного исчезновения Тора, ее глаза были полны беспокойства. Я постаралась ее успокоить, заверив, что рано или поздно он обязательно выйдет на связь. В глубине души я и сама надеялась на это. Тем временем наша небольшая афера с возвращением оборудования Джейн не осталась незамеченной. Агент Колсон, с присущей ему мягкой строгостью, сделал мне формальное замечание, но в его глазах я видела искорку одобрения. Он даже похвалил меня за находчивость и умение сохранить все в тайне. В конце нашего разговора он неожиданно предложил мне рассмотреть возможность стать полноценным сотрудником ЩИТ после всего произошедшего. Это предложение застало меня врасплох, но в то же время поселило внутри робкую надежду на новую главу в моей жизни. Обратный полет домой прошел на удивление быстро. Тот же элегантный джет, который доставил нас сюда в конце июня, теперь нес меня обратно. Мягкая посадка, вежливое прощание с пилотами, и вот я уже стою на подъездной дорожке своего дома. Дверь открылась с тихим щелчком замка. Дом встретил меня оглушающей тишиной, которая после царившей вокруг суеты показалась почти звенящей. В нос ударили знакомые, родные запахи – пыли на старой мебели, любимого цветочного освежителя воздуха бабушки и едва уловимый аромат ее фирменного яблочного пирога, который, казалось, навсегда впитался в стены. Я прошла в гостиную, оглядывая привычную обстановку. Все было на своих местах, словно время здесь замерло в моем отсутствие. На диване лежала недовязанная шаль, на журнальном столике –любимая книга дедушки с закладкой на середине страницы. Внезапно меня захлестнула волна щемящей тоски. Где они сейчас? Что с ними? Живы ли они? Не в силах больше сдерживать нахлынувшие эмоции, я опустилась на диван, уткнувшись лицом в мягкую подушку, еще сохранившую слабый родной запах. Слезы хлынули потоком, смешиваясь с чувством беспомощности и одиночества. Я была дома, но дом казался пустым и холодным без моих близких. Тело, утомленное дневными заботами, обмякло на стареньком диване. Взгляд бесцельно блуждал по знакомым трещинкам на потолке, словно пытаясь зацепиться за реальность, удержаться на плаву сознания. Но веки неумолимо тяжелели, дыхание становилось ровнее, глубже. Я чувствовала, как комната медленно растворяется, звуки внешнего мира глохнут, уступая место вязкой, обволакивающей тишине. Сопротивление было бесполезным, да и нежеланным. Сон манил, обещая отдых. И вот он пришел. Но не так, как обычно – тихой, незаметной тенью. Нет, это было внезапное, почти физически ощутимое погружение. Словно земля ушла из-под ног, и я провалилась сквозь диван, сквозь пол, сквозь саму ткань бытия. Секундный испуг – инстинктивный, животный – сменился странным любопытством. Я падала. Не стремительно, но неотвратимо, словно перышко, танцующее в бездонном колодце. Тьма сомкнулась вокруг. Не просто отсутствие света, а нечто плотное, бархатное, живое. Она не давила, но окутывала полностью, лишая всяких ориентиров. Страх снова шевельнулся где-то глубоко внутри, но тут же был усмирен звуком. Шепот. Он возник из самой этой тьмы, не имея определенного источника. Сначала тонкий, почти неуловимый, как лепет младенца, потом обретающий силу, становящийся голосом взрослого – мужчины? женщины? – невозможно было разобрать. Голоса сменяли друг друга, переплетались, но было в них нечто общее – удивительное, согревающее тепло. Не физическое, нет, скорее душевное. Словно кто-то очень давно знакомый и родной говорил мне что-то важное, успокаивающее. Что именно – слова ускользали, оставляя лишь ощущение безопасности, почти забытой нежности. "Кто это? – мелькнула мысль. – Чьи голоса я слышу?" И так же внезапно, как началось падение, оно прекратилось. Рывок был почти ощутим, как если бы невидимая рука остановила мое скольжение в бездну. Я зависла. Ощущение падения исчезло, сменившись полной, абсолютной невесомостью. Где я? Вокруг была все та же непроглядная тьма, все тот же шепот, ставший теперь тише, фоном. Но тело не чувствовало опоры, гравитация исчезла. Я попыталась мысленно определить, где верх, где низ – бесполезно. Попробовала ощутить право-лево – тщетно. Пространство потеряло свои привычные координаты. Я была точкой, подвешенной в нигде, окутанная теплым шепотом тьмы. Чувство растерянности боролось с необъяснимым спокойствием, рожденным этими голосами. Что это за место? Сон ли это? И если да, то куда он меня завел? Состояние невесомой взвеси, подвешенности в ничто, начало меняться. Тьма вокруг оставалась всепроникающей, но где-то вдали, на самой границе моего восприятия, забрезжил свет. Не резкий, не слепящий, а мягкий, манящий, словно огонек далекого дома в ночной степи. Одновременно с ним донесся звук – пение. Сначала едва различимое, как эхо забытой мелодии, оно постепенно становилось отчетливее. Свет дал направление, а звук – цель. Странным образом под ногами появилась опора, иллюзия поверхности в этой бездонной тьме. Не раздумывая, подталкиваемая необъяснимым импульсом, я встала и неуверенно шагнула туда, где сиял огонек и откуда лилась мелодия. С каждым шагом пение становилось ближе, и сердце мое замерло, а потом гулко ударило в ребра. Я узнала этот голос. Знакомый и нежный, он принадлежал кому-то из самого сокровенного уголка моей памяти. Голос пел колыбельную. Ту самую, что я не слышала целую вечность, ту, что ассоциировалась с теплом, безопасностью и безграничной любовью. Боже, как же она была знакома и родна! Узнавание обрушилось лавиной чувств. Острая, щемящая тоска сдавила грудь так, что стало трудно дышать. Это была тоска по чему-то безвозвратно утерянному, по теплу, которого так не хватало. Слезы сами собой хлынули из глаз, горячие и горькие. Забыв про неуверенность, про странность происходящего, я побежала на этот голос, на этот свет, как мотылек летит на огонь. Мое существо стремилось туда, где ждало утешение. Но мрак под ногами ожил, превратился в вязкое, засасывающее болото. С каждым шагом продвигаться вперед становилось все тяжелей. Ноги утопали в этой нематериальной трясине, которая цепко держала, не желая отпускать. Отчаяние начало смешиваться с тоской. Я видела свет, слышала родной голос, но невидимая преграда росла между мной и моей целью. А голос все пел. Он не замечал моей борьбы, он просто лился, обещая покой и нежность. И от этого контраста – зовущего тепла и ледяных пут тьмы – слезы текли все обильнее, обжигая щеки. "Ну пожалуйста, еще чуть-чуть!" – молила я мысленно, напрягая все силы, пытаясь вырвать ноги из вязкой темноты. Казалось, еще немного, еще один рывок – и я дойду до источника света и звука. Еще немного – и я увижу того, чей голос пробудил во мне эту бурю. Того, по кому так неутомимо, так мучительно скучает мое сердце… Того, чье имя я боялась произнести даже в мыслях, чтобы не спугнуть это хрупкое видение. Но тьма не пускала. Она была сильнее моего желания, сильнее моей тоски. Она смеялась над моими усилиями, над моими слезами. И тогда, в пике бессилия, когда надежда почти угасла, из груди вырвался крик. Крик горькой досады, отчаяния и невыносимой боли от того, что самое желанное так близко и так недостижимо. *** Мой собственный крик эхом отдавался в ушах, выдергивая из вязкой тьмы сна. Я резко вдохнула, и легкие обожгло настоящим воздухом. Яркий свет безжалостно лил из окон, настойчиво пробиваясь сквозь ресницы, слепя глаза после густого мрака сновидения. Золотой утренний лучик казался почти агрессивным. Все тело ломило – от неудобной позы, в которой я, видимо, провела всю ночь, и, возможно, от фантомной борьбы с той вязкой тьмой, что не отпускала меня к манящему голосу. Осознание вернулось рывками: диван под спиной, плед, сползший на пол, легкий беспорядок в гостиной. Я заснула на диване и проснулась точно в том же положении, скрючившись, как будто до сих пор пыталась убежать от чего-то во сне. Остаточное чувство тоски и горечи неприятным комом стояло в горле. И тут реальность настойчиво потребовала внимания. Кто-то стучал во входную дверь. Не робко, а уверенно, настойчиво, так, что тишина раннего утра казалась нарушенной и почти оскорбленной. Кто это мог быть в такую рань? Раздражение смешалось с легкой тревогой – после такого сна любой неожиданный звук казался предвестником чего-то недоброго. С усилием заставив себя пошевелиться, я опустила ноги на холодный пол, поморщившись от неприятных ощущений и ноющей боли в мышцах. Механически оправила смятую одежду, пытаясь придать себе вид человека, а не помятого ночного видения. Шаркая ногами, все еще чувствуя себя разбитой, я пошла открывать дверь, гадая, кого принесло так рано. За порогом стоял агент Колсон. Как всегда, безупречно одетый, со своим фирменным спокойным, но внимательным взглядом. Рядом с ним — еще какой-то мужчина, незнакомый, крепкого сложения, с непроницаемым лицом – явно тоже агент, возможно, для поддержки или охраны. Сердце неприятно екнуло. Визиты Колсона редко бывали просто дружескими. — Агент Колсон, доброе утро, — голос прозвучал немного хрипло и устало. Я попыталась выдавить вежливую улыбку. — Доброе, мисс Арджент, — ответил он ровным тоном, но в его глазах мелькнуло что-то вроде сочувствия. — Прошу прощения за столь раннее пробуждение. Мы можем поговорить? Его взгляд быстро скользнул по моему растрепанному виду, но он не подал виду. Мозг все еще работал медленно, пытаясь сопоставить странный сон, боль во всем теле и агентов Щ.И.Т.а на пороге. — А, да… конечно, проходите, — я отступила в сторону, пропуская нежданных гостей. Они вошли, и я машинально указала им на диван в гостиной. Пока они устраивались, я, скорее по инерции, чем из вежливости, прошла на кухню и поставила чайник. Звук зажигающейся конфорки немного заземлил меня. Нужно было собраться. Вернувшись в гостиную, я села в кресло напротив них, сцепив руки на коленях. — Что-то случилось? — спросила я, и голос предательски дрогнул от подступившего беспокойства. Колсон посмотрел на меня прямо, его обычная легкая улыбка исчезла. — Да, мисс Арджент, — подтвердил он, и эта прямота заставила меня напрячься еще больше. Он замолчал на долгую минутку, подбирая слова или давая мне подготовиться. Тишина звенела в ушах, прерываемая лишь начинающим закипать чайником. — Со мной связался ваш опекун, Джеффри Мейс. Мейс? Мой назначенный опекун на время отсутствия семьи? Тревога усилилась. — Он… — продолжил Колсон, — попросил перевезти вас на базу Щ.И.Т.а. Вы будете жить там, под нашей защитой, пока кто-то из ваших родных или он сам не вернется. Слова упали в тишину комнаты, как камни. Я удивленно вытаращилась на него, пытаясь осмыслить услышанное. База? Жить там? Почему? Мысли заметались в голове. — Вы… вы связались с ним? — выпалила я первое, что пришло в голову, голос подскочил от изумления и страха. — С ним… с ними все в порядке? Он не отвечает на мои звонки! Как и мама с дедушкой и бабушкой! Я чувствовала, как паника начинает подступать. Тишина в ответ на мои звонки была пугающей, а теперь еще и это… — И моя учеба! — вспомнила я вдруг о реальности, которая казалась такой далекой всего минуту назад. — Она начнется через две недели! Мне что, все это время жить на базе?! Я умоляюще посмотрела на Колсона, надеясь, что это какая-то ошибка, недоразумение. — Да, мисс Арджент, — его голос оставался спокойным, но твердым, не оставляющим места для сомнений. — Вы будете жить там до приезда родных. Он сделал паузу, видя мое состояние. — Не волнуйтесь, — добавил он чуть мягче, — по информации от мистера Мейса, с вашими родными все в порядке. Их путешествие столкнулось с непредвиденными задержками в районе с ограниченной связью. А Джефри на задании. Это стандартная процедура в таких случаях. «Стандартная процедура?» — пронеслось у меня в голове. Но его слова прозвучали слишком гладко, слишком официально. Было ли это всей правдой? Или он просто пытался меня успокоить? Я смотрела на него, чувствуя, как земля уходит из-под ног во второй раз за это утро. Воздух вышел из легких с тяжелым вздохом. Спорить было бесполезно, это я поняла по стальной решимости в голосе Колсона и по молчаливой статуе второго агента. Чувство бессилия смешивалось с глухим раздражением. «Хорошо», — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все протестовало. Это было не смирение, а скорее тактическое отступление. — «Дайте мне немного времени, я соберу вещи». Нужно было выиграть хоть пару минут, чтобы попытаться уложить хаос в голове. Ноги казались ватными, пока я поднималась по лестнице в свою комнату. Ту самую, где так и осталась стоять неразобранная сумка с последней поездки – ирония судьбы, словно я подсознательно готовилась снова куда-то уехать. Я огляделась. Комната, мой маленький островок безопасности, сейчас казалась чужой, временной. Фотографии на столе – улыбающиеся мама, дедушка, бабушка – резанули по сердцу острой болью. «Придется взять побольше», — подумала я отстраненно, понимая, что «немного» может растянуться надолго. Открыв шкаф, я начала почти механически закидывать в сумку нужное: джинсы, несколько футболок, теплый свитер, белье, зарядку для телефона. Руки двигались сами собой, а мысли возвращались к одному и тому же. Что-то не так. Это было не просто беспокойство, а холодное, липкое предчувствие беды, поселившееся в солнечном сплетении. Почему мама не отвечает? Она всегда находила способ дать знать, что все в порядке. А дедушка с бабушкой? Колсон сказал «задержки в путешествии», но они не искатели приключений, их маршрут был распланирован! Они должны были вернуться неделю назад! Неделю! Эта мысль билась в голове, как пойманная птица. Неужели Джеф и Колсон говорят правду? Или их «все в порядке» — это стандартная ложь Щ.И.Т.а, чтобы держать меня под контролем? Пытаясь отогнать угрюмые мысли, которые кружились, как стервятники, я поплелась в ванную. Умылась холодной водой, надеясь смыть остатки сна и туман в голове, но отражение в зеркале показало лишь бледное лицо с темными кругами под глазами и испуганным взглядом. Быстро приняв утренние процедуры и переодевшись в удобные спортивные штаны и простую майку – униформу неопределенности, — я застегнула сумку. Она получилась тяжелой, набитой вещами для жизни, которую я не выбирала. С каждым шагом вниз по лестнице сумка казалась все тяжелее, словно впитывая мою тревогу. Я спустилась вниз, стараясь держаться прямо, не показывать, насколько мне страшно и одиноко. Агенты ждали у двери. Колсон поднял на меня взгляд, его лицо было профессионально-нейтральным. — Вы готовы? — спросил он. Я молча кивнула, не в силах произнести ни слова. Горло снова сдавил ком. После моего кивка незнакомый человек рядом с ним бесцеремонно взял у меня сумку из рук (она показалась ему, видимо, недостаточно тяжелой) и, не говоря ни слова, отправился к машине, черному внедорожнику без опознавательных знаков, который я заметила у тротуара. Колсон слегка улыбнулся уголком губ – ободряюще или просто по привычке, я не поняла. — Ну что же, тогда в путь, мисс Арджент, — сказал он, открывая передо мной входную дверь. «В путь», — эхом отозвалось у меня в голове. Куда? Зачем? И главное – когда я смогу вернуться домой, к тем, чьи улыбающиеся лица остались на фотографиях наверху? Шаг за порог ощущался как прыжок в неизвестность. *** На базе было все также многолюдно, нет, даже не так — она гудела, как огромный потревоженный улей. Люди сновали туда-сюда с целеустремленными лицами, занятые своими, казалось, невероятно важными делами. Каждый шаг, каждое движение здесь имело значение. Я чувствовала себя крошечной песчинкой, затерявшейся в этом организованном хаосе, немного растерянной и одновременно остро ощущающей свою обособленность. Это было так непохоже на... (тут можно добавить, с чем героиня сравнивает, например, тишину уединения или прежний хаос ее жизни). Возможно, такой кипучий поток активности — именно то, что мне сейчас нужно. Агент Колсон, чье присутствие всегда несло оттенок спокойной уверенности, отвел меня в выделенные апартаменты. "Стандартные", — прозвучало из его уст, и именно такими они и оказались: небольшая комната с кроватью, шкафом и присоединенной ванной. Ничего лишнего, но чистая и, главное, моя собственная на какое-то время. Приватность. Крошечный островок тишины в этом море движения. Вздох облегчения вырвался сам собой. Пусть это и не дом, но это мое личное пространство. Колсон прошел внутрь, не нарушая моего молчаливого осмотра. Он сел на краешек письменного стола, словно взвешивая слова. - Нашим новобранцам предлагаются занятия по самообороне, — начал он, его взгляд был внимательным, но не давящим. - Отличный способ поддерживать форму и обрести уверенность. - он сделал паузу, позволяя информации улечься. - И доктор Эриксон очень хотел бы, чтобы вы продолжили стажировку у ученых и техников. Он очень положительно отзывался о ваших способностях. Самооборона... физическая нагрузка, требующая полного сосредоточения. Стажировка... интеллектуальная работа, погружение в детали. Обещали занять мой ум и тело. Размышление: Именно то, что мне нужно. Что угодно, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями, которые так и норовили захлестнуть - Я согласна, — поспешно ответила я, возможно, даже слишком быстро, выдавая свое отчаянное желание чем-нибудь заняться. - На оба предложения. - пусть этот новый ритм вытеснит старый. Колсон едва заметно кивнул, видимо, уловив мою внутреннюю потребность. - Отлично. Завтрак, кстати, закончится через час. Вы можете поесть в кафетерии, мисс. Вы же знаете где он? - в его голосе не было сомнения, скорее напоминание. - Конечно, — я постаралась придать своему голосу уверенности, хотя мысли уже скакали дальше, к предстоящим занятиям и работе. - Спасибо за информацию, агент Колсон. - Я уже хотела попрощаться, чтобы поскорее начать обживать свою временную крепость. - Ну что же, на этом я вас оставлю, — он поднялся, его фигура вновь обрела официальность. - Если решите начать тренироваться, обратитесь к агенту Джеку Роллинзу. Вы с ним знакомы. При упоминании имени Роллинза что-то екнуло внутри – воспоминание? Предостережение? Я поспешно подавила это чувство. - А насчет стажировки спросите доктора Эриксона, он очень ждет вас. - Он еще раз окинул меня оценивающим взглядом, прежде чем направиться к выходу. - Добро пожаловать обратно, в некотором смысле, мисс. Дверь за ним бесшумно закрылась, и комната погрузилась в тишину, лишь прерываемую гулом базы где-то вдали. Эта тишина поначалу казалась давящей, непривычной после разговора. Медленно, словно совершая ритуал, я расстегнула молнию своей небольшой сумки. Нехитрые пожитки: сменная одежда, старый, зачитанный до дыр бумажный том, несколько личных мелочей. Каждая вещь казалась тяжелой, наполненной воспоминаниями. Я аккуратно разложила одежду в шкафу, поставила книгу на прикроватную тумбочку. Каждое действие было простым, механическим, позволяя мне заземлиться здесь и сейчас. Размышление: Вот и все. Новое место. Новые правила. Просто дыши. Просто делай. Не думай. Сумка опустела, но чувство тревоги не ушло полностью, лишь отодвинулось на второй план, уступая место физическому голоду. И желанию начать. Не сидеть в этой комнате, пусть и безопасной, а двинуться. Встать, выйти, смешаться с потоком людей. Закрыв сумку, я сделала глубокий вдох, собираясь с силами, и направилась к двери. Коридор был менее оживленным, чем центральные магистрали базы, но звуки шагов, гул голосов и далекий лязг оборудования все равно доносились отовсюду. Я вышла, прикрыла за собой дверь и решительно направилась в сторону кафетерия. Путь был знаком, пройден не раз. Я сосредоточилась на своих шагах, на ощущении пола под ногами, на подсчете дверей. Еще одно маленькое действие, чтобы заполнить пространство, которое так упорно стремились занять нежелательные мысли. Оставив за спиной шум коридора, я толкнула дверь кафетерия и вошла. Первое, что встретило меня, было тепло и уютный, домашний запах свежей выпечки и крепкого кофе. В отличие от гудящей базы, здесь было ощутимо спокойнее, лишь наполовину заполнено людьми, погруженными в свои завтраки. Стоял негромкий гул голосов, позвякивание посуды – звуки обычной, мирной жизни. Это было так непривычно после всего пережитого, что я на мгновение просто замерла, впитывая эту атмосферу. Небольшой островок нормальности в эпицентре чего-то грандиозного и непонятного. Это успокаивало. На глаза попался столик с подносами. Автоматически взяв один – легкий, немного потертый пластик привычно лег в руку – я двинулась вдоль линии раздачи. Глаза скользили по предложенным блюдам. Аппетита особо не было, скорее, осознанная необходимость заправиться, прежде чем окунуться в новый круговорот дел. Выбрала что-то легкое, незамысловатое – сэндвич, кажется, с курицей и овощами. И, конечно, кофе. Горячий, бодрящий. Кофе – всегда хорошая идея. Маленький якорь в реальности. С подносом в руках, я огляделась в поиске места. Не хотелось сидеть в самой гуще событий, но и прятаться в углу тоже не хотелось. Взгляд остановился на столике у окна. Идеально. Он давал возможность видеть часть происходящего на базе снаружи – расчищенные дорожки, редкие деревья, очертания зданий – и при этом находиться немного в стороне от основного потока посетителей кафетерия. Я направилась к нему, стараясь двигаться уверенно, не привлекая внимания. Опустив поднос на стол и устроившись на стуле, я ощутила прикосновение прохладного стекла окна. Снаружи мир базы продолжал жить своей жизнью, не обращая на меня никакого внимания. Это было странно – чувствовать себя одновременно в центре и на периферии. Я развернула сэндвич, его упаковка тихо шуршала, нарушая тишину моего маленького пространства у окна. Сделала глоток кофе. Тепло разлилось внутри, немного снимая напряжение. И вот я здесь. Сижу у окна, пью кофе, ем сэндвич, который почти не чувствую на вкус. Все эти простые действия – лишь фон для бесконечного потока мыслей. Зачем я согласилась на все это? Самооборона, лаборатории... Это попытка сбежать? Спрятаться за рутиной и усталостью от тех мыслей, что грызут изнутри? Или это шанс найти новое место, новую цель, когда старая... рушится как карточный домик. Просто нужно держаться. Держаться за эти простые вещи: вкус кофе, вид из окна, планы на завтра. Я как раз откусила кусочек сэндвича – безвкусного, но дающего ощущение чего-то материального, на чем можно сосредоточиться, – когда почувствовала, что кто-то остановился совсем рядом. Не резкое, деловое движение агента на задании, а что-то... иное. Я замерла, рука с сэндвичем на полпути ко рту. Мгновенное любопытство сменилось легким раздражением от прерванного потока мыслей, но оно тут же испарилось, стоило поднять глаза. Мой взгляд встретился с его глазами, и сердце пропустило удар. Стив. Капитан Америка. Стоит здесь, в обычной, пусть и базеровской, столовой, и... улыбается. Улыбается мне. Не официальной, не дежурной улыбкой, а теплой, искренней, которая доходит до самых глаз. Чистое, неразбавленное удивление, смешанное с огромным облегчением и радостью. Увидеть его здесь, после всего, что произошло, после всех моих попыток... Это было как вдох свежего воздуха после долгого пребывания под водой. Без лишних слов, словно так и было задумано, он выдвинул стул напротив меня и сел. Его движения были уверенными, но не резкими. Он просто был здесь. — Давно не виделись, Аврора, — сказал он, и его голос, глубокий и спокойный, отозвался где-то внутри. "Давно" звучало как огромное преуменьшение. Между нашей последней встречей и сегодняшним днем лежала пропасть событий. Наверное, на моем лице светилась самая искренняя улыбка за последнее время. - Здравствуй, Стив, - ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал от нахлынувших чувств. - И правда давно! Я... я пыталась с тобой связаться. Несколько раз, - добавила я, в моем тоне проскочил намек на вопрос. Почему он не отвечал? Все ли в порядке? Его улыбка немного померкла, и он выглядел чуть смущенным. Он слегка поерзал на стуле. — Эм... да, понимаешь, тут такое дело, — он замялся, глядя куда-то в сторону. — Я... я потерял телефон. Конечно. Стив Роджерс и современная техника. Это было почти смешно. А главное, это было так в его духе – потерять самую простую связь с миром. Действие: Я не сдержалась, усмехнулась и покачала головой. Это был тот самый Стив, которого я знала. — Даа, — выдохнула я с улыбкой, — вот уж кто-кто, а тебе, Стив, точно стоило записать его где-нибудь в записную книжку. От руки. Навсегда. А не полагаться на этот твой... смартфон, — это прозвучало как добрая поддразнивание, основанное на знании его характера. Стив тоже улыбнулся, уже не так смущенно. — Урок усвоен, видимо. — Он перевел взгляд на меня, и в его глазах появилась искренняя забота. — Но неважно. Ты-то как, Аврора? В порядке? И... что ты здесь делаешь? — Он обвел взглядом кафетерий, затем, словно вспомнив, что мы на базе, добавил: — Я думал, ты дома с родными. Как объяснить? Все сразу? Или начать издалека? Его забота была целительной. — Я... держусь, — начала я осторожно. — И ты? Как твои дела? — Это было моим маленьким уклонением от прямого ответа. — А я... да, меня сюда привезли. Агент Колсон... он предложил кое-какие варианты. Тренировки, работа с учеными... Я только сегодня прибыла. Пытаюсь разобраться. — Привезли... Откуда? — в его голосе прозвучала тревога. — Колсон упоминал, что доктор Эриксон тебя разыскивал. — Из... "там", — неопределенно махнула я рукой, не желая пока вдаваться в подробности. — Да, я только что с ним разговаривала. Он сказал про Эриксона. И... про Роллинза? — я назвала имя, чтобы проверить его реакцию. При упоминании Роллинза тень пробежала по его лицу. — Роллинз... Он тренирует новобранцев. Жесткий тип. — Он замолчал на мгновение, словно обдумывая что-то. — Я рад, тебя видеть, Аврора. Правда. Его слова были простыми, но прозвучали так искренне, что я почувствовала тепло в груди. — Я тоже рада, Стив. Увидеть тебя... это... это очень помогает. — Так что все-таки случилось? — мягко настаивал он. — Что произошло после того, как я уехал на задание. Я вздохнула. Рассказ предстоял долгий. Но, глядя на Стива, на его терпеливое и понимающее лицо, я почувствовала, что, возможно, готова начать. Я начала рассказывать. Это было похоже на то, как будто я вскрывала старые раны, выпуская наружу скопившуюся боль и страх. Голос поначалу дрожал, слова шли с трудом, словно спотыкаясь о невысказанные эмоции. Я рассказывала о Нью-Мексико – о раскаленном солнце и давящем чувстве заточения в пустой квартирке, о том, как ждала свой шестнадцатый день рождения вдали от родных, о горькой усмешке при мысли о несбывшихся мечтах. Я рассказала о знакомстве с Джейн и Тором, их редкие визиты, которые были единственным светлым пятном в те дни, и о странной тишине на базе ЩИТа, где лежал безмолвный Мьёльнир. Рассказывать об этом сейчас, сидя в безопасности (относительной, конечно), было все еще больно. Это был месяц ожидания, месяц неизвестности, который казался вечностью. Пространство вокруг нашего столика, еще недавно наполненное моими словами, теперь застыло в тишине, тяжелой от всего услышанного. Я наблюдала за Стивом, и видеть его таким – ошеломленным, не знающим, что сказать – было само по себе странно. Человек, который столько пережил, столкнулся с самыми невероятными угрозами, казалось, был искренне поражен. Его обычно спокойное, уверенное лицо выражало чистое удивление. Он откинулся на спинку стула, провел рукой по волосам – жест, выдающий внутреннее смятение. Он переваривал всё: инопланетных богов, живущих по соседству, Разрушителя. Его реакция, какой бы обескураженной она ни была, парадоксальным образом успокаивала. Это было невероятно. И он это видел. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но снова закрыл его, подыскивая нужные слова. Стив Роджерс, Капитан Америка, человек, который в бою всегда знал, что делать, сейчас просто смотрел на меня, пытаясь вместить мою историю в рамки своего мира. Наконец, слова нашлись, прозвучав тихо, словно он говорил больше самому себе, чем мне. — Асгардские боги... здесь. Артефакты... сила... — Он неопределенно махнул рукой, обводя взглядом обычную столовую, которая казалась нелепым фоном для рассказанных событий. — Это... это очень много. Он замолчал на мгновение, его взгляд ушел куда-то вдаль, в прошлое. Затем он снова посмотрел на меня, и в его глазах появился новый оттенок серьезности, оттенок пережитого. — Слышать о таком... могущественных артефактах... существах из других миров... — он запнулся, словно подбирая точные слова. — Это... это напомнило мне кое-что. Из моего времени. Стив наклонился вперед, понизив голос еще больше. — Во время войны... против нацистов... они искали что-то. Источник энергии. Артефакт. — Тяжесть воспоминаний легла на его лицо. — Это было... не похоже ни на что, что мы видели раньше. Тессеракт, они его называли. И, что самое странное... это тоже было связано со скандинавской мифологией. Синий куб. Невероятная энергия. Он пристально посмотрел на меня, проводя очевидную параллель. — Твоя история... Асгардцы... этот Разрушитель... Это все связано. Это не первый раз, когда сила, подобная их, связанная с их миром, опасно пересекается с нашим. Он видел закономерность. Видел повторение истории, которую надеялся оставить в прошлом. Он пытался найти объяснение моему невероятному рассказу через свой собственный самый невероятный опыт. Тессеракт. Конечно. Камень Пространства. И скипетр Локи, Камень Разума. Все связано. Его война с Красным Черепом из-за Тессеракта – это часть той же истории, что и мое нынешнее столкновение с Локи. Его прошлое напрямую переплеталось с моим настоящим. Это знание не пугало, а лишь добавляло еще один слой к той невероятной, запутанной картине мира, в которой я оказалась. Его слова, предназначенные, возможно, для того, чтобы привязать мою историю к чему-то "реальному" для него, на самом деле лишь подчеркивали древний, космический масштаб сил, с которыми мне пришлось столкнуться. — Тессеракт... — тихо проговорила я, кивнув. — Да. Я... я знаю о нем. — Я не стала вдаваться в подробности откуда я знаю, это было частью того, что я не могла или не хотела объяснять. Мое знание было еще одной аномалией. Стив удивленно поднял бровь. — Знаешь? Как? Я чуть заметно пожала плечами. — Это... сложно. Как и многое из того, что я только что рассказала. — Я старалась, чтобы в моем голосе не было вызова, только констатация факта. — Но да. Я знаю про Тессеракт. И его связь. Он изучал мое лицо несколько долгих секунд, словно пытаясь прочесть то, что я скрывала. Видимо, принял мое уклончивое объяснение. Вздохнул, и на его лицо снова опустилась тень усталости, усталости человека, который слишком много видел и слишком много потерял. — Сложно — это еще мягко сказано. — Он снова посмотрел на меня. — Значит... Локи использовал что-то вроде этого... против тебя? — Не совсем, — я взглянула в окно, думая о скипетре, о магии Асгарда, о коварстве Локи. — Могущественные артефакты... они словно магнит для неприятностей. — Это точно, — тихо согласился Стив. Он снова повернулся ко мне, и его взгляд стал мягче, вернувшись от глобальных угроз к конкретному человеку, сидящему перед ним. — Так... после всего этого... что теперь, Аврора? Колсон упомянул... варианты? — Ну, пока родные не вернутся... я буду жить на базе. Тренировки, стажировка. — Я пожала плечами, стараясь придать жесту максимум непринужденности, хотя внутри все сжималось от неопределенности. Стив внимательно смотрел на меня, и я видела, что он не купился на мою браваду. Его взгляд был полон понимания и... заботы? Он медленно кивнул, обдумывая мои слова. — Послушай, Аврора, — сказал он, его голос стал чуть глубже. — Если ты не против... Я мог бы помочь тебе с тренировками. \ Предложение застало меня врасплох. Стив Роджерс. Тренировать меня? Это было... неожиданно. И до дрожи приятно. В этом не было формальности или обязанности, только личное желание помочь. Это было больше, чем просто "вариант" от Колсона. Волнение смешалось с благодарностью. Это был шанс не только получить бесценные навыки, но и провести время с человеком, который, казалось, понимал меня без слов. На моем лице, наконец, появилась искренняя улыбка, та, что не была вымученной. — Стив! Это было бы не просто замечательно, — я подалась вперед, в глазах появился озорной блеск. — Заодно, — добавила я, понизив голос до заговорщического шепота, — продолжим твое обучение современной техникой. У меня были пара идей, как синхронизировать... Он тихо рассмеялся, тот самый теплый, знакомый смех, который я слышала раньше. Это было так легко, так... нормально, после всего, что мы обсуждали. Но затем смех оборвался, и его лицо снова стало серьезным. Он слегка отвернулся, глядя куда-то мимо меня, возможно, на далекую стену кафетерия или просто в себя. — Да... — пробормотал он, — все не так уж плохо. "Не так уж плохо"? Снова эта фраза. И снова он отворачивается, словно что-то скрывая. Я видела напряжение в его плечах, в линии его челюсти. Он что-то недоговаривал. Или просто пытался меня успокоить? Но делал это так... неуклюже. Я наклонила голову, пристально изучая его профиль. Он пытался быть сильным, не показывать слабости. Но его тело выдавало его. Это было не обвинение, скорее наблюдение, подкрепленное странной уверенностью. Я знала, что он врал. Или, по крайней мере, скрывал истинные чувства. — Знаешь, Стив, — сказала я, и в моем голосе прозвучала нотка теплой насмешки, — для суперсолдата ты отвратительный лжец. Он резко повернулся ко мне, в глазах читалось искреннее недоумение. — О чем ты? — спросил он, явно сбитый с толку. Я позволила себе лукавую усмешку. Это был мелкий, почти незаметный жест, который я подметила... откуда? Из прошлых встреч? Или из моего странного знания о нем? Неважно. Это была его маленькая слабость. — Твоё тело тебя выдаёт, — спокойно повторила я, наслаждаясь моментом. Затем, понизив голос, я указала пальцем на его ухо, но не касаясь его. — У тебя кончики ушей краснеют, когда ты врёшь. Его глаза расширились от удивления. Он моргнул, словно не веря услышанному, затем его взгляд метнулся к моим ушам, словно пытаясь проверить, краснеют ли они у меня. И в этот момент я увидела, как легкий румянец действительно тронул кончики его собственных ушей. Он был пойман с поличным. Это был маленький, но важный момент. Момент близости и понимания, который разрушил барьер формальности, возникший после моего тяжелого рассказа. Он не просто Капитан Америка, супергерой и легенда. Он Стив. Который краснеет, когда пытается скрыть правду. И это было... бесценно. Музыка к главе: The Crown - Bittersweet Symphony Teddy Swims - Lose Control