Глава 13: Круглая комната

Фиолетовый. Очень много фиолетового. Настолько много блядского цвета отмудоханных бродяг из Лютного, которые понятия не имеют, как сходить в туалет и стряхнуть вовремя, что тошнило. Стены вокруг пестрили шелком оттенка ежевичного варенья, которое изнасиловал шторм во все щели, а мебель словно погрызла переспелая слива, которую распидорасило от возмущения, когда она узнала, что её покрошат в компот. Жуткая композиция. И как только Драко не замечал этого прежде, когда посещал комнату родителей? Волан-де-Морт решил выделить воскресшему пожирателю именно эту спальню. Ложе, где когда-то ночевали его погибшие предки. Предавались любви и горю, беседовали в самые счастливые и самые печальные моменты своей короткой жизни… Давление. Слабое и весьма посредственное. Да ещё и эльф не откликался со вчерашнего дня. Значит, уже мертв. Перевернувшись на спину, Малфой уперся взглядом в потолок. Ровная белая гладь, обрамленная светлыми отступами, перетекающая в мрачные вензеля, рисующие идиотские изображения монстров и абстракций. Слишком однообразно, чтобы взгляд цеплялся за что-то одно. Белая кость обжигала ладонь, позволяя сомкнуть глаза лишь на пару минут. Огромный чёрный леопард впитался в тень мягкого ковра, лениво шевелил хвостом и слушал треск ветвей, скребущих окна второго этажа. Сон сваливался на плечи тяжелым грузом, отключая сознание и рисуя безумные пошлые картины, воспламеняющие душу. Волшебник отчетливо видел, как его пальцы погружаются в нежную плоть, сдавливаясь тугими мышцами. Он вновь и вновь слышал сдержанные стоны и ощущал, как девичьи руки впиваются в плечи. Близость на грани насилия, но такая естественная, что сил не было от нее отказаться. Сев на постели, Малфой стянул холодное одеяло на пояс, запуская пальцы в волосы. Жгущая суть жажда клокотала, воспроизводя сцены…жадности. Ему так сильно хотелось ею овладеть, что дышать было больно. Прикасаться к ней… снова и снова. Удовлетворить тактильный голод, который за годы одиночества стал почти невыносимым. Он не хотел трогать других. Это сродни поеданию соевого мяса. Ты ешь. Чувствуешь вкус. Грубый и неестественный. Слишком сухой и вычурный. Им невозможно насладиться и получить насыщение. Никакого железного яда и естественной кислоты, которая оседает на рецепторах, въедаясь в язык. Прикасаться. Чувствовать. Дышать. Настолько глубоко, чтобы разум отказывал. Чтобы смысл существования терялся в тепле её кожи. Чтобы её дыхание дарило больше ощущения жизни, чем собственное. — Ар-р-р-р… — ленивый зевок с ковра притянул внимание Драко, и плечи обдало холодом. Вин зевал, не в силах устроиться в комнате в пару десятков квадратных ярдов. Легко быть столь беспечным, когда вариантов обороны всего два: сбежать игривой походкой во мрак и разорвать в клочья. Зверь ленно блуждал из угла в угол, то и дело приподнимаясь из тени при каждом шорохе. Слишком непривычное место для большого злого кота. Враждебное и непонятное. Ему полагалось с почетом прошествовать по поместью, обнюхать каждый коридор и выбрать себе самый уютный угол для комфортного сна. Однако обстоятельства диктовали иное: отведенную Великим Властелином спальню близ его покоев. Контроль и надзор. Наивный лысый огрызок. Спустившись с постели, Малфой вернул палочку в портупею на предплечье и опустился ладонями на паркет, чувствуя мелкие покалывания вдоль скелета. Волан-де-Морт думал, что сможет закрыть его в четырех стенах. Но тени есть везде, куда падает свет. Вин тайком обшарил почти каждый закоулок дома, пока Драко «спал». Сорок шесть помещений, не считая уборных и кладовых. Скучные и однообразные стены, непримечательные ровным счетом ничем, кроме портретов агрессивных ебанатов, радеющих за чистоту крови. Скучно. Опустившись грудью к полу. Драко прикрыл глаза выдерживая небольшую паузу. Внизу живота клубилось вожделение, оставленное наваждением женских пальцев и тяжелым рваным дыханием, опаляющим шею. Она где-то рядом. Совсем близко. Стоит всего лишь протянуть ладонь… но её не достать. Челюсть свело от напряжения. Коснувшись лбом натертого до блеска паркета, волшебник судорожно сглотнул и выпрямил руки, ощущая лишь бестолковое возбуждение, а не вес собственного тела. Она была объемной. Приятная мягкость на животе и никакой сухости на бёдрах. Никаких выпирающих костей. Женственные линии, услаждающие глаз и ладони. Зубы скрипнули, потираясь друг о друга. Не сахарная и не хрустальная. Тёплая и живая. Малфой до боли сжал губы, сглотнув слюну. Она наверняка пахнет чем-то съедобным, вызывая тягу попробовать. Может, фруктами или… выпечкой. Медовая сладость грушевого пирога прокатилась по вкусовым рецепторам, вызывая желание укусить. Мышцы пресса сократились и по плечам проползли мурашки. Ещё раз вниз — к полу, и вверх — на вытянутых руках. Стыки дощечек напротив лица создавали непреклонно ровный узор, пока в мыслях сплетались тела. Глубже. Хотелось вдыхать её настолько глубоко, чтобы мозг переставал работать и мир исчезал к чертовой матери. Не важна обстановка, время и свидетели. Глубже. Чтобы запах проникал в нутро и пропитывал его насквозь. Вгрызался корнями в самое сердце и прорастал сквозь позвоночник, пропитывая каждую клетку. Он желал. Больше, чем желал. — Вин, — бросив короткий взгляд на распластавшуюся по ковру тушу, бросил Драко. Леопард нехотя поднял голову, но всё же поплелся на зов. Холодная черная вуаль опустилась на спину передними лапами и проявилась грузом, отчего мышцы мелко задрожали. К полу и обратно. Снова и ещё раз. Леопард тоскующие улегся передней частью тела на волшебника, ощутимо утяжелив примитивное упражнение, зато помог избавиться от грязных мыслей сравнительно быстро. Неподходящие время и место, чтобы утопать в лирике. По шее прокатилась судорога от непосильной ноши на пояснице, волшебник грохнулся на пол, сдавленный крупным котом. Дыхание отразилось от лакированного дерева, опалив щеку, и на губах появилась вялая улыбка. Колючая шкура впивалась в кожу, но самодисциплина сработало на ура. Если бы он срывался при каждом наваждении на мастурбацию, то уже наверняка стер бы ладони к херам. И член тоже. — Мистер Малфой! — агрессивный стук в дверь нарушил тишину. — Поднимайтесь. Медная ручка опустилась вниз, и зверь со спины пропал, впитавшись в тень под телом. В комнату бесцеремонно вперся Петтигрю, озираясь по сторонам своими заплывшими глазками. Очень бестолковое животное, потерявшее инстинкт самосохранения. Похоже, не все крысы умные. Уперевшись ладонями в пол, Драко услышал, как по коридору прокатилась тяжелая поступь. На пороге остановилась пара грязных ботинок. Конвой подоспел. Подавив наползающую на лицо ухмылку, волшебник поднялся на ноги и еле удержал в горле смех, рвущийся наружу, ибо сначала в поле зрения попал размашистый шрам на шее, а уже затем небритая мордашка. — Лорд пожаловал мне собачку? — передернув плечами, Малфой окинул Маркуса оценивающим взглядом. — Он хоть на ковер не гадит? — Ради тебя сделаю исключение, — брезгливо выплюнул тот. — Ты ж за последние три года привык, что вокруг говно. Чтобы стерпеть щекотку на нёбе, понадобился почти весь запас самообладания. Флинт даже понятия не имел, насколько был прав. В уголках глаз от стараний держать постное лицо даже проступила жидкость. Драко артистично смахнул невидимую слезинку, смутно припоминая, как минувшим вечером вещал одной из шавок Гризольма трагичную историю своей нелегкой судьбы в лесах Шотландии. Конечно, драматичных пауз в истории было маловато, но воровство поросят и кур у местных он описывал с налетом помета и запахом гниющего сена… А как он, оказывается, хорош в рубке дров и пошиве шубы из белки — мама дорогая, знал бы раньше, сам бы на себе женился. — Логично,— Малфой многозначительно кивнул пару раз. — С тобой атмосфера будет устойчивой. Петтигрю заерзал, его пальцы-сосиски сжали рукоять палочки, спрятанной в складках грязного плаща. Флинт же стоял неподвижно, лишь шрам на шее дернулся, будто живой червь под кожей. Его губы чуть скривились в улыбке, и он втянул затхлый воздух, раздувая ноздри. Нарочитое животное спокойствие в его глазах колыхнулось, и по краям зелено-карих радужек появились ядовитые искорки. Он приподнял подбородок и сделал пару уверенных шагов к собеседнику. — Не так сложно вернуться из мертвых, как остаться в живых, — его тон стал заговорщическим, — но сейчас ты ближе других к земле. — Рядом прилечь не хочешь? — мягко улыбнулся Драко, поймав в ответ едкий оскал. Пара секунд промедления, и воздух захлестнуло злостью, но крыска, наблюдающая за происходящим, всё же подала голос: — Мистер Пиритс уже ожидает вас в Министерстве. Склонив голову вбок, Малфой взглянул на Питера, и тот вздрогнул. Трусливое животное. Он сам не знал, что его пугает, но чувствовал угрозу и наверняка уже пожалел о своём вторжении. Звери отлично ощущают запах Смерти, и даже удивительно, что Флинт такой отбитый. То ли чувство собственного достоинства перекрыло инстинкты, то ли мозг не реагировал на очевидные сигналы интуиции. Его стоило лишить минимум одной собачей медальки и подрезать связки, чтобы не тявкал. С другой стороны, было бы кощунством лишать кастрированную особь последней радости самовыражения. — Официальный визит не предполагает опозданий, — снисходительно произнес волшебник, отступив в сторону. — Как и похороны, — усмехнулся служитель Гризольма себе под нос. — Намордник надень, — коротко бросил Малфой, расправляя плечи. Пара шагов прочь, и обрюзгшая мышь осталась позади. Её чрезмерную смелость можно было оставить без внимания, ибо пока не до конца ясно, какую роль малоуважаемая лысая принцесса отвела Драко в пожирательской цепи. Однако активный щенячий патруль и тихий визит Яксли минувшим вечером сигнализировали об осторожной заинтересованности — убивать сразу не станут, но и по голове не поглядят. Тяжелая тень под ногами облизнула ступни, и по икрам проползли мелкие мурашки. Негодующее безмолвное урчание прокатилось вибрацией, впитываясь в кости. Волшебник чувствовал, как игривое зверство дикого леопарда кочует по извилинам и подначивает воображение, нашептывая варианты, как лучше разобрать тушку Флинта на кусочки. Кровожадно. Ярко. С нотками садизма. Коридоры Малфой-мэнора проплывали мимо, как сонные змеи из темного дерева и поблекшей позолоты. Воздух здесь был густым, насыщенным запахом старости, воска и едва уловимой горчинкой волшебства. Свет от высоких окон падал косыми лучами, выхватывая из полумрака хмурые рожи в резных рамах. Волшебники и волшебницы всех времен и народов, усиленно пропагандирующие свое превосходство над маглами, взирали на проходящих брезгливыми взглядами. Фантазия быстро нарисовала картину, как каждый вечер перед сном лысая кудесница напяливает свой ночной колпак, сотканный из слез врагов, берет змею под мышку и пиздует рассказывать каждому портрету по очереди наско-о-олько он великий темный маг. Он получает похвалы, даже скудные аплодисменты, а затем бежит в кровать, чтобы вусмерть задрочиться на собственное великолепие. Нетривиальный фетиш. Вполне в духе Тёмного завоевателя-уничтожителя грязнокровок-нагибатора маглов. Мрачные коридоры сменил тусклый холодный свет каменного зала. Пара десятков факелов, испускающих вялое синеватое свечение, и серо-мятный ковер под заказ, расползающийся в три рукава, ведущих к жерлам. Фамильный герб, проглядывающий на плотной шерсти, отдавал ледяным равнодушием даже сквозь подошву ботинок. Драко не был хорошим сыном и не станет наследником, которым могли бы гордиться родители. Он и прежде никогда не оправдывал ожиданий родственников, но понимал это, лишь когда оставался совсем один. Не злой рок, не прихоть случая — условие нетленного договора, обязательное, нерушимое и беспощадное. Его пробудившаяся душа потеряла семейный очаг задолго до обретения нового тела, и эту жертву придется нести вновь. Из жизни в жизнь. Однако в этот раз Смерть слишком поторопилась. Волшебник даже не успел до конца осознать себя и в должной мере не смог осознать потерю до сих пор. Слишком много событий, трупов и адреналина на крошечную единицу времени. Спектр восприятия сузился до базовых потребностей и до сих пор не вернулся в норму, выжрав все вокруг багровой пастью. — Память отказала? — фыркнул Флинт сбоку, когда волшебник завис у миски с летучим порохом. — Абстрагируюсь от твоей морды, — сухо бросил Малфой, зачерпнув горсть сыпучих серых кристаллов, и шагнул в камин. — Не думал чокер купить? — Чё? — выпалил тот, на секунду приподняв брови. Его остервеневшую физиономию заслонило зеленое пламя, порвавшее пространство надвое, а затем выплюнуло Драко в просторный, холодный Атриум. Воздух ударил в лицо – не теплом и запахом пыли, как прежде, а стерильным, химическим холодом, словно из морга Св. Мунго. Волшебник замер на секунду, давая глазам привыкнуть. Золотые часы «Время – магия» исчезли. На их месте вздымалась к потолку чудовищная скульптура из черного базальта: гигантская кобра, обвивающая скипетр, чьим навершием был не орел, а человеческий череп со змеиными клыками. Из глазниц черепа струился неяркий ядовито-зеленый свет, лизавший мраморные стены и превращавший лица редких прохожих в маски разложившихся трупов. Прежде солнечный, залитый светом Атриум теперь тонул в густых сумерках, нарушаемых лишь этими мертвенными всполохами. Даже звуки здесь были иными – не гул голосов и торопливых шагов, а приглушенное, равномерное жужжание, как в улье, где пчел заменили оводы. Атриум был полон. Кишел. Не суетливое движение былых времен, а отлаженный, утомительный поток, четко знающий траекторию, правила и порядки. Мантии разных отделов мелькали, как пятна на камуфляже: мрачно-багровые мракоборцы с каменными лицами, серые, как пепел, чиновники Департамента магического правопорядка, изможденные клерки с пачками пергаментов, прижатых к груди, как щиты. Разговоры велись шепотом, вполголоса, слова проглатывались, уступая место быстрым взглядам исподлобья. Смех, кажется, и вовсе отсутствовал как явление. — Ты ебанный… — чуть не врезавшись в Малфоя, рявкнул Маркус, толкнув своего подопечного плечом. — Пока нет, — смахнув его касание, лениво перебил волшебник, осматриваясь. — Значит, будет больно, — буркнул Флинт, взъерошив короткие пряди на макушке. — Ты не в моем вкусе, — цокнул языком Драко. — Не тебе выбирать. — Справедливо. Приоткрыв рот, Флинт удивленно поморщился, словно не поверив, что с ним кто-то способен согласиться. Его квадратная челюсть дернулась и отчетливо клацнула, аж поморщиться захотелось. Крепкие кости. У нормального человека бы раскололась надвое, но волчья порода — твари живучие. Полоса вдоль шеи громогласно кричала насколько. В следующий раз Малфою стоит брать что-нибудь посерьезнее крышки от кастрюли. Можно попробовать набор для вязания. Забини хвастался новыми крючками для «воздушных» петель. Хер знает, что это такое, но звучало интригующе. — Шевелись, — увереннее произнес Маркус, поправив серую мантию с треугольной нашивкой. Подавив улыбку, Драко иронично кивнул и прикрыл глаза на пару мгновений. Если пес гордится званием пса, кто волшебник такой, чтобы ему запрещать? Стало даже интересно, разыскивает ли он носки по запаху и приносит ли тапочки по команде… — И хлебало не открывай, пока не спросят, — коротко добавил Флинт, двинувшись вперед сквозь толпу. Спазм усмешки сдавил горло, но Малфой проглотил свою язвительность. В конце-концов, вблизи главной собачей будки стоило быть немного осмотрительнее. Гризольм вытеснил Аврорат не полностью, но отобрал львиную долю пространства и рабочих мест. Организация, созданная лишь из-за обещания Лорда оставить оборотней в центре магической Британии, разрослась и обрела лицо. Злое, лохматое и клыкастое. Шаги отдавались эхом по мраморному полу, заглушаемые общим гулом. Люди расступались перед Флинтом с той же осторожностью, с какой уступают дорогу самой буйной бабке на районе. Или палачу. В целом эмоции схожие. Драко до сих пор не научился их отличать. Уже подступив к лифту, он почувствовал холод, исходящий откуда-то снизу. Не сквозняк или легкий морозец, а холод посмертия, струящийся равномерными мягкими волнами. Переступив порог кабинки, волшебник сосредоточился, прислушиваясь к ощущениям. По тыльной стороне ладоней прокатились покалывания и еле уловимое жжение. Слова договора тлели внутри постоянно, но не достаточно сильно, чтобы повредить живую плоть в миру, однако Малфой улавливал, как кипящие символы шевелятся под кожей. Предположение прогребло ржавой вилкой по черепу, и волшебник поёжился. В Министерстве была открыта дверь в черную пустошь. И не просто дверь, а целые врата, способные создать сквозняк на пару ярусов. Убийственная сила и мощь, раскрыть которую едва ли хватит человеческой душе… — Расположение отделов не менялось? — вполголоса спросил Драко, наткнувшись на худощавое лицо какого-то старичка, разглядывающего его в упор. — Это не экскурсия, — хмыкнул Флинт, оскалившись, и престарелый клерк моментально отвернулся. Желание съязвить защипало кончик языка, но его резко перебил знакомый сладковатый запах выпечки. Тонкий. Почти неуловимый. Он вился невидимой лентой, ненадолго просачиваясь сквозь леденящую отрешенность мертвых земель. Противоречивый контраст замкнул разум, вынуждая волшебника прислушиваться к самым отдаленным отголоскам сознания. Однако стоило лишь на секунду поймать любимые грушевые нотки, как кабина лифта дернулась и рванула с места, унося Малфоя прочь от эфемерного запаха. Сделав пару остановок по пути, кабина мягко вздрогнула, завершая подъем на самом верхнем ярусе. Сдержанный звон колокольчика возвестил об остановке, и железные решетки беззвучно разъехались в стороны, обдав посетителей благородной тишиной. Шум нижних уровней не долетал до административного пьедестала, поглощенный толщей магически усиленного мрамора и особой атмосферой власти, которая, казалось, сама по себе заглушила звуки. Вместо людского потока — длинный, пустынный коридор, залитый холодным светом магических шаров, заключенных в темные бронзовые бра, а вместо торопливых клерков — черный оникс, мерцающий редкими серебряными прожилками, напоминающими застывшие раскаты молний. Вдалеке послышались шаги, где-то щелкнул замок, и до слуха донеслись негромкие мужские голоса. Двери со скучными, одинаковыми на вид табличками сменяли друг друга, пока Маркус наконец-то не остановился, потянувшись к посеребренной ручке. Холодный свет вырвался из приемной, обнимая гостей за плечи, как гостеприимный хозяин, а просторное помещение любезно звало внутрь. Широкий кожаный диван, пара стеллажей из затемненного стекла, заполненных папками, рабочее место секретаря и огромная сансевиерия, стоящая по стойке смирно. По левую руку от двери, ведущей в кабинет, за широким столом из темного дерева сидела миловидная молодая блондинка с огромными голубыми глазами и, увлеченно уставившись в открытую папку перед собой, накручивала локоны, едва касающиеся плеча, на хрупкие пальцы. — На данный момент мистер Пиритс занят и, к сожалению, не может вас принять, — не отрываясь от своего чтива, проговорила она. — Я могу записать вас на ближайшее свободное время. — Мы подождем, — сухо ответил Флинт, остановившись в паре ярдов от двери. Чуть приподняв бровь, секретарша кинула на него короткий взгляд и запустила изящную ладонь в верхний ящик стола, достав довольно толстый блокнот. Наманекюренный палец скользнул по пергаменту, и волшебница коротко кивнула, наспех вычеркнув какую-то запись. — В течение получаса мистер Пиритс должен освободиться, — убрав записи обратно, слегка напряженно констатировала она. — Ожидайте. Оборотень недовольно цокнул, однако возражать не стал, а Малфой, видя его рожу, непонимающе скривился. Собачонка действительно собиралась сидеть и покорно ждать после того, как вперлась в его спальню чуть ли не с разбега? Вау. Надо будет взять у Фенрира пару уроков дрессировки. Вряд ли Драко обзаведется такой безмозглой зверушкой, но навыки коммуникации с идиотами всегда пригодятся. Помедлив ровно столько, сколько требовалось, чтобы Маркус отвернулся и сделал пару шагов к дивану, волшебник опустил вниз серебряную ручку и толкнул дверь внутрь. Та бесшумно поддалась под давлением ладони, впустив в приемную порцию звуков, от которых у секретарши округлились глаза. Но было поздно. Посреди помпезного офисного шика из серых велюровых кресел, темной лакированной мебели и наглухо закрытых портьер расположилась полуобнаженная задница хозяина кабинета, обрамленная длинными девичьими ногами в черных чулках в мелкий горошек. Одна из красных туфель на шпильках соскользнула с девичей ступни, грохнувшись на пол, к частично сползшему с подлокотника синему мужскому пиджаку. — Если мне надо полчаса ждать ради этого… — скучающе склонив голову набок, обозначил свое присутствие Драко, — то я плохо подготовился, — он удрученно выдохнул, когда Арно обернулся. — У меня чулок с собой нет. Из-за мужского плеча выглянула недовольная Пэнси и неуклюже мотнула головой, чтобы отбросить с лица налипшие локоны. Её раскрасневшееся мордашка удивленно вытянулась, а рот, аккуратно обведенный стойкой яркой помадой, приоткрылся, делая её вид ещё более забавным. — Тогда выйди, — без особого смущения бросил Пиритс и, поставив ладони по обе стороны от бёдер партнерши, расправил плечи шире, чтобы прикрыть её своим телом. Ведьма под ним поёжилась и задела мыском трость, опирающуюся о кресло слева. Та со звоном грохнулась на пол, отскочила от полированной поверхности пару раз и прокатилась почти до самой двери, остановившись у ног Малфоя. Поджав губы в сдержанной улыбке, Драко сделал короткий шаг назад и закрыл дверь снаружи. Две пары ошарашенных глаз уставились на него в упор, негласно требуя хоть каких-то объяснений. — Все в порядке, — коротко прокомментировал он, — у деда просто палка упала. Светловолосая леди за столом сдавленно хихикнула, а Флинт побагровел от возмущения. Его ноздри раздулись, а челюсть чуть выступила вперед, будто у него только что забрали любимый мячик. Как бы теперь втихаря все углы в спальне не обоссал и ботинки не сгрыз от досады, ведь в применении силы его явно ограничили. Напряженное молчание разбавил шелест бумаг, и атмосфера понемногу выровнялась до отметки «терпимо». Замок за спиной щелкнул, вынудив Драко отступить в сторону. Шпильки игриво простучали по темному мрамору, и в проёме показалась Паркинсон, но уже без единого следа недавнего непотребства. Она чуть замедлилась, поравнявшись плечом с Малфоем, и одарила его многозначительным взглядом. Маркус, при виде нее нервно поджавший хвост, кажется, забыл, как дышать. Его кадык дернулся, и на лице появилось подобие… смущения? По крайней мере, на ебальнике проступили розовые пятна, чем-то напоминающие аллергию. От этих щенячий восторгов захотелось помыться. Особенно после того, что Малфой видел в кабинете. — Это было недоразумение, — натужно выдавил Флинт, сделав небольшой шаг ближе к ведьме. — Ой… — брезгливо фыркнула та, переложив небольшой черный клатч из одной руки в другую, и прошла мимо него. — Иди к хуям собачим. Пэнси миновала приёмную походкой, от которой у секретарши в глазах застыла тихая зависть, а у служителя Гризольма — немое страдание. Драко проследил за ней, уловив давно забытый аромат чего-то древесного, дорогого, с горьковатыми нотками шоколада. Пахло властью и роскошью, которые не зазорно в взять в рот. Вполне неплохой выбор с учетом её вводных: мозгов не так много, зато харизма, внешность и связи отца решают многие проблемы. Паркинсон не стала Пожирательницей, не поддерживала Орден и не выказывала сочувствия Третьему фронту. Условный нейтралитет, но с привилегиями чистой крови. — Маркус, — голос Арно раздался за спиной, скользнув мурашками вдоль позвоночника, — тебя хотел видеть Фенрир, — он слегка помешкал, выходя из кабинета. — Оповести его о своей новой задаче. Я немного замотался и забыл его предупредить… — советник потер висок с проседью парой пальцев. — Все претензии он может адресовать лично мне. Флинт слегка растерянно обернулся, но уже спустя мгновение свел брови вместе и коротко кивнул. Его сентиментальные эмоции схлынули с лица так же быстро, как и появились, а желваки проступили рельефом на щеках. Поразительная гибкость, соблюдение субординации и ответственность. Малфою даже стало немного интересно: если Флинт и был тугим по части инстинктов и неоправданно наглым, рефлексы у него отлично работали. — Ещё раз назовешь меня дедом, — как только дверь приемной захлопнулась за агрессивным волчонком, ласково произнес Пиритс, оперевшись на трость левой рукой, — я тебя отправлю навоз за кентаврами чистить. — И будешь приглядывать за мной одним глазком, — поглядывая на изящные девичьи пальцы секретарши, перебирающие страницы, ответил Драко. — Факт, — спокойно согласился Арно, поправляя манжет французской рубашки, выглядывающий из-под пиджака, — но не перебарщивай, — он мельком посмотрел на секретаршу. — Мия, отправь запрос на пропуск для Мистера Малфоя и документы на восстановление счетов и имущества. — Личное досье из архива отправлено на восстановление в секретариат мистера Яксли. Пропуск должен поступить к обеду, — она чуть приподнялась со стула, потянувшись к дальнему углу стола, где аккуратно стоял массивный календарь с отрывными листами. — Гринготтс получил запрос, но понадобится не меньше трех дней для полной разморозки хранилища, — она перевернула исписанную страницу и постучала ноготками по картону с изображением дат. — Учетная комиссия ожидает распоряжений относительно недвижимого имущества. Чуть приподняв бровь, Драко с любопытством оглядел её сверху вниз. Мягкие вьющиеся локоны, обрамляющие её угловатое лицо, колыхнулись, и равномерная гладь волос превратилась в бушующие волны. Ведьма подняла на него свои большие сине-голубые глаза и коротко улыбнулась одними уголками губ, закрепляя приятное впечатление. — Умница, — удовлетворенно отметил Пиритс. — Через пару часов здесь начнутся работы по преобразованию пространства, проследи, чтобы они не заляпали полы. Я вернусь ближе к двум, — и он обратился к Малфою: — Пойдем. Ещё раз скользнув взглядом по красивым запястьям, Драко последовал за удаляющимся бывшим наставником. Трость монотонно стучала по полу, отзываясь эхом в затылке, который жгло от женского взгляда. Любопытно. Непривычно. — Какая исполнительная работница… — пробубнил себе под нос волшебник, минув пару ярдов коридора. — На данный момент она свободна, — сухо констатировал Арно, свернув к лифту. — По крайне мере, ни с кем из Министерства не спит. — Видимо, имеет недостаточно привилегий, — хмыкнул Малфой, обходя задумчивого пузатого мужчину с залысиной, уткнувшегося в открытую папку. — Да, пожалуй, в проходном помещении это неудобно, — иронично согласился Пиритс, нажав на копку вызова кабинки. — Уступишь ей свой кабинет в случае необходимости. — Естественно, — скучающе ответил Драко, засовывая руки в карманы. — Знать бы ещё, за какие заслуги он мне полагается. Колокольчик, оповещающий о прибытии лифта, тихо дзынькнул, и металлические решетки распахнулись, демонстрируя пустоту внутри. — За будущие. Лифт плавно повез их вниз. В щели между створками полосами тусклого света мелькали этажи и просачивались слабые вибрации чужой магии, вплетенные в стальные тросы. Министерство жило, дышало, пульсировало, но этот пульс был медленным, глухим, как у тяжелобольного зверя. Молчание было не тягостным, а насыщенным, словно между ними натянули струну, по которой неумело водили смычком. Некомфортно, но сносно. Так, наверное, и должно быть, когда стоишь рядом с убийцей своих родителей, который сделал для тебя в сознательном возрасте чуть больше, чем они. Разрываться на десятки прошлых жизней было не страшно. Страшно было ощущать себя сумасшедшим. Даже в мире магов видеть прошлое чужими глазами и чувствовать эмоции сквозь толщу веков не считалось нормальным… Переходный возраст, половое созревание, адаптация к взрослой жизни — как только Люциус не называл отстраненность своего чада, лишь бы не вмешиваться. У него и своих проблем висело на плечах предостаточно, а Драко не считал правильным влезать и потому отстранился. Ему элементарно не хватало мозгов, чтобы взять себя в руки и систематизировать навалившиеся видения. Анализ, синтез, абстрагирование — не самые популярные действия для подростка, зато вполне привычные взрослым. Особенно таким, как Пиритс: с ранней юности копавшимся в человеческом рассудке, как в личной песочнице. Он был почти в восторге от свалившихся на Драко наваждений. Он с любопытством выслушал, обследовал его физическое здоровье и даже пару раз попытался заглянуть к нему в голову, но не сумел. Снов в привычном понимании Малфой не видел, а потому самостоятельно Арно влезть подопечному в подсознание не смог и решил прибегнуть к помощи легилимента. Идея казалась неплохой, но провалилась с треском. С тем самым, после которого надо избавляться от тела, ибо иначе легилимента, заглянувшего в разум Драко, назвать было сложно. Бедолага съехал с катушек настолько стремительно, что выцарапал себе глаза и пытался воткнуть в ухо карандаш, чтобы перестать видеть «монстров» и слышать их шепот. Как позже узнал сам Малфой, это были всего лишь жнецы, агрессивно охранявшие договор Смерти от ознакомления третьей стороной. Весьма интересная защитная система — доведение лишних свидетелей до самоликвидации. Больше попыток проникнуть в разум волшебника не было. В том числе и от Волан-де-Морта. Гладкого тирана не то чтобы посвящали в подробности, но картину с развороченными глазницами Арно любезно продемонстрировал ему сам. Не чтобы защитить, а чтобы никто не мешал ему ковыряться в «проклятом» ребенке. Самый удачный объект изучения, который он только мог получить: безропотный, напуганный и согласный на все, лишь бы избавиться от видений в голове. Но Пиритс имел другие планы. Он больше заботился о содержании видений, учил рассматривать детали, обстановку и принимать их как должное. Он хотел знать как можно больше и даже пытался привязать разные периоды истории к воспоминаниям Драко, но данных не хватало — сцены короткие, респондент рассеянный, описания скудные и рваные. Беда была даже не в том, что волшебник не хотел посвятить своего наставника в детали, он физически не мог. Слова выпадали изо рта жалкими ошметками, а разъяснения выходили настолько непохожими на яркую картинку в голове, что только больше путали. И чем дольше Арно занимался стабилизацией устойчивости своего подопечного к приветам из прошлого, тем меньше Малфой мог ему рассказать. Он видел и понимал лучше, а вещал все более сухо. Пока их пути окончательно не разошлись в Запретном лесу. Пиритс не пощадил своего протеже, он просто не смог убить его: даже если бойцом в свои семнадцать Драко был неважным, то тени освоил быстро, а вместе с ними и договор. И, возвращаясь во 2 мая 1998 года, волшебник не винил себя за гибель родителей. У него не хватало опыта, знаний и навыков, чтобы их спасти. Ему было жаль, но не было стыдно. Им не повезло с самого начала, когда двадцать с лишним лет назад его душа переродилась именно под крышей Мэнора. — Значит, мисс Грейнджер не осчастливит нас своим присутствием? — поинтересовался советник, поправляя повязку на глазу. — Кого-то могут осчастливить обглоданные кости? — отрешенно протянул Драко. — Судя по твоему рассказу, только бродячих животных, — хмыкнул Арно, чуть приподнимая бровь. — В таком случае попрошу тебя обратить внимание на кого-то, помимо Мии, — он иронично склонил голову набок, — твои любовницы плохо заканчивают. Малфой косо улыбнулся в ответ. Не самая лучшая легенда, но вполне убедительная: похищение, Империус, использование и убийство, когда чары рассеялись. Проверить слова восставшего из мертвых наскоком не получится, даже Веритасерум едва ли сможет соперничать с защитой договора, выбитого на костях. Но к еде и воде всё же стоит присматриваться внимательнее. Холод проник под одежду, и лифт снова звякнул колокольчиком, распахивая двери. Девятый ярус — Отдел тайн. Металлические решетки распахнулись, и из пустого темного коридора пахнуло морозом пустоши. Драко чуть поёжился и напрягся, ощущая нарастающее тепло под кожей. Пиритс же совсем не изменился в лице. Он выдохнул с наигранной усталостью и, артистично выведя тростью полукруг, пошагал вперед. Его поступь отскакивала от ровного мрамора пола, скользила вдоль голых стен и рассеивалась где-то в глубине. Высоченный потолок над головой и отсутствие декора создавали чувство пребывания в огромной коробке. Неприятная, давящая атмосфера, которую дополняет мертвый флер, разгуливающий по длинному коридору. Почти подступив к лестнице, ведущей к залам Визенгамота, Малфой услышал звонкий женский смех и заметил, как Арно недовольно цокнул. Бросив взгляд в пролет, волшебник отвернулся в другую сторону и беззвучно выругался, обреченно прикрыв глаза. В паре десятков ступеней от них появилась довольно высокая худая леди в компании пары лакеев, несущих за ней следом какие-то папки. Изящные черты её немолодого лица покрыли неглубокие морщины, а на густой темной шевелюре у корней появились первые седые волоски. Перехватив длинными пальцами трубку, она подняла взгляд наверх и, наткнувшись на магов, многозначительно улыбнулась. Её глубокие темные-карие глаза скользнули по Драко, и мелкий трепет раскатился под ребрами. Тетушка. Живая, невредимая и очень… впечатляющая. Видимо, стоило почаще интересоваться, как дела у родственников. — Арно! — звонкий голос Андромеды прокатился вдоль холодного мрамора, бойко отскочив от гладкой поверхности. — Детка, ты вновь пугаешь детишек? Её вьющиеся локоны бодро подпрыгнули, когда ведьма сделала ещё один шаг вверх по лестнице. Оставив трубку в уголке рта, она улыбнулась и убрала одну руку в карман высоких светло-синих брюк, плотно облегающих у пояса почти прозрачную молочную блузку. Тонкая шпилька лязгнула о камень, и Драко очарованно бросил взгляд на оголенные тонкие лодыжки, выглядывающие из-под плотной ткани. — Его затруднительно напугать, — остановившись, Пиритс чуть склонил голову в сторону Малфоя и сложил ладони поверх рукояти трости. — Мертвые не трусливы. — Действительно, — она поднялась на последнюю ступеньку и приподняла уголки губ выше, отчего у глаз появились морщинки. — Мой племянник восстал из мертвых, — запах тяжелого горького табака с нотками вишни ласково лизнул легкие, — какое сказочное везение. — Никакого, — осматривая волшебницу сверху вниз, сухо отметил Драко. — Смышленый мальчик, — усмехнулась она, выдохнув тяжелое дымное облако. — Жаль, что твои таланты будут потрачены напрасно… — Как поживает ваш внук? — перебил её мысль Арно, прокручивая трость в руках. Уголки губ ведьмы чуть дрогнули, но улыбка не покинула ее лица. Она сделала пару шагов ближе, явно нарушая нормы приличия, и снизила тон до интимного. — Тебе не стоит о нем вспоминать, — её спокойный голос налился сталью, — иначе я запихаю эту палку тебе в задницу и вытащу через рот, — она чуть отстранилась и улыбнулась шире. — Увидимся на заседании. — Конечно, — выдавил Пиритс, сдержано кивнув. — Буду очень рад встретиться снова. Андромеда откинула тяжелую карамельную прядь с лица и, коротко улыбнувшись Драко, вернулась к лакеям, нервно переминающимся с ноги на ногу. Стук ее невысоких каблуков прокатился по коридору, спотыкаясь о мельтешащих клерков позади, и угас в районе лифта. — Она несерьезно? — уточнил Малфой, поглядывая на недовольно цокнувшего советника, опершегося на трость двумя ладонями. — Сложно сказать, — поджал губы тот, натужно раздув ноздри. — Эта может и в буквальном смысле. Звучало забавно. Андромеда выглядела, как женщина, на которую дрочат втихаря все — от рядовых служащих до Министра. Слишком изящная, слишком открытая и с яйцами больше, чем у многих голова. Арно и сам выглядел так, будто был недоволен тем, что тетушка Блэк не уделяла ему должного внимания. — Оппозиция? — в лоб спросил Драко, но ответа не получил. Пиритс чуть закусил нижнюю губу и вернулся к намеченному курсу. Ещё пару десятков ярдов вперед, и они вошли в единственную дверь. Переступив порог, Малфой непроизвольно оглянулся через плечо, когда замок за ним защелкнулся. Круглая комната с тринадцатью дверьми, лишенными ручек и опознавательных табличек, завращалась, словно унылая детская карусель без блесток и фанфар, зато с тошнотворным ускорением, от которого желудок брезгливо сжался. Деревянные рамы замедлились, дрогнули и вновь остановились, равнодушно взирая на посетителей. — Тебя всегда будет интересовать вторая дверь справа, — скучающе проговорил Арно, направившись в озвученном направлении, — поэтому не крутись, когда входишь. Запах груши прорезался сквозь посмертие, и Драко обернулся влево, уперевшись взглядом в запертую дверь. Сладость исходила из каждой щели и даже замочной скважины, взывая подойти ближе. — Далековато кабинет выделили, — хмыкнул он, нехотя следуя за ним. — Это скорее щедрое дополнение, — усмехнулся Пиритс, толкнув дверь, — для твоей грядущей работы. Внутри оказалась крохотная квадратная комната размерами чуть больше кабины лифта, с зеркальной стеной. Отражающая поверхность, напоминающая ртуть, рябила мягкими густыми волнами. Серебристые частицы внутри взбунтовались, когда Пиритс ткнул в них тростью и вывел несколько хаотичных кругов, словно размешивая сахар в чае. Зеркальная гладь начала темнеть и стягиваться к стенам по бокам, открывая проход в огромный цилиндрический зал, покрытый живыми золотыми линиями, формирующими карту Великобритании. Тысячи имен вспыхивали и гасли перед глазами, а десятки работников, восседающих на подвижных левитирующих платформах, записывали имена на пергамент. Скрип перьев, шелест страниц и звяканье скрепок звучали единым гомоном в молчаливом зале. Холод безразличия и отрешенности полз по ногам, сбиваясь в альянс с ветрами посмертия. — Комитет Коррекции. — гордо провозгласил Арно, разводя ладони в стороны. — Наблюдение за всеми спорными личностями, предположительно связанными с Орденом и его последователями. — Доказать не можете? — фыркнул Драко, брезгливо оглядывая мельтешащих клерков. — Не всех «праведников» легко поймать, — с легкой иронией ответил Арно и пару раз стукнул острием трости о пол. Работники синхронно обернулись и на секунду замерли, оглядывая Малфоя с головы до ног. Они уже знали. Держали его на карандаше и внимательно наблюдали за каждым заклятием, которое срывалось с кончика его палочки. — Это всего лишь профилактика, — спокойно произнес Пиритс, и все работники разом вернулись к своим делам. — К тому же, я думаю, тебе будет больше интересна система амнистий. — М? — непонимающе протянул Драко, прищурившись. Одна из платформ опустилась вниз, и молодой темноволосый юноша не старше Малфоя сошел с неё вниз, достав из стола тяжелую папку. Трость вновь ударилась об пол, и Арно направился к служителю в серой мантии вальяжным шагом. Тот передал ему папку и вернулся к своим делам, оставив советника стоять внизу. Подавив в себе сомнения, Малфой подошел ближе и получил личное дело Кингсли Бруствера прямо в руки. Бровь советника двусмысленно скользнула вверх, и в горле запершило. Новое правительство во главе с Волан-де-Мортом мечтало от него избавиться, да побыстрее, но опасалось голоса общественности. — Не все волшебники достойны прощения, — отпустив документы, Арно резко развернулся на каблуках и прошествовал к дальней двери, скрывающейся под «Ирландией». Та распахнулась, и кости задребезжали, вибрируя под сквозняком пустоши. Чуть поджав губы, Драко прошел следом, с ужасом перешагнув через порог. Амфитеатр, в центре которого возвышалась широкая каменная арка на округлом постаменте, встретил их гробовым молчанием, увековеченным в холодных камнях. Портал в посмертие сочился белесым туманом, исходящим от жнецов, неустанно шепчущих проклятия. Он стелился вдоль полуразваленных рядов для зрителей, оседал на ступенях и кривых лавках. Темно-фиолетовые пальцы цеплялись за воздух, норовя ухватить каждого, кто попадется под руку. — Некоторым требуется обряд очищения, чтобы стать ближе к Создателям, — с едкой иронией уточнил Арно. — Особенно если их уличили в сомнении. Малфой поджал губы. Справедливость не была для него приоритетом, но и не оставлять выбора соперникам ему казалось бесчестным… А арка Смерти не давала проходящим шанса — если ты оказался здесь, то неизбежно… погибнешь. — Бруствер, — дверь позади захлопнулась с громким отзвуком, — твоя первостепенная задача. Испытательный срок месяц. — Если целый комитет не смог уличить его в измене, то я вряд ли… — Я не хочу, чтобы ты действовал как официальное ведомство, — Арно резко развернулся лицом, растягиваясь в улыбке. — Ты ведь провозгласил себя Пожирателем, а это звание нужно оправдывать. Верностью. Хитростью, — его тон снизился до интимного, — и жестокостью. При необходимости. Никаких прямых приказов. Когда в Министерстве даже стены имеют глаза и уши, говорить вслух: «Убей, чтобы на нас не подумали» было бы неразумно. В крайнем случае, можно будет все спихнуть на нерадивого подчиненного с оправданием «он все не так понял», «мальчику показалось», «я совсем не это имели в виду, какой кошмар!» — Добро пожаловать обратно, — глухо ударив тростью об пол, Пиритс иронично приподнял бровь, — в мир живых.