Глава 16. Рокировка (часть 1)

Поллукс не любил ждать. Он умел выжидать, если в этом был смысл. Мог месяцами собирать долги, письма, случайные слова и чужие ошибки. Терпение не было ему чуждо. Но ждать рядом с Арктурусом было испытанием другого рода. Арктурус сидел у камина в своем любимом кресле, слегка откинувшись на спинку. В руке он держал бокал, к которому почти не притрагивался. На коленях лежала раскрытая книга, но Поллукс был уверен, что за последние полчаса кузен не прочел ни строчки. Старый змей наблюдал и наслаждался в полной мере всей ситуацией Поллукс стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на, казалось бы, умиротворяющий пейзаж, который в данный момент действовал раздражающе. — Сколько еще? — спросил Поллукс. Арктурус неторопливо перевел на него взгляд. — Ты уже задавал этот вопрос. — И не получил ответа. — Получил. Просто он тебе не понравился. Поллукс повернул голову. — Арктурус. — Розье нужно время, — сказал тот и чуть повел бокалом. — Орион упрям, когда ему кажется, что он прав. Раньше я считал это недостатком, но теперь начинаю находить в этом некоторое очарование. Поллукс шумно выдохнул через нос. — Ты не воспринимаешь происходящее всерьез. — Я воспринимаю происходящее достаточно серьезно, чтобы не делать глупостей. — Ты называешь глупостью желание увидеть Вальбургу? — Нет. Я называю глупостью твое желание вломиться к ней с видом оскорбленного прародителя и первым же словом напомнить, что она обязана вести себя пристойно. Поллукс медленно сжал пальцы за спиной. — Следи за языком. Арктурус прикрыл книгу, заложив страницу пальцем, и посмотрел на кузена с мягким интересом. — Вот именно об этом я и говорю. Поллукс молчал. Он чувствовал, как злость поднимается внутри — тяжелая, вязкая, привычная. В другой день он бы оборвал разговор или заставил бы Арктуруса говорить по существу, но сейчас было не время устраивать сцену. И именно поэтому Арктурус улыбался. — Ты очень стараешься, — заметил тот. — Заткнись. — Очень стараешься держать себя в руках. Это даже… трогательно. Поллукс медленно повернулся к кузену всем корпусом, но ответить не успел — в гостиной раздался тихий хлопок. Домовик Арктуруса появился у двери и низко поклонился. — Господин Блэк, сообщение от мистера Розье. Арктурус протянул руку и сложенная записка легла ему на ладонь. Развернув ее, Арктурус пробежал глазами несколько строк и тихо хмыкнул. — Ну вот. Розье не разочаровал. Поллукс шагнул ближе. — Орион? — В «Саламандре». — Один? — Теперь с Бастьеном. — Надолго? — Достаточно, если мы перестанем обсуждать очевидное. Поллукс взял перчатки со стола и натянул их с такой силой, что едва не порвал. — Тогда идем. — Подожди. Арктурус поднялся с кресла и подошел к камину. Впервые за весь вечер с его лица почти исчезла праздная насмешливость. Он провел палочкой по воздуху над каминной полкой. На миг ничего не произошло, а затем в воздухе дрогнули тонкие золотистые линии, почти невидимые в свете огня. Поллукс прищурился. — Охранные чары? — Орион не полный идиот, — с легким удовольствием сказал Арктурус, а затем прицокнул. — Какая радость для отцовского сердца. — Он закрыл камин от нас? — От всех, кроме себя. Поллукс хмуро смотрел на проявившиеся линии. — Ты можешь снять? Арктурус бросил на него взгляд. — Кузен. — Не начинай. — Я и не начинал. Просто наслаждаюсь редким моментом, когда ты задаешь вопрос, на который сам знаешь ответ. Он сделал еще несколько движений палочкой. Линии охранного заклинания стали ярче, сплелись в узел у самого горла камина. Орион не просто закрыл доступ. Он привязал его к хозяйской воле, к дому и к родовой крови, но сделал это торопливо. Или в состоянии усталости, или с мыслью, что никто из старших не станет разбирать защиту открыто. Арктурус усмехнулся. — Что? — спросил Поллукс. — Ничего. Просто Орион наконец начал делать интересные вещи. — Он препятствует старшим. — Да, — спокойно согласился Арктурус. — Именно это и делает происходящее любопытным. Поллукс сжал челюсть. Арктурус коснулся палочкой узла чар. Он не попытался продавить защиту силой, а начал расплетать ее медленно, почти бережно, как распускают слишком туго завязанный шнур на любимой мантии. Золотистые линии дрогнули, одна из них попыталась вернуться на место, и камин на секунду вспыхнул синим. Поллукс невольно сделал шаг назад. Арктурус даже не обернулся. — Боишься? — Не нарывайся. — Поздно, дорогой кузен. Кажется, именно этим мы сегодня и занимаемся. Арктурус изменил движение палочки. Синий огонь вытянулся тонкой дугой, скользнул по каминной решетке и погас. Запахло пеплом и горячим металлом. — Орион почувствует? — спросил Поллукс. — Нет. Скорее всего. Я не ломаю защиту, а напоминаю ей, кто в семье старший. Поллукс посмотрел на линии, которые теперь медленно растворялись в воздухе. Арктурус сделал последний короткий жест. Узел охранки беззвучно распался и камин вернулся к своему обычному виду: огонь, темный камень, серебряная чаша с порохом. — Готово, — сказал он. Поллукс подошел ближе. — Сколько у нас времени? — До тех пор, пока Орион не решит вернуться домой или пока дом не начнет возмущаться. Я бы не стал проверять, что случится раньше. — Тогда не будем терять время. — Какое благоразумие. Я почти тобой восхищаюсь. — Арктурус. Признайся, тебе просто нравится меня мучить. Арктурус на мгновение задумался, будто вопрос требовал внимательного рассмотрения. Потом его губы дрогнули. — На удивление меткое замечание, кузен. Ты как никогда прозорлив. Поллукс смотрел на него тяжелым неподвижным взглядом. Он приложил много усилий, чтобы не достать палочку. Очень много. Арктурус это заметил, разумеется. И, разумеется, именно поэтому продолжил. — Знаешь, иногда я думаю, за что же я так сильно тебя не люблю. — Уверен, размышление было недолгим. — Напротив. Вопрос оказался сложнее, чем кажется. Ты ведь не самый противный человек в нашей семье. Не самый глупый. Не самый трусливый. Даже не самый жестокий, хотя в этом направлении ты всегда проявлял похвальное усердие. — Как великодушно с твоей стороны. — Но ты жаден, Поллукс. Поллукс не двинулся, но на его лице появилось то выражение, при котором Ирма обычно переставала дышать. Арктурус взял горсть летучего пороха, но не бросил в камин. Смотрел на кузена спокойно, почти весело. — Завистлив, — продолжил он. — Тебе всегда хотелось отобрать у меня мое. Неважно, был ли это статус наследника, новая подружка, удачная сделка или драже Берти Боттс, которое я успел взять первым. Как только у меня что-то появлялось, ты сразу же хотел этим обладать. Поллукс усмехнулся. Вышло сухо. — Старые обиды не к лицу главе семьи. — Зато прекрасно объясняют его настроение. — Ты закончил? — Нет. Но продолжу по дороге. Не хочу, чтобы Орион протрезвел раньше, чем мы доберемся до твоей дочери. — Ты сегодня особенно невыносим. — Я стараюсь. — Зачем? Арктурус улыбнулся краешками губ. — Хочу посмотреть, сколько в тебе осталось здравого смысла. — Для чего? — Чтобы понять, можно ли брать тебя к Вальбурге. Поллукс посмотрел на него с откровенным недоверием. — Ты собираешься решать, можно ли мне видеть мою дочь? — Сегодня — да. Слова прозвучали спокойно, почти буднично. И именно поэтому Поллукс побледнел от злости. — Вальбурга — моя дочь. — И жена моего сына, — мягко добавил Арктурус. — Их дом, их дети, их жизнь. А мы с тобой стоим у двери и придумываем, как попасть внутрь без приглашения. Не находишь это унизительным? — Унижает необходимость считаться с мальчишеским упрямством там, где достаточно было бы одного приказа. — Вот именно это я и нахожу занятным. Ты впервые за долгое время не можешь получить желаемое. Поллукс сделал шаг вперед. Арктурус не отступил. Несколько мгновений они смотрели друг на друга в полном молчании. В камине треснуло полено. Один из портретов на стене благоразумно притворился спящим. — Ты думаешь, я позволю тебе читать мне нравоучения? — тихо спросил Поллукс. — Нет. Я думаю, ты их не услышишь. Это разные вещи. — Тогда к чему этот спектакль? Арктурус снова улыбнулся. Теперь почти весело. — Я хотел посмотреть, можешь ли ты еще думать, когда злишься. Поллукс сощурился. — И? — Можешь. Но с трудом. Арктурус бросил порох в камин. Пламя вспыхнуло зеленым. — После тебя, кузен. Поллукс хмыкнул и посмотрел на него с подозрением, но спорить не стал, и растворился в зеленом пламени Арктурус задержался перед камином ровно на одно мгновение. Этого хватило, чтобы улыбка стала шире. Затем он бросил порох под ноги и шагнул следом.