V

             Ноги Гермионы с глухим стуком ступили на мягкую землю за воротами Малфой-мэнора, и сердце у нее заколотилось где-то в горле. Она никогда раньше не видела печально известное поместье и почувствовала себя не в своей тарелке, когда увидела подъездную дорожку, посыпанную белым гравием. Светлый кирпич и черная металлическая крыша возвышались над заграждением из идеально подстриженных живых изгородей. Было уже позднее утро, и в густой листве, окружавшей территорию, стрекотали летние насекомые. Безжалостные лучи солнца впивались в черное платье Гермионы, отчего она мгновенно покрылась испариной. Она чувствовала, как волосы пытаются вернуться в свое естественное состояние.              — Гувернантка должна следовать за Маргарет.              Гермиона перевела взгляд на эльфийку, которая уже направилась к железным воротам. Маргарет положила руку на острую металлическую букву «М», украшавшую ворота, и они бесшумно открылись. Ее маленькие ноги захрустели по гравию, и Гермиона ыосстановила равновесие, крепче ухватившись за кожаную ручку (своей) дорожной сумки Роуз.              — В поместье Малфоев есть правила, — начала Маргарет, не оборачиваясь на Гермиону.               — Х-хорошо.              — Маргарет было интересно, разговаривает ли гувернантка.              — Вы можете называть меня Роуз, — сказала Гермиона, удивленная, что вообще смогла выдавить из себя хоть слово.              Все еще пребывая в шоке от великолепия территории, она, спотыкаясь, последовала за Маргарет. Она вертела головой, оглядывая зеленые поля во всех направлениях, до ее слуха доносилось слабое журчание бьющих вдалеке фонтанов. Она была окружена жизнью, пораженная тем, что птицы щебетали, а пчелы жужжали, всё живое, казалось, не подозревало о зле, пусттившем корни в этом ужасном месте.              — Гувернантка не должна привыкать к разговорам. В присутствии Великого Инквизитора и Офидиана Нотта она должна говорить, только когда к ней обращаются.              Гермиона запнулась, скользкие подошвы ее новых ботинок скользнули по камням.       — Но что, если они мне понадобятся?              — Гувернантке они не понадобятся. Если гувернантке что-то понадобится, она позовет Маргарет.              Маргарет приблизилась к высокой живой изгороди, в которую, казалось, не было прохода. Когда она продолжила шагать вперед, зелень расступилась, образовав арку, ведущую в палисадник. Эльфийка прошла сквозь нее совершенно спокойно. Гермиона, однако, остановилась у входа в арку. Живые изгороди явно были зачарованы. Не кровная защита,потому что Малфои никогда бы не позволили существу проникнуть в их дом. Ее кожу покалывало от внезапного страха.              Грязнокровка.              Она лихорадочно перебирала все тексты, которые выучила за эти годы, в поисках чего-нибудь, что касалось статуса крови. Она твердо знала, что ее кровь ничем не отличается от крови Драко Малфоя или любой другой ведьмы или волшебника, но обереги этого дома, несомненно, были древними — предубежденными. Смогли бы Малфои создать защиту, которая могла бы каким-то образом определить, что она не чистокровная ведьма? Или, что еще хуже, мог ли Малфой установить защиту, позволяющую пропустить только Роуз Тернер — женщину, которой Гермиона определенно не была?              В глубине сада Маргарет продолжала перечислять правила, к которым, по мнению Гермионы, ей следовало прислушаться, но она не могла убедить свое тело двигаться дальше. Умереть на столь раннем этапе миссии из-за такой глупой оплошности было просто неприемлемо. Она могла представить себе разочарование всех в штаб-квартире, когда новость всё же дойдет до них. Как всегда, провал. Мерлин, она была так предсказуема…              — Что вы делаете? — спросил тихий голос.              Гермиона резко повернула голову влево, подняла палочку и увидела маленького мальчика, который в нескольких футах от нее наблюдал. Она не слышала, чтобы кто-то приближался. Мальчику было не больше десяти. Он был одет в черные брюки, начищенные ботинки и белую рубашку на пуговицах, но его темные волны волос были растрепаны и обрамляли лоб.              Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов.              — Кусты не причинят вам вреда. Сад хороший, — сказал он.              Она скользнула взглядом по кустам, оценивая их еще раз, затем снова посмотрела на мальчика.       — Сад... хороший?              Он сунул руки в карманы и пожал плечами.       — Для меня — да. А вот пруда следует остерегаться.              Из ее горла вырвался странный смешок.       — Я буду иметь это в виду.              Мальчик одарил ее улыбкой и тряхнул волосами, открывая изумительные изумрудные глаза, и Гермиону захлестнула волна ностальгии. Он напомнил ей Гарри, и она чуть не упала. Обеспокоенный мальчик шагнул вперед, но остановился, когда Маргарет позвала его из сада.              Он быстро попятился и послал ей озорную ухмылку, прежде чем повернуться и убежать в поле, заросшее буйной травой.              — Правило двенадцатое: Гувернантка не должна бродить по территории поместья в одиночку, — отругала ее Маргарет, потянув Гермиону за рукав платья и увлекая в сад.              Живая изгородь за ее спиной тут же сомкнулась, задев ее спину. Она бросилась вперед, все еще не уверенная, что ее не вздернут, чтобы Малфой мог убить или, что еще хуже, подвергнуть пыткам.              Маргарет протолкалась вперед, ее тонкие серые пальцы все еще цеплялись за платье Гермионы. Сад был потрясающим. Она так привыкла к серому, коричневому и зеленому цвету острова Бардси, что почти забыла о существовании других цветов. Здесь были бесконечные ряды полевых цветов и многочисленные фонтанчики, разбросанные повсюду. Она могла бы поклясться, что нарциссы наблюдали за ней, поворачивая свои лепестки, пока она шла по главной дорожке. У нее было не так много времени, чтобы вникнуть в это, прежде чем они подошли к дверям.              Маргарет заколебалась.        — Маргарет желает гувернантке удачи.                            

:•.•:•.•:•:•:•:•:•:•:•☼☽•:•.•:•.•:•:•:•:•:•:•:•

                           Внутри поместье было полной противоположностью своему роскошному внешнему облику. Было холодно. Тихо. Словно стены слушали.              Глазам Гермионы потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте внутри, когда они прошли через маленькую прихожую, которая вела в большое фойе. Она осмотрела комнату. Это было большое помещение, украшенное бесценными картинами, гобеленами. В ней было трое людей, стоящих в полной тишине у подножия мраморной лестницы, которая расходилась в двух направлениях. Они были окутаны зеленым и желтым светом, льющимся из массивного витражного окна на востоке.              Пэнси Паркинсон.              Теодор Нотт.              Драко Малфой.              Пэнси тут же прищурилась, изучая каждый изгиб Гермионы от ступней до макушки. Едва заметная усмешка искривила острые губы ведьмы, когда они с Маргарет приблизились. Гермиона справилась со своим беспокойством, укрепив стену окклюменции. Пэнси она боялась увидеть снова. Как и большинство ее сокурсников, Пэнси издевалась над Гермионой. Но это никогда не было связано с её статусом крови. Нет, издевательсва Пэнси были иного рода.              Пэнси нападала так, как умеет только девушка с такой же неуверенностью в себе.       Ее метод заключался в продуманном распределении мелких, но точных уколов по поводу одежды, внешности, веса.       Это были крошечные, едкие оскорбления, которые проникали Гермионе под кожу и проникали в каждую ее мысль, пока она не обнаружила, что плачет в кабинке рядом со Плаксой Миртл и проклинает свою мать за то, что унаследовала ее торчащие зубы и кустистые брови. Две черты, за которые Гермиона теперь отдала бы всё, чтобы снова их увидеть. Вспомнив, где она была, кем она была, Гермиона быстро спрятала свои воспоминания и заменила их воспоминаниями Роуз о том, как над ней издевались во время обучения на гувернантку. Она перевела взгляд на Маргарет, ожидая дальнейших указаний.              Эльфийка указала на Пэнси и Тео.       — Офидиан Нотт и мадам Нотт.              — Паркинсон, — отрезала Пэнси, поправляя Маргарет. Эльфийка вздрогнула от ее тона, дернула себя за уши и пробормотала извинения.              — Не обращай внимания на мою жену Маргарет, у нее, кажется, развилась аллергия на собственную       фамилию, — протянул Тео, прежде чем одарить Гермиону ухмылкой с оценивающим взглядом, а она взглянула на него в ответ.              Тео вырос в красивого мужчину, его волосы были небрежно уложены, один локон падал прямо над правой бровью. Его глаза показались Гермионе знакомыми. Мальчик из сада. Было трудно представить Тео в роли отца или кого-либо еще, если уж на то пошло. Она почти не помнила его по школе, кроме того, что он был застенчивым мальчиком, которого часто можно было увидеть в тени Малфоя.              Малфой.              Гермиона увидела его краем глаза, но пока не осмеливалась взглянуть на него. Тео подошел к ней ближе, поджав губы. — Хорошенькая девчонка, правда?              Гермиона проглотила свой ответ, когда в голове у нее эхом прозвучал голос Маргарет: "Не говорить, пока к вам не обратятся".              — Э-э...              Тео нахмурился.        — Хотя ты не так красноречива, как говорила Стори.              По комнате пронесся ропот, и Тео мгновенно выпрямился, отступив назад и представив Малфоя, одетого в черное с головы до ног. Пышная белая рубашка и черный жилет облегали его торс, длинный черный плащ был заколот у основания шеи серебряной брошью в виде дракона, сапфировые глаза которого сверкали, наблюдая за ней.              — Великий Инквизитор Малфой, — сказала Маргарет.              Когда ее взгляд полностью охватил его, Гермионе показалось, что земля вращаться перестала.              Мужчина, стоявший рядом с Пэнси Паркинсон и Теодором Ноттом, никоим образом не мог быть Драко Малфоем.       Он возвышался над всеми в комнате.       Он был суров и неумолим.              Выражение его лица было непроницаемым. Кости его лица были словно под идеальным углом высечены из камня. Его кожа светилась чистым лунным светом изнутри. Вокруг глаз она была еще бледнее. Выпуклые шрамы, сплетавшийся в потрясающий единый узор, закрывал его глаза, словно вуаль. Гермиона не смогла бы отвести взгляд, даже если бы попыталась, но ей помогало осознание того, что он не видит, как она смотрит.              Тео, однако, видеть мог.        — Он не кусается, если его не спровоцировать.              Гермиона перевела взгляд на мраморный пол и краем глаза заметила, как Малфой переступил с ноги на ногу. У Тео вырвался смешок.              — Мы закончили? У меня есть важное дело, которым нужно заняться, — прорычала Пэнси.              — Флинт действительно такой нетерпеливый? Еще пять минут без тебя, и его яйца сморщатся и отвалятся?              — Пошел ты нахуй, — прошипела Пэнси.              — Уже сделал это, милая, так что я пас, — огрызнулся Тео в ответ.              На лице Пэнси появилось ужасное выражение, когда мелодичный голос разнесся по комнате и остановил ее следующую реплику.              — Вы свободны.              В последний раз Гермиона слышала голос Малфоя в ночь битвы в Отделе Тайн. Он поймал ее и остальной отряд Дамблдора и притащил их к Амбридж. Она до сих пор помнила, каким плаксивым был тогда его голос, каким горячим и неприятным было его дыхание на ее коже, и как яростно он сжимал ее талию сзади, бормоча оскорбления ей на ухо. С тем Малфоем она могла справиться. Этому Малфою, однако, не нужно было прибегать к грубым оскорблениям своей юности, чтобы лишить ее дара речи, одного его присутствия было достаточно.              Она собралась с духом, прежде чем поднять взгляд на булавку с драконом, не решаясь заблудиться в лабиринте, которым казался его шрам.              — Следуйте за мной.              Малфой повернулся, аккуратно сложив широкие ладони за спиной, и зашагал по длинному коридору. Гермиона украдкой взглянула на Тео, шагая следом за Малфоем. Он наблюдал за ней, прищурив глаза и слегка наклонив голову, прежде чем последовать за ней. Она укрепила свою окклюменционную стену в последний раз, прежде чем покорно последовать за Великим инквизитором.              Единственными звуками, эхом разносившимися по обширному поместью, были ее прерывистое дыхание и стук ботинок впереди и позади нее. Ритм шагов двух волшебников не совпадал, создавая жутковатый эффект эха, который отдавался в такт ее сердцу.              Дверь в дальнем конце коридора открылась без помощи волшебной палочки, и Малфой повернулся у порога, жестом приглашая ее войти. Гермиона целеустремленно прошла мимо него, но остолбенела, когда по ее руке прошелся разряд электричества, когда она едва задела его живот. Его запах был сильным, и он окутал ее, заглушив все чувства. Она не могла разложить его по нотам, это отвлекло ее настолько, что ей пришлось тряхнуть головой, напоминая себе о задании. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что находится посреди большого кабинета. Это была уютная комната, оформленная в теплых тонах, со стенами, заставленными книгами. Дверь за ее спиной щелкнула, когда Малфой велел ей сесть. Тео молча присел на край стола, взял хрустальное пресс-папье и принялся вертеть его в руках, продолжая изучать Гермиону.              Она проигнорировала взгляд Тео и последовала указаниям Малфоя, села в кожаное кресло и не отрывая глаз от спины. То, как он двигался, было похоже на танец.              Плавность в каждом движении, острое ощущение каждого предмета, находящегося поблизости. Он снял плащ и левитацией отправил его на крючок на дальней стене, прежде чем закатать рукава. Он остановился у барной стойки в углу, чтобы откупорить хрустальный графин и налить в стакан янтарного алкоголя ровно на два пальца. Он залпом осушил его, прежде чем поставить на стол. Какое-то мгновение он не смотрел ни на нее, ни на Тео, затем расправил плечи и повернулся.              Малфой посмотрел ей прямо в глаза, и у нее перехватило дыхание. Насколько она могла разглядеть, его правый глаз был серебристого цвета с полупрозрачной радужкой, от взгляда замирало сердце. Его левый глаз был совершенно белым. Он изучал ее. Она оставалась спокойной, впившись ногтем большого пальца в ладонь, чтобы успокоиться.                     Блейз сказал, что он слеп, но насколько?              Он без предупреждения поднял палочку и начал заклинание.       — Легили…              — Это будет больно? — выпалила она, пытаясь скрыть страх, который Роуз испытала, когда Гермиона применила то же заклинание вчера.              Он стиснул зубы.        — Нет.              — Что мне делать? — она говорила со своим естественным акцентом, придав ему более изысканный оттенок.              Когда он скрестил руки на груди, из него вырвался вздох, сухожилия на предплечьях напряглись, когда он сжал кулаки. — Сидеть и молчать.              У нее кровь застыла в жилах. В его голосе не было ни человечности, ни интонации. Он сильно отличался от того, каким его помнила Гермиона. Он не должен был быть таким, подумала она. Он должен был быть раздражающим и напыщенным, долговязым и слабым. Последователем. А не лидером. Не горой, излучающей темную магию, которая, казалось, струилась от него и густым туманом оседала у ног.              Гермиона Грейнджер не должна была бояться Драко Малфоя.              Малфой рассек комнату, как острейший клинок. Выражение его лица было непроницаемым, он не отрывал глаз от ее лица. Она поежилась под его невидящим взглядом, уверенная, что он видит самую суть ее существа. Вместо того, чтобы остановиться перед ней, он подошел к окну слева от нее, снова сложив руки за спиной.              — Вы не такая, как я ожидал.              Она не ответила и вместо этого обхватила рукой волшебную палочку Роуз, пульс у нее участился. Краем глаза она наблюдала, как Тео отложил пресс-папье и занял более настороженную позу.              — Моя жена высоко отзывалась о вас. Она сказала, что вы храбрая молодая девушка. Скажите, мисс Тернер, вы чувствуете себя храброй, придя сюда? — продолжил Малфой.              У Гермионы в левом виске возникло покалывающее ощущение, незаметное для любой обычной ведьмы или волшебника, оно заставило ее насторожиться. Малфой пытался проникнуть в ее сознание со своего места у окна, но ощущения были совсем не те, что она помнила с тех пор, как Северус применял к ней легилименцию.              Нет, с Северусом это было похоже словно он царапает ее мозг — агрессивно и раздражающе. Попытка Малфоя была... манящей. Как будто разум сам хотел свободно открыться перед ним. Гермиона отбросила эту странную и отвлекающую мысль и заставила себя расслабиться в кресле. Она сосредоточилась на Роуз и стене, которую так тщательно возводила прошлой ночью. Покалывание усилилось, и Гермиона позволила ему проникнуть в нее через крошечную, целенаправленно незаделанную трещину в стене.              — Я думала, что поступила храбро, придя сюда, но, боюсь, я недооценила эту работу. — Она не осмеливалась повернуть к нему голову. Ее взгляд стал отсутствующим, когда она уставилась на чернильницу и перо, лежавшие перед ней на столе возле бедра Тео.              Поскольку Гермиона обладала даром легилименции, она могла видеть каждую деталь поисков Малфоя. Он был дотошным, и она узнала его метод, который странным образом перекликался с ее собственным. Он без усилий проскользнул сквозь стену, не обращая внимания на все платья, даты игр и страхи, которые Гермиона вплела в нее. Его магия проникла в ее мозг, нащупывая самые потаенные воспоминания, пока он внезапно не остановился. В ее сознании промелькнуло воспоминание о маленьких руках, листающих книгу. Это были не чьи-то руки. Это были испачканные чернилами руки Гермионы в библиотеке Хогвартса.              Блять.              Гермиона ухватилась за первое пришедшее в голову воспоминание о том, как Роуз впервые встретила своего приятеля Мэлвина.              Малфоя не удалось одурачить. Воспоминание мгновенно исчезло, и появилось другое, то, что она читала. Она молилась всем богам, которые могли ее услышать, чтобы она не говорила в этом воспоминании. Он манипулировал памятью, сосредотачиваясь на тексте. История Хогвартса.              — Сколько вам лет? — спросил он, все еще стоя у окна.              — Двадцать три, сэр.              — Вы учились в Хогвартсе?              — Д-да.              — На факультете?              Она вспомнила, как Роуз распределяли.        — В Когтевране.              — Так же, как и моя жена.              — Да.              — Значит, в начале войны были совсем ребенком.              Роуз вспомнила, как Джинни пробегала мимо нее по коридору.       — Всего лишь на втором курсе.              У Гермионы перехватило дыхание, когда она почувствовала, как Малфой наклонился к ней. Она не осмеливалась взглянуть на него, но и не боялась. Она знала свою силу. Она знала, насколько важна для окончания этой войны. Она больше не допустит ошибки. Покалывание в висках распространилось по всему телу, переместившись на затылок и вниз по шее. Она вздрогнула, когда Малфой остановился на другом воспоминании. На этот раз это была встреча Астории и Роуз. Он задержался, прежде чем начать просмотр, а Гермиона застыла в кресле, как статуя.              Атмосфера в комнате была удушливой, как будто все трое не осмеливались дышать. Единственным различимым звуком был ход часов на дальней стене. В Норе она видела подобные часы. Древняя и почти бессмысленная традиция чистокровных. Гермиона, нахмурив брови, наблюдала, как ложка с надписью «Скорпиус» перемещалась из Сада в Дом, встречая две другие ложки с гравировкой «Драко» и «Вела». Ложка Астории оставалась неподвижной на «В пути» рядом с ложкой Нарциссы. Ложка Люциуса была направлена ​​на «Работа». И была ещё одна ложка. Вернее, был просто зазубренный серебряный зубец, словно сломанный пополам. Он тикал, тикал и тикал. Она посмотрела, где он застрял.              Потерян.                            

:•.•:•.•:•:•:•:•:•:•:•☼☽•:•.•:•.•:•:•:•:•:•:•:•

                           Малфой наблюдал примерно семнадцать секунд за воспоминаниями Роуз о ее встрече с Асторией, прежде чем исчез из сознания Гермионы. Устав поддерживать уловки, Гермиона опустила плечи. Ее рука дрожала, когда она разглаживала ткань платья на коленях. Малфой продолжал стоять у окна, и с каждой минутой его молчание действовало на нее все сильнее.              — Драко, — сказал Тео через некоторое время. Он подошел к Малфою и понизил голос.              Гермиона напрягла слух, чтобы расслышать, но разговор закончился прежде, чем она сумела разобрать хоть слово.       Малфой подтащил кресло к Гермионе, прежде чем сесть. Он двигался легко и бесшумно, не издал ни звука, когда закинул одну длинную ногу на другую.              Она украдкой взглянула на него и обнаружила, что его взгляд прикован к ее лицу.       — У вашей работы есть определенные условия.       Слева от нее Тео вытащил свою волшебную палочку из кобуры на груди, заставив Гермиону крепче сжать палочку Роуз.              — Вот так, — сказал Тео, обезоруживая ее одним взмахом палочки. У Гермионы даже не было времени среагировать, что доказывало, насколько она неопытна в бою. Она безуспешно потянулась за палочкой, но быстро обнаружила, что ее руки прилипли к подлокотникам.              Заклинание прилипания. Ублюдки.              — Как я уже говорил, — начал Малфой, каждое слово которого было пропитано скукой, — у вашей работы есть свои условия.              — Я пришла сюда, полагая, что они уже обсуждены с моими родителями.              — Некоторые из них — да. — Малфой размеренно постукивал указательным пальцем по потертой коже подлокотника. — Что ты знаешь о непреложном обете?              Гермиона оживилась, услышав этот вопрос.       — Непреложный обет — это самая древняя форма соглашения между двумя магическими сущностями, нарушение которого приводит к неминуемой смерти нарушителя. Первый зафиксированный непреложный обет датируется 1327 годом...              Тео усмехнулся.              — Что? — спросила она, искренне смущенная.              — Я просто не слышал такого высокомерного тона со школьных времен. — Тео толкнул Малфоя локтем в плечо. — Думаю, Стори не соврала, она начитанная.              Роуз действительно была начитанной, но единственной компанией Гермионы за два года ее изоляции были книги и Северус. Между богатством знаний Гермионы и Роуз не было никакого сравнения, ей нужно было это усвоить.              — Я-я действительно люблю читать. Но научная литература наводит на меня скуку. Я предпочитаю романы, — сладким голосом произнесла Гермиона.              Малфой лишь нахмурился.              — Эм, вы что-то говорили об условиях? — продолжила она в надежде пробиться сквозь стену неловкого молчания.              — Условия, да, — сказал он, наклоняясь вперед и отпуская ее левую руку с подлокотника.              Без малейшего колебания он схватил ее за руку. В животе у нее возникла странная вибрация, предупреждающая о необходимости отстраниться, но его прикосновение было совсем не таким, как она ожидала. Оно было не холодным и бесстрастным, а скорее мягким и теплым, как будто он не знал тяжелого труда. Гермиона знала, что это неправда, учитывая, что он не только был Великим инквизитором Тёмной Армии, легилиментом, который, возможно, превосходил Волдеморта в его ослабленном состоянии, но и был известен своей смертоносностью на поле боя.              — Моему сыну Скорпиусу зимой исполнится десять лет. Он пока не проявил никаких магических способностей.              — Сквиб? — Прошептала Гермиона скорее себе, чем ему.              Малфой крепче сжал ее руку, ее пальцы содрогнулись в его ладони. Прикосновение его рук стало горячим, как будто гнев физически проникал в ее кожу. Когда он распространился по ее предплечью, а сердцебиение участилось, ее охватило нежеланное желание успокоить Малфоя.       — Это случается редко, но...              — Мой сын не сквиб, — выплюнул он, раздувая ноздри. — Давайте покончим с этим.              Тео выпрямился, приложив кончик палочки к их сцепленным рукам. Он прочистил горло, прежде чем сделать небольшой вдох.              Малфой заговорил.        — Можешь ли, Роуз Тернер, не говорить ни слова о том, что у Скорпиуса нет магических способностей.              На нее нахлынули слова, которые она прочитала прошлой ночью. Она знала, что нерушимая клятва заключается в трех вещах.              Условия должны были быть четкими, чтобы была возможность избежать или найти лазейку, в зависимости от ситуации.              При произнесении клятвы и согласия с ней необходимо было использовать одни и те же слова.              Единственное, что действительно мешало нарушить непреложный обет, — это страх смерти.              — Да, — ответила она, избегая использовать правильный термин, — я могу.              Палочка Тео выпустила тонкую золотую огненную цепочку, которая обвилась вокруг их рук, она с жужжанием коснулась ее кожи, и у нее перехватило дыхание. Прежде чем они полностью соединились, Малфой выдернул свою руку из ее.              Он откинулся на спинку кресла и цокнул языком.       — Вы же не думаете, что я какой-то идиот? Я уже достаточно раз давал эти клятвы, чтобы знать этот маленький трюк. Вы должны использовать точную формулировку из клятвы.              Тео постучал палочкой по ладони, и его губы растянулись в озорной улыбке.        — Ты уверена, что была когтевранкой?              В точку.              — Я...               Малфой прервал ее, прежде чем она смогла попытаться взять ситуацию под контроль.       — Это в вашем характере — быть такой трудной?              — Вовсе нет, мистер Малфой.              — Великий инквизитор.              Гермиона взглянула ему в лицо. Нечитаемое. Красивое.        — Прошу прощения? — спросила она.              — Вы будете обращаться ко мне «Великий инквизитор».              Застигнутая врасплох его требованием, она сказала:       — Я никогда не хотела усложнять вам жизнь, Великий инквизитор, но вы просите меня об этом... Как я уже сказала, мне двадцать три года. У меня есть семья, друзья и будущее. Вы требуете меня отказаться от этого будущего.              — Что ж, тогда, возможно, это соглашение не состоится. Я полагал, что у вас с моей женой была договоренность, простите меня за то, что я действовал, руководствуясь ложным пониманием. Тео?              Тео шагнул к Гермионе, и на его лице появилась гримаса.       — Сотри память мисс Тёрнер и верни ее домой.              Желудок Гермионы скрутило, и из нее вырвались испуганные слова, когда Малфой начал подниматься со стула.        — У нас действительно было соглашение, но, если я собираюсь связать себя с вами, с вашей семьей, условия клятвы должны быть сформулированы предельно ясно. Разве это не справедливо?              Малфой откинулся на спинку стула, его лицо исказилось, как показалось Гермионе, от удивления.              — И что, скажите на милость, вы знаете о несправедливости? — Он сложил перед собой свои длинные пальцы. — Богатая молодая чистокровная женщина, пользующаяся благосклонностью Темного лорда, выбранная Асторией Малфой, чтобы растить её детей и строить будущее этого суверенного государства. Щедро оплачиваемая, защищенная своим положением, живущая в роскошном доме, ни в чем не нуждающаяся. Вы бы предпочли, чтобы вас выдали замуж за одного из Пожирателей смерти, ищущих себе жену?              Гермиона содрогнулась при этой мысли. За эти годы она заглянула в головы достаточного количества Пожирателей смерти, чтобы понять, что это последнее, чего кто-либо мог хотеть.              Малфой, должно быть, воспринял ее молчание как ответ.       — Как я и думал. Мои условия остаются в силе. Никому ни слова об этом.              — Никому? — спросила она.              — Ты что, оглохла? — Ответил Тео, явно теряя терпение от всего этого испытания.              — Это касается вас? — спросила она Тео. Затем она снова посмотрела на Малфоя. — Или вас, мистер Малфой?              — Великий инквизитор, — вставил Тео.              — А как насчет Маргарет или даже самого Скорпиуса, если на то пошло? Откуда мне знать, что я не упаду замертво в любой момент, если заговорю о Скорпиусе в стенах этого поместья?              Малфой провел языком по внутренней стороне щеки и раздраженно выдохнул.              — Я понимаю, к чему вы клоните.              — Тогда уточняйте условия. — сказала она.              Малфой снова попытался схватить ее за руку. Она отстранилась.       — Мне нужно, чтобы и вы дали мне клятву в качестве залога.              — Послушай, девчонка, ты здесь не для того, чтобы диктовать условия, ясно? У нас был паршивый день, и я начинаю уставать от... — начал Тео.              Малфой поднял руку, останавливая друга, и посмотрел Гермионе в лицо. На этот раз она посмотрела в ответ.       — Уверены, что хотите заключить сделку с дьяволом, Роуз Тёрнер?              Ее голос не дрогнул, когда она изучала клубящиеся серые и белые облака в его радужках.       — А вы уверены, Великий инквизитор?              Бровь Малфоя удивленно дернулась, давая понять, что она победила.       — Тогда излагайте условия. — Она действительно не ожидала, что зайдет так далеко.              Будь умной.              — Если я попрошу освободить меня от занимаемой должности, вы позволите мне уйти и вернуться к семье. — Он кивнул, их ладони едва соприкоснулись, образовав тонкий слой знакомой статики.              Прежде чем он успел взять ее за руку, она добавила:       — И им не причинят вреда ни вы, ни кто-либо другой, кто живет в этом поместье, — она взглянула на Тео, который, прищурившись, смотрел на нее, — ни кто-либо, кто находится под вашим командованием.              — Что-нибудь еще? — резко спросил Малфой.              — Меня устраивают условия.              Они снова взялись за руки, на этот раз Гермиона чувствовала себя более уверенной в своем решении. Не то чтобы клятва физически мешала ей предать Малфоя, скорее, страх смерти был призван отговорить ее. Великий инквизитор и не подозревал, что его новая гувернантка не боялась смерти так, как большинство людей. Она боялась встретить худшую участь. Она боялась, что ее в последний раз используют в качестве разменной монеты в этой игре.              Так что, хотя Гермиона и не собиралась ни с кем делиться информацией о явном отсутствии у Скорпиуса магии, у нее теперь было три выхода из этой миссии.              Обещание, нарушенная клятва и флакон смерти.