Глава 4: Кожаная тетрадь

Засунув руки в карманы, Малфой свернул по коридору и притормозил, когда гриффиндорская мышь, бредущая за ним следом, пересекла границу барьера отвода глаз. Поёжившись, она сильнее сжала свои предплечья и осторожно осмотрелась, вызывая у Драко лёгкую улыбку. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы наверняка знать, что она делает — её тень говорила об этом слишком громко. Рваные движения, зажатая поза, постоянные взгляды по сторонам. Такая скованная и напряженная, что даже пугать её лишний раз не хотелось. Ещё заикаться начнет, а потом объясняй полевой коллегии, почему Грейнджер сломалась. Со стороны зала военного совета послышались маты, и ведьма заинтересованно повернулась в сторону звука и, вдохнув поглубже, выпалила: — Много людей погибло минувшей ночью? — Пять, — равнодушно пожал плечами Драко, следуя вперёд. — Может, десять. Он не считал да и не видел особой разницы: человеком больше, человеком меньше. Люди умирают ежечасно, и сокрушаться о каждом не было ни времени, ни желания. Сколько смертей он видел? Десятки? Сотни? Тысячи? Больше. Болезни, войны, революции, геноциды… Непрерывный конвейер горечи и утраты работал во все эпохи, задолго до появления Малфоя на свет, и он не ощущал ни капли сожаления за то, что подбрасывал в топку щепки. Мир несправедлив, а жертвы всегда оказывались не в том месте и не в то время. — Пожиратели? — глухо поинтересовалась Гермиона. — Мне не докладывали подробности, — отрезал Драко, толкнув дверь в проявочную комнату Криви. — Удивительно, что ты успеваешь думать, — он придержал железное полотно пятернёй, терпеливо ожидая, пока собеседница зайдёт внутрь, — даже находясь за чертой абсолютного провала. — Всё проще, — чуть замедлив шаг, буркнула она, — моя мыслительная деятельность не прерывается. — Как и лажи, — приподняв уголки губ, ответил он. Ведьма остановилась напротив Малфоя, внимательно выискивая что-то в его глазах, и под кожей закопошились мелкие мурашки. Она пялилась на него так пристально, что кости зачесались и смех подступил к глотке. — Хотела в сердце нож всадить, — с лёгким разочарованием произнесла Гермиона, — но вовремя поняла, что у тебя его нет. — Зато печень есть, — склонил голову набок Драко. — Почки. Лёгкие, — он задумчиво прикусил губу и продолжил: — А лучше всего ткнуть в солнечное сплетение и резко вниз, чтобы весь набор разом рассмотреть. — Дай мне ещё одну попытку, — переходя на шепот, произнесла она, — и я с удовольствием познакомлюсь с твоим внутренним миром поближе. — Я почти возбудился, — не отрывая от неё взгляда, заговорщическим тоном ответил Малфой. — Продолжай. — Хочу снять с тебя… — она сделала полшага ближе, пробегая пальцами по его торсу, — …кожу, — её голос стал томным и мягким, — затем разделить мышцы на пучки, — её ладонь скользнула по боку, устремляясь к предплечью, — чтобы они кровавой бахромой опоясали кости… — Потрясающе, — смахнув девичью кисть, почти коснувшуюся волшебной палочки под джемпером, склонился над самым её ухом Драко. — Очаровательная психопатка. — Значит, мы гармонично сочетаемся, — передразнила его тон Грейнджер, складывая руки на груди. Волшебник с трудом проглотил усмешку и услужливо склонил голову, предлагая даме войти в тёмную комнату. Она умудрилась позабавить его куда больше, чем обычно. Её ядовитый язычок приятно ласкал слух, а злая артистичность игриво покусывала самолюбие. Пожалуй, самая освежающая пассивная агрессия за последние пару недель. Язвительная мышь юркнула внутрь, и багровые огни вспыхнули, залив помещение красками пьяного закатного солнца. Гермиона поморщилась, озираясь среди длинных столов, неглубоких квадратных тазов, наполненных густой проявочной жидкостью, и десятков колдографий, развешенных на тонких веревках почти под самым потолком. Она зацепилась взглядом за один из шкафов вдоль стены и нахмурилась. — Колин всё ещё занимается фотографией? — выдавила она, продолжая изучать линии на деревянной поверхности. — Полгода назад вновь занялся, — проследовав за ней, бросил Драко, доставая палочку. — Открывай дверцы. Лицо Грейнджер вытянулось, и она стала похожа на демимаску, которую поймали во время игры в прятки. Её глаза округлились, а плечи приподнялись, словно от осознания ей стало неуютно и гадко. — В доме Лавгудов стоит такой же, — негромко произнесла она. — Когда вы его подменили? — Когда сова по ошибке принесла книгу по столярному мастерству, — съязвил Малфой и поднял руку с оружием, изогнув запястье. Петли вяло скрипнули, и всё содержимое шкафа вылетело прочь, свалившись в кучу. Зияющая пустота призывно поманила к себе, и ведьма глубоко выдохнула, расправляя плечи. Маленькая смешная мышка. — Настолько важная тетрадка, — с подозрением уточнила она, сдавив ткань под пальцами, — что её нужно хранить вне защищенного бункера? — Так безопаснее, — невозмутимо хмыкнул он. — Проклята? — выпалила Гермиона. — В некотором смысле, — поморщившись, уклончиво ответил Драко. — Я умру от касания? — Нет. — Получу физические увечья? — Нет. — Лишусь разума? — Ну, если он есть… — закатил глаза волшебник. — Огласи все условия, — цокнула языком Гермиона. — Открываешь, листаешь до последней страницы, уходишь, — безэмоционально произнёс Малфой. — Всего лишь дойти до конца? — заметив оживившееся лицо собеседника, она вздёрнула нос и добавила: — И не разрыдаться от твоих дебильных комментариев. — Подходящая формулировка, — двусмысленно улыбнулся Драко. — Очень подходящая.

***

По его нахальной роже хотелось съездить железным тазом, но Грейнджер упорно отгоняла эту мысль. Как истинный слизеринец Драко юлил, недоговаривал и опускал важные детали, но, очевидно, это была не его проблема. Они оба понимали, что без палочки Гермиона далеко не уйдёт, а возможно, после проклятой тетради и вовсе ходить больше не сможет, однако… Если бы Малфой просто хотел убить, то уже много раз мог бы это сделать. Пыток и допросов с пристрастием за последние дни тоже не проскакивало, да и особого вреда, если не считать морального, ей тоже не нанесли. — Договорились, — выдавила Гермиона, коротко кивнув. — Доверие от отчаяния? — с нотками разочарования протянул Малфой, надув губы. — Хочешь, — саркастично фыркнула она, приподнимая бровь, — чтобы я брыкалась, кусалась и выбила тебе пару зубов? — Соблазнишь, мышка, — чуть не подавившись смехом, выдохнул Драко, указав в сторону распахнутого шкафа. — Но сначала договор, потом извращения. — А так хотелось… — она с опаской подошла ближе, разглядывая деревянную коробку. — Это всего лишь Исчезательный шкаф, — спокойно ступив внутрь, бросил он. — Шевелись. Пошлое красное освещение и узкое пространство совершенно не располагали к трезвости размышлений. Ступив внутрь узких стен, Грейнджер ощутила, как к лицу прилила краска. Равнодушный широкоплечий говнюк рядом вызывал смущение, невзирая на то, что был полностью одет и даже не смотрел в её сторону. Наглый. Холодный. Мудаковатый. Малфой собрал все отвратительные качества, которые цепляли ведьму за живое, вызывая острую колючую нервозность от макушки до кончиков пальцев. Необузданное желание душить его подушкой до первых судорог игриво скакало по разуму из одного закоулка в другой, облизывая губы и обнажая гадкие мыслишки. Дверцы шкафа захлопнулись, и весь кислород в лёгких сгорел, оставляя в сознании лишь пустоту. Гермиона пошатнулась и ощутила, как твёрдая мужская рука придержала её под локоть. Растянувшееся мгновение зажевало мысли и проглотило реальность, забрав остатки самообладания. Нутро обдало жаром, а внутри клеток зародился трепет, подкосивший колени. — Если это оргазм, то пожалуйста, — ироничный голос Драко надломил наваждения и обдал холодом. — А если инфаркт, то рановато. — До сих пор не научился отличать эти состояния? — буркнула ведьма, сделав кривой шаг вперёд. — Сочувствую твоим женщинам, — вздрогнув всем телом, она вздохнула глубже. — И откуда ты знаешь слово инфаркт? — Моя женщина интересовалась магловской медициной, — расправляя плечи, спокойно ответил он, — а я не возражал. — Ага, — фыркнула Грейнджер, осматриваясь по сторонам, — а потом вы поженились и завели троих детей… Знакомые кремовые стены дома Лавгудов обветшали. Кое-где отвалилась штукатурка, вдоль потолка протянулась массивная трещина, обнажившая массивную металлическую балку, которая начала покрываться ржавчиной. Одинокая покосившаяся картина на стене покрылась толстым слоем пыли, в обветшавшем серванте стояла одинокая кастрюля, а на столе так и валялись осколки фарфоровых кружек, в которые Ксенофилиус много лет назад наливал Золотому трио чай. — Двоих, — безэмоционально уточнил Малфой, проходясь по опустевшей гостиной. — М-м-м? — совершенно потеряв нить разговора, ведьма поджала губы и с трудом собралась с мыслями. — Почему вы спрятали артефакт здесь? — Некоторые люди имеют желание возвращаться в отчий дом, — отрешённо ответил волшебник, прокрутив палочку меж пальцев. Печаль просочилась сквозь щели в стенах и ласково обволокла комнату. Некогда здесь сновали нарглы, а по углам прятались мозгошмыги. Под этой крышей придумывали самые чудаковатые заголовки для новых статей в «Придире» и пили чай с вербеной и бергамотом, пока в воздухе витал запах свежеиспеченных кексов со свеклой. — Не расплывайся лужей, — бросил Драко откуда-то сбоку, и Грейнджер обернулась. — У меня нет времени собирать твою ностальгию из расщелин. Он потянулся к покосившейся настенной полке и достал толстую жёлто-коричневую книгу, больше напоминающую фолиант, нежели тетрадь. Его рот исказился в брезгливой обратной улыбке, и волшебник развернулся всем телом к спутнице, протянув ей вещицу. Подойдя ближе, Гермиона немного поморщилась, прикоснувшись к шероховатой обложке, сшитой из мелких лоскутков разных оттенков. Необъяснимое гадкое ощущение отвращения и злости мгновенно раскинуло щупальца под кожей, сдавливая мышцы. Захотелось замахнуться и зашвырнуть мерзкую тетрадь куда-нибудь подальше. — Это… — она поморщилась, почувствовав запах гниющей плоти, — …артефакт? — Неудачный эксперимент, — нехотя фыркнул Малфой. — Советую сесть. — Раньше начнём, раньше закончим, — игнорируя его совет, сказала ведьма, распахнув тетрадь. Пустая пожелтевшая страница с живым снимком по центру обдала Грейнджер смрадом, и её затошнило. На помутневшей от времени колдографии раскинулся класс магловедения. Знакомые пёстрые чертежи вещей и экспонаты на полках, а среди них новенькая клетка, в которой отрешённо сидел измученный Колин. Его остекленевший пустой взгляд уставился в стену напротив, а пальцы охватывающие разбитые колени, то и дело подёргивались. Усеянное синяками и ссадинами тело дрожало, а единственная тряпка, прикрывающая нижнюю часть тела, пропиталась жидкостью розового и желтого цветов. Гермиона разжала пальцы, и книга выскользнула из рук, чуть не рухнув вниз, но Драко подхватил её за переплет, машинально захлопнув кошмарные страницы. — Живой выродок, — сухо прокомментировал он. — Служил экспонатом на протяжении почти двух месяцев. Ведьма отшатнулась назад, но Малфой вновь сунул тетрадь ей в руки: — Сядь и продолжай листать. — Я не стану! — отпихнув его вместе с артефактом, повысила голос она, задрожав. — Это отвратительно! — Это школьные будни твоих друзей, — холодно продолжил он, настойчиво подступив ближе. — Те, что ты пропустила, пока шлялась по лесам, — волшебник ткнул её корешком проклятой книги и прошипел: — Продолжай листать. Рвотные позывы застряли в глотке, а грудину сдавило спазмом. Перед глазами всплыл образ неразговорчивого Колина на ринге. Впадины и мелкие рубцы, затянувшиеся шрамы и язвы — все шероховатости на его спине и торсе внезапно стали такими отчетливыми, что ведьма могла их пересчитать. Ветхий пол заскрипел, когда выцветшее кресло проскользнуло по нему, оставляя за собой выбоины на деревянном полу. На плече появилось сильное давление тяжёлой мужской ладони, и ноги Грейнджер подогнулись. Обивка сиденья врезалась под колени, и ведьма неожиданно для самой себя плюхнулась задницей на скрипучее сиденье. Она машинально вцепилась в подлокотники и подняла голову, чуть не напоровшись на светлый кончик палочки. — Вперёд, — швырнув тяжёлую тетрадь ей на колени, буркнул Малфой. Она проглотила злость и вновь коснулась пальцами гадкой обложки. Кривая, бугристая и сшитая так, словно пьяный однорукий гоблин мастерил её, танцуя самбу. Нехотя пролистав первую страницу, Гермиона сдавила пергамент сильнее и замерла от ужаса. На двигающейся тёмной картинке можно было легко узнать холодные стены класса Зельеварения. Тусклый свет, медные котлы, старые, чуть кривоватые парты и избитая полуобнаженная Джинни, вдавленная лицом в пол под Амикусом. Он судорожно дёргался снова и снова, вколачивая веснушчатое тело в холодные камни. — Девятнадцатое ноября, — сухо проговорил Драко, глядя на спутницу в упор. — Наказание за опоздание. Ток прополз вдоль вен, выбивая землю из-под ног. Нервные клетки сжались в панике, а желудок скрутило в узел. В опустевших заплаканных глазах Джинни осталась только безнадёжность и унижение. Спутанные длинные пряди, впитавшие слёзы и кровь, скатались в мелкие жгуты и подрагивали от каждого судорожного движения бёдер насильника. В ушах появились несуществующие звуки коротких, глухих шлепков, похотливое рваное пыхтение и редкие обречённые всхлипы. Зрение заволокла влажная солёная пелена, злоба и беспомощность. Нутро вывернуло наизнанку, а мысли потрескались, со звоном обсыпав стеклянной крошкой душу. Малфой безжалостно перевернул страницу и равнодушно произнёс: — Двадцать третье ноября. Языки пламени камина разгромленной гриффиндорской гостиной облизнули слезящиеся глаза Грейнджер и выжгли кислород в лёгких. На остатках покорёженного дивана двое волшебников в тёмных одеждах удерживали Невилла, подставив его грудную клетку под раскалённую кочергу. Его немой крик становился громче, когда раскрасневшееся железо прикасалось к коже, прожигая форменную рубашку. — Они выжигали молнию, если тебе интересно, — с нотками укора уточнил Драко и вновь перелистнул страницу. — Двадцать девятое ноября. Слеза сорвалась на колдографию, где тусклый свет прежде прекрасного Большого зала мутными лучами растекался над столом Когтеврана, заваленного пачками журналов. Дрожащая Полумна окровавленными пальцами заталкивала в рот смятые куски пергамента, давясь и стараясь удержать содержимое рта, а за её спиной стоял Долохов. Он то и дело прикасался к её шее палочкой отчего волшебницу скручивали болезненные спазмы и всё содержимое желудка выплескивалось изо рта мутной серой массой. — На ликвидацию всего тиража потребовалось четыре дня, — нагнувшись к собеседнице, угрожающим шёпотом произнёс Малфой и заглянул в припухшие глаза. — А потом она две недели провела в лазарете. — Хватит… — с трудом выдавила из себя Гермиона, пытаясь сдержать чувство вины, переливающееся через край. — Хватит? — удивлённо выплюнул он и удержал её на месте, когда ведьма попыталась встать. — Мы только начали! Он сдавил её плечо так, что стало больно, а рукой с палочкой с ядовитым энтузиазмом принялся пролистывать хронологию ужасов Хогвартса 1998-го года. — Второе декабря. Бесчеловечный снимок обнажает страдания Симуса, подвешенного за руки в кабинете ЗОТИ прямо около доски. Рядом с ним вальяжно расхаживает Роули и явно обращается к аудитории с вопросом, вырезанным у гриффиндорца на торсе: «Где Поттер?» Почти задохнувшись от омерзения, Гермиона дёрнулась, но Драко перехватил её за шею и ткнул носом в альбом. — Четвертое декабря. Шелест пергамента, и вот белые снежинки уже закружили вокруг напуганной Падмы, сидящей в одном из квиддичных колец. Она напряжённо вцепилась пальцами в обод и скрестила ноги, обвив ими шест, но чуть не грохнулась, когда бладжер угодил ей в живот. — Десятое декабря. В женской комнате красно-золотого факультета творится хаос: вся мебель свалена в одну большую кучу, и только две сдвинутых кровати покоятся по центру. Обезумевшие от похоти и безнаказанности мужчины в масках Пожирателей бесстыдно раскладывают на четверых Ромильду и Джинни. Их пальцы сдавливают старые синяки на хрупких телах и оставляют новые, глумливо истезая несчастных. — Хватит! — заорала Грейнджер, захлебываясь слезами. — Прекрати! — Ты припозднилась с мольбами, — запустив руку ей в волосы, Драко с силой оттянул их назад, вынудив ведьму задрать голову. — Надо было говорить это четыре года назад, когда за стенами школы творилась эта ёбань! Стыд расплескался по щекам и стёк по подбородку к ключицам, удушающе опоясывая горло. Рассыпавшиеся осколками мысли так и не собрались в отрезвляющий пазл, а превратились в пыль, заметающую рассудок. — Может, ты уже забыла свои слова? Я напомню, — тряхнув её, ядовито процедил Малфой. — Я больной психопат, живущий среди таких же опустившихся моральных уродов, — его голос стал больше похож на шипение, — которые и малейшего понятия не имеют, что такое война.

***

Он видел, с каким трудом ведьме дался рваный вдох через рот. Она вцепилась в его предплечье до побелевших костяшек, словно пытаясь спастись от водоворота жестоких ошибок и безнадеги. Ещё немного, и мышиная принцесса явно тронется умом от чувства вины или давления. Поджав губы, Драко немного ослабил хватку на её волосах, и в глубине карих глаз мелькнуло нечто смутно знакомое: острое, жгучее, хищное. Яркая искра, как у раненного зверя, желающего жить. Челюсть Гермионы напряглась, на переносице появились мелкие морщинки, и волшебник ощутил, как от правого запястья к кончикам пальцев скользнул вертлявый хвост удачи, утекающей к ведьме вместе с его палочкой. Она метнулась вбок, выставляя оружие перед собой, и увеличила дистанцию, попятившись. Солёная жидкость всё ещё струилась по её щекам, и она с пренебрежением стёрла свою слабость окровавленным рукавом джемпера. Как ни странно, но с таким настроем Грейнджер нравилась Малфою намного больше. Она больше не дрожала, не всхлипывала, как побитый бродячий щенок, и палочка в её руке лежала крепко. Сильнее втянув воздух, ведьма бросила пару коротких взглядов на орудие и выдавила севшим голосом: — Что за материал? — Кость, — убирая руки в карманы брюк, с лёгкой улыбкой ответил Драко и чуть наклонился вперёд. — Клык Нунду, если это важно. — Чушь, — брякнула она, судорожно блуждая по комнате. — На них уже больше двух сотен лет не охотятся, — Гермиона расправила плечи, не без труда вскинув подбородок. — Сердцевина? — Ус Нунду, — сильнее растянув улыбку, произнёс Малфой. — Бред какой… — направив палочку на раскрытую тетрадь, покоящуюся на полу, буркнула Грейнджер. — Баубилиус! Драко машинально шагнул вперёд сквозь собственную тень, лишь заметив сине-белый огонёк на кончике палочки. Вышагнув из тени Гермионы, он остановился за её спиной и поджал губы, когда тонкая молния цвета лазури отрикошетила от кожаной обложки. Она образовала яркую сферу размером не больше яблока и, покачнувшись в пространстве, иссякла. — Ты явно ей нравишься, — с лёгким удивлением произнес он, и собеседница мгновенно отскочила в сторону. — Палочка Симуса шандарахнула Поттера, когда он попытался её использовать. — Заклятие должно было сработать не так, — фыркнула она. — Где ты её взял? — Подарили, — пожал плечами Малфой и подавил усмешку. — А что, сбегать не собираешься уже? Она растеряно вскинула брови, и её губы приоткрылись, но звуков не последовало. Девичий взгляд продолжал беспокойно метаться по сторонам, то и дело натыкаясь на невредимую тетрадь. Очевидно, Грейнджер ещё ничего не решила. Слишком много информации и мало времени на размышления, но её негласные попытки справиться с бурей внутри выглядели впечатляюще. Слезы уже растеклись пятнами по вороту и груди, но продолжали течь. Её вина пропитывала воздух горечью, а ненависть проросла из кожи невидимыми шипами. Классика фирменного гриффиндорского раскаяния. — Драться-то будем? — лениво поинтересовался волшебник, чтобы направить мыслительный процесс её возбуждённого мозга в новое русло. — Бессмысленно. Тени повсюду, и если ты можешь выходить из любой, то я в уязвимой позиции, — настырно направляя на него оружие, протараторила она, еле справляясь с дыханием. — Я не знаю, как твоя палочка будет воспроизводить заклинания, а трансгрессировать с ранами на запястьях — всё равно что согласиться лишиться обеих рук, — она сглотнула и обречённо улыбнулась. — Но если я не буду тыкать в тебя костью, то буду чувствовать себя совсем бесполезной и ни на что не способной. — Рефлексия? — понимающе уточнил Драко, приподнимая бровь. — Она самая, — несколько раз кивнула она. — Ладно, — поморщился Малфой и указал на альбом. — Я могу вернуть его на место, или мне ещё постоять здесь, чтобы имитация контроля ситуации сохранилась? — Пару минут, — неуверенно ответила ведьма, поёжившись. — Если не сложно. — Ни в коем случае. — Отлично. — Ага. В таком амплуа Грейнджер показалась ему даже милой. Что-то на уровне Живоглота, который неудачно прыгнул на тумбу, разлил на себя кружку воды и в панике мечется по комнате. Сам натворил, сам огрёб, сам страдает — очень самостоятельный кот. Вот и Гермиона тоже оказалась весьма самостоятельной. Глубоко выдохнув, она опустила палочку, неловко потёрла предплечье, а Драко лишь беззвучно усмехнулся. Он проводил взглядом костяной артефакт, подошёл ближе и подобрал проклятую тетрадь с пола. Волшебник вернулся к косой бежевой полке и поставил альбом между книгой «Тысяча рецептов пастилы из репейника» и монографией о повадках клабертов. — Эта обложка… — нерешительно протянула Гермиона, — она… — Из человеческой кожи, — договорил за неё Малфой, разглядывая небрежные швы на корешке. — Зверство, — с тягучей злостью произнесла она. — Кто вообще додумался… Её голос заглушил взрыв, а вслед за ним в гостиную ворвался голодный грязный туман, пожирающий пространство. Серая масса выплюнула несколько хаотичных заклятий, вынудив Малфоя сгруппироваться и присесть. Одна из вспышек угодила чуть выше правого плеча, оставив выбоину в стене, а взрывное проклятие долбануло в Исчезательный шкаф, раскрошив дверцу и часть деревянной стенки. Прикусив щеку, волшебник прикрыл лицо локтем из-за пыли, поднявшейся в гостиной, и наспех прикинул варианты развития дальнейших событий. Шкаф следовало уничтожить в любом случае, ибо нормально воспользоваться им для отступления вряд ли получилось бы, а догадаться, зачем нужна пустая деревянная коробка, не составило бы никакого труда. Ни маски, ни обмундирования, ни Вина. На его поддержание и раньше уходило много сил, а будучи третьи сутки без сна и после ночного сражения, Драко не мог поддерживать незримую форму зверя, как обычно. Чтобы сохранить анонимность, придётся убить всех незваных гостей до единого, вот только его палочка осталась у Грейнджер. Блять. Ещё и Грейнджер, кудрявая голова которой нужна в целости хотя бы до выяснения местоположения крестража. А лучше до его поимки. Дерьмовый набор ебучего дерьма. Мельком взглянув в её сторону, Драко поджал губы. Как ни странно, но на мышке не появилось ни одной новой царапины, и даже истерического припадка не наблюдалось. Она была вполне сосредоточена: перестала реветь и устроилась за злополучным креслом, на котором ещё десять минут назад не могла усидеть. Значит, сама справится и стоит оставить оружие в её руках. — Крысы, крысы, крысы, крысы… — вальяжно протянул Флинт, когда дымка схлынула. — Кто бы мог подумать, что мы застанем здесь настолько больших крыс. От вида его ухмыляющейся рожи, выглаженных стрелок на пепельных брюках и треугольной нашивки на груди захотелось блевать. Хотя Малфой был уверен, что если сменить его рожу на другую, то в целом впечатления не изменятся. Служители Гризольма всегда вызывали у него вполне однозначные эмоции. — Закрой глаза и представь, — выпрямляясь в полный рост, Драко зацепился периферическим зрением за пару фигур слева и одну справа, — что это дурной сон. — Я бы с радостью, — ехидно улыбнулся Маркус, — но трупный запах не позволяет. — Ха-ха, — с неловкой иронией процедил Малфой. — Такой же хуевый юмор, как и в школьные годы… — он опусти взгляд ему под ноги и напрягся всем телом. — Давай ещё разок. Он ступил в свою тень на полу, и с палочки Флинта моментально сорвался зелёный луч. Перед глазами потемнело на долю секунды, и, вынырнув сбоку от него, Малфой чуть не схлопотал локтем в лицо, затем, отклонившись назад слишком сильно, чуть не пизданулся на пол. Он упёрся предплечьем в журнальный столик и юркнул в тень двери за секунду до соприкосновения с взрывающим проклятием. Опасно. Ярко. Чертовски горячо. Кровь забурлила. Адреналин прокатился жаром вдоль скелета, невзирая на холод чёрной пустыни. Драко решительно сделал шаг вперёд и сбил с ног юного гриза, неловко отмахнувшегося от атаки Грейнджер. Ледяной пот проступил на ладони, и волшебник сжал её в кулак, со всей дури вдарив сопернику чуть ниже подбородка. Тот рвано захрипел и пошатнулся, схватившись за горло. Его глаза закатились, и рука безропотно скользнула вниз, обнажая всаженный в глотку кадык. Минус один. — Сука… — прошипел Малфой сквозь зубы, когда режущее заклинание полоснуло по плечу. Не задумываясь шагнув во мрак, он сдавил предплечье пальцами и поморщился. Сражаться совсем без оружия не годится, а орудовать тенями против нескольких волшебников — прямой путь к самоубийству: Драко не хватит реакции на троих соперников, а уж тем более с учётом свойств его теней. Они способны поглотить далеко не все заклятия, а уж без палочки они поддаются уплотнению с трудом. Выскользнув из тени Грейнджер, волшебник чуть не столкнулся с ней нос к носу и, перехватив её за талию, передвинул правее, увернувшись от оранжевой искры. Жарко. Блядски жарко. Подцепив пальцами свою тень с пола, он с болезненным скрипом резко изогнул запястье, и комнату накрыло одеяло мрака, вводящим в отупление противников. Всего пара секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы расцепиться с воинственной мышью и ринуться к Маркусу, который неустанно хуячил проклятия так, словно ему за каждое доплачивали премиальные. Шаг, второй, третий. Малфой почти коснулся его шеи, но тот увернулся и отмахнулся скрюченными пальцами. Драко замер, и острая жгучая боль раскрылась тремя полосами от шеи до середины груди. Проступившие на разодранной ткани капли крови прокатились осознанием, и волшебник отскочил в сторону, миновав повторный удар когтистой лапы. Глаза бегло проползли по силуэту Флинта, и раздражение с отвращением слились в грязном танце. Гризольм принимал на службу только зверушек. Основную его массу занимали оборотни, но и анимагов туда брали весьма охотно. Те из хвостатых, кто был посмышленее, учились у Фенрира, облобызавшего свою ликантропию вдоль и поперёк. Вонючие, мерзкие животные напялили серую форму, обжились среди людей и с радостью перенимали тайны обращения вне полнолуния от главного чемпиона собачьих выставок. И, видимо, Маркус успешно прошёл полный курс искусства срать по кустам и не терять лицо при виде мячика. И не сказать, что Драко терпеть не мог оборотней. Совсем нет. Сам таким был. Лет семьсот назад. Однако сквозь года он пронёс ярую неприязнь к намеренной небрежности. И стиль жизни самой знаменитой стаи Британии считал мерзким: многолетнее скитание по опушкам, хаотичные покусушки, тупая бестолковая агрессия и паника при виде книг. В такие моменты Малфою хотелось сделать демонстративное девичье «фи» и дать по ебалу веером. Или кочергой. В зависимости от того, что подвернётся под руку. Сейчас вот подвернулась крышка от кастрюли, выпавшая из раздолбанного серванта, стоящего у двери в кухню. Недолго размышляя о разумности своего поступка, волшебник подхватил жестяной круг и ударил Флинта в челюсть снизу вверх. В локоть отдалась вибрация, а от глухого непродолжительного звона сухожилия на шее сжались. Судя по всему, если бить по пустой башке с нужной частотой, то вполне можно неплохо помузицировать и даже прийти к некоторому просветлению. Но это только если противник не подохнет раньше заключительного такта. И оппонент Драко явно не хотел его расстраивать. Маркус не глядя отбил изумрудное проклятие и приложил палочку к горлу, а затем раззявил пасть так широко, что появились подозрения по поводу того, как именно он продвигался по служебной лестнице. Лирические отступления нарушила серая ворона, выпорхнувшая из его рта. — Ебануться у тебя фокусы, — выдавил Малфой, скривившись. — Хоть бы воробьиный укротитель этого никогда не увидел. Он уже замахнулся вновь, но мутная волшебная птица пролетела сквозь его лицо, оставив в глазах жжение, и упорхнула куда-то прочь. От неожиданности крышка в руке сместилась, проехавшись по горлу Флинта аккурат параллельно полу. Совсем несущественно, а может, и вовсе не задел, судя по устоявшему на ногах противнику. Однако сквозь заслезившиеся глаза Драко было некогда разбираться. Трехдневная усталость всё больше вгрызалась в кости, а кровоточащие раны ни хрена не прибавляли точности атакам. Ему нужно было действовать быстрее, ибо ещё один пропущенный удар мог стать для него последним.

***

Осколок фарфора, прилетевший вслед за деревянной ножкой стола, полоснул по бедру, и Гермиона прорычала сквозь зубы, сильнее сжав костяную рукоять палочки. Рука рассекла воздух, и магия заструилась сквозь кожу, перетекая в изогнутое основание и вырываясь наружу оранжевой ветвистой вуалью. Волшебные ленты устремились к противнику, обрываясь мелкими острыми каплями, и прошили его мелким жгучим дождем. Оборвав заклинание, ведьма бросила короткий выпад в сторону звереющего анимага сбоку, и того впечатало в стену. Попятившись, Грейнджер вывела кончиком кости изогнутую линию, но, не сумев создать барьер, рухнула на пол, больно ударившись предплечьем о торчащую доску. Это была не палочка, а какая-то катастрофа. Ни одно защитное заклинание толком не получалось, а те, что выходили, были обрывочными или полурабочими. Подпаленные волосы и рана на бедре лишь укореняли предположение: эта палочка не желала обороны, только нападения. И, если признаться честно, атакующие выпады выходили из-под костяного пера просто великолепно, хотя и не совсем привычно. Знакомые волны магии проходили сквозь своевольную палочку и словно окрашивались в новые краски, обретая более яркую и богатую суть. Не легкомысленная, наивная попытка укусить соперника, а яростная жажда сожрать с потрохами и перемолоть кости. — Вердимиллиус! — неровный зигзаг рассёк воздух, и изумрудные искры бурным потоком вырвались из палочки, уничтожив барьер противника и сбив его с ног. — Баубиллиус! Знакомая голубоватая молния урывками прокатилась вдоль пола и, ударившись о стену, отскочила, превратившись в массивный лазурный шар. Мелкие разряды тока угрожающе выскакивали из него, совершенно не мешая траектории движения. Сфера двигалась точно к намеченной цели и настигла её. Пугающий мужской крик разорвал воздух, и ведьма отвернулась, не желая смотреть на предсмертные конвульсии. Наткнувшись взглядом на Малфоя, Гермиона нервно вдохнула и сжала палочку сильнее. Потрёпанный и злой волшебник оседлал корпус своего бывшего товарища, безумно вдалбливая жестяную крышку от кастрюли тому в горло. Багровые брызги расплескались по его лицу и одежде, сделав образ ужасающим. Удар. Ещё удар. И сердце Грейнджер почти остановилось, когда металл с треском врезался в кость. Желудок сжался, и её замутило от жестокого зрелища, а Драко лишь уперся ладонями себе в колени и хрипло задышал через рот, так и оставив крышку торчать из плоти. Она посмотрела себе под ноги и внезапно осознала, что шаровая молния не просто не достигла цели в первый раз. Она рассеялась, даже не пытаясь вернуться к кожаной тетради, будто понимая бессмысленность своей попытки. А если направить её на хозяина? Шальная мысль бойко выскочила на первый план, когда Малфой шатко поднялся на ноги. Его рваные раны на груди всё ещё кровоточили, а повреждённая рука вздрагивала явно против воли обладателя. Он устал и почти выбился из сил. Стоит лишь поднять костяное перо и… — Где ворона? — вяло спросил он, осматривая трещины в потолке. — Кто? — поморщилась Гермиона. — Да так, — откинув голову назад, Драко с тихим стоном выдохнул и протёр тыльной стороной ладони подбородок, но лишь сильнее размазал по нему кровь. — А второй утырок где? Обернувшись к месту, куда отбросило гриза во время превращения, ведьма поджала губы. Никого. Только надломленная палочка валялась у стены. Судорожно выискивая беглеца, она прошлась по гостиной и заглянула в соседнюю комнату, больше всего напоминающую большую кладовку с кучей стеллажей. Внезапно чужие пальцы обхватили её шею сбоку, и страх холодным импульсом прокатился по спине. Кислород в лёгких вспыхнул, а на опухшие веки вновь накатились слёзы. Пару раз невнятно ударив врага по плечу, ведьма увидела, как реальность расплывается кривыми красными кругами. Её одурманенное отсутствием воздуха воображение воспроизвело упорные движения Малфоя, отрубающего голову минуту назад, и Грейнджер сильнее сжала палочку. Она с силой ткнула костью куда-то вперёд, не разбирая, куда целится. Хватка на её горле дрогнула, и Гермиона пырнула противника ещё раз. А потом снова и снова. Первых рваный вдох не принёс облегчения, а лишь подпитал желание жить. Ведьма ощутила землю под ногами и с диким энтузиазмом начала всаживать оружие в чужое тело. По руке уже потекла тёплая густая жидкость, и оковы с шеи спали, но страх умереть не дал остановиться. — Ого… — донеслось со спины, и от неожиданности Грейнджер оступилась. Она подвернула лодыжку, всадила палочку нагнувшемуся гризу в глаз и, истошно взвизгнув, бросилась на потревожившего её с кулаками. Охреневший Драко схлопотал пару ударов и неловко перехватил женские запястья, с силой тряхнув обезумевшую спутницу. — Я его убила! — выпалила Гермиона, глядя куда-то сквозь волшебника. — Убила… Убила… — она жадно хватала губами воздух и не могла вспомнить, правильно ли она дышит. — Убила… — Какая кровожадная… — отняв ладони от её кожи, когда она наконец-то нашла его взгляд, иронично хмыкнул Малфой и отстранился на полшага. — Я почти тобой горжусь. Наречённый «труп», осевший на пол, внезапно поднял голову и издал глухой стон. Ведьма пискнула, резко дёрнулась, чуть снова не влетев в Драко, который лишь закатил глаза. Он не сдвинулся с места, а лишь протянул руку к вешалке, взял зонт и, не меняясь в лице, вдарил им по рукояти своей палочки, торчащей из чужой глазницы. Стон тут же оборвался, а паника испуганно забилась в самый дальний уголок сознания и смиренно обняла колени. — Теперь меньше, чем почти,— спокойно уточнил Малфой и повесил зонт на прежнее место. В разуме возникла пустота, и Грейнджер уставилась на него, разглядывая прожилки в серо-голубых глазах. Жестокий, сухой, холодный и ядовитый. Его не смутили ни отсутствие оружия, ни численный перевес, ни ведьма, которая с ненавистью дышит ему в спину. Его следовало опасаться, но единственное, чего хотелось Гермионе сейчас, — посмотреть, на что он способен с оружием в руках. — Нужно прибраться, — добавил Драко и обошел её сбоку, присев на корточки рядом с поверженным. — Займись пока сбором палочек. — А ты?.. — потерев предплечья, неловко уточнила ведьма. — Буду разделывать мясо, — растянувшись в широкой лукавой улыбке, поднял на неё взгляд Малфой. — Или хочешь сама? Отрицательно мотнув головой, она попятилась, чувствуя, как желудок сжался. Хоть официально Гризольм и являлся ответвлением Аврората, по сути имел с ним очень мало общего. Да, оба правоохранительных органа наводнили волки, однако если мракоборцы всё ещё пытались придерживаться законов и норм, то спецподразделение, коим командовал Фенрир, не скрывало свои животные наклонности. Его подопечные были куда лучше натренированы, обучены и адаптированы. Они относились к своей особенности не как к вирусу, а как к дару, посланному в награду, и посвящали бесчисленное количество часов освоению всех данным им возможностей. Обостренные чутье, обоняние, слух — лишь малая доля того, что развивали гризы. Больше всего они желали менять свой облик независимо от фазы луны. И чем чаще у них выходило взять под контроль животную сущность, тем сильнее ликантропия укоренялась в их телах. Ни один маг в здравом уме не захочет ломать себе кости и ощущать, как рвется его плоть, добровольно, а юные оборотни обращались по несколько раз в неделю. И чем чаще им удавалось удачно трансформироваться, тем больше возрастала их сила, а вместе с ней и иммунитет. Чтобы убить такого зверя, было уже недостаточно просто ткнуть ему в печень ножом. Поскулит, залижет рану и будет дальше бегать по улицам, весело виляя хвостом. Куда надежнее было вырвать её к чертовой матери. Да, некоторые гризы умирали от меньших повреждений, но, как правило, во время боя никто из них не притаскивал с собой ветеринарный паспорт с полной историей болезни. Из надёжных способов избавления от идейных волчат осталась лишь старая добрая Авада Кедавра и лишение жизненно важных органов. Остальные методы убийства напоминали русскую рулетку — кому-то повезет, а кому-то не очень. Вернувшись в помещение, смутно напоминающее гостиную, Гермиона направилась к обугленному трупу, стоически удерживающему палочку в левой руке. Она поморщилась и, прикрывая нос тыльной стороной ладони, наклонилась ближе, аккуратно вытянув оружие из рук погибшего. Каким бы талантливым анимагом или оборотнем он ни был, вряд ли можно выжить, превратившись в жаркое. Передёрнув плечами от излишней нервозности, ведьма повернулась в сторону пострадавшего от кухонной утвари и сжала губы в тонкую полоску. Над его телом стоял высокий худой мужчина средних лет и, оперевшись на трость, скептично разглядывал повреждения. На его ухоженном лице красовалась тёмная повязка, скрывающая левый глаз, а правый с завидной эффективностью скользил по обезображенному телу. Тёмно-синий пиджак собрался маленькими складочками на талии, а белые перчатки чуть сползли, демонстрируя тонкие запястья. — Какое художественное варварство, — мягким, почти снисходительным тоном протянул он, поднимая на ведьму игривый взгляд, и расправил плечи. — Вы так не считаете, мисс Грейнджер? Она вскинула руку с чужой палочкой, внутренне проклиная свою усталость. Этот наглый седовласый пижон в приталенном костюме смотрелся настолько неестественно среди разрухи и крови, что захотелось рассмеяться. Она даже не пыталась откопать в памяти его имя, ибо последнее время в Министерстве развелось столько пожирательских тварей, что запоминать всех было бессмысленно. Но судя по золотой броши в виде змеи, красующейся на лацкане его пиджака, он являлся одним из советников, коих у Волан-де-Морта было не меньше дюжины. Со стороны прихожей, в которой остался Малфой, послышался какой-то треск, и Гермиона сильнее стиснули зубы, ощутив дыхание на своей шее. Если Драко не прекратит свои ебучие попрыгушки в пространстве, у неё скоро начнётся тремор, заикание и нервный тик в придачу. — Дра-а-ако, дорогой, — распахнув объятия, мужчина растянулся в приторно сладкой улыбке, — я уж начал переживать, что ты не объявишься. Столько лет прошло. Воцарилось неловкая тишина. Впервые за последние три дня Грейнджер чувствовала столь сильное напряжение, исходящее от Малфоя. Кажется, даже когда его пытались убить, он ощущался не настолько сосредоточенным, как сейчас. Его вдохи стали такими тихими и размеренными, что перестали обжигать макушку, а молчание звучало столь громко, что хотелось закрыть уши. Он положил руку ей на плечо и сдавил его, резко потянув Гермиону назад, отчего ей пришлось сделать шаг. Чёрная беспросветная тьма обдала её тело колючим холодом, и она словно перестала существовать. Ей чудилось, что её ноги двигались, а по коже гулял еле ощутимый ветер. Она была везде и одновременно нигде, но ей нужно было двигаться дальше. Она точно знала, что нельзя останавливаться. Ей нужно идти. Идти… — Ну какого боггарта… — голос Забини проехался по мозгам, как ржавый гвоздь по тарелке. — Я только помыл руки и настроился на чай. Вы не могли подождать и начать умирать минут через пятнадцать? Моргнув пару раз, Грейнджер посмотрела по сторонам и обнаружила себя в больничном отсеке Тайной комнаты. Недовольный Блейз вскинул руки к потолку и протараторил что-то на итальянском, а Драко с мертвенно бледным лицом замер рядом. — Ворона, значит… — одними губами произнёс он. — Что ты там бормочешь? — недовольно фыркнул мулат, нехотя потянувшись к коробке с силиконовыми перчатками. — Надо свиснуть Ромильду, чтобы… — Разберись с ней, — перебил его Малфой и сорвался с места, направляясь к выходу. — Стоять! — возмущенно повысил голос Блейз. — Ты весь пол кровью замараешь и перепугаешь мне всех нервных людей! Драко на ходу вытащил руки из рукавов рваного джемпера, перетянул его передом назад и вылетел из лазарета, не обронив больше ни слова. — Видимо, — окинув Гермиону внимательным взглядом, констатировал Забини, — вы очень мило побеседовали. — В каком-то смысле…