Глава 15. Перевал Коль де ла Сень

25 мая 1976 г., К вечеру долина окончательно просырела. Внизу, в Шамони, вероятно весь день шел дождь. Выше, там, где кончалась весна и начиналась горная пустота, дождь сменялся мокрым снегом. На перевале Col de la Seigne воздух был холоднее, резче, и каждый порыв ветра тянул с собой ледяную влагу, забивавшуюся под воротник и в рукава. Альфард полулежа прятался за широким скалистым выступом и выглядывал вниз на седловину перевала, в сторону итальянской стороны. Отсюда маршрут был виден хорошо: длинный, открытый подъем по склону, местами занесенный, местами прорезанный темными полосами камня и талой воды. Позади, у Val Veny, снег уже отступал. Там оставались луга, ручьи, моренные холмы, серые ленты дороги. Здесь же все было другим — голым, продуваемым, влажным и неприятным. Маркус поднялся из-за соседнего каменного бугра, где в последний раз проверял одну из закладок. Под оборотным зельем он выглядел ничем не примечательным магглом — одним из тех лиц, которые забываются через минуту после встречи. Но в движениях, в том, как он работал руками, в молчании между действиями оставался все тот же Маркус: собранный, мрачный, раздражающе уверенный. — Если это опять окажется один из твоих гениальных планов, ведущих в никуда, — сказал Альфард, — я столкну тебя вниз сам, а потом вернусь и столкну еще раз, когда ты вылезешь. Маркус, не поднимая головы, ответил: — Прекрати ворчать. Ты мешаешь сосредоточиться. — Рад, что хоть кто-то здесь при деле. — Они должны скоро появиться. И если ты будешь и дальше так ныть, то есть риск пропустить все самое интересное. — Что именно ты считаешь самым интересным, а, Маркус? Нападение или воровство? Маркус тихо хмыкнул и подполз ближе к точке обзора. Путь, который они выбрали для засады, летом считался бы просто длинным и утомительным. В мае он становился подлым. Ни отвесных обрывов, ни узких скальных глоток, ни пропасти под ногой — наоборот, широкая седловина, просторный склон, мягкие очертания, обманчиво мирный рельеф. Именно эта мирность и делала место опасным. Под снегом скрывались промоины, камни, талая вода. Там, где летом можно было бы пройти, не глядя, сейчас хватало одного неверного шага, чтобы поехать вниз или провалиться по пояс в рыхлое месиво. Маркус выбрал хороший участок. Ниже склон выполаживался и раздваивался, выше был наст покрепче, а здесь, на переходе, груз неизбежно должен был замедлиться. Альфард засунул руки в карманы украденного пальто и некоторое время просто лежал на камнях, ощущая, как холодная сырость пробирается сквозь ткань — пора было обновить согревающее заклинание. За последние дни, по пути к Шамони, он успел возненавидеть это пальто, гостиницы, нелегальные порталы и, кажется, половину континента. Они меняли лица, акценты и города. Маркус что-то вынюхивал, выслеживал, вытаскивал по кускам сведения, как будто родился для подобной жизни. Альфард только теперь начал понимать, что все эти годы представлял себе изгнание Маркуса слишком просто. — Я все еще хочу знать, — сказал он, — откуда у тебя столько оборотного. — Ты уже спрашивал. — И ответа не получил. — Значит, тема исчерпана. Альфард покосился на него. — Нет, не исчерпана. За эти пять дней мы были в Милане, Турине, Берне, Лионе, Курмайоре, и все это время ты поил нас этой дрянью так, будто у тебя где-то в кармане сидит домашний зельевар. Маркус поправил перчатку, стряхнул с рукава мокрый снег и только потом ответил: — Полезные знакомства иногда действительно оказываются полезными. — Как обтекаемо. — Я стараюсь. Альфард мог бы продолжить, но не стал. Вопрос был не только в зелье. Ему не нравилось почти все, что он увидел за эту поездку. Не нравилось, как легко Маркус ориентировался в чужих странах, в чужих схемах, в криминальных сделках и именах, которые Альфард раньше просто не заметил бы. Не нравилось, что сам он рядом с ним чувствовал себя одновременно необходимым и совершенно лишним. Не нравилось, что к этому ощущению примешивалась вина. Старая, знакомая, никуда не девшаяся. Маркус бросил на него короткий взгляд. — Не начинай, — сказал он. — Что именно? — То самое выражение лица. — Ты так хорошо читаешь выражения лиц? — Твои — да. Это прозвучало почти устало. Альфард поморщился и, оттолкнувшись от скалы спустился ниже, к следующей точке, где под снегом была спрятана вторая закладка. Если часть охраны попытается увести груз в сторону, снег поедет вниз вместе с ними. Не лавина — просто достаточно неприятный срыв, чтобы сломать строй и выиграть время. Они работали молча, но неловкости не было — только привычка двух людей, которые слишком давно друг-друга знают. Альфард терпеть не мог признавать это даже перед собой, но Маркус по-прежнему оставался лучшим напарником из всех, кого он знал. Когда все было проверено, им оставалось только ждать. Вскоре на бело-сером склоне появилось движение. Сначала темные точки. Потом одна из них сместилась, и за ней стала видна вторая, третья. Колонна поднималась медленно, растянуто. Груз тащили на низких волокушах. Не одна, как Альфард ожидал, а две. Люди шли осторожно, иногда останавливались, чтобы подтянуть веревки или перевести дух. — Мерлин, — тихо сказал Альфард. — Это что за караван? Впереди шли двое с палочками. Обычные охранные маги, не особенно сильные, но внимательные. Сзади — еще трое, двое из них вели себя как люди, привыкшие больше к дороге, чем к бою. Между ними — четверо без палочек, зато с оружием. У двоих ружья висели за спиной, еще один держал что-то короткое и тяжелое под курткой. Сквибы или маггловские наемники — неважно. И волокуши. Длинные, широкие, покрытые брезентом, из-под которого угадывались плоские ящики. Альфард почувствовал, как по позвоночнику ползет раздражение. Он ожидал важный груз, но не целую экспедицию. Когда передняя волокуша дошла до участка, где снег был подрезан и готов поехать вниз, Альфард не выдержал и бросил негромко, не отрывая глаз от каравана: — Что это вообще такое? Маркус, скрытый выше между камней, ответил почти сразу: — А ты как думаешь? Это... Он не успел договорить. Один из передних магов резко остановился. Посмотрел под ноги, потом на склон. Видимо, что-то заметил. Он вскрикнул что-то на итальянском, и в то же мгновение Маркус ударил. Одного из магов отбросило в сторону, он поехал на спине вниз по склону. Альфард активировал нижнюю закладку. Снежный пласт под тремя людьми ушел вниз, сползая тяжелой массой. Один из наемников сел в снег по пояс, второй рухнул на колено, третий выпустил из рук ремень волокуши. Раздался первый выстрел. Пуля ударила в камень у плеча Альфарда. Он ушел в сторону, выходя из укрытия и сразу же ответил оглушающим. Того, кто стрелял, швырнуло назад, но второй успел вскинуть ружье. Еще один выстрел, и снег у ног Альфарда взметнулся фонтаном. Ему приходилось двигаться больше, чем хотелось: склон был скользким, снег под ногами то держал, то проваливался, а люди с огнестрелом не давали задерживаться на месте. Альфард выругался и атаковал нападающего так, что тот больше не смог держать оружие в руках. Но в этот момент из слепой зоны на него набросился в рукопашную еще один противник. Альфард, едва успел увернуться от удара, а затем сбил его своей массой тела, врезавшись плечом и снося их обоих в снег. Холод мгновенно пропитал одежду. Противник дернулся за ножом, но Альфард успел раньше и коротким заклинанием выбил его сознание. Сверху раздался хруст. Один из магов сопровождения, пытаясь обойти Маркуса по широкой дуге, шагнул как раз туда, где под мокрым снегом скрывалась промоина. Нога ушла глубоко, его развернуло. Маркус этим тут же воспользовался. Бой начал расползаться по склону. Одна волокуша застряла в мокром снегу и мешала всем сразу. Люди орали на двух языках. Выстрелы гремели, звук в открытом пространстве разлетался. А потом где-то ниже раздался крик. Альфард повернул голову и сквозь снег и хаос увидел троих. Двое мужчин и женщина, слишком легко одетые для этого участка, с рюкзаками и испуганными лицами. Один из наемников тоже их заметил. Ружье у него уже было в руках. На ярко-желтой куртке одного из туристов стало растекаться красное пятно прежде, чем его ноги подкосились. Альфард ударил мгновенно, без колебаний. Режущее заклинание попало нападавшему прямо в шею. Послышался женский крик. — Ложитесь! — заорал Альфард по-французски. Женщина уже лежала, хватая за куртку пострадавшего товарища. Второй все еще стоял, и Альфард уже двинулся вниз к ним, когда внезапно раздался очень нехороший звук. Кто-то, возможно один из охранных магов, дал слишком сильный удар по снежному полю выше. Возможно, бой и без того уже расшатал его достаточно. Хватило одного последнего толчка. Сверху сорвался пласт мокрого снега. Это был небольшой локальный сход, но на таком рельефе этого оказалось более чем достаточно. Снежная масса пошла вниз широко и вязко, захватывая все на своем пути. Маркус крикнул что-то, но Альфард не разобрал слов. Он уже почти добрался до туристов и поставил щит. Заклинание дрогнуло, но выдержало. Снег ударил в него, заскрежетал по камням вокруг, поволок вниз все, обтекая Альфарда и туристов. Однако зрелище это было пугающее.. Один из магглов завопил. Женщина закрыла голову руками. Тело их товарища уже было погребено под снегом. Альфард уперся ногами в склон и почувствовал, как его самого начинает вести назад. В этот момент сверху лег второй щит — под другим углом. Маркус. Вместе этого хватило. Основной удар снежной массы ушел ниже, снося часть охраны, переворачивая одну из волокуш и окончательно превращая бой в хаос. Когда шум стих, Альфард несколько секунд просто дышал. Потом опустил палочку и повернул голову к туристам.. Женщина в шоке. Мужчина трясется так, будто его самого вот-вот разнесет на куски. — Сидите здесь, — сказал Альфард резко, по-французски. — Не двигайтесь. Они никак не отреагировали. Маркус спустился к нему, весь в мокром снегу, с грязной полосой крови на виске. Вид у него был мрачный даже для него. Он уже открыл рот, но остановился. Альфард смотрел вниз, туда, где были погреблены тела убитых людей. Палочку он держал слишком крепко. Лицо у него стало неподвижным, почти пустым, и только слишком быстрый вдох выдавал, чего ему стоило это спокойствие. Маркус видел его разным. И это выражение тоже было знакомо. Тот короткий, ледяной надлом, который появлялся у Блэка, когда боль становилась слишком заметной и ее приходилось немедленно превращать во что-то другое. Например в насилие. Альфард моргнул, словно только сейчас понял, что Маркус стоит рядом, и хрипло сказал: — Не смотри на меня так. Маркус перевел взгляд с него на мертвого наемника и обратно. — Я вообще-то ничего не сказал. — Вот именно. Ниже кто-то из уцелевших застонал и попытался подняться. Один из магов сопровождения, которого не зацепила лавиной, поднял палочку. Альфард развернулся раньше, чем Маркус успел что-либо сделать. Первое заклинание сбило мага обратно в снег. Второе выбило палочку из руки. Третье ударило уже тогда, когда в нем не было необходимости. Маркус невольно задержал на нем взгляд. — Потом, — коротко бросил Маркус, не то ему, не то самому себе, и кивнул в сторону оставшейся волокуши. — Заканчиваем. Сопротивление после схода фактически развалилось. Часть людей была занята тем, чтобы выбраться из снега. Один из магов пытался собрать остальных, но Маркус добил его почти сразу. Недосчитались двоих — то ли сгинули, то ли сбежали. Они стояли рядом с волокушами. На одной из них брезент сорвало, и теперь можно было видеть ящики. Альфард смотрел на них несколько секунд молча, потом повернулся к Маркусу. — Так что это за груз такой? Маркус провел ладонью по лицу, размазывая снег и кровь. — То, что ты просил. Твой Ретиниум. Альфард уставился на него. — И зачем мне так много? Маркус нахмурился. — Что? Повисла небольшая пауза. — Какого хрена, Маркус? Мне нужно было сто моргановских грамм! Повисла короткая тишина. — Так какого Мерлина ты сразу не сказал?! — Так ты и не спрашивал! — сорвался Альфард. — Я вообще думал, что сейчас я тебе услугу оказываю! — Ты и оказываешь. Мне нужно было сорвать сделку, я ее и сорвал. Если бы я этого не сделал, меня бы убили. — Что за сделка? — Итальянцы. — Я понял, что итальянцы. Кто принимает груз? Маркус напряженно всматривался в бывшего друга, выискивая что-то только ему известное, но так и не отвечая. — Маркус. — Нотты. Альфард коротко вздохнул, а затем прикрыл глаза. Он отчетливо понял, что начал войну, в которой его семье будет очень трудно победить.