VI

— Без распорядка этот дом не сможет функционировать, это ясно? — Сказал Малфой низким и ровным голосом. Возвращаясь в прихожую, Гермиона не могла избавиться от ощущения покалывания в левой ладони от прикосновения Малфоя. Тео быстро выполнил клятву, убедившись, что условия были ясны и незыблемы. Когда дело было сделано, Малфой поспешно высвободил свою руку из ее и велел ей следовать за ним и Тео, чтобы познакомиться с детьми. — Да, Великий Инквизитор, — сказала Гермиона ему в спину. От титула, которым он потребовал, чтобы она его называла, остался горький привкус. — Ото всех, кто живет здесь, ждут определенного поведения, и эти ожидания должны быть оправданы, — продолжил он. Она изо всех сил старалась не отставать от него и Тео, спотыкаясь о собственные ноги, когда они сворачивали в конец коридора. Она в отчаянии всплеснула руками и ускорила шаг. — Занятия у детей начинаются каждое утро в семь часов, по воскресеньям — выходной, — сказал Малфой. Гермиона замедлила шаг. — Всего один выходной? — Поскольку в течение месяца Кальциферу предстоит пройти магическое тестирование, у него будут дополнительные занятия с отцом, если не указано иное. Вэла сосредоточится на чтении, а Скорпиус — на рефлексии. — А время для отдыха? — спросила она. Гермиона никогда представить не могла, что Драко Малфоя может быть таким суровым человеком. У нее сохранилось много воспоминаний о том, как он смеялся со своими громилами, пусть этот смех часто был направлен на нее и ее друзей. Он продолжал полностью игнорировать ее, когда они снова вошли в фойе. — Ужин подается в пять в главной столовой, время отхода ко сну ровно в семь. Никаких исключений из правил. — Но… Он развернулся на каблуках, заставив ее врезаться прямо в него. Она сдержала возглас удивления и прижалась к его груди руками. Он был крепким, неподвижным, и она убрала свои руки, прежде чем отступить на шаг, чтобы увеличить расстояние между ними. Он навис над ней, и взгляд ее упал на его кадык. Она с трудом сглотнула, прежде чем поднять глаза. Его взгляд скользнул по ней, но не был сосредоточен. — Пусть ваша единственная цель здесь — способствовать развитию детей, вы также будете следить за тем, чтобы они действовали в соответствии с законами, установленными нашим Темным Лордом. Я ясно выражаюсь? — Д-да, сэр, — выдавила она. Как только слова слетели с ее губ, Малфой приставил палочку к горлу и пронзительно свистнул. Гермиона резко отпрянула и поймала взгляд Тео, который удивился ее реакции. Позади Малфоя раздался хлопок, и она отступила в сторону, чтобы выглянуть из-за его спины. Маргарет стояла на гербе Малфоев в центре комнаты. Рядом с ней была маленькая девочка, примерно одного с ней роста. Она крепко держала руку Маргарет, а другой рукой прижимала к груди потрепанного плюшевого дракона. У нее были поразительно светлые волосы, как у Малфоя, но глаза были темными и припухшими. Она прижала своего дракона к подбородку, пряча лицо. Теперь, стоя рядом с Гермионой, Малфой коротко выдохнул, прежде чем снова присвистнуть, на этот раз более протяжно. Она твердо стояла рядом с ним, успокаивая дыхание и наблюдая, как его дочь вздрогнула от этого звука. — Давайте, мальчики, — проворчал Тео себе под нос, стоя позади Малфоя. Не прошло и минуты, как справа от нее в коридоре послышались торопливые шаги. Появились два мальчика, растрепанные и запыхавшиеся. Они заняли свои места рядом с Вэлой и Маргарет и выпрямились, их лица окаменели. Одного мальчика Гермиона увидела меньше чем час назад (предположительно, сына Тео). Рядом с ним стоял Скорпиус. Сейчас он был даже выше, чем на фотографии из воспоминаний Роуз, хотя его лицо все еще было круглым и мальчишеским. Сходство с Малфоем в молодости было поразительным, он был практически точной копией, с зачесанными назад белыми волосами. Малфой слегка повернулся к Гермионе. — Это ваша новая гувернантка, мисс Тёрнер. Ваши занятия остаются прежними, мои правила остаются прежними. Вы будете слушать ее приказы, будете относиться к ней с уважением и не сделаете ничего, чтобы навлечь позор на семью или предать Темного Лорда. А теперь представьтесь. Сын Тео шагнул вперед, его резко отличалось от поведения мальчика, которого она встретила в саду. Он коротко кивнул Гермионе. — Кальцифер Нотт. Затем Скорпиус шагнул вперед, но даже не взглянул в сторону Гермионы. — Скорпиус Малфой, — произнес он таким же монотонным голосом, как и у его отца. Маргарет подтолкнула девочку вперед. Она повиновалась, не сводя заплаканных глаз с лица Гермионы. — Вэла, — прошептала она. — Еще раз, — скомандовал Малфой, и его голос раскатами грома отразился от каменных стен. — Вэла, — девочка заговорила громче, ее голос дрожал. Как можно быть таким холодным с этим маленьким, прекрасным созданием? — Здравствуйте, — сказала Гермиона, не забыв ободряюще улыбнуться Вэле. — Я рада познакомиться со всеми вами. Кальцифер ухмыльнулся, а Скорпиус презрительно фыркнул, по-прежнему отказываясь смотреть на нее. Прежде чем она смогла продолжить знакомство, из зала донеслись приглушенные вопли. Мгновение спустя в прихожую ворвался медный котелок. Точнее, медный котелок с крошечными серыми ножками, торчащими из дна. — Где ты? — закричал котелок. Тео издал сдавленный звук, как будто сдерживал смех, прежде чем горшок исчез из существа. Охваченный паникой домашний эльф, в белой поварской форме, задыхаясь, прокричал: — Vous êtes les trublions! Его широко раскрытые карие глаза метались по комнате, пока он не заметил Малфоя. Он тут же низко склонил голову, дрожа. — Ой! Молодой господин! Луи просит прощения. Луи готовил послеобеденный чай, когда на голову Луи упал котелок. Луи знает, что это точно не могла быть Маргарет или маленькая мисс. — Объяснись, — приказал Малфой Скорпиусу. Кальцифер сделал шаг вперед, не произнеся ни слова. — Я разговаривал со своим сыном. Скорпиус опустил глаза в пол, прежде чем начать говорить. — Я был в... — Громче. Скорпиус поднял голову, делая глубокий вдох. — Я был на кухне и попросил Луи чего-нибудь перекусить. Появился Кэл, а потом я увидел, что там висит горшок, и подумал, что это будет забавно, — пробормотал он. — Подумал, что будет забавно? Рот Скорпиуса скривился. — Если тебе было весело, почему с таким трудом объясняешь нам, что произошло? — Спросил Малфой. В его голосе не было злобы, только спокойствие, наводящее страх. Нога Кэла дернулась, и он шагнул вперед, похоже, не в силах сдерживаться. — Скорп ничего не сделал, он даже не может использовать магию! Это все я, дядя. Клянусь. — Кальцифер, — предупредил Тео. — Почему именно сегодня, Скорпиус? — Спросил Малфой слабым голосом. Скорпиус вздрогнул, как будто его ударили по лицу, и его фарфоровые щеки залил румянец. Гермиона стояла как можно тише, впитывая все и отмечая динамику происходящего. Во что она только что ввязалась? — Что ж, — сказал Тео, хлопая в ладоши, — я думаю, что лучшего способа знакомства детей с мисс Тёрнер было и не найти. Малфой едва слышно откашлялся, прежде чем слабо взмахнуть рукой в направлении Гермионы. — Мисс Тёрнер будет докладывать мне о вашем прогрессе. Гермиона встретила любопытный взгляд Скорпиуса и опешила. Она помнила, что глаза Малфоя всегда были необычными, как неспокойный серый цвет перед приближающейся бурей. Однако глаза Скорпиуса не были похожи на глаза его отца. Они были цвета сверкающего серебра — отражение смертоносного лезвия. Заметив ее внимание, он прищурился и перевел взгляд обратно на отца. — И я буду ожидать его, — продолжил Малфой. Гермиона восприняла молчание как сигнал к продолжению разговора, но Малфой снова прервал ее. Она прикусила язык, чтобы сдержать раздражение. — А теперь, приведите себя в порядок для чаепития, — потребовал он, и его слова хлестали ее, как кнут. Лицо Вэлы просияло. — Папа. — Спроси Маргарет, — сказал он, проносясь мимо дочери, даже не задержавшись. Тео послушно последовал за ней, но остановился, чтобы взъерошить челку Вэлы, прежде чем послать Кальциферу поднятую бровь — безмолвный приказ. Как только они остались одни, Скорпиус хлопнул Кальцифера по руке и прошипел: — Ты идиот, Кэл! Кэл бросил на Скорпиуса уничтожающий взгляд, потирая свой бицепс. — Я могу справиться с твоим отцом, Скорп. Ты — нет. — Я тоже справлюсь с ним, придурок, — процедил Скорпиус сквозь стиснутые зубы. — Ладно, в следующий раз я свалю всю вину на тебя, раз ты такой смелый. — Я смелый. И я быстрее тебя! — Воскликнул Скорпиус, проскакивая мимо Гермионы и устремляясь к лестнице. Когда он добрался до лестничной площадки, Кэл, следовавший за ним по пятам, наслал на его ноги сглаз. Скорпиус рухнул на твердый пол. Кэл маниакально захихикал, перепрыгнул через него и направился вверх по правой стороне лестницы. — Это нечестно, Кэл! — заскулил Скорпиус, вскакивая за своим другом. Тень улыбки промелькнула на губах Гермионы, когда смех двух мальчиков эхом разнесся по поместью. Ее улыбка погасла, когда Маргарет и Вэла встретили ее молчанием. Большой палец Вэла держала во рту, дракончик покоился на локте, а другой рукой она крепко сжимала руку Маргарет. Единственным ребенком, с которым Гермиона когда-либо по-настоящему общалась, был Тедди, и они всегда были близки, так же, как и с его отцом. Гермиона присела на корточки перед девочкой. Все, что Гермиона могла разглядеть на лице Вэлы — это горе. Ее глаза были налиты кровью, лицо опухло. Астория. Все это имело смысл — напряженная атмосфера, официальная одежда. Даже Тео сказал, что у них было паршивое утро. У нее внутри все сжалось. Похороны, должно быть, состоялись как раз перед ее приездом. Неужели наличие гувернантки действительно так важно? Она понимала, что Волдеморт предъявляет к своим последователям высокие требования. Благородство и магический талант — два столпа на пути к его расположению, но не дать детям даже минуты оплакать смерть их матери было просто подло. Подло, но неудивительно. Драко Малфой всегда был подлым. Казалось это черта характера, передававшаяся из поколения в поколение, некий обряд посвящения для носящих фамилию Малфой. Она ясно видела, что он намеревался передать ее Скорпиусу, одновременно третируя Вэлу. Гермиона подумала, что ей все равно придется привыкнуть к этой жестокости, поскольку ее будущее — выйти замуж за другого представителя режима. На женщин редко смотрели как на нечто большее, чем приспешниц Темной Армии, за исключением Беллатрисы, которая втиралась в доверие к Волдеморту с помощью показной преданности и льстивости. Однако Беллатриса достигла своего положения не только благодаря этой тактике. Она была известна как хитрая ведьма, смертоносная дуэлянтка и опытный легилимент. Гермиона знала, что семья Блэков вырастила трех сильных ведьм, одной из которых была Андромеда, с которой Гермиона сблизилась в первые годы своего пребывания на острове Бардси. Андромеда всегда была решительной женщиной, преданной семье до самого конца. Она была матриархом Ордена, пока Беллатриса не убила ее через три года после битвы за Хогвартс. Что-то в ее смерти навсегда изменило взгляд Гермионы на войну. Андромеда перенесла неизмеримое количество потерь, но оставалась непоколебимой в своем убеждении, что добро восторжествует. Она была светом в бесконечном тумане тьмы. И все же она умерла, как и многие до нее, как многие после. Смерть не признавала верности. Гермиона изучала внешность Вэлы, пытаясь найти в ней хоть какие-то черты Андромеды, но увидела только характерные для Малфоев волосы, глаза цвета морской волны и румяные щеки. Она растянула губы в робкой улыбке. — Меня зовут Роуз, я с нетерпением жду возможности позаниматься с тобой. У тебя есть любимый предмет? — Существа, — сказала она, и ее голос дрогнул, потому что она держала большой палец во рту. Гермиона оживилась. В последние годы своей работы в штаб-квартире Гермиона проводила большую часть времени с Луной на ферме. Ей всегда больше нравилось общество волшебных существ, чем других членов Ордена. Она указала на потрепанную игрушку в руках Вэлы. — А как насчет драконов? — Вэла высунула большой палец изо рта. — Папин дракон такой красивый! Гермиона нахмурила брови, прежде чем вспомнила о броши Малфоя. — Ох! Да, действительно, очень красивый. — Она наклонилась ближе к Вэле, понизив голос. — Так получилось, что я довольно много знаю о драконах, хочешь, я расскажу о них завтра на уроке? Вэла немедленно согласилась и не смогла сдержать улыбки. Довольная своим знакомством с девочкой, Гермиона встала и спросила ее: — Не хочешь показать мне классную комнату?

:•.•:•.•:•:•:•:•:•:•:•☼☽•:•.•:•.•:•:•:•:•:•:•:•

Хотя Гермиона знала план поместья, так что могла бы пройтись по поместью с закрытыми глазами, она последовала за Маргарет и Вэлой по тому же коридору, что и кабинет. Она задавала вопросы об истории поместья, стараясь показать, что восхищена готической архитектурой. Играть было нетрудно, как бы ей ни было неприятно это признавать, от вида поместья дух захватывало. За большими окнами, обрамлявшими коридор, виднелась густая зелень, окружавшая большой пруд, переливающийся в золотистом солнечном свете. Однако солнечный свет, проникая сквозь оконные стекла, терял свое теплое сияние и становился бледным и резким на фоне серого камня. Маргарет и Вэла оставили Гермиону у входа в классную комнату, чтобы она приготовилась к послеобеденному чаю. Гермиона оставшись одна, впервые с тех пор, как покинула базу, наконец смогла вздохнуть свободно. Она закрыла за собой дверь, прислонилась к ней и ослабила свою окклюменционную защиту. Ей нужно было освоиться в новом пространством, не отвлекаясь на воспоминания Роуз. Это была большая комната, вытянутая в длину, с несколькими окнами, выходящими на задний двор поместья. Перед пыльной классной доской стоял длинный деревянный стол с тремя стульями. В комнате была зона для приготовления зелий, уставленная различными котелками и растениями, а также полка, до краев заполненная ингредиентами. Она не видела такого изобилия ингредиентов с тех пор, как работала в Паучьем тупике. Гермиона не смогла сдержать укола зависти, который пронзил ее, когда она узнала, как трудно было добывать ингредиенты Ордену. Она сделала мысленно отметила, нужно осмотреть местность получше, думая, будет ли это полезным для ее миссии. Возможно, есть способ усилить действие яда василиска или найти зелье-разбавитель, чтобы увеличить его запас. В углу была зона для чтения с пуфом, ковриками и ловцами солнца, висящими на окне. Рисунки были в беспорядке развешаны почти на каждой стене. Это были самые яркие цвета, которые она видела в стенах поместья. Гермионе стало немного теплее при мысли о том, что, возможно, когда-то здесь царила радость. На кресло у стола был накинут кремовый кашемировый кардиган Астории, а на столе — набор для письма с пером и чернилами, в ожидании ее следующих слов. Ее неразборчивый почерк остался на доске. Гермиона сделала паузу, читая это. 20 июня 2009 года. Всего за четыре дня до этого. Она учила детей до самого конца. Подавив охватившую ее грусть, она села за стол Астории и провела руками по ранее проверенным эссе, разбросанным по всей поверхности. Затем открыла каждый ящик, изучая его содержимое, пока не добралась до тонкого выдвижного ящика. Он не поддавался. Она произнесла «Алохомора», но ее магия не подчинилась, так как она не была знакома с палочкой Роуз в качестве проводника. Со второй попытки магия потекла легче, ящик открылся. На толстой стопке пергамента лежало что-то похожее на письмо, запечатанное изумрудным воском. Гермиона просунула под него большой палец, отрывая от пергамента, и увидела чистый лист. Она перевернула страницу, выискивая глазами следы чернил. Затем она направила на бумагу волшебную палочку Роуз. — Фините Инкантатем. На листе возник единственный вопрос. Имя? Она вынула перо из чернильницы и написала: Роуз Тёрнер Черная жидкость просочилась на страницу и исчезла. Она подождала мгновение, затаив дыхание, но ничего не появилось. Колено Гермионы дергалось, пока она обдумывала свой следующий шаг. Она могла оставить записку и сразу же перейти к планам уроков под ней или… Нет. Астория никак не могла ожидать, что Гермиона напишет свое имя. Это было рискованно, и Гермиона не могла быть уверена, что это письмо действительно от Астории, но разве у нее был другой выбор? Неуверенной рукой она написала: Гермиона Грейнджер Чернила точно так же выцвели, но на этот раз появился текст, написанный мелким почерком. Гермиона, Если ты читаешь это, значит, пока все идет по плану. Я восхищаюсь твоей способностью противостоять моему мужу, поскольку он может быть довольно безжалостным в своих методах. Когда Блейз сообщил, что ты избрана, у меня наконец появилась надежда, что эта война закончится. Я знаю, прошли годы с тех пор, как я видела тебя в последний раз, но, хочешь ты в это верить или нет, вы с Драко птицы одного полета. Если ты хоть немного похожа на ту, что я помню, то ты умная, решительная и верная. Хотя верность и позволит тебе выжить в этой семье, чтобы преуспеть потребуется определенная безжалостность, жестокость. Мои дети лишены этой жестокости. Люциус сказал бы тебе, что это я повинна в том, что Скорпиус не проявил никакой магии — я слишком много с ним нянчилась. Я не согласна. Нет ничего более волшебного, чем любовь матери к своему ребенку. Но любовь неосязаема. Это не щит и не меч, которым можно защищаться, это лишь сущность, которая может направить их по пути вперед. То, на что они нацелены сейчас, —это не та жизнь, которую я им уготовила, но выживание странным образом управляет нами. Вот почему я верю, что магия Скорпиуса заблокирована. Он видел, что Волдеморт делает с теми, кто обладает властью, что он сделал с его отцом. Скорпиус, знает ли он об этом или нет, пытается выжить. Если на этой Земле и есть человек, который может показать Скорпиусу радость магии и то, что ее можно использовать во благо, то это ты. Пожалуйста, присматривай за ними и будь начеку: дом старается защищать своих обитателей. Я верю в тебя, Гермиона. Астория. Гермиона безучастно уставилась на пергамент. Получить от Астории задание помочь Скорпиусу раскрыть его магию в дополнение к ее миссии было просто немыслимо, и в ее груди вспыхнула ярость по отношению к ведьме. Честно говоря, Гермионе было наплевать, что Скорпиус был сквибом. На самом деле, Малфой этого заслуживал. Конечно, она никогда не желала вреда ребенку, но ее просто не касалось, владеет ли сын Малфоя магией или нет. И наставничество над ним определенно не входило в список ее приоритетов. Гермиона откинулась на спинку кресла, вытащив кулон из-под одежды и поигрывая отделением, в котором хранилась ее белладонна. Еще не поздно. Просто прими его, и все закончится через несколько секунд. Ты, наконец, будешь свободна. Но никто другой не будет свободен. Она оставит после себя поколения, которые будут раздавлены правлением Волдеморта. Ее друзья, невинные люди, весь мир. Она спрятала кулон обратно под платье, тряхнув головой, отгоняя негативные мысли, и отложила письмо от Астории в сторону. Когда письмо оказалось на столе, оно рассыпалось у нее на глазах. Гермиона удивленно приподняла брови, пораженная изобретательностью, прежде чем погрузиться в изучение остальной части документации, на глаза попалось летнее расписание детей. Вэла: Травология Взмахи волшебной палочкой Магические существа Чтение Скорпиус: Зелья Древние руны Заклинания Темные искусства Рефлексия Кальцифер: Зелья Древние руны Заклинания Темные искусства Частные уроки с Теодором После пары часов изучения учебных планов (материал, который, как обнаружила Гермиона, соответствовал уровню их учебной программы на третьем курсе), пришла Маргарет, чтобы проводить в ее покои. Солнце уже опустилось за горизонт, и Гермиона пока не хотела уходить. Уже много лет она не видела столько информации, сосредоточенной в одном месте, и не терпелось от желания покопаться во всех знаниях, которые были в пределах ее досягаемости. Что еще она могла бы найти в этом поместье. Библиотека находилась в противоположном крыле, но, к счастью, она могла сослаться на детей, чтобы получить доступ к некоторым книгам. А поскольку они так сосредоточены на темных искусствах, возможно, Малфой позволит ей заглянуть в древние фолианты, в которых может содержаться ключ к разгадке тайны крестражей. — Здесь спит гувернантка, — сказала Маргарет. Гермиона сосредоточила свое внимание на двери, у которой они остановились. Простое дерево. Серебряная ручка. Нечто вроде дверей, которые она искала во время своих допросов. Маргарет открыла дверь, пропуская ее в узкую комнату. Сумка Гермионы уже стояла на двуспальной кровати, придвинутой к стене слева от нее. В углу пылился нетронутый небольшой камин. У правой стены стоял маленький письменный стол, туалетный столик и раковина для умывания. Мебель позволяла пройти лишь по узкому проходу к единственному окну на дальней стене. Хотя ее жилище на острове Бардси не было идеальным (крошечная комнатка в палатке, которую она делила с шестью другими членами Ордена), она всё же предпочла ее этой комнате, которая пусть и принадлежала ей и только ей. Четыре сплошных стены. Настоящая кровать с толстым пуховым одеялом и двумя подушками. — Гувернантка будет есть на кухне с Маргарет и Луи, — сказала Маргарет и выскочила из комнаты. — Что ж, чувствуй себя как дома, — пробормотала она себе под нос. Когда она прошла дальше в комнату, камин в углу ожил. Она наклонила голову и, прищурившись, посмотрела на языки пламени, которые лизали железную решетку. Либо камин был заколдован, чтобы в присутствии человека зажигался огонь, либо в доме обитали привидения. Языки пламени, казалось, приветственно помахали ей, и, чувствуя себя довольно глупо, она помахала в ответ. Словно в ответ на ее взмах, шторы на дальнем окне скользнули по металлическому карнизу, открывая вид на задний двор поместья. Она отпрыгнула назад, ее сердце бешено колотилось. Определенно, здесь обитали привидения. Успокоившись, она подошла к окну и приложила руку к теплому стеклу. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая пруд, заросший кувшинками, в темно-оранжевый и барвинковый цвета. У нее в животе зародилось дурное предчувствие, когда она увидела, как тихо становится вокруг, когда сгущается ночь. Она не могла оторвать глаз от этой сцены, а в голове у нее звучало предупреждение Кальцифера. Она внимательно наблюдала, как рябь на воде превращается в слой стекла. В любом другом мире обстановка выглядела бы идиллией, но Гермиона слишком хорошо знала, что в каждом прекрасном моменте жизни таится скрытое зло. Она не могла позволить, изысканным садам поместья или очарованию детей смягчить ее. Ей нужно было сохранять бдительность, чтобы добиться успеха. Голова у Гермионы шла кругом от прошедшего дня, и она решила устроиться в комнате, прежде чем отправиться на ужин. В этот момент она краем глаза заметила вспышку яркого света рядом с лодочным домиком. Она остановилась, повернулась к окну и устремила взгляд на увитое плющом строение. Прижавшись носом к стеклу, взгляд был прикован к единственному окну напротив, в поисках любого признака движения. Она могла бы простоять так часами, ожидая подтверждения того, что зрение ее не подводит, но в животе заурчало, напоминая о более насущных делах — ужине и легкой легилименции над Маргарет и Луи.