Глава 17. Рокировка (часть 2)

Приватная комната клуба «Саламандра» была обставлена в темно-синих тонах. Стены обшивали деревянные панели, портьеры плотно закрывали окна, у стены стоял диванчик, а в центре комнаты занимал место большой стол. На столе остались бутылки, бокалы, тарелки с остывшей дичью, хлеб, сыр и колода волшебных карт. Орион уснул на диванчике. Он не собирался спать. Просто сел на минуту, прикрыл глаза и… все. Мантия сбилась, голова сползла на подлокотник, рука свесилась вниз. В обычные дни для Ориона Блэка это было недопустимо. Бастьен сидел за столом и держал в руке карты. Он еще не спал, но время от времени моргал, смотрел на карты и, кажется, пытался вспомнить, чей сейчас ход. Дверь открылась без стука. — Ну надо же, — оценив обстановку, прогромыхал Осберт Роули. — Мне сказали, вы тут пьете. А вы уже сдохли! Возмутительно. Бастьен поднял голову не сразу. Сначала посмотрел на дверь, потом на Роули, потом улыбнулся. — Осберт. — Бастьен. — Ты зачем пришел? — Повидаться. Я в Лондоне ненадолго. Зашел в зал, там Мальсибер рассказывает одну и ту же историю уже третий раз, Селвин спорит о цене земли, а Кэрроу делает вид, что разбирается в квиддиче. Мне стало скучно, — добродушно усмехнулся Роули и, вздохнув, опустился в слишком маленькое для него кресло. Он был высокий, светловолосый, крепкий; со студенческих лет никто ни разу не сумел его перепить. В Хогвартсе он этим славился, и с годами привычка гулять на полный размах никуда не исчезла: Осберт пил много, говорил громко и всегда подначивал окружающих. Он посмотрел на Ориона. — Блэк совсем сдал? Бастьен повернулся к дивану и неопределенно повел плечами. Затем отложил карты и стал оглядываться, явно что-то ища, но взгляд его никак не фокусировался. Роули хмыкнул, полез во внутренний карман мантии и достал плоскую серебряную коробочку. Бастьен обратил внимание не сразу, но как только заметил — выпрямился. — Это то, о чем я думаю? — Не знаю, о чем ты там думаешь, — ухмыльнулся Осберт, — но это всего лишь жаровник. Бастьен скривился и закатил глаза, пытаясь выразить свое отношение к деланной скромности друга, но икнул. Роули тихо рассмеялся. Когда он открыл коробочку, изнутри потянуло резким горьким запахом. На бархате лежали тонкие темно-красные лепестки, сухие, почти черные по краям. Бастьен поморщился. — Салазар! Давно же я не видел эту дрянь. Где взял? — У Нотта. Я ему помог пару недель назад в Нидерландах. Он таким способом решил меня отблагодарить. Бастьен вздохнул. Пробормотал что-то вроде: «Ненавижу эту дрянь», но все-таки взял один лепесток и положил себе на язык. Сразу же поморщился. Вкус был невыносимый: жгучая горечь, сухая трава, металл и неприятная сладость. Язык занемел, потом начал болеть. Бастьен сглотнул не сразу, выждал, пока лепесток размякнет, и только потом проглотил. Роули тоже взял лепесток, все с той же расслабленной улыбкой. — Чем хуже вкус, тем лучше качество. Старое правило, — сказал он и положил лепесток в рот. Бастьен откинулся на спинку кресла и сделал несколько медленных вдохов. — Салазар тебя побери, Осберт. Я уже почти уснул, пока ты не явился. — Вот именно. В клуб приходят не спать, — смешно сморщив лицо, ответил Роули. — Раздавай. Бастьен посмотрел на Ориона. — Ему, может, тоже? — Конечно. Все для друзей. Роули поднялся и подошел к дивану. — Блэк. Орион не отозвался. — Орион. Тишина. Роули наклонился, одной рукой нажал ему на челюсть, второй направил палочку на коробочку. Один лепесток поднялся в воздух и лег Ориону на язык. Орион дернулся почти сразу. Сначала поморщился во сне, потом резко вдохнул, сел и попытался выплюнуть лепесток. — Что за… Он закашлялся, схватил бокал со стола и запил вином. Бастьен начал тихо смеяться. Орион наконец проморгался и увидел Роули. — Какого демона?! — Я тоже рад тебя видеть, старина. — Что ты мне сунул? — Жаровник. Орион посмотрел на него, потом на Бастьена и тяжело вздохнул. — Вы оба идиоты. — Да, — сказал Бастьен и широко улыбнулся. Хмель быстро отступал. Ему на смену приходила расфокусированная легкость и странно хорошее настроение. Роули тем временем вернулся к своему креслу и взмахнул палочкой. Карты стали перетасовываться сами. — Хватит ворчать, Орион. Ты вырубился на диване в клубе. Можно сказать, я спас твою репутацию. — Ты засунул мне в рот запрещенную дрянь. — Сомнительную. Не запрещенную. — Это зависит от страны. — Как был занудой, так и остался, — улыбнулся Осберт, рассеянно оглядывая свой набор карт. Орион хотел ответить, но послевкусие сушило рот. Он замолчал, сжал челюсть и поморщился. Жаровник жег язык, сушил горло, горечь уходила в голову. Через минуту тяжелая сонливость начала отступать. Комната стала четче, шум из общего зала — громче, свет от ламп — резче. Он сел ровнее. — Где взял? — спросил он. Роули довольно улыбнулся. — Оказал услугу Барнабасу. Он поделился из личных запасов. Орион взял коробочку, понюхал и сразу отодвинул. — Раньше был мягче. — Раньше мы и огневиски пили, не морщась, — сказал Роули. — Не доверяй воспоминаниям. Бастьен взял свои карты. — Играем? — Играем, — сказал Роули. — А то Блэк снова уснет, и придется давать ему второй лепесток. — Попробуй, — сказал Орион. Однако тон его стал мягче, а на губах промелькнула легкая улыбка. Играли в «Виверну»: старой клубной колодой, где масти шевелились сами. Козырем выпали «перья». За вялотекущей и бессмысленной беседой завязалась игра. Осберт пожаловался на козырь. — Перья. Ну конечно. — Ты говоришь это каждый раз, когда тебе не везет с картами, — сказал Бастьен. — Потому что каждый раз я... я прав. — Ты проигрывал и на «рогах». Кстати, Благодарю. — Бастьен забрал взятку. Орион положил карту на стол. — Да, пошел ты. — Беззлобно фыркнул Осберт. Первые ходы вышли неровными. Орион еще приходил в себя и несколько раз смотрел на карты слишком долго. Бастьен играл аккуратнее. Роули постоянно все комментировал: чужие ходы, собственные ходы, качество карт, стоимость жаровника, Мальсибера и погоду в Амстердаме. Постепенно жаровник начал брать свое. Орион перестал щуриться на карты. Бастьен больше не растягивал слова. Роули, и без того бодрый, стал еще громче, но уже не разваливался в кресле, а сидел прямо, с бокалом в руке. Во рту у всех пересохло. Они чаще тянулись к вину и воде. Кожа у Ориона побледнела, под глазами легли тени, губы стали ярче. Бастьен выглядел так же: осунувшийся, оживленный, с блестящими глазами. Роули побледнел меньше, но взгляд у него стал резче. — Вот, — сказал он, забирая взятку. — Теперь вечер становится увлекательнее. — Зато какое же паршивое будет завтра, а? — сказал Бастьен. — Ох, а вам-то небось перед женами отчитываться? Бастьен усмехнулся: — Тебе легко говорить. Тебя дома давно перестали спрашивать. — Это потому, что Лорел мне полностью доверяет, — широко улыбнулся Роули. — Нет. Потому что тебе никто не верит. Орион рассмеялся. Потом смех оборвался, но не из-за грусти. Он просто вдруг прислушался к собственному состоянию. Сон исчез. Мысли шли быстро. Не ровно, но быстро. Казалось, можно подняться, выйти, что-то сделать, решить то, что час назад казалось вязким и неподъемным. Роули тем временем снова полез в коробочку. Бастьен проследил за его рукой. — Еще? — По одному. — Не рано? — Ты ожил, Блэк ожил, я вообще всегда был жив. Надо закрепить успех. Орион молча протянул руку. Бастьен посмотрел на него, потом тоже взял лепесток. Второй оказался не лучше первого. Орион держал его на языке, морщился и молча ждал, пока жгучая горечь перестанет бить в небо. Бастьен выдохнул сквозь зубы. Роули даже покраснел от усилия не скривиться. — Все-таки мерзость, — сказал он. — Сам принес, — напомнил Бастьен. После второго лепестка разговор пошел быстрее. Они снова играли, спорили о квиддиче, вспоминали старых однокурсников, обсуждали, кто из знакомых слишком много потерял на неудачных вложениях, а кто теперь пытается через родню пролезть в Министерство. Роули вспоминал Швейцарию и Нидерланды, Бастьен смеялся над его произношением французских фамилий. В какой-то момент Орион посмотрел на разложенные карты и моргнул. — Подождите. Кто сейчас ходит? Бастьен задумался. — Кажется, ты. — Я уже ходил. — Тогда Осберт. — Я тоже ходил. Роули громко фыркнул и ткнул пальцем в свои карты. — Нет. Смотрите. Если я вышел до сорока… — Мордред с вами, начнем партию заново! Карты снова перетасовались, ходил Роули. — Вот так! Получай! — Иди в пекло, Осберт! Кто тебя вообще позвал? Потом речь зашла о детях. Роули сам начал: пожаловался, что его сын, уже окончивший Хогвартс, на последней тренировке ударил его так, что у Осберта два дня болела челюсть. — И ты доволен? — спросил Бастьен. — Конечно доволен. Сам же тренировал! Но, конечно, потом приложил парочкой заклятий, чтоб не расслаблялся. Орион взял карту, но не сыграл. — В Хогвартсе сейчас ужин закончился? Бастьен посмотрел на него. — Сейчас? — Да. Роули прищурился и наколдовал часы. — Начало восьмого. Думаю, как раз подходит к концу. — Значит, они еще не спят, — пробормотал Орион. Бастьен и Осберт переглянулись. Орион тем временем задумчиво перекладывал карты в руке. Мысль пришла внезапно. Шальная, нелепая, совершенно неуместная. Орион ухмыльнулся. Совсем по-мальчишески. Бастьен и Осберт наблюдали за ним и тоже улыбались. Они не понимали, о чем он думает, но настроение у всех стало легче, а все происходящее казалось куда более разумным, чем было на самом деле. Идея была безумной. Оттого становилась только привлекательнее. Наконец Орион посмотрел на друзей, открыл рот, будто собирался что-то сказать, и вдруг нахмурился. Прикусил губу и откинулся на спинку дивана, сомкнув руки в замок. Бастьен с Осбертом переглянулись и рассмеялись. — Я только что понял, что я ужасный отец, — с улыбкой признался Орион в ответ на их хохот. — Вы представляете? Я понятия не имею, как мне попасть в Хогвартс. — Что ты… что ты имеешь в виду? — уточнил Бастьен. — Ну… Я хочу повидать сыновей. Не в каникулы. Что мне нужно сделать? Написать Дамблдору? Осберт скривился. Директора он не любил давно. — Спрашивать разрешения у старого магглолюбца?! Да Мордред его побери! Это наши дети! Какое, к Мерлину, разрешение?! — Осберт, твой сын уже давно Хогвартс закончил! — Да, но я теоретически, — оскорбленно расправил плечи Роули и залпом допил бокал. — Мерлинова борода, — протянул Бастьен, — неужели попахивает авантюрой? — А почему бы и нет? — весело воскликнул Роули. — Мы давно не устраивали ничего веселого. Пора бы доказать самим себе, что мы еще на что-то способны, разве нет? — Доказать что? — Что мы еще можем, — громыхнул Роули и резко встал с кресла, параллельно задев и немного подвинув стол. — Мерлин, ты даже встать не можешь, — прохохотал Орион, запрокидывая голову за спинку дивана. Затем он хитро оглядел собутыльников и усмехнулся. Внутри рождался азарт, которого он давно, очень давно не чувствовал. — Итак, господа… кто из нас знает, как попасть в Хогвартс без приглашения?