Глава 6: Грезы убийцы

— Спасибо, что проводила до комнаты. Я очень тронут твоей заботой. — иронично протянул Малфой, остановившись у двери. — А теперь отдай зелья и кыш в норку. — Я не могу бросить в беде несчастного, страдающего бессонницей, — деловито сложив руки на груди, сдержано улыбнулась Гермиона. — И подвести лекаря, который доверил мне эту почетную миссию. — Это будет наш маленький секрет. Я обещаю, что никому не расскажу, — потянувшись к пузырькам, он осёкся, когда ведьма увернулась. — Давай не будем тратить… — Ага, — не дослушав его, она толкнула дверь пальцами и прошла в спальню. Маленькая упёртая сучка. Драко прогнулся назад и беззвучно выматерился, проклиная всех тёмных святых. Он искренне надеялся, что она язвит ему назло. Что она пройдет сотню ярдов, отпустит пару дебильных шуточек и свалит восвояси. Но сейчас кучерявое недоразумение бесцеремонно расхаживало по его комнате, нарушая все мыслимые и немыслимые границы одним своим присутствием. — Миленько, — оглядывая полку с книгами над кроватью, проговорила она. — Ты умеешь читать? — В основном картинки смотрю, — выплюнул Малфой, и вертящийся на его руках кот спрыгнул на пол. Живоглот по-хозяйски прошествовал мимо ведьмы, лениво осмотрел её с головы до пят, словно решая, достойна ли она остаться в его царских покоях, пару раз вильнул хвостом и юркнул в крошечную ванную комнату, явно желая посетить лоток. А Грейнджер осталась на прежнем месте. Она с нескрываемым любопытством изучала корешки книг и совершенно не обращала внимания на негодующего хозяина спальни. — Я хочу принять душ, — буднично сообщил Драко, прикрывая дверь изнутри, и с издевкой продолжил: — Страдающим бессонницей это разрешено? — Естественно. Личная гигиена очень важна, — ядовито процедила Гермиона, приподнимая пузырек с черными капсулами. — Я подожду. Он до боли прикусил щеку, чтобы подавить истеричную улыбку. Отчаянная мышка. Продемонстрировала маленькие зубки и даже умудрилась оскалиться. Чарующе-обезоруживающее хамство. — Ну, жди, — снисходительно фыркнул Малфой, направляясь в ванную комнату. Выпустив котика, он скрылся за железной дверью и, столкнувшись взглядом с отражением в небольшом зеркале, усмехнулся. Волшебник не взял с собой сменную одежду, значит, у него появился шанс совместить приятное с полезным: смыть всю грязь с тела и напугать Грейнджер. Она наверняка видела мужчину вблизи только в учебниках по анатомии, и член у неё во рту бывал лишь при упоминании судебной коллегии. Раздевшись, Драко крутанул вентиль и глубоко выдохнул, когда прохладная вода обдала кожу. Мысли вялым водоворотом переплелись в голове, порождая страх. Один на один со своим кошмаром. В горле пересохло, и он оперся рукой о холодный кафель, прислонившись к нему лбом. Вода заструилась по спине ледяным градом, и зрение поплыло пятнами. Малфой боялся не только ужаса в своих воспоминаниях, а ухудшения физического состояния после. Он был так сильно зависим от эмоций к ней, что почти сходил с ума. Фантомное влажное прикосновение девичей ладони проползло вдоль бёдер, и кислород в легких вспыхнул. Он выкрутил вентиль холодной воды сильнее, но не ощутил облегчения. Мышцы таза напряглись, и плоть дернулась, привлекая к себе внимание. Тонкие пальцы проползли вдоль лобка и спустились ниже, заставляя задыхаться. Кончики ногтей задели нежную кожу, и он сдавленно простонал. Ещё. Ему бессовестно хотелось чувствовать её ещё. — Тебе ведь не нравилось, — с издевкой прошептала она, прикоснувшись языком к его шее. — когда тебя трогают… — Сама приучила, — накрыв её руку своей, процедил сквозь зубы он. Ладони скользнули поверх напряженной плоти вниз, и он зажмурился. Горячее девичье дыхание обжигало кожу, а пальцы ласково огладили основание члена, сжимая его сильнее. Кипящее в венах возбуждение проступило на головке каплями прозрачной смазки, и дыхание сбилось. Движения становились всё более интенсивными и рваными, а её близость невыносимой. Её запах выкручивал жилы, а её шепот застрял в ушах сладким эхом. Она — провокация, сотворенная Создателем, чтобы лишить его воли. Вся она. — Блять, — буркнул Драко, ощутив, как по пальцам потекла вязкая тёплая жидкость. Жар тёк по венам, скулы пылали так, будто он опрокинул в себя не меньше полулитра виски залпом. Подставив лицо под морозные капли на пару секунд, Малфой тряхнул головой и сонно взглянул на опадающую эрекцию. Остатки белёсой влаги стекли в слив, и тело окончательно расслабилось. Даже если Грейнджер слышала — плевать. Скопившееся в клетках напряжение нашло самый простой выход, и Драко не было стыдно. Он неторопливо смыл с себя подсохшую лимфу и пот, намеренно игнорируя зудящие под бинтами раны. Лишь к окончанию водных процедур он снял окровавленные повязки, аккуратно обтёр кожу рядом с уцелевшими швами и бросил испачканную марлю в маленькую раковину. Возвращаться сейчас к Блейзу для перевязки приравнивалось к добровольному изнасилованию. Он трахнет уставший мозг Драко по меньшей мере трижды, а потом ещё поинтересуется, какого хера он так паршиво соблюдает лекарские рекомендации, перенапрягается и заставляет делать работу дважды. Обливать раны от оборотней бадьяном тоже было не лучшей идеей — кожа зарастет, но мышцы внутри начнут гноиться от недостатка воздуха. Сомнительное мероприятие. Очень сомнительное. Разумнее всего сейчас оставить швы в покое, обработать кожу вокруг и наложить новую стерильную повязку. Обернув полотенце вокруг бёдер, волшебник вновь завис перед зеркалом, понимая, что совершенно не хочет выходить. Нудная заучка не отстанет, а ему хотелось тишины и, может, немножко умиротворяющего мурчания кота. Толкнув дверь, Малфой сделал шаг в спальню и с удивлением наткнулся на неприятную гостью, ласково почесывающую развалившегося на кровати Живоглота за ушком. Допустим, за это стоило ей начислить плюс один бал к карме. Хотя скорее от имени пушистого вымогателя ласки, нежели от самого Драко. — Здесь не принято носить трусы? — подняв взгляд на хозяина спальни, равнодушно поинтересовалась Гермиона. — Мне нравится спать голым. — соврал он. — А тебя что-то смущает? Ты можешь выйти и оставить меня наедине с лекарствами, — Драко приложил руку чуть левее раны, выдавливая из себя скорбный тон. — Я постараюсь это пережить. — Ты думаешь, что я член никогда не видела? — скривилась ведьма, приподнимая бровь. — Твой будет не первым, — она с трудом подавила расплывающуюся улыбку, — и точно не последним. Благо, ты принял душ и, возможно, мне даже понравится. За минувшие четыре года, пожалуй, это была информация, которая сильнее других ввела его в ступор, но отступать уже было поздно. Максимально неловкая ситуация, в которую Малфой загнал себя сам — и показывать не особо хотелось, и не показать теперь нельзя. Он без лишних эмоций стянул с себя полотенце и увидел, как в карих глазах заплескалась паника, тщательно замаскированная напускной уверенностью и холодом. Грейнджер не уйдет. Даже если он сделает двадцать своих копий и будет водить вокруг неё хоровод, передергивая соседу, ведьма не сдвинется с места. На её скулах проступил еле заметный румянец, и волшебник закатил глаза, направившись к комоду. Создатели, и как теперь он может остаться в бессознательном состоянии в присутствии нимфоманки с бухгалтерскими наклонностями по подсчету гениталий? Её вообще безопасно держать в одном помещении с нормальными людьми? Риторический вопрос, который требовал спровадить кудрявое недоразумение подальше от кровати. И от его члена. — Раз уж я удовлетворил твоё любопытство, — равнодушно ответил он, выдвинув верхний ящик, — то хотел бы надеяться, что ты хотя бы помоешь руки, перед тем как лапать меня спящим. — Не преувеличивай, — обратив внимание на бельё в его руках, сдавленно ответила Гермиона. — Ничего удивительного ты не продемонстрировал. Он всеми силами не желал, чтобы его трогали. Ему не требовалось женское внимание, вычурные комплименты и пошлые домогательства. Тело — всего лишь инструмент взаимодействия с миром, однако Малфою казалось важным сохранение абсолютной верности. Пусть она не помнила и не могла знать, но он знал. Рано или поздно волшебник найдет её, и его совесть не будет кровоточить. Единственная. Не пустое слово. Обещание. Данное больше чем на три тысячи лет. И пусть другие ищут счастье в сравнении. Драко не нужна таблица участниц и проставление баллов. Победитель известен заранее. Нет смысла давать «старт». — Побереги мою психику, — положив полотенце на комод, устало предложил Драко, — не перечисляй все аномалии, которые обнажали перед твои лицом. — Жаль, — иронично фыркнула ведьма, присаживаясь на постель. — Опять придется умолчать об оргии с кентаврами. — Попробуй рассказать эту историю на семейном ужине, — подавив смешок, волшебник надел бельё. — Уверен, она произведет фурор. — Знатные у тебя представления о семейных праздниках, — покачала головой Гермиона, разглядываю портрет сбоку. — Сочувствую трем твоим детям. — Двум, — равнодушно ответил он, вляпавшись рукой в стекающую розовую лимфу на торсе, и с трудом выдавил: — Мне требуется помощь. — Я что, оглохла? — изумленно выпалила она с отрешенным видом. — Или ты своим ртом…сам?.. — Если не собираешься помогать, скажи «нет» и не сотрясай воздух, — бросил Малфой, доставая из полки тёмные бинты. — Я могу сам это сделать. Но это будет криво и займет достаточное количество времени. — Ты заляпаешь кровать кровью, и Блейз сожрет мне мозг чайной ложечкой, — нехотя констатировала она, отрываясь от Живоглота, — потому что паршиво за тобой смотрела. — Ему придется выделить много времени на трапезу. В спальне повисло неуместное молчание. Будто Драко сказал нечто, смутившее маленькую ведьму. Она пыталась не подавать виду, но её тонкие пальцы сжались, а сухожилия на шее проступили четче, чем обычно. Она чуть вскинула подбородок и сдавила тёмно-синее покрывало под ладонью. — Если передумала… — Заткнись и сядь, — оборвала его Грейнджер, надув щеки. На мгновение стало даже интересно, какую струну души он задел. Не самая очевидная загадка в его текущей жизни, но уж точно не самая интересная. Поэтому Малфой спокойно обошел кровать и, стерев вязкую жидкость с груди, положил стерильные повязки в упаковке на постель. — Антисептик? — прежде чем вскрыть бинты, сухо бросила она. — М-м-м? — непонимающе поморщился хозяин спальни. — Красное зелье. — Ближняя тумба, дверца слева. Она перенесла центр тяжести на правую сторону тела и, опустившись предплечьем на постель, потянулась за лекарством. Машинально прогнулась в спине, вызвав у Драко ироничную ухмылку. Но когда тонкие пальцы ловко зацепили горлышко пузырька с густой рубиновой жидкостью и отщипнули пару пучков ваты из плотного мотка, он заинтересованно приподнял бровь. Захлопнув дверцу, Грейнджер без особых усилий оттолкнулась от кровати и перевалилась обратно, так и не оторвав бёдра от своего места. Перехватив губами кусочек ваты, она повернулась к нему корпусом и недовольно насупилась: — Повернись. Захотелось заржать, но Малфой сдержал себя, предоставив ведьме доступ к ранам на груди. Она почти его не касалась, лишь стерла розоватую жидкость, вытекшую из раны. Перехватив пальцами чистую вату, Гермиона другой рукой откупорила крышку и смочила зельем белый клочок. Её движения текли плавно, с филигранной точностью обходя края швов и не позволяя жгучей жидкости попасть внутрь. Обеззаразив кожу вокруг, она бросила использованный инвентарь на тумбу, закрыла пузырек и вскрыла упаковку с бинтами. Деликатно. Быстро. Безболезненно. У Драко даже не возникло гадкого ощущения дискомфорта от беспардонного нарушения личного пространства, как это бывало с Ромильдой. Та вечно совала руки куда попало, тыкалась локтями то в плечо, то в пах и делала придурочно-загадочное лицо при осмотре. Следовало бы сказать «спасибо», но как только Малфой приоткрыл рот, то ощутил на языке прохладные девичьи пальцы и горечь, растекающуюся по рецепторам. Доли секунд, отведенных на осознание, хватило лишь для того, чтобы вспомнить пару десятков матерных слов, и слабость свалилась на плечи. Зрение заволокло ядовитыми черными пятнами, и, бездумно моргнув, волшебник покачнулся, окончательно теряя связь с реальностью. Сука.

***

— Мерлин… — выдохнула Гермиона, когда хозяин комнаты рухнул ей на колени. — Ну… — она с напыщенной брезгливостью спихнула его на постель, — …и туша. Собираясь отряхнуть руки, она уставилась на пальцы, которые всё ещё поблескивали от мужской слюны, и проглотила нервный смешок. Лекарь умудрился затолкать напиток Живой смерти в капсулы и прописал Драко принудительный сон, а Грейнджер лишь исполнила назначение. Никаких нарушений морали и этики. Ну, может, совсем чуть-чуть. Взглянув на пузырек с красными пилюлями, вероятнее всего, являющимися рябиновым отваром, ведьма ещё раз отметила креативность Забини и соскочила с кровати, заметив на предплечье отпрыска благородного рода портупею с палочкой. Кожа ладоней зазудела, но она одернула себя, вспоминая, что ей вернули родное древко. У неё ещё будет возможность взглянуть на реальную силу Малфоя в магическом зале, а пока стоило вернуться к изучению спальни. На секунду задумавшись, она потёрла влажные пальцы друг о друга и направилась в ванную комнату, чтобы помыть руки. Открыв кран, она ополоснула ладони и наткнулась на мужские штаны. Улыбнувшись, Гермиона наспех обшарила карманы и обнаружила заветную записную книжечку. На потрепанных страницах таились сотни женских имен. Лист за листом, строчка за строчкой лишь даты и зачёркнутые фамилии. Многие из которых были ведьме неплохо знакомы. Они будто шли прямо по факультетам: Слизерин, Пуффендуй, Гриффиндор и лишь одна ученица с Когтеврана — Чжоу Чанг, ещё не перечеркнутая жесткой скептичной линией. В промежутке между факультетами фамилии шли в алфавитном порядке, будто из справочника. Прикусив кончик ногтя, Грейнджер задержалась взглядом на имени Кэти, поверх которого была проведена хлесткая линия. Она принялась пролистывать страницы, наспех пересчитывая знакомых. Многих из них ведьма не видела с тех пор, как посещала лекции на шестом курсе. Большинство закончили Хогвартс за год до трагических событий в замке, да и поддерживать отношения во время войны было довольно проблематично. Страшная догадка мелькнула в голове, но быстро сошла на нет. На уже пожелтевших первых страницах виднелись девушки, которые до сих пор оставались живы. По крайней мере, были живы до того, как Гермиона попала в Тайную комнату. При всём своём желании Драко бы не смог втихаря убить несколько сотен людей за четыре дня. Да и потрепанность пергамента говорила о явной старости записей — чернила кое-где уже начали выцветать, а потемневшие страницы впитали розоватые отпечатки пальцев. Что-то не сходилось. Напряжение проступило потом на висках, и Гермиона осеклась. Она знала недостаточно. В первую очередь стоило узнать подробности нападения на Магловское министерство и Кэти Белл, а уж потом тыкать засранца носом в его же записи. Скопировав несколько рандомных страниц, Гермиона спрятала их в задний карман джинсов и убрала книжку на место. От громкого кошачьего шипения она подпрыгнула на месте и чуть не выронила штаны из рук. За пятнадцать минут ведьма умудрилась совсем позабыть, где находится. Она положила одежду туда, откуда взяла, и, открыв дверь, замерла, когда мимо неё пролетел возмущенный пушистый комок. Осторожно выглянув из ванной, Грейнджер удивленно хлопнула ресницами, заметив, как кот раскачивается на небольшом портрете, внутри которого панически возмущался Николас Фламель. Нрав Живоглота абсолютно точно не стал мягче, а скорее наоборот. Он безжалостно проехался когтем по кабинету великого алхимика, и тот со старческим пыхтением попятился за раму. — Охренеть… — обронила она, наконец поняв, как третий фронт получает информацию из внешнего мира. Портреты Фламеля висели повсюду: в Министерстве, в редакции «Ежедневного пророка», в Хогвартсе и даже на Гриммо. Но он почти никогда не появлялся в картинах. Сама Гермиона видела его на своём месте не больше трех раз, и теперь стало понятно почему: алхимик был слишком занят в неравном споре с котом. И какого хрена именитый капризный ученый с опытом более пяти столетий забыл в спальне Малфоя? Он бы не появлялся здесь без личного интереса. Моргнув несколько раз, ведьма попыталась вспомнить, видела ли ещё кого-то на картинах в канализации, и не смогла отыскать в памяти ни одного лица. Многочисленные маленькие портреты, развешенные тут и там, не могли изображать одного Николаса — в этом не было никакого смысла. А значит, десятки живописных шпионов разгуливали по магической Британии, стягивая информацию под фундамент замка. Пушистое зло сорвалось вниз и, приземлившись на мягкие лапки, довольно зашагало обратно к кровати. Кот запрыгнул на постель, повертелся на месте, выискивая нужный уголок, и недовольно опустил задницу, с укором глядя на Грейнджер. Огромные желтые глаза буравили её, грозясь вот-вот прожечь дырку в черепе. — Что? — развела руками она, не выдержав. — Мя-а-а-у, — недовольно протянул Живоглот и посмотрел на Драко, распластавшегося поперек кровати, затем на ведьму, а потом снова на волшебника. — Мя-а-а-а-у. — Серьезно? — фыркнула Гермиона. — Мяу, — повторил он. — Пф-ф… — раздраженно шикнула она, всплеснув руками. — Давай без этого, — прикрыв глаза, ведьма потерла переносицу и пробубнила себе под нос: — Можно подумать… Я веду беседы с котом… — Мя! — короткий и резкий возглас прервал её рассуждения. — Очень конструктивно, — поддразнила его она. Пушистый засранец продолжал возмущенно смотреть на неё исподлобья. Грейнджер отмахнулась от него и обошла кровать, решив изучить содержимое второй тумбочки. Присев на корточки, она открыла дверцу и достала несколько толстых тетрадей в мягких обложках. С любопытством распахнув одну из них, она наткнулась на портрет девушки в странной причудливой одежде, а внизу обнаружила короткую подпись «Ирида. Греция. 987 до н.э». Несколько раз моргнув, ведьма внимательнее всмотрелась в линии и иронично улыбнулась. Малфой перерисовывал дамочек с учебников истории? Она наспех пролистала страницы и с удивлением обнаружила там не только юных леди, но и молодых мужчин. Все даты, имена и страны разнились. Никаких уточнений, только однотонные рисунки, выполненные чернилами от руки. Опустившись на пол, Гермиона насупилась, но продолжила рассматривать незнакомые лица. Она насчитала больше сорока человек, никак не похожих друг на друга визуально, не связанных временем и местом. Может, Драко просто любит рисовать? Покосившись на спящего волшебника, она отрицательно покачала головой. Этот самодовольный змеёныш буквально полчаса назад продемонстрировал ей свой член в надежде выпереть её из спальни. Не особо он был похож на ранимую творческую натуру. Чтобы его ранить, понадобится как минимум топор, а лучше два, чтобы уж наверняка. Остановившись на изображении с подписью «Эрен. Испания. 1649г.», Гермиона огладила пальцами легкие штрихи. Бойкая девушка, смотрящая на неё со страницы, словно только-только сошла с пиратского корабля. Тёмные тяжелые волосы стягивала бандана, завязанная чуть ниже макушки, а мятую свободную рубаху под грудью стягивал потрепанный корсет. Ведьма могла поклясться, что чувствовала от неё запах моря и безумия, но списала эфемерные ощущения на разыгравшуюся фантазию. Тяжелый натужный выдох донесся до слуха, и Грейнджер обернулась в сторону постели. Дыхание Малфоя стало слишком шумным, а грудина то и дело судорожно вздымалась, будто он задыхается. Прикрыв тетрадку, Гермиона чуть привстала и нахмурилась, заметив, как спящий яростно сдавливает ткань до белеющих костяшек. Сложив тетради друг на друга, она сунула их обратно в тумбу и насторожилась, не увидев на прежнем месте кота. Отыскав злопамятный пушистой комок шерсти, восседающий рядом с пузырьками зелий, которые дал Забини, ведьма широко открыла рот, собираясь выругаться, но внезапно передумала. Живоглот недвусмысленно придвинул стеклянную ёмкость к краю, и Грейнджер в панике подняла руки: — Сейчас я его передвину. Спокойно. Держите себя в лапах. Достав палочку, она рассекла воздух и взмахнула, непроизвольно улыбнувшись воспоминаниям о самом первом уроке заклинаний. Кажется, именно тогда её в первый раз назвали «заучкой», и это прозвище приклеилось к ведьме на всю жизнь. Крепкое мужское тело чуть приподнялось над кроватью, утягивая с собой сжатый в кулаке плед, и Гермиона глубоко выдохнула, аккуратно выворачивая кисть, чтобы развернуть его. Сделав шаг ближе, чтобы ненароком не уронить Малфоя на пол, она опасливо посмотрела на замершего кота и опустила напряженного волшебника на подушку. Ну, или почти на подушку. Не хватило примерно пяти дюймов, однако это было куда лучше, чем с непривычки долбануть его головой о железное изголовье. Живоглот пригнулся всем телом и подвинул пузырек с красными капсулами ещё немного, вынудив Грейнджер оскорбленно всплеснуть руками. Эта наглая рыжая морда явно хотела от неё чего-то ещё, но, услышав рваный всхлип, гостья замерла. Взгляд сам собой упал на лицо хозяина спальни, и ведьма непонимающе моргнула несколько раз. Она видела, как прозрачная струйка стекла по мужской щеке, но не могла в это поверить. В её мозгах что-то коротнуло. Драко Малфой плачет. В новой реальности воображению Гермионы не удалось изобразить ни одного сценария, где бы три этих слова встретились в одном предложении. Думать не получалось. Она просто стояла и пялилась на жемчужные слёзы, которые стекали кривыми дорожками по мрамору кожи и умирали, впитываясь в шерстяной плед. Что ему снилось? Насколько ему страшно и больно, если, живя в аду у подножия Хогвартса, бывший Пожиратель умудрялся улыбаться? Что творилось в его душе? Глупые вопросы, на которые Грейнджер никогда не узнать ответов. Он убийца, предатель и отступник. Ей не должно быть его жаль. Но ведьма ощущала, будто с неё сдирают кожу. Положив палочку на тумбочку рядом с собой, она аккуратно скользнула коленом на постель и замерла, когда Драко рвано вдохнул через рот. Он дышал так глубоко, что почти захлебывался воздухом, который пытался проглотить. Его нужно было разбудить, невзирая на то, как он будет фырчать после. Интуитивно потянувшись к лекарству, Гермиона испуганно вскинула брови, когда Живоглот схватил стеклянную емкость с рябиновым отваром в зубы и опрокинул пузырек с Живой смертью. Тот покатился к краю тумбы, и ведьма ринулась вперед, схватив бутылочку, когда она сорвалась с деревянной поверхности на пол. Кот соскочил вниз и юркнул под кровать, скрывшись из виду. Ведьма небрежно поставила бутылочку обратно и схватилась за бортики постели, собираясь под неё заглянуть, но внезапно осознала, что елозит телом прямо по Малфою. Её глаза расширились, и она нервно хихикнула, благодаря Мерлина за то, что у её позора нет свидетелей. Ведьма осторожно приподнялась на вытянутых руках и попятилась обратно, однако хозяин спальни решил иначе. Мужские руки обвили её талию, с силой притянув к полуобнаженному телу, и паника заполонила пространство под ребрами. Грейнджер истерично упёрлась ладонями в плечи Драко, попытавшись выбраться, но лишь помогла ему устроиться поудобнее: волшебник повернулся на бок и уткнулся носом в её живот, сомкнув руки за девичей спиной. — Сука… — пискнула она, обреченно глядя на светлую растрепавшуюся макушку. Ещё несколько раз дернувшись, Гермиона упёрлась виском в железную перекладину изголовья и надула губы. По икре скользнуло тёплое прикосновение, и она напряглась. Наглый рыжий звереныш вальяжно прошелся по кровати и устроился между ног волшебников. Он опустил пузырек с красными капсулами и свернулся вокруг него кольцом, довольно подергивая кончиком хвоста. — И в чем смысл? — ехидно хмыкнула Грейнджер, вскинув ладони, и ударилась макушкой о холодный металл. — Блин… — она потерла ушибленное место и продолжила: — Теперь я не могу разбудить твоего страдающего друга, — ведьма сморщила нос. — Вот посмотри…на него. Она попыталась отстраниться, но получилось у неё не особо хорошо. Тогда она вдохнула поглубже и втянула живот, но спавшие на лицо Малфоя платиновые волосы мешали разглядеть его лицо. Брезгливо скривившись, она осторожно сдвинула кончиками пальцев белые локоны и сжала губы в тонкую полоску. Чуть припухшие веки больше не дрожали, а соленая вода осталась лишь влажными дорожками на подбородке. Он недовольно нахмурился и вновь уткнулся лицом в её живот, сдавливая девичье тело сильнее. Ведьма почувствовала, как румянец жжет её скулы, и пробежала глазами по потолку, стараясь прийти в себя. Неловко. Стоит немного подождать, пока груда мышц в трусах немного расслабится и у Гермионы появится шанс выскользнуть. Секунды тянулись необыкновенно долго, словно их обмазали мазутом. В ногах негромко затарахтел кот, и веки отяжелели. Подперев щеку тыльной стороной ладони, ведьма лениво водила взглядом из одного угла комнаты в другой, периодически роняя голову на подушку. Тёплое тело рядом мирно посапывало, и ведьма сама не заметила, как заснула. Чёрная потрескавшаяся земля под ногами стонала, посвистывая в такт жгучему ледяному ветру. Сквозь щели струилась безнадега, смешанная с легкостью, — пугающий тандем несовместимого. Нутро испуганно сжалось, и захотелось сбежать, но крепкая мужская ладонь сжала её руку сильнее. Её вели вперед. Без остановок. И она шла, не задумываясь, куда и зачем идет. Она смотрела в широкую спину, стараясь не вертеть головой по сторонам, будто лишний взгляд и вдох могли её уничтожить. Она видела, как её тело истончается, а на коже её проводника вырисовываются огненные символы, разъедающие плоть до костей. Но он молчал и продолжал вести её дальше. Шаг за шагом. — Ни хера себе… — знакомый голос прорезался сквозь тишину, нарушая сонную негу. — Я как-то иначе представлял…вот это…всё. — М-м-м? — вяло протянула Гермиона, приоткрыв глаза. Прикрыв рот ладонью, она зевнула и обнаружила себя в постели Малфоя. Паниковать уже поздно, да и надо ли? Член посмотрела, кота потрогала, выспалась. В целом, не самый плохой вечер. Хотя ещё пару часиков поспать было бы совсем прекрасно. Уперевшись локтем в подушку, она лениво протерла лицо ладонью. Пару раз моргнув, ведьма снова протяжно зевнула и уперлась взглядом в ошарашенного итальянца, остановившегося в паре шагов от двери. — Это всё вообще не то, — подкрепляя свои слова вялым жестом, выдавила она, — чем кажется. — Я в этом почти уверен, — согласился Блейз, засовывая большие пальцы в широкие карманы белого халата. — Я просто не смогла встать, — пожав плечами, добавила Грейнджер и легким жестом стянула с себя руку Драко. — М-да, — удивленно приподняв брови, укоризненно фыркнула она. — Ты вообще не помогаешь. Она уселась на краю кровати, бросив взгляд туда, где ещё пару часов назад был пушистый организатор массового сна, но застала лишь пузырек с красными капсулами. Захватив его с собой, она шатко поднялась на ноги, потянулась и побрела к выходу из этого дурдома. Сонная нега так глубоко заползла в её разум, что Гермиона чуть не прошла мимо Забини, почти забыв отдать рябиновый отвар. Она остановилась, покачнулась и максимально уверенным тоном выдала: — Всё, что происходит в Тайной комнате, остается в Тайной комнате. — Определенно, — коротко кивая, выдавил он, многозначительно улыбнувшись. — В целом, — мулат осторожно вытянул из её рук флакон, — с задачей ты справилась, поэтому претензий у меня нет. — То-то же, — заключила Грейнджер и потерла предплечье, проложив кривой путь прочь. Леность облизнула мышцы, но Гермиона упорно выползла из чужой спальни, прикрыв за собой дверь. Запах сырости и железа, обычно пробуждающий тело, ни капли не помогал, и она побрела по коридору вперед, стараясь окончательно избавиться от плотной вуали Морфея, сковывающей тело. — Мисс Грейнджер? — удивленно протянула Минерва, вышедшая из большого зала Салазара. — С вами всё в порядке? — А? Да, — хлопая ресницами, невинно протянула она. — Мне как раз вы и нужны… Я хотела… — ведьма остановилась, сводя лопатки вместе, и цокнула языком. — Историю Нотта я хотела, — она пригрозила сама себе указательным пальцем. — Давайте начнем с кофе, а потом посмотрим.

***

Легкая сладость разлилась поверх сонной вуали, растапливая её, как сливочное масло. Нега стекла по векам, обволакивая тело приятной теплотой, и Драко нехотя распахнул глаза. Серый потолок комнаты впервые за долгое время не показался так уж отвратительным, и даже обеспокоенная физиономия Забини, усадившего жопу на кровать, не напрягала. Лениво прикрыв глаза, волшебник потянулся, чувствуя, как трещат швы на плече и груди. Причмокнув губами, он приподнялся на локтях и лениво взглянул на мулата, пялившегося на хозяина спальни так пристально, что в башке уже должна была появиться дырка. — Если ты надеялся подкатить, то момент упущен, — иронично протянул Малфой. Чуть отклонившись назад, Блейз подозрительно прищурился, но ничего не ответил. Он щелкнул пальцем над левым плечом Драко, затем медленно провел пальцами перед его лицом, а затем повторил щелчок справа. Какой-то сомнительный тамада, и конкурсы у него странные. — Я, конечно, не эксперт, — сморщил нос волшебник и приподнял бровь, — но моему лекарю нужен лекарь. — Как ты себя чувствуешь? — игнорируя его предположение, отрешенно поинтересовался Забини. — Боль, головокружение, шум в голове? — Да нормально я себя чувствую, — фыркнул он, пожав плечами. — Выспался, хочу есть, — он усмехнулся, когда мулат задумчиво насупился. — Я больше за тебя переживаю. — Давай проверим швы, — достав палочку, Блейз аккуратно разрезал повязку и принялся сосредоточено осматривать рану, то и дело бросая косые взгляды на Драко. Он придирчиво осмотрел каждый дюйм поврежденной плоти, иногда прищуриваясь и фыркая, а затем убрал старые бинты в сторону и заключил: — Еще пару дней. А перевязка нужна будет только перед сном, в остальное время можно без неё. Поверх только хлопковая ткань, нагрузки запрещены до тех пор, пока нити не рассосутся полностью. Не чесать, не мочить, обрабатывать дважды в день. — Я начинаю тебя побаиваться, — с иронией протянул Малфой. — Дискомфорт во время сна? — так же равнодушно поинтересовался он. — Нет, — фыркнул хозяин спальни. — А что происходит? — Кошмары? — беспристрастно продолжил Забини. — Нет. Спал как убитый, — чувствуя легкое раздражение, буркнул он. — Все нормально. Мне вообще ничего не снилось… Драко завис, осознавая сказанное. Ему ничего не снилось. Ничего? Он нахмурил брови и поджал губы, копаясь в закромах своей необъятной памяти. Снилось. Всё тело тут же напряглось, и воздух в легких начал нагреваться, а на коже будто проступили шипы. Он сказал правду и солгал одновременно. Малфой помнил, будто сидел у постели, но никак не мог вспомнить, у чьей именно. Наваждение растворялось, ускользало из его рук, как испуганный гриндилоу, которому оттяпали пару щупалец. Её воплощений было так много, что с ходу понять, которая из жизней всплыла на этот раз, было тяжело. Однако посеревшие стены, корзина груш и собственные эмоции подсказали нужное имя. Ирида. Женщина, с которой всё началось. — Драко? — обеспокоенный голос Блейза проник в сознание, вынуждая вынырнуть из щемящих душу чувств. — Сон был недолгим, — нехотя проговорил Малфой, поднимаясь с постели, и направился к шкафу. — Потом всё оборвалось, и я просто выспался. По плечам пробежал холодок, и волшебник достал чистую футболку. Он бездумно сжал пальцами ткань и моргнул пару раз. Возможно, Живая смерть действует на него иначе, перекрывая даже настырные страницы его воспоминаний, которые каждую ночь открываются в сознании. — Грейнджер не пострадала? — натягивая футболку, поинтересовался он. — Пф-ф-ф… — итальянец замялся, подбирая слова. — Физически нет. — Значит, Захария не будет трахать мне мозг, — равнодушно бросил Драко, доставая штаны. — Отлично. — И тебе не интересно, когда она ушла? — задумчиво протянул он. — Обшарила все полки и свалила, — пожал плечами хозяин комнаты и вдохнул чуть глубже. — Полагаю, потратила на это около получаса, — он обернулся, усмехнувшись. — Разбудил-то меня всё равно ты, — Малфой надел штаны и заметил портрет, валяющийся на полу. — А значит, всё в порядке и мышь по-прежнему мышь. — Ну да, — коротко подвел черту Блейз и пару раз кивнул сам себе. — Раз всё в порядке, то пропьешь курс, подлечишься, и будем постепенно отменять… А дальше по обстоятельствам. — Ладно, — подняв портрет Фламеля, Драко поморщился и продемонстрировал царапины собеседнику. — У нас есть книги по реконструкции картин? — Это лучше узнать в библиотеке, — пожал плечами итальянец и убрал руки в большие прямоугольные карманы белого халата. — А ты собираешься заняться этим сам? — Мне запрещено посещать все виды тренировок и поднимать вещи тяжелее кота, — хмыкнул он, поглаживая облезающий с рамы лак. — Мне нужно будет чем-то занять время. — Разумно, — подвел черту Забини и многозначительно поджал губы. — Ладушки-ладушки-ладушки, — он лукаво улыбнулся и направился на выход. — Пей больше водички и не позволяй усатому спать у тебя на груди. — Знать бы ещё, где он… — обернувшись по сторонам, пробубнил себе под нос Драко, и дверь комнаты захлопнулась снаружи. Оставшись в тишине, он машинально бросил взгляд на прикроватную тумбочку и подошел ближе. Распахнув дверцу, он сдавленно улыбнулся, достав верхнюю тетрадь. Синяя. Гермиона так торопилась, что даже порядок цветов проигнорировала. Очень невнимательный гриффиндорский грызун. Явно теряет хватку. Положив пустующий портрет на кровать, Малфой запустил руку в ящик и на ощупь достал чуть затертую тёмно-серую тетрадку. Он наспех отсчитал четырнадцать страниц и остановился на изображении красивой темноволосой ведьмы. Несмотря на то что её волосы на рисунке были собраны в низкий небрежный пучок, он знал, насколько красиво растекаются эти волнистые локоны под ласковыми лучами солнца и как эти прекрасные пряди настырно лезли в лицо во время сна. Он помнил, как звонко… ….Девичий смех прокатился эхом вдоль посеревших каменных стен, и некромант вздрогнул, едва не выронив драгоценное яйцо виверны. Он замер, затаив дыхание, пока отголоски не затихли в дальних углах мастерской. Прошипев сквозь зубы, аккуратно водрузил яйцо на плетеную подставку. Веселье за стенами повторилось, и где-то под рёбрами мелко и гадко заклокотало раздражение. Он закатил глаза к закопченному потолку, беззвучно взывая к темным силам. — Всего пару часов тишины… — его голос сорвался на шепот. — Неужели это так много? — Ешь аккуратнее! — со стороны кухни прозвенел насмешливый женский голос, и он снова вздрогнул. — Ты обляпал весь подоконник! Некромант обреченно закрыл глаза, отложил пинцет и поднялся. Лужица вялого вечернего света на полу казалась липкой. Шагнув в нее, он вышел из мастерской и двинулся по коридору, чувствуя, как под кожей пенится ярость. Впереди, нарастая, звучал заливистый смех, к которому присоединилось мерзкое, несуразное чавканье. До носа донесся запах выпечки, и он недовольно отмахнулся от него ладонью, будто отгоняя назойливую муху. На пороге кухни некромант замер, смотря на сцену с немым негодованием. Ведьма, свесив ноги с подоконника, кормила пирогом Эксперимент №163. Тот лишь утробно чавкал, размазывая липкую начинку по зашитой щеке. — Я просил тебя их не кормить, — голос некроманта прозвучал низко и густо, словно скрип старого надгробия. — От этой органики они быстрее разлагаются. — Но им тоже хочется! — фыркнула она, грациозно соскальзывая на пол. — Ты вставляешь им рабочие органы, а потом запихиваешь какую-то дрянь из пробирки! — Это высокопитательная субстанция! — пробурчал он, насупившись. — А мы с Ипатием считаем, что это гадость, — она демонстративно отломила еще кусок пирога и откусила. — Ты… дала трупу имя? — скривился некромант. — Я запуталась в твоих номерах, — она склонила голову набок. — Поэтому теперь его зовут Ипатий. Того, что работает в саду, зовут Афобий, собирает хворост Галактион, а на конюшне Ликург и Фатида. — Это эксперименты №79, 43 и 121, — прошипел он, и каждая цифра обжигала губы, как яд. — И никто не просил тебя к ним лезть! — Ты разрешил мне остаться, и я решила, — она пожала плечами, изображая невинность, — что могу за ними поухаживать. — Я не разрешал! — гаркнул он. — Ты очень вяло сопротивлялся, — ведьма лишь отмахнулась и мягко улыбнулась, протягивая тарелку. — Пирога? — Нет! — он рявкнул и отвернулся, чувствуя, как предательский жар обдал щеки. Ее тихие шаги приблизились. Легкое платье зашуршало о камень. — Если бы ты действительно хотел, ты бы давно меня выгнал. Ты живешь здесь один много лет. Местные обходят это место за сто плетров, — ее голос упал до интимного, обжигающего шепотка прямо у его уха. — Я заглядывала в подпол. У тебя там закопана целая армия. Неужели великий некромант не может справиться с одной женщиной? Мурашки пробежали по коже Малфоя, заставив его содрогнуться. Он несколько раз моргнул, не в силах оторвать взгляд от чернильного рисунка. Это была не женщина, а катастрофа. Стихия, которая обрушилась на его закостенелый мир и заставила ледяное, давно онемевшее сердце биться с бешеной скоростью, оживляя мертвый ритм. Первое имя её было Ирида, а новое Драко пока не было известно. Пока что.