Глава 12: Метка Пожирателя

Темно-синий лакированный ботинок опустился на мраморный пол, и гулкое эхо прокатилось вдоль стен гостиной, ударяясь о рамки картин. Вздрогнув всем телом, Гримси сильнее сжал поднос длинными, худыми пальцами и тихой поступью обошел двух волшебников, скучающе расположившихся в велюровых креслах. Оставив на журнальном столике пару чашек на блюдцах, эльф на секунду замедлился, когда Пиритс положил трость на колени и, потянув шелковую белую ткань на кончиках пальцев, неторопливо снял одну печатку, а затем вторую… Дышать стало легче. Значит, сегодня под крышей мэнора никто не умрет… Уже хорошо — не придется отмывать кровь, мочу или рвоту с деревянных плинтусов и шелковых вышивок. Не самая приятная работа, хотя ничем, кроме хозяйства, последние три года Гримси и не занимался. Новый хозяин поместья не особо обращал внимание на своего слугу, но брезгливо кривился, когда домовик случайно попадался ему под ноги. Страшный темный волшебник… спящий со змеёй и не носящий портков. Нечистокровный, необразованный, несдержанный и не умеющий выбрать правильную вилку для рыбы. Голодранец и деревенщина. Домовик до сих пор не понимал, как покойная хозяйка пустила Реддла на территорию старинного поместья и выделила место не рядом с граблями для навоза, а под крышей. Сперва он даже казался не таким уж и отвратительным, но когда распаковал свой багаж в виде двенадцатифунтовой змеи, самодурства и своры бродячих волков, стало совсем невыносимо. Псины вечно марали антикварные часы с кукушкой своими грязными лапами, сплевывали мокроту в цветочные горшки и чесались. Ещё немного, и начали бы друг другу задницы нюхать, но решили остановиться на вылизывании лысых пяток. И на том спасибо. Хотя некоторые из соратников Тома всё же вели себя в рамках приличия. По крайней мере, умело делали вид и могли отличить ванночку с водой от миски с супом. — Так и будешь тянуть жмыра за яйца? — укоризненно буркнул Руквуд, наблюдая, как Арно, положив трость между правым бедром и подлокотником кресла, неторопливо наполняет чашку чаем. — Зачем было так настаивать на восстановлении Хогвартса прямо сейчас? — Понятия не имею, о чем ты, — сняв крышечку с сахарницы, тот взял маленькую ложечку и зачерпнул сыпучие кристаллы с горкой. — Пий предложил. Визенгамот рассмотрел. Корбан подписал указ, — Пиритс аккуратно размешал сахар и дважды ударил ложечкой по краю чашки. — Я не при чем. Поставив вазочку с шоколадом на стол, эльф осторожно убрал поднос и сделал пару шагов назад, чтобы не мешать «благородным» магам вести беседу в ожидании своего Лорда. Слово-то какое помпезное. Аж помыться захотелось. Гримси разгладил кусок мятой простыни, которая служила ему одеждой, и неловко одернул край ткани, словно это могло сделать его вид хоть сколь-нибудь презентабельнее. Пожиратели часто появлялись в этом доме, да и в целом через поместье проходили десятки людей каждый день. Кто-то желал обсудить внутреннюю политику, кто-то внешнюю, а кто-то просто праздный кретин, любящий шаркать грязными ботами по чистым полам, бестолково пиздеть и запихивать свой язык поглубже в недра Властителя. Видимо, чтобы тот мог сэкономить на туалетной бумаге и ватных палочках. — Ты это своим собакам рассказывай, — брезгливо хмыкнул Август, наклоняясь ближе к собеседнику, — только поговаривают, что ты уже потерял звание главного заводчика. — А Фенрир в курсе, — с легкой иронией протянул Пиритс, поднося чашку ко рту, — твоей базы эпитетов в его сторону? — Едва ли в его лексиконе есть такие слова, — фыркнул Руквуд в ответ, откинувшись в кресле. — Расходы на Хогвартс сейчас нецелесообразны. — Скажи это Министру, — лениво склонив голову в сторону собеседника, проговорил Арно и отпил горячий напиток. — Ну, или Лорду. Темноволосый волшебник тряхнул копной волнистых прядей и недовольно скривился, но отвечать не стал. Насупился, поиграл желваками и осел на велюровой обивке, явно не желая продолжать разговор. Один из старейших Пожирателей против Советника — сомнительные дебаты, где никогда не будет победителя. Каждый из них влиял на Тома по-своему. Арно был более гибким и спокойным, нашептывающим Реддлу на ухо бесконечное количество ереси, а Август — более горячим и резким, выкрикивающим свое мнение напрямую и даже иногда матом. Лорд ценил обоих, но все больше сближался с дипломатами, пытаясь поддерживать имидж «Повелителя магической Британии». Титул, который натянули на лысого со скрипом. Во всех смыслах этого слова. До слуха донесся звон колокольчика, привлекая сразу три пары глаз в сторону звука, будто они могли рассмотреть незваного гостя. Удивленные посетители переглянулись между собой и многозначительно уставились на домовика, который подпрыгнул на месте, извинился пару десятков раз и спешно потрусил в холл. Предчувствуя что-то непривычное, эльф сунул поднос под мышку и нахмурился. Министерские сотрудники всегда предупреждали о своих визитах и в основном пользовались каминами, избегая оградительных барьеров, установленных Николасом Малфоем почти семь столетий назад. Никто снаружи не мог просто так пересечь ограждение без высшего дозволения хозяина, и на пороге стоял либо гений, либо самоубийца. Опасливо коснувшись ручки двери, Гримси распахнул её настежь, и его глаза раскрылись настолько широко, что, казалось, вот-вот выпадут и, как попрыгунчики, доскачут до могильной плиты, под которой лежит — да не лежит — Драко Малфой. Живой наследник рода Малфоев. Собственной персоной. — Дин-дон, — зашвырнув внутрь дома связанное тело, волшебник вальяжно оперся ладонью о косяк. — Хозяева дома? По мышцам проскользнула слабость, колени подкосились, а пальцы разжались, и жестяной поднос с грохотом шлепнулся на каменный пол. Металл истерично лязгнул, отскочив от твердой поверхности, и завибрировал, нарезая круги вокруг домовика, пока не грохнулся плашмя. Что делать? Куда бежать? Надо обезоружить? Или проводить с честью? А пленник? И чьи приказы теперь будет учитывать магический контракт? От переизбытка чувств эльф едва помнил слова и не мог сложить их в предложения. Слишком разительные изменения произошли с юным, хилым телом и кротким, трусливым разумом. Едва года три назад юному отпрыску Малфоев хватило бы мужества самому начать диалог с кем-то из Пожирателей или хотя бы просто повысить тон, чтобы его услышали… Зато сейчас он влетел на главную сцену с ноги и с фанфарами. Внутри заклубился коктейль из обиды и негодования, но долгие годы службы и опыт помогли Гримси скрыть недовольство. Он тихо шмыгнул носом и еле заметно склонил голову в знак почтения к молодому хозяину. Драко был жив и не подал ни одного знака. Ни разу. Их отношения никогда не были теплыми, да и, честно говоря, эльф никак не мог разглядеть в нем благородную кровь покойной госпожи. Малфой-младший больше походил на отца: избалованный, высокомерный, дерзкий и трусливый. Хотя после воспитания Пиритса многие из этих качеств стали менее заметны. Что, впрочем, не делало влияние одноглазого прохвоста на слабый ум лучше ни на грамм. Юноша стал отдаляться от родителей почти сразу: не жаловался на неудачи, не делился успехами, все больше шлялся по неприглядным местам и сам пожелал вернуться в Хогвартс на последнем году обучения. Люциус пытался переубедить сына, даже запретил предпринимать какие-либо действия, но тот, наплевав на запрет, обратился к Лорду напрямую. Ему хотелось «постигать секреты темной магии» у более опытных Пожирателей, и униженный дерзостью отец больше не являлся для него авторитетом. — Мистер Малфой, — тягучий голос Арно, который, явно не совладав с любопытством, вышел в холл в компании Руквуда, донесся сбоку, — мы так рады вновь вас видеть. Обернувшись, Гримси заметил, как тот невозмутимо поднял чашку с чаем, словно для тоста, а стоящий рядом Руквуд брезгливо скривился, угрожающе наставив палочку на незваного гостя. Пиритс бросил на своего соратника ленивый взгляд и закатил глаза так показательно, что наверняка разглядел свой затылок изнутри в мельчайших подробностях. Кажется, Советник не был удивлен «воскрешением» погибшего наследника. И, что куда важнее, не выглядел взволнованным, а значит, Реддл уже в курсе: одноглазый пройдоха никогда ничего не делает, не подстраховав свой лощеный филей. Видимо, боится, что если внезапно напряжется, то штаны по швам лопнут и все увидят его скользкий зад. — Ах! — писклявый возглас Петтигрю со стороны арки, ведущей в столовую, заставил Гримси прийти в себя. — Предатель! — Уймись, Хвост, — цокнул языком Пиритс. — Это всего лишь гость, — он лениво кивнул на связанного пленника, вяло трепыхающегося на полу. — И даже не с пустыми руками. Руквуд раздраженно фыркнул и нехотя опустил палочку, смерив взглядом «мертвеца». На его морщинистом лице клубились подозрения, адресованные, кажется, вовсе не Драко. Он мельком посмотрел на Арно и едко усмехнулся, еле заметно покачав головой. — Я доложу Лорду, — сухо произнес Август, мельком взглянув на пленника на полу, и недовольно рявкнул: — В темницу его! — Такой презент в темницу? — сделав шаг через порог, скучающе поинтересовался Драко. Секунда промедления, и оба волшебника наставили друг на друга палочки, а напряжение подскочило до уровня «невыносимо», обдав холл удушающей волной жара. Дверь за юношей захлопнулась, и повисла тишина, долбящая по ушам не хуже авгурея, решившего докопаться до жука под собственной лапой. — Ох, — негромко рассмеявшись, Арно поставил чашку на блюдце и перехватил трость, зажатую под мышкой, — какие вы забавные, — он демонстративно смахнул несуществующую слезу парой пальцев и резко развернулся на каблуках. — Пойдемте. Уверен, нас примут вне очереди, — он оставил чашку на высоком столике с массивным подсвечником и лениво бросил из-за плеча: — Хвост, убери мусор. Трость ударилась о мрамор, и эльф растеряно огляделся по сторонам. В воздухе витала целая плеяда эмоций: сдержанное веселье Драко, тяжелое остервенение Руквуда и липкое негодование Питера. Удаляющаяся спина Пиритса же многозначительно молчала, но всё же как-то игриво. С претензией на флирт. Гулкие удаляющиеся шаги оставили во рту привкус бергамота, дерзости и безумия. День не закончится ничем хорошим. Стоит достать тряпку и скребок, ибо проклятые резные плинтуса наверняка вскоре окрасятся багрянцем. Волшебники скрылись в широком проёме гостиной, и скованный невербальными путами пленник замычал, вновь привлекая к себе внимание. С первого взгляда признав в нем Избранного, чья исключительность давно утонула в крови и холоде, Гримси удивленно приподнял брови. Великий защитник, согласно пророчеству, и великий неудачник, исходя из личных наблюдений домовика. Абсолютно бесполезный и переоцененный маг с испорченным зрением. — Чего встал, остолоп?! — вскрикнул Петтигрю, засуетившись. — Слышал, что приказали?! — он возмущенно скроил такую оскорбленную физиономию, словно по ней только что размазали дерьмо. — Шевелись! Взволнованно поджав уши, эльф спешно подцепил Поттера и переместился в темницу, оставив нервную крысу разглагольствовать на первом этаже. Ещё не хватало слушать укоры от недомага, которого держат рядом как забавную зверушку. У эльфа хотя бы была работа по дому, а крыса вообще не пойми чем занималась. Отступив на пару шагов, он внимательнее изучил пленника и неловко сдавил кончики пальцев. Грязная одежда, несколько синяков на лице, неестественный изгиб предплечья — немного помятый, но умереть в ближайшее время не должен. Беспокоиться не о чем. И как только Малфою хватило на него сил? Да и в целом, как он посмел появиться на пороге после того, как бросил свою семью? Была бы воля Гримси… Он резко мотнул головой и одернул себя: размышлять о хозяйских делах — не его ума дело. Магии контракта безразлично, как он относится к новому господину, который решил вернуться в отчий дом. Приказы придется выполнять в любом случае. Следовало сковать Избранного и ожидать указаний, но любопытство взяло верх. Защелкнув кандалы на целом запястье, домовик переместился в приемный кабинет, но чары невидимости снимать не стал. За подобное самоволие в лучшем случае его ждала порка, а в худшем… Предполагать не хотелось. Он бы просто умер от ожидания, пока волшебники выясняют отношения, а ему необходимо было знать… убирать ли могильный камень из склепа или он ещё пригодится. — …по всем признакам этот выезд не миграционный, — произнес Пьюси, бегая глазами по свитку в руках, — а тренировочный, — он перевел дух и продолжил: — В Румынии уже развернулся лагерь в окрестностях городка Синая. Мы следим за ситуацией, однако Министр запретил нам вмешиваться без… Сбоку от докладчиков раздался стук, и восседающий за широким дубовым столом Реддл нехотя повернул голую голову в сторону проёма. Стенографист, записывающий доклад, поднял глаза, и перо в его руке замерло, а заскучавшие у стены советники, растекшиеся в креслах, встрепенулись. — Мой Лорд, — не дожидаясь, Арно распахнул двери настежь и развел ладони в стороны, — очень жаль прерывать собрание, — он бросил ироничный взгляд на переминающегося с ноги на ногу Пьюси и продолжил: — но ваше срочное поручение выполнено, — маг подошел ближе к столу Властителя и нагнулся вперед, переходя на быстрый шепот: — Оба беглеца в поместье. И более того, Малфой явился сам… — он выдержал непродолжительную паузу, — …и привел с собой Поттера. На сером беспристрастном лице появилось подобие сомнения, и сухие желваки напряглись. Редкие складки собрались на переносице, делая лицо Тома ещё больше похожим на ползучую тварь. Эльф аж поёжился и отступил на полшага ближе к стене, чтобы держаться как можно дальше от неприятного волшебника, способного взбеситься и зашипеть в один миг. — Выйдете, — коротко кивнув в сторону Эдриана и его лакеев, сухо произнес Реддл и перевел взгляд на оживившийся советников, развесивших уши. — И вы. Домовик изумленно прикрыл рот мозолистыми ладонями и приподнял уши выше. Кажется, Арно поведал своему Повелителю о гибели семьи Малфой намного больше, нежели широкой общественности. По официальной версии, род был окончательно прерван и вычеркнут из всех учетных книг. Гримси оплакивал своих хозяев, однако новый владелец дома объявил свои права на поместье так быстро, что даже траур носить пришлось тайно. Однако он помнил, как спустя пару дней после казни понурый Пиритс сам явился к новому владельцу мэнора и всей волшебной Британии. Тогда это не показалось важным, однако Том был в ярости. Из-за закрытых дубовых дверей раздавались истошные вопли и предсмертные хрипы, леденящие душу. Домовик не решился подходить к кабинету и даже уже начал готовить мыльную воду, чтобы убирать куски чужой плоти с пола. Однако Арно, ко всеобщему удивлению, смог покинуть мэнор живым, а уже вечером того же дня Министр магии, Руквуд, Тостоватый и Фенрир явились к Лорду на закрытые совещание. Обсуждение происходило в полной тишине, за семью барьерами и окончилось без увечий. По крайней мере, все пришедшие ушли на своих двоих. А некоторые даже задорно виляя хвостом. — Активнее, господа, — подбадривая тщедушные тельца советников, протянул Арно, растянувшись в лукавой улыбке. — Мы пригласим вас, как только закончим. Переводя взгляд с волшебников на Лорда, эльф нервно прикусил губу. С каждым новым шагом, удаляющимся за порог, лицо Реддла становилось все мрачнее. Он свел кончики пальцев вместе, неторопливо постукивая ими друг о друга. Дремлющая у его ног Нагайна приподняла голову, шипя и высовывая свой мерзкий тонкий язык. Однако Том не ответил ей. Он раздраженно дернул уголком губ и расправил угловатые плечи шире. — Август, — как только тот появился в поле зрения, Властелин коротко отмахнулся от него ладонью. — Позже. Замерев в дверном проеме, Руквуд натужно выдохнул, но перечить не стал и, проводив недовольным взглядом Малфоя, закрыл двери снаружи. Тяжелые дубовые створки скрипнули друг о друга, и воцарилась звенящая тишина, в которой было слышно лишь тихое шипение змеи. Казалось, даже пыль, витающая в мутных лучиках, пробивающихся сквозь плотные серые портьеры, застыла в ожидании. Мир на мгновение остановился, и дыхание сперло. — Приветствую вас, — остановившись в паре десятке шагов от стола, Драко втянул воздух чуть глубже и склонился, не опуская глаз. — Мой Лорд, — его голос не дрожал, не звенел и оставался таким же ровным, как и пять минут назад, — счастлив, что вновь могу лицезреть вас. Реддл медленно поднялся. Его высокая, костлявая фигура отбросила на пол длинную тень, достигшую мысов тяжелых ботинок Малфоя. Он не произнес ни слова, лишь нарочито медленно обогнул стол, смерив гостя пренебрежительным взглядом, от которого у эльфа появилось желание спрятаться в самом дальнем чулане, среди веников и банок с засохшей полиролью. — Счастлив, — вкрадчиво ласково произнес Реддл. — Объясни мне свой восторг, Драко, — продолжил он, останавливаясь так близко, что мог бы коснуться выбившейся из пучка платиновой пряди, протянув руку. — Объясни, как мертвец смеет ходить по моему дому и приносить… подарки. — Смерть была ко мне снисходительна. — спокойно ответит тот, не разгибаясь. — Видимо, хотела, чтобы я ещё немного вам послужил. Серое лицо Тома растянулось в ядовитой улыбке, и он разразился звонким, неестественно громким смехом. Звук отразился от стен, врезавшись в абсолютно степенного Арно, стоящего неподалеку от входной двери, и осыпался пылью к его ногам. Советник выдавил из себя подобие улыбки и, не отводя взгляда от происходящего, натянул на ладонь перчатку. Белоснежная ткань плотно обтянула его тонкие пальцы, и волшебник уперся обеими ладонями в трость, глухо стукнув ею о мраморный пол. Смех резко оборвался, сменившись тяжелым шорохом ткани, и костлявая рука с неровными темными ногтями обхватила шею Драко, сдавливая горло. Тяжелый выдох повис в ушах, и эльф испуганно зажмурился, прикрывая глаза ушами, а уши ладонями. Он не выдержит убийства династии Малфоев ещё раз! — С чего ты взял, — угрожающее низкий шелест голоса прозвучал словно над самым затылком домовика, отчего сердце почти остановилось, — что можешь мне служить? Кто ты такой, чтобы делать подобные предложения? Осторожно высвободив одно ухо, Гримси прислушался. Сдавленные рваные хрипы и ровное разъяренное сопение. От напряжения на лбу домовика проступил пот, и хрупкие колени дрогнули. Он не любил Драко, но и повторной смерти ему не желал. Он должен был что-то сделать. Хоть что-нибудь. Покойная госпожа Нарцисса никогда не одобрила бы его бездействие. — Пожиратель, — почти беззвучный голос Малфоя заставил домовика отнять ладони от лица. Он распахнул глаза ровно в тот момент, когда серые пальцы разжались и молодой волшебник отшатнулся, пытаясь отдышаться и устоять на ногах. Его стан несколько раз дрогнул, а по шее прокатились судороги и проступили вены. Его бледная кожа посинела, а черты отяжелели и заострились. — Значит, готов умереть, — брезгливо встряхнув ладонь, Том отвернулся, оправляя объемный рукав, будто запачкался в грязи. — Эдриана сюда. Пытающийся выровнять дыхание Драко мельком взглянул на Арно, а тот незамедлительно подошел к двери, по пути надевая вторую перчатку. Белоснежная ткань скрыла мраморную кожу, и петли скрипнули, запуская в кабинет новый виток напряжения из приёмной. Безмолвие за стеной не нарушилось, Пиритс лишь указал наконечником трости в одного из волшебников, а затем внутрь. Шелест пергамента, глухой удар и быстрые приближающиеся шаги. Пьюси явно торопился продемонстрировать свою покорность. Ещё бы! Нужно же было как-то отрабатывать новую нашивку старшего аврора, которую он получил за вылазку в министерство маглов пару недель назад. — Мой Лорд… — подступив на несколько шагов ближе, чем Малфой, Эдриан остановился и гордо приосанился. — Вы меня… — Убей его, — безразлично вскинув брови, бросил Реддл, не поворачиваясь. Слова отразились эхом от темно-синих вензелей на стенах и прокатились вибрацией вдоль шелковой вышивки, утонув в блеске ткани. Гримси испуганно вскинул брови и резко втянул воздух, ненароком привлекая внимание Тома. Он резко повел взглядом в сторону звука и прищурился, вглядываясь в пустоту, где стоял домовик. — Авада Кедавра, — отчетливо произнесенное проклятие заставило пространство вспыхнуть. Зеленый луч озарил кабинет, и умерщвленное тело грузно рухнуло на холодный пол. Волшебник упал на колени, на мгновение задержавшись в вертикальном положении, и грохнулся лицом вниз, разбив нос. Багровая струйка медленно вытекла из-под ещё теплого тела Пьюси, скользнув по гладкому рисунку мрамора. Том, Арно и Гримси синхронно уставились на труп, лежащий на полу. В фокус зрения попал кончик мутно-белой палочки, которую удерживал Малфой на вытянутой руке. И на короткое мгновение эльф ощутил, как его горла касаются острые когти. Испуганно прикоснувшись к пульсирующей вене на шее, он взглянул на отрешенное лицо Драко и поджал губы. От него исходил четкий запах холода, пробирающийся в легкие и вымораживающий саму суть. Это был уже не тот ребенок, что тихо всхлипывал за столом среди Пожирателей, когда гигантская змея пыталась одним махом проглотить тело учительницы магловедения. Нет. Гримси даже сомневался, тот ли это волшебник, которого он когда-то знал. Мгновение растянулось, как тесто меж пальцев, наполняя кабинет густым, липким молчанием. Том медленно развернулся полностью, и его алые зрачки сузились в щелочки, скользнули по неподвижной фигуре Эдриана, по фигуре Арно, застывшей у двери с каменным лицом, и наконец уперлись в Драко. На губах Властелина заиграла вялая улыбка, искажающая его отвратное лицо ещё сильнее. Не теплая, не одобрительная, а хищная — как у коллекционера, нашедшего неожиданно ценный экземпляр среди груды хлама. — Занятно, — негромко произнес он, задержав взгляд на ладони Драко, удерживающей оружие. — Вы приказали, — чуть склонив голову, произнес Малфой, опуская палочку. — Я исполнил. — Очень занятно, — шире улыбнулся Реддл, снисходительно кивнув. — Кажется, старое древо Малфоев… — он вдохнул глубже, вскидывая подбородок, — все же дало один живой побег, — он посмотрел на побелевшего Пиритса и продолжил: — Пусть Хвост подготовит комнату… моему воскресшему слуге. — Благодарю за вашу милость, — склонившись чуть ниже, Драко поджал губы, — мой Лорд. По позвоночнику пробежал холод. Серо-голубые глаза, в которых горел страх всего несколько лет назад, не выражали ничего, глядя в какую-то невидимую точку перед собой. Его большой палец еле заметно погладил светлую поверхность оружия, и эльф мог поклясться своими потрохами, что услышал глухой рык. — Ступай, — снисходительно приказал Лорд, положив ладони друг на друга. Сделав пару шагов спиной вперед, Малфой выпрямился и без лишних слов покинул кабинет. — Мой господин, — довольно протянул Арно, подступивший к Властелину на расстояние вытянутой руки. — Юноша набрался опыта и может быть вам полезен… Том шагнул вперед, обескуражив холеного прихвостня, и процедил сквозь зубы: — Я хочу знать, где он был, что делал и как избавился от влияния метки, — злобное шипение разрослось до шепчущего крика. — И ты мне это расскажешь, — Реддл резко поднял руку и извращенно ласково провел тыльной стороной пальцев по скуле собеседника. — Или я сделаю из твоей шкуры коврик для входной двери. — Наблюдение будет круглосуточным, — глухо произнес Советник, отклоняясь назад. — Он не сможет и шага ступить без вашего ведома… — Палочка, — перебил его Том, схватив за грудки. — Выясни, что у него за палочка. — Палочка? — моргнув пару раз, переспросил Пиритс и взял себя в руки, оправив пиджак. — Конечно. Я всё выясню. — Ещё бы. — фыркнул Лорд, и его плечи расслабленно опустились. — Это ведь ты оставил ему жизнь. — Вы ведь знаете, — вкрадчиво проговорил волшебник, ссутулившись, — его татуировка выцвела и не реагировала на ваш зов. Я всего лишь хотел выяснить… — Довольно, — рыкнул Реддл, вдыхая так глубоко, что его грудь проступила под тяжелой мантией. — И найди мне нового слугу. — Вы опасаетесь… — Авада Кедавра! — выкрикнул он, и изумрудное свечение вперилось в зрачок эльфа, перекрыв весь мир.

***

Лёгкое касание проползло вдоль щиколотки, осторожно отодвигая одеяло с девичьей ноги. Недовольно поморщившись, Гермиона перевернулась на бок, натягивая жесткую ткань сильнее, и уткнулась носом в подушку. Испуганная холодом сладкая нега начала рассыпаться на песчинки, и ведьма поёжилась, стараясь ухватить её за скользкий хвост. — Живоглот, — сонно пробубнила она, укутываясь сильнее, — отстань. Позже поиграем. Настырное прикосновение повторилось вновь, но пробралось под одеяло глубже, огладив икру, и ведьма испуганно распахнула глаза, четко ощущая на себе чужие пальцы. — Как досадно, — лукаво протянул Малфой, и по позвоночнику прополз колючий импульс, — я хочу играть сейчас. Сердце долбанулось о ребра, и мысли истерично разбежались в разные стороны, как букашки, завидевшие «Дихлофос». Грейнджер встрепенулась, перекатившись на спину, и вцепилась в грубую ткань, натягивая её до шеи. Она ошарашенно вперилась взглядом в волшебника, ленно расположившегося на краю постели. — Какого… — подтягивая колени к груди, выпалила ведьма, тряхнув головой, чтобы откинуть с лица растрепавшиеся со сна пряди, — ты здесь делаешь? Изображая святую невинность, он пожал плечами и неторопливо опустился на кровать боком, подперев голову ладонью. Его левая рука «встала» пальцами на складку одеяла и по-детски прошагала до края, грозясь вновь пробраться под него. Гермиона напряглась всем телом и брезгливо дернула ногой, нахмурившись. — Другого места для своих дебильных шуточек не нашел? — буркнула она, чувствуя, как внутри зарождается раздражение. — Ну-у-у… — многозначительно протянул Малфой и артистично уронил подбородок на плечо, приподняв уголки губ. — Это моя спальня. Моргнув пару раз, ведьма подняла взгляд и уткнулась в портрет Фламеля, осуждающе закатывающего глаза. Твою мать! Нервно осмотревшись вокруг, она отметила покореженный будильник, злосчастную тумбочку, которая иногда превращалась в стол, и остановилась на приоткрытой двери в крошечную уборную, где виднелся кошачий лоток. Фонтан воспоминаний окатил её холодной волной, и все резко встало на свои места. Живоглот. Этот вреднючий комок шерсти почти не выходил из апартаментов Драко, как только тот покинул Тайную комнату. Он пропустил обед, ужин и даже следующий завтрак, периодически заливаясь депрессивными завываниями в диверсионном секторе. Конечно, животные тоскуют по хозяевам, но уж точно не коты! И тем более не так драматично. Однако уже к обеду сердце ведьмы не выдержало, и, набрав на кухне вкусняшек, она отправилась к одинокому актеру. Капризный рыжий комок собрался в компактный шарик на матрасе и, уткнувшись лбом в подушку своего хозяина, издавал короткие недовольные «м-м-м-мя», будто разговаривая сам с собой. Он никак не отреагировал на посетительницу, лишь обнял мордочку лапками, прячась от всего мира. Сочувствие жестко встряхнуло тело, и понимание накрыло плечи мягкой пеленой. Грейнджер не осталась в памяти питомца самой лучшей и заботливой хозяйкой, зато Малфой смог. И нет никакой разницы как, главное, что у Живоглота появился друг. Пусть странный и диковатый, зато подходящий ему по духу. Опустившись на постель рядом с горюющим зверем, ведьма осторожно погладила вздыбленную прядь на холке и попыталась поговорить, хотя и не до конца понимала зачем. Из её уст убеждения «он обязательно вернется и никогда не бросит такое пушистое чудо» звучали, пожалуй, не особого правдоподобно. Даже немного стыдно. Но маленькое зло, обернутое в мех, все же оттаяло. Живоглот сам потерся о её ладонь и даже проявил желание поесть, запрыгнув на тумбочку, где Гермиона оставила упаковку персикового йогурта и контейнер с кормом. Чуть ободрившееся сытое животное возжелало играть, и Гермиона безвольно сдалась его порыву. Кто знал, что после активных попрыгушек кот загипнотизирует её своим мурчанием и она просто… уснёт?! — Когда… ты вернулся? — не зная, что сказать, выдавила ведьма, сильнее кутая свою задницу в одеяло. — Какие странные вещи тебя интересуют, — с легкой иронией ответил Драко, потянув за край ткани. — Мне вот любопытно, почему здесь так много ненужных тряпок. — Уж извините, — фыркнула Грейнджер, подавшись вперед, чтобы подняться. Её нога выскользнула из-под одеяла, и волшебник перехватил её за щиколотку, усевшись как ни в чем не бывало. Он поймал растерянный взгляд гостьи, и на короткое мгновение его улыбка стала шире. Малфой будто интуитивно отыскал вторую девичью ногу под одеялом, приподнялся на колени и, невзирая на неумелое сопротивление, резко потянул на себя. Гермиона взвизгнула, ощущая, как тяжелая ткань собралась складками и оголила бедра почти до таза. Она попыталась спешно скрыть обнаженную кожу, но в бесполезных попытках вырваться только запуталась ещё сильнее. Пятка скользнула по его груди, и ведьма извергла из себя череду пыхтящие-сопящих звуков, пока мужские пальцы беспардонно проползли по коленям, разводя ноги в стороны. Возросший пульс окрасил щеки румянцем, и паника на мгновение взяла верх, сдавив горло. Стянув с лица одеяло, Грейнджер обреченно посмотрела на хозяина спальни и нервно сглотнула. Кажется, отсутствие футболок на большей части мужского населения подземелья настолько перестало бросаться в глаза, что ведьма даже не сразу обратила внимание на обнаженный торс. И внезапно вспомнила, что на ней были штаны. Они, блять, точно были, когда она засыпала! — Где?.. — захлебываясь воздухом, оскорбленно выпалила Гермиона, взглянув вниз. — Они тебе не пригодятся, — перебил её Драко, проводя пальцами по внешней стороне её бедра. — Ты ничего не сделаешь, — протараторила ведьма, снова дернувшись. — Хорошо, — перехватив её талию чуть выше косточек таза, усмехнулся он и притянул её к себе ближе, — что ты в этом уверена. Беззвучная истерика почти достигла пика, когда лоно, стянутое тонким хлопком, уперлось в его бедра. Волшебник стремительно рухнул вниз, уперевшись ладонями по обе стороны от шеи Грейнджер, и чуть приподнял бровь, осматривая свою жертву сверху вниз. Его лицо было слишком близко. Она могла разглядеть каждый шрам и каждую царапину, оставленную на его бледной коже. Бугры, шероховатости, темные пятна от ран, почти сровнявшихся с гладью безучастного мрамора, который обрамлял рельефные мышцы. Дыхание окончательно сбилось. Голова стала такой тяжелой, будто макушку налили свинцом и приклеили к подушке заклятием. А подушку к простыне. А простынь к кровати. А кровать к блядскому полу! Ещё немного, и сердце выпрыгнет из груди, проломив грудную клетку. Грузный мужской выдох обжог подбородок, и Драко прильнул к её губам, украв у ведьмы нервный вдох. Поцелуй — холодный настолько, что обжог нёбо. Властный и податливый одновременно. Словно никакого насилия не было. Словно Малфой спросил разрешения, но, отчаявшись его получить, перешел к действиям. Однако разум Грейнджер все ещё оказывал сопротивление, и зубы сомкнулись на чуть сухой коже. Волшебник отстранился с легким шипением, машинально провел языком по нижней губе и блаженно ухмыльнулся, опьяненно оглядывая девичье лицо. Поверх влажной дорожки слюны проступила небольшая алая капля, и в виски сдавило разогнавшимся до предела пульсом. Он не мог. Не должен был к ней притрагиваться. — Что ты творишь? — уперевшись ладонями в его грудь, рвано выдохнула Гермиона. — Ты же прикасалась ко мне, — невзирая на сопротивление, Драко подался вперед, лукаво улыбнувшись. — Почему мне нельзя? Вдоль скелета прошел разряд тока. Он знал?! Теперь будет скандал с визгами и возмущением? Не похоже. Ему рассказал Блейз? Может быть. А что он ему рассказал? Чертов педантичный засранец… Или все же не он? Есть ли разница, откуда Малфой узнал? Или он просто блефует? Воздух застрял в легких вместе с нотками хвои и дешевого хозяйственного мыла. Ещё немного, и голова ведьмы вспухнет от количества вопросов. — Чушь, — огрызнулась Грейнджер, попытавшись его отпихнуть. — Ауч, — перехватив её запястье, наигранно протянул Драко и отвел руку в сторону. Тень, лежащая на складках одеяла, вытянулась, обретая форму щупальца, и скользнула по девичьему предплечью. Мгла взвилась лентой и очертила кривую, пробираясь ко второй ладони, зацепилась за железную спинку кровати и резко стянулась плотным жгутом. Связанные запястья пригвоздило к кривоватым прутьям, и ведьма невольно прогнулась вперед, тихо пискнув, когда металл врезался в кожу. Пульсация в висках заглушила разум, оставляя лишь животную панику и липкое непонимание. Взгляд метнулся к лицу Малфоя, и тот, демонстративно оторвав ладонь от постели, неторопливо потянул ткань её футболки вверх, оголяя живот. Он лениво придавил её бедро коленом, когда Гермиона попыталась вылезти, и отрицательно покачал головой. Как серьезный взрослый нашкодившему ребенку. Волшебник склонился настолько близко, что ей пришлось отвернуться в сторону, и проступившая на его губе капля крови мазанула по её щеке. Холодное прикосновение пальцев чуть выше солнечного сплетения, обдало нутро ледяной волной, и чужие губы задели мочку уха. — Когда ты трогала, — низкий тяжелый шепот заставил багрянец на лице разрастись, а шею покрыться мурашками, — ты остановилась здесь. Шероховатая ладонь легла на обнаженный живот, а пальцы раздвинулись, почти полностью закрывая его. Прохлада и тяжесть. Давление. Он не двигал рукой, просто держал ее на месте, будто ожидая, когда жар, разрастающийся внутри, разольется по венам вязкой патокой. Мышцы сократились, и Грейнджер зажмурилась, стараясь выровнять сбившееся дыхание. — Испугалась, мышка? — с извращенным любопытством поинтересовался хозяин спальни, и его пальцы заползли под тонкую кромку белья, оглаживая лобок. — Я не лезла тебе в трусы, — пытаясь уйти от настырного прикосновения, хрипло выдавила Грейнджер. — Какое благородство, — коснувшись носом её шеи, тихо усмехнулся Малфой. — Я должен сказать спасибо? — Я тебе не интересна… — почти беззвучно выдохнула она, когда мужская ладонь коснулась полоски коротких волос. Сердце глухо ударилось о ребра, когда Драко провел по чувствительному бугорку. Его пальцы разъехались, проскальзывая в складки по бокам от клитора, и глаза ведьмы расширились. Она чувствовала, как постыдная жидкость, скопившаяся у входа, размазывается по лону медленными, методичными движениями. Жгущее плечо дыхание отяжелело и участилось, превратившись в напряженное сопение. Волшебник уткнулся лбом в подушку и припал губами к разгоряченной смуглой коже, втягивая ее в рот. Слабый стон вырвался из губ, прежде чем Гермиона успела сжать зубы. Не крик, не протест, а предательское, пугающе естественное звучание плоти, откликающейся на грубые ласки. Малфой замер на миг, будто прислушиваясь к её телу, и его губы растянулись в улыбке прямо на шее. Ведьма не видела его физиономию. Не могла видеть. Но она чувствовала, как обнаженные зубы чиркнули по яремной вене. Тень на запястьях сжалась туже, вгрызаясь холодом в кости. Ей больше не нужно было выбирать, увиливать или противиться. Она провела слишком много времени с его бессознательной нуждой и слишком часто на неё отзывалась. Впитала слишком много его запаха и слышала слишком много стонов. Видела, к слову, тоже… достаточно. И внезапно предложенное насилие показалось парадоксальным выходом. Ей не обязательно объяснять свою возросшую потребность, стоящую на удержании больше трех месяцев, не нужно рыться в нюансах их взаимодействия, разбирая по полочкам каждый чих, и планировать, что будет после. Её устраивало место, время и сам «насильник». Своим ртом она, конечно, говорить этого совершенно не собиралась. — Не интересна, — его шепот оборвался коротким укусом чуть ниже уха. Острое желание съязвить надломилось неглубоким, но резким проникновением. Всего одна фаланга, но комната перед глазами начала плыть, теряя четкость. Фокус сознания сместился вниз, к тому единственному месту, где холод его кожи встречался с обжигающим внутренним огнем. Неторопливое интимное проникновение отозвалось в ноющих мышцах внизу живота, и Грейнджер подалась навстречу движению его пальцев. Пару мгновений промедления, короткая встреча взглядами, и воздух в легких вспыхнул. Драко издал приглушенный звук, напоминающий нечто между стоном и рыком, прильнув к ней всей тяжестью своего тела. Его ладонь, все еще влажная от смазки, грубо скользнула по ее боку, задрав край растянутой футболки выше. Хлопок порвался с тихим треском где-то у шва, но никому уже не было до этого дела. Ткань рухнула на пол, и его пальцы вновь нашли свою цель, но теперь уже не для нежных пыток, а для стремительного, почти яростного вторжения. Он вошел в нее глубже, и Грейнджер выгнулась от необходимого давления. Сковывавшая ее запястья тень растворилась с легким шипением, будто дым от задутой свечи. Свобода обрушилась на нее оглушающей волной, и ведьма не задумываясь обвила руками его плечи, впиваясь пальцами в напряженную плоть. Оглушительная тишина комнаты разорвалась приглушенным хрустом пружин и сдавленными звуками, которые уже невозможно было классифицировать как протест. Его губы покинули шею, оставив на коже влажный, горячий след, и опустились ниже. Ровный край её лифа — единственная преграда — оказался грубо отодвинут подбородком. Холодок воздуха коснулся соска, заставив его напрячься, но тут же был вытеснен обжигающим влажным теплом его рта. Гермиона вскрикнула, и её сознание зафиксировало знакомую, почти болезненно желанную текстуру — шелковистые прядки платинового цвета, так часто мелькавшие в её мыслях. Лента, стягивавшая их на затылке, поддалась одному резкому, небрежному движению её пальцев, и волосы рассыпались водопадом, серебристой пеленой упав на её грудь, смешавшись с её собственной тёмной гривой, разметавшейся по подушке. Он зарычал что-то невнятное, прижимаясь губами и языком к её груди, лаская и покусывая напряженный розовый бугорок с такой жадностью, будто хотел впитать её через кожу. Каждое прикосновение его языка отзывалось прямым, стремительным ударом в самый низ живота, заставляя её лоно непрерывно сжиматься. Один палец, уже привыкший к её телу, отступил на миг, уступая место другому. Не было резкого вторжения — лишь нарастающее возбуждение. Сустав медленно, почти церемонно преодолел сопротивление, растягивая её изнутри с жестокой, ослепляющей щедростью. Сброшенный на пару секунд ритм возобновился с новой силой, поглощая остатки разума. Выискивая точку опоры, сознание цеплялось за швы железа на стенах и мутные пятна мебели, но абсолютно безуспешно. Пальцы погружались почти до самой ладони, отбивая костяшками ядовитую чечетку поверх чувствительной плоти. Шероховатые подушечки скользили по нежным стенкам, нащупывая, исследуя каждый дюйм с бессовестной точностью. Звуки мокрого проникновения заполнили все вокруг, оттесняя стыд, витающий где-то на периферии. — Не интересна, — хрипло повторил он, изогнув пальцы внутри. Мир на мгновение побелел, и Гермиона вскрикнула, её бедра сами собой дёрнулись навстречу его руке, предательски ища большего давления. Жесткие подушечки внутри изменили угол, уткнулись в особенно чувствительное место, безжалостно потираясь о него. Невыносимо. Слишком. Слишком много, слишком интенсивно, слишком унизительно хорошо. Тепло внизу живота сгустилось в плотный, тяжёлый шар. Грейнджер больше не пыталась взять себя в руки, игнорировать, не сжиматься и не сходить с ума. Ей нравилось. Больше, чем нравилось — она хотела перейти край. Свободная рука Малфоя, доселе лишь опиравшаяся о постель, вонзилась в темные волосы у ее виска. Пальцы, сильные и уверенные, сцепились в кулак, не причиняя боли, но лишая последней возможности отвести взгляд. Он приподнял ее голову с подушки, заставив смотреть прямо в его ледяные, раскаленные добела внутренним огнем глаза. И она смотрела. Захлебываясь собственным дыханием, утопая в серебристо-голубой бездне его взгляда. Его пальцы внутри не замедляли своего методичного, неумолимого натиска. Каждое движение, каждый изгиб внутри нее был направлен к одной цели. Волна поднималась от самых пят, смывая стыд, страх, все рациональное. Это было чистое, животное высвобождение, нараставшее с каждым ударом пульса, с каждым влажным звуком их соединения. Ее тело выгнулось в немом крике, мускулы живота напряглись, как струна. Глаза закатились, пытаясь сорваться с цепкого взгляда, но железная хватка в волосах удерживала ее на месте. И тогда он накрыл ее рот своим. Это был не поцелуй. Это было поглощение. Его губы вонзились в ее, язык грубо вторгся внутрь, перехватывая первый сдавленный стон, превращая его в совместный влажный, бесконечный звук. Он пил ее дыхание, ее тихие всхлипы самозабвенно и жадно, как будто хотел вобрать в себя самую суть ее экстаза. Вкус крови с его губы, соленый от пота, смешался с вкусом ее собственного отчаяния и невероятного, ослепляющего наслаждения. Внутри нее все взорвалось. Спазм, яростный и всепоглощающий, прокатился от самого центра, сотрясая все тело, выжигая мысли дотла. Свет погас, сменившись взрывами цветных искр под веками. Она бессознательно вцепилась ему в плечи, ногти впились в кожу, а ее бедра непроизвольно, конвульсивно дергались в такт последним, затухающим толчкам ее оргазма, все еще подгоняемым медленным, настойчивым движением его пальцев внутри. Он не отпускал ее рот, пока последние судороги не отступили, пока ее тело не обмякло, безвольное и дрожащее. Лишь тогда его губы смягчились, давление языка ослабло, превратив яростное поглощение в глубокий, медленный, почти исследовательский поцелуй. Его пальцы наконец замерли внутри нее, но не покинули теплоту и влагу. Отстранившись на дюйм, он позволил ей сделать прерывистый, хриплый вдох. Их лбы соприкоснулись. Его дыхание, такое же тяжелое и горячее, как ее собственное, смешалось с ним в воздухе. — Не интересна, — беззвучно выдохнул он, коснувшись носом её подбородка, — пока я не знаю твой маленький секрет. Рассудок омыл размякшее в неге тело, и любопытство выползло из кулуаров сознания, подавая вялые признаки жизни. Голова все ещё кружилась, но Гермиона смогла разомкнуть слипшиеся веки, когда чужие пальцы покинули её тело. — Что?.. — она непонимающе моргнула пару раз, совершенно не в состоянии думать. — Какой?.. — Год рождения, Грейнджер, — сдавив её подбородок, с невозмутимым лицо проговорил Малфой. — Тебе стоит его только назвать. Она знала об ошибке в своем досье. Она просматривала его среди десятков других, но не стала ничего исправлять, а личная записная книжка волшебника с вычеркнутыми именами девушек её возраста только подтвердила опасения. Ей стоило держать язык за зубами и надеяться, что никто из дружелюбных однокурсников не вспомнит о том, что она старше на год. — Я не хочу, — жалобно простонала она, ощущая собственное бессилие. — Тогда зачем ты все это придумала? — Я?.. — Просыпайся, мышка. Его ехидная улыбка повисла перед глазами, и ведьма вскочила с подушки, нервно оглядываясь вокруг. Спальня Малфоя. Она, блять, действительно уснула в его комнате! Лёгкое касание проползло вдоль щиколотки, и Гермиона испуганно дёрнулась. — М-р-р-мяу? На краю кровати, свернувшись калачиком и едва заметно виляя кончиком хвоста, сидел Живоглот. Его огромные янтарные глаза смотрели на неё с немым подозрением, но, кажется, кот даже представления не имел, каким наваждением обернулись его капризы. Комната была пуста. Никакого Малфоя. Никаких порванных футболок и теней, впивающихся в запястья. Штаны — обычные, тренировочные — тоже были на месте. Сердце бешено колотилось, а между ног всё ещё пульсировало смутным, влажным эхом. Стыд и разочарование, острые и солёные, подступили к горлу. Она провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть следы чужих губ, и села, обнимая колени ладонями. — Ну, вряд ли же тебе не понравилось… — бездумно уставившись перед собой, хрипло прошептала она, прикусив ноготь на большом пальце. — Да, мышка?