Часть 4 - я тебя не обижу

      В течение десяти минут в кабинете стояла немая тишина, нарушаемая лишь цоканьем каблуков хирурга, которая сначала стерилизовала используемые инструменты, а потом просто собиралась домой. Женечка, уже не плачущая, сидела на кушетке, болтая ножками, словно обычный ребёнок, которому ничего не угрожает. Но для Эммы эта картина была полна противоречий...       Логика подсказывала ей, что миссия выполнена и теперь Женечку следует отправить домой. Конечно, она и не обязана была лечить ребёнка, однако элементарная человечность не позволила игнорировать рваную рану, поэтому женщина оказала малышке помощь. Но даже сейчас сердце Эммы не могло смириться с мыслью, что теперь ребёнка нужно просто отпустить домой...       Она уже знала, что под вечными подработками скрывается нежелание независимости, а вынужденная мера выживания. Женечка хоть и не хотела говорить о своих проблемах в семье, но жесты при поднятии руки и отмазки о "болезни" родителей говорили всё само за себя.       Эмме так хотелось забрать эту несчастную девочку к себе... Просто чтобы хотя бы по минимуму позаботиться о малышке: накормить, отогреть и уложить спать в чистую постель.       Но одного только желания было мало... Имеет ли она право просто так забрать чужого ребёнка? Это было бы нарушением всех правил субординаций и даже законов...       В то же время, материнский инстинкт, такой сильный и глубокий, не давал ей покоя. Как любящая, хоть и строгая, мама двоих сыновей, Эмма не могла представить себе, как кто-то может позволить себе издеваться над ребёнком, причинять ему боль и страдания. Мысль о том, что Женечка вернётся в эту атмосферу насилия, была для неё невыносимой. Она это не заслужила. Да и, если говорить честно, никакой ребёнок такого не заслужил...       — Я могу идти? — прервала глубокие мысли девочка, повернув головку на Эмму, смотря на неё и наивно хлопая глазёнками.       — Евгеш... — женщина тяжело вздохнула и, сняв белый халат, повесив его на крючок, она села на кушетку, приобняв девочку, но, почувствовав дрожь, поспешила их убрать. — Может, домой всё-таки не надо? — мягко говорит она, как бы направляя девочку пойти не домой, а к Эмме, ведь там куда комфортнее и безопаснее.       Девочка пожала плечами, а потом, достав из рюкзака свой простенький, в местах разбитый телефон, открыла Яндекс, хотела посмотреть погоду, но резкий звук на улице в ту же секунду сказал всё само за себя: на улице загремел гром и закапал сильный дождь, почти что ливень. Женечка испуганно вздрогнула, еле сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть.       — Я не могу, — произнесла она, ещё раз посмотрев в сторону окна и тыкнув туда пальчиком. — На улице дождь, а значит, спать там будет холодно... — говорит она, от чего глаза Эммы сильно расширились от удивления.... Девочка не знала, куда сейчас пойдёт, но для себя решила, что точно не домой.       Эти слова, произнесённые с такой детской непосредственностью и лёгкостью, как будто так и должно быть, поразили Эмму. Неужели девочка настолько не хочет возвращаться домой, что готова ночевать под открытым небом? Мысль о том, что с ней могли сделать плохие люди, которые, как известно, водились в каждом городе, вызвала волну страха. Всего один неосторожный шаг, один роковой момент — и её жизнь могла оборваться. А как же холод? Девочка могла сильно замёрзнуть и заболеть. Или наоборот — жара, где ситуация обратная — Женька могла получить солнечный удар.       Эмма ощутила, как по её телу пробежал холодок, осознавая всю хрупкость детской жизни и всю опасность, которая могла подстерегать эту малышку... Теперь сомнений не было: Женю нужно забирать к себе. Женщине уже было плевать, что это неправильно и даже незаконно, здоровье и безопасность девочки была куда важнее.       — Котён... — обратилась к ребёнку Эмма, снова садясь напротив, чуть опустившись, чтобы их уровень глаз был относительно одинаковым. Женщина взяла малышку за руку, а потом, пару раз грустно вздохнув, в мыслях очень жалела ребёнка, продолжила говорить. — Давай-ка ты не будешь ночевать на холодной улице... — начала говорить свою речь женщина, но девочка резко её перебила, практически выкрикнув фразу:       — Я не хочу домой! — эти слова были произнесены с паникой и сильной тревогой, Женя даже неосознанно двинулась назад, к стеночке, словно защищаясь от одного только слова «дом», которое должно звучать исключительно по-родному, однако в этой ситуации это было не так.       Эмма, несмотря на свой сильный и стойкий характер, уже готова была расплакаться от жалости к этому ребёнку... Родители явно не просто пили, а издевались над девочкой, иначе бы она не вздрагивала от каждого шага и не кричала о том, что не хочет домой.       — Да, малыш, я понимаю, — понимающе кивнула женщина, примерно представляя атмосферу в семье девочки, Эмма и сама бы сейчас ни за что не отпустила бы её домой, зная, что над ребёнком там издеваются. — А может, поедем ко мне? — аккуратно подводит к сути доктор, смотря в глазки Жени, которая явно удивилась такому предложению.       Не сказать, что девочка испугалась, но для неё было максимально странным то, что практически незнакомый человек хочет затащить её к себе домой. Если бы это был мужчина, а не женщина, то Женька не на шутку бы подумала, что это какой-то маньяк... Но Эмма... Это единственный взрослый, который уже помог ей. Да, это было больно и страшно, но результат явно стоил того и теперь, благодаря хирургу, ранка девочки заживёт правильно, а не превратится в большую белую полосу шрама.       — А зачем? — с ноткой недоверия спросила Евгеша.       Эмма даже и не знала, как сказать помягче. «Затем, чтобы тебя никто не бил и не обижал», «Затем, чтобы ты наконец-то нормально поела и поспала в чистой постели и тишине»? Мысли в голове Эммы были примерно такие, но озвучивать она их не стала, поэтому сейчас гадала, как выразиться поделикатнее, всё-таки она была воспитанной женщиной-армянкой.       — Чтобы тебя никто не обижал, — всё-таки произнесла Эмма, не найдя более мягкого объяснения. — Поговорим с тобой, можем что-нибудь посмотреть, поужинаем и ляжем спать, я не сделаю ничего плохого, — честно говорит женщина, мягко улыбаясь ребёнку.       — Нет, — отказалась от такой затеи девочка, отвернувшись от Эммы. Женечка знала, что опасности в этом доме и правда совсем нет, да и женщине она верила... Однако она отказалась. Почему? Сама не знала.       — Женя, я не оставлю ребёнка на улице или в доме, где над ним издеваются, — серьёзным тоном произнесла Эмма, чуть нахмурившись брови и взяв девочку за руки. — Я же и сама мама... — вздохнула хирург, устало прикрыв глаза. В голове просто не укладывалось, что над ребёнком можно так издеваться.       — Может, ещё скажете, что у вас дома есть котята, щенки и конфетки? — чуть огрызнулась на Эмму Женя, говоря базовую фразу маньяков, скаля зубки, словно пытаясь защититься. Защититься от заботы... Для неё любовь и забота — это что-то паранормальное и невозможное, поэтому, даже несмотря на то, что она доверяла Эмме, она ждала какого-то скрытого подвоха.       — Ну, котят и щенков нет, а вот конфеток много, — честно говорит Эмма, пожав плечами, однако такие высказывания в свою сторону не позволяла, поэтому не смогла не сделать ребёнку замечание. — И разговаривать так со мной нельзя, я тебе помочь хочу! — сделала вполне аргументированное замечание женщина, хмуря брови, тем самым показывая своё недовольство, но при этом не переходя на крик или насилие. Эмма была тем человеком, кто никогда не путал строгость с жестокостью.       — Я вам не нужна, — отвечает девочка, которой на самом деле очень нравилась Эмма, но Женя не умеет показывать чувство симпатии, поэтому снова приходится защищаться агрессией.       Эмма тяжело вздохнула. Ну как это не нужна? Была бы не нужна — женщина бы даже процедуру не проводила, просто пройдя мимо и точно уж не предлагала остаться.       — Глупости не говори, — лишь попросила Эмма, устало прикрыв глаза. День был очень длинный и тяжёлый, поэтому больше всего сейчас хотелось уехать домой. — Бери рюкзак и поехали, — говорит она, самостоятельно взяв пыльный и местами порванный рюкзачок.       — А что вы будете со мной делать? — уточнила Женечка, но с кушетки встаёт и даже идёт за Эммой, но внутреннее напряжение всё-таки было. Забота — термин очень непривычный.       — Отогрею, напою, накормлю и спать уложу, — пожимая плечами отвечает Эмма, вместе с Женькой выйдя из кабинета и закрывая его на ключ.       Женщина отдала ключ в регистратуру и, завершив день, расписалась в журнале, после чего, взяв девочку за ручку, вышла из клиники, идя на парковку к машине.       — Садись, Евгеш, — попросила женщина, нажав на кнопку ключа. На миг у машины загорелись фары, и раздался характерный звук, означающий, что она открылась.       Женя кивнула и, потянув за ручку, открыла дверь машины, садясь в светлый, идеально чистый салон, в котором пахло чем-то сладким. Это был не тот навязчивый запах от дешёвых ароматизаторов, а наоборот, что-то лёгкое и чуть уловимое. Сиденья были мягкие и удобные, на них было бы очень приятно заснуть...       Эмма же села на водительское сиденье и сразу завела машину, пристегнув ремень безопасности, попросив Женю сделать то же самое.       Машина тронулась. Первые пять минут они ехали в тишине, которую нарушала только тихая музыка в магнитоле. На улице всё ещё шёл дождь, от чего находиться в тёплой машине было особенно приятно и комфортно. И раз уж Женьке было нечего терять, она решила задать Эмме парочку вопросов.       — А какой вы врач? — подала голос девочка, смотря на женщину, которая плавно вела машину.       — Я пластический хирург, малыш, — отвечает ей Эмма. — Помогаю людям снова чувствовать себя красивыми, — кратко объясняет свою должность ребёнку женщина. — Кто-то хочет что-то увеличить или уменьшить, кто-то переделать некрасивый шрам.       — Грудь увеличиваете? — прямо интересуется девочка, не сдержавшись от такого вопроса.       — Да, бывает, — усмехнулась врач, кивнув любопытному ребёнку. — Это самый популярный запрос в пластической хирургии, — честно говорит врач, ведь стабильно минимум раз в день приходили пациенты именно с этим желанием. — Ещё часто просят сделать носик, лицо или попу, — добавляет она, рассказывая о других популярных запросах в её профессии.       Каждый день Эмма слышала в своём кабинете однотипные фразы: «Можно мне грудь, как у...», «А можно попу, как у...», — начинались почти все разговоры. Имя Ким Кардашьян звучало чаще, чем имя самого хирурга...       Чаще всего просили грудь. Пышную, упругую, вызывающую. Чтобы в декольте — глаз не оторвать, а в купальнике — все ахнули. Эмма, вглядываясь в лица этих женщин, часто видела не только желание красоты, но и тень неуверенности, страх одиночества. Отказать женщина не могла, если видела, что это искреннее желание, а не мимолётная прихоть. Это же её работа, за которую ей платят далеко не маленькие деньги.       Потом шла «попа, как орех». Бразильская мода захватила мир, и ягодицы стали чуть ли не главным мерилом женской привлекательности. Липофилинг, импланты... чего только не предлагала современная хирургия, чтобы добиться заветных округлостей. Эмма, объясняя риски и предостерегая от погони за трендами, всегда советовала сначала попробовать спортзал. Но если желание было твёрдым, она бралась за работу, стараясь создать гармоничный силуэт.       И, конечно, нос. «Сделайте мне носик аккуратненький, чтобы он меня не портил», — фраза, которую Эмма слышала, наверное, тысячу раз. Ринопластика — вечная классика. Убрать горбинку, сузить кончик, выпрямить перегородку — поводов для операций было множество. Эмма знала, что нос — это центр лица, и даже небольшое изменение может кардинально изменить весь облик.       Поэтому она всегда подходила к ринопластике с особой тщательностью. По национальности она была армянкой, и большинство проблем этой нации было в том, что носы часто были с горбинками. Но Эмме, кажись, повезло, с рождения у неё был идеально ровный носик, так что к этой мере она не прибегала, как и к другим изменениям с помощью хирургии.       — Зачем только его делать? — с интересом спросила девочка, проведя пальчиком по своему ровному аккуратному носику.       — Не у всех же такой красивый носик, Евгеш, — усмехнулась Эмма, через зеркало наблюдая за этой забавной малышкой.       Женечка пожала плечами в ответ на что-то сказанное Эммой, и снова погрузилась в молчаливое наблюдение за мелькающим за окном пейзажем. Дорога словно гипнотизировала, уводя мысли в свои извилистые дали.       Эмма тем временем вела машину уверенно и спокойно. Вдруг её телефон, лежавший на панели, издал трель звонка. Не желая отвлекаться от дороги, Эмма нажала кнопку громкой связи.       — Да, сыночек! — весело отозвалась она, начиная диалог с одним из своих сыновей. — Как ты? Как Артур? — интересуется она, продолжая крутить руль.       В салоне машины повисла атмосфера тепла и материнской любви. Женечка невольно взглянула на Эмму с любопытством. Детей у Эммы было двое — мальчики-близнецы, как выяснилось. История их появления на свет была словно вырвана из страниц драмы. Отец близнецов, узнав о беременности Эммы, просто сбежал, оставив её одну перед лицом неминуемых трудностей. А ведь тогда Эмме было всего восемнадцать... Сразу после окончания школы на её руках оказалось сразу двое малышей. В армянской семье, где выросла Эмма, такая ситуация считалась позором. Отец Эммы, строгий и консервативный мужчина, переживал особенно сильно. Но, несмотря на это, родители поддержали дочь, сразу заявив, что об аборте не может быть и речи. Так на свет появились Тимур и Артур — два совершенно здоровых и крепких мальчика.       А Эмма... Эмма поступила в медицинский, как и планировала ранее. Учиться с детьми на руках было очень тяжело, но благодаря родителям женщина с этим справилась. Родители всегда были строгими, но дочь очень любили, как и уже родившихся внуков, постоянно сидя с мальчишками, пока Эмма получает образование.       Сейчас пацанам уже восемнадцать лет. Они живут в другом городе и учатся в медицинском институте, решив пойти по стопам матери. Эмма безмерно гордилась своими мальчиками. Несмотря на все трудности, она смогла не только вырастить достойных сыновей, но и построить успешную карьеру.       — Всё хорошо, мамуль, — послышался низкий голос парня, но ласковое «мамуль» описывало теплоту и трепет по отношению к маме. — У нас всё хорошо, я телевизор смотрю, Артур анатомию зубрит, — вкратце рассказывает Тимур, щёлкая пультом в поисках нужного канала с более интересной передачей.       — Тимур, а ты не хочешь к нему присоединиться? — чуть нахмурившись, спросила Эмма, применяя привычную ей материнскую строгость.       — Я всё выучил, — устало вздохнул парень, который и сам потратил немало времени на заучивание. М-да, в медицинском институте учиться и правда очень тяжело.       — Как называется главная артерия организма? — спрашивает мама, решив проверить знания сына.       — Аорта, мам, ну правда ведь учил! — отвечает Тимур, чуть зевнув, потому что честно выучил весь материал, и эти допросы выматывали.       — Молодец, — хвалит Эмма, чуть улыбнувшись, чувствуя, что сын ответственно подошёл к учёбе. — Допоздна не засиживайтесь, целую, — попрощалась она, сделав губами звук, напоминающий поцелуйчик. Разговор подошёл к концу.       Когда звонок, наконец, оборвался, настроение женщины улучшилось от разговора с сыном. Эмма опустила телефон и с лёгкой улыбкой через зеркало посмотрела на Женьку. Она ожидала увидеть любопытный взгляд или, возможно, услышать очередной поток вопросов, но вместо этого обнаружила совершенно иную картину.       Женечка, положив головку на ремень безопасности, спала. Её детское личико расслабилось, ресницы подрагивали, а маленькие ладошки были прижаты к щекам. Дыхание было ровным и тихим.       «Бедняжка...» — пронеслось в голове Эммы. Долгий день, очередная работа, болезненная процедура, новые эмоции, слёзы, да и просто детская усталость брали своё. Разговоры о сложных вещах, мире взрослых, который открылся Женечке сегодня с такой неожиданной стороны, явно утомили её. Так устала... Ну что ж, пусть поспит. До дома ещё немного, и Женечке явно не помешает восстановить силы. Эмма продолжила путь, стараясь вести как можно аккуратнее, чтобы не разбудить спящую пассажирку.

***

      Машина Эммы плавно остановилась перед внушительными воротами большого частного дома. С тихим шорохом они распахнулись, пропуская автомобиль на территорию. После недолгих манёвров Эмма припарковалась. Теперь нужно разбудить эту спящую красавицу...       — Евгеш, Евгеша... — ласково позвала Эмма, мягко касаясь плеча Женечки. Её голос был полон материнской нежности, стараясь не испугать, а лишь аккуратно разбудить. — Пора просыпаться, солнышко. Мы приехали.       — Мне тут хорошо, — Женечка что-то невнятно промычала, приоткрыв глаза лишь на мгновение, чтобы тут же снова сомкнуть их. — И тепло...       Эмме стало искренне жаль девочку. Обычное дело, что после поездок на машине дети устают и начинают капризничать, но Женечка, казалось, была готова уснуть прямо здесь, в машине, лишь потому, что ей было уютно и тепло.       — У меня тоже хорошо и тепло, — ласково ответила Эмма, нежно погладив Женечку по плечу. — А ещё есть мягкая кровать и тёплый ужин. Пойдём? — добавила она мягким, но настойчивым голосом, пытаясь оторвать Женю от «очарования» автомобильного кресла.       — Угу, — сонно кивнула Женечка, отстегнув ремень и выходя из машины, шатаясь в разные стороны от сонности и слабости, ведь ребёнок не кушал весь день.       Эмма взяла её за ручку, чуть прижимая к себе, чувствуя, что ребёнок ещё сонный и координация может быть нарушена. Женщина достала из сумки ключи и, пару раз повернув замок, открыла входную дверь, пропуская туда Женьку.       Прихожая, как и весь дом, выглядела элегантно и просторно. Стены окрашены в нейтральный бежевый цвет, что создаёт ощущение спокойствия и умиротворения. По обеим сторонам коридора расположены диваны, обтянутые светлой тканью, где обычно разуваются, что и сделали Эмма с Женькой. Девочка же засматривалась куда-то в сторону, ведь на стенах висели красивые картины в чёрных рамах, добавляя изысканности интерьеру.       На одной из стен, вдоль которой стоит диван, висят три вертикальные картины с изображением пейзажей. На противоположной стене, напротив дивана, находится ещё одна картина в стиле абстракционизма, а рядом с ней — узкая деревянная скамья с мягкой бежевой обивкой.       На полу уложен глянцевый керамогранит с имитацией мрамора, который отражает свет и придаёт помещению роскошный вид. Потолок украшен многоуровневой подсветкой, создающей мягкое и рассеянное освещение. На полу стоят несколько больших горшков с пышными зелёными растениями, которые оживляют интерьер и добавляют природные нотки.       В дальнем конце коридора виднелся дверной проём, ведущий в гостиную, и двери, ведущие в другие комнаты.       — Пошли мыть ручки, — позвала Женю Эмма, снова протянув ей ручку, чувствуя, что пока девочке не очень комфортно находится в чужом доме.       Просторная ванная комната выполнена в классическом роскошном стиле. Она полностью отделана светлым мрамором, создавая атмосферу чистоты и элегантности. В центре расположена изящная ванна на ножках, рядом с ней — стеклянная душевая кабина. Умывальник установлен на массивном комоде, над которым висит большое зеркало в золотой раме. Эмма с Женей подошли к нему и, открыв кран, обе тщательно помыли руки с мылом.       Эмма открыла один из ящиков комода, доставая чистое новое полотенце. Сейчас Женечке следовало помыться, а Эмме... Попытаться найти одежду на рост девочки. Магазины давным-давно закрыты. Поэтому лучше, что пришло в голову Эммы — это дать девочке футболку одного из сыновей, а нынешнюю одежду кинуть в стирку.       — Евгеш, держи полотенце, — говорит врач, протягивая девочке махровое полотенце. — Давай ты пока что примешь душ, а я соображу что-нибудь с ужином? — предлагает она, заделывая волосы крабиком, чтобы они не мешали в скорой готовке.       — А как же вы? — спросила девочка, обернувшись на женщину, смотря на неё детским, но каким-то тёплым и заботливым взглядом, который при этом всё ещё был сонным.       — А я сделаю это позже. В доме не одна ванная, — улыбнулась женщина, подмигнув девочке и достав новую зубную щётку, протянула её Жени, после чего вышла из ванной комнаты.       И правда, в доме были две ванные комнаты, которые практически не отличались дизайном. Другая ванная находилась на втором этаже, она была чуть больше, чем на первом этаже, ведь вместо обычной ванной там стояло джакузи, где Эмма особенно любила валяться после тяжёлого рабочего дня.       Эмма отправилась на кухню, чтобы приготовить себе и ребёнку вкусный и желательно быстрый ужин. Женщина решила приготовить манты по старинному армянскому рецепту, переданному ей ещё бабушкой — это блюдо было не просто едой, а частью семейной истории, требующей особого внимания и любви.       Сначала она взялась за тесто. Мука, вода, немного соли были усердно замесены. Вскоре после замеса на деревянной разделочной доске тесто стало гладким и эластичным, готовым к тонкой раскатке. Тесто отправилось "отдыхать" под полотенцем.       Затем пришла очередь начинки. Эмма достала свежую, мелко нарезанную баранину, щедро добавила к ней измельчённый лук — его должно быть много, это секрет сочности. Завершили композицию чёрный перец, немного красного перца для остроты и щепотка сушёного базилика, который придавал начинке неповторимый армянский аромат. Всё тщательно перемешивалось, пока каждый кусочек мяса не пропитался специями.       Наконец, самый кропотливый этап — лепка. Эмма раскатала тесто в тонкий пласт и нарезала его небольшими квадратами. Ловкими пальцами она укладывала в центр каждого квадратика мясную начинку, затем аккуратно сворачивала края, придавая мантам их характерную форму — маленькие "лодочки", открытые сверху, словно ожидающие соуса. Каждый мант был произведением искусства, одинаковым по размеру и форме, свидетельством её мастерства и терпения.       Рядами готовые манты заполняли ярусы мантоварки, чтобы затем медленно томиться на пару, впитывая ароматы друг друга. Эмма уже чувствовала, как по кухне начинает разноситься умопомрачительный запах свежего теста, мяса и специй, предвещая скорое наслаждение.       Время тянулось медленно, но вот, наконец, таймер прозвенел. Эмма выключила плиту, дала мантам постоять пару минут, чтобы пар немного осел, и затем аккуратно подняла крышку. Из открытых "лодочек" доносился аппетитный аромат бульона.       Эмма достала манты, разложила их на две тарелки. Она не знала, сколько захочет скушать Женька, но добавка всегда была в мантоварке. Рядом она поставила пару соусниц, где была налита сметана, присыпаная свежей зеленью, а в другой — острый томатный соус, который так любили в их семье.       Ужин был почти готов. Теперь женщина нарезала помидоры, огурцы и брынзу, посолив и поместив всё это в салатницу. Греческий салатик был готов, теперь самое время звать Женьку к столу.       — Евгеша, ужин! — крикнула Эмма с кухни, но, предположив, что ребёнок вряд ли её слышит, направилась в ванную, где пару раз постучала в дверь.       В ту же секунду дверь открылась, и оттуда показалась Женечка. Цвет лица был слегка красноватый, а сама девочка тяжело дышала.       — Что случилось? — запереживала Эмма, посмотрев на ребёнка.       — Ничего, я грелась, — успокоила женщину ребёнок, чуть улыбнувшись, показывая, как ей было комфортно просто находиться в тепле и уюте.       У Эммы в сердце просто не хватало боли, чтобы передать, как ей жаль эту малышку, которая радуется тому, что просто погрелась... Ладно, на грусть и сопли сейчас нет времени, ребёнка надо как следует накормить и уложить спать в не менее тёплую и уютную кровать.       Они быстро поужинали. Эмма, приученная к гостеприимству, старалась накормить Женечку как можно больше и сытнее, понимая, что у ребёнка не всегда есть возможность нормально покушать. Кушала девочка достаточно быстро, будто боясь, что еду могут отобрать. Девчуля скушала даже верхушки от мантов, которые все привыкли оставлять. Этот беззащитный и брошенный на произвол судьбы ребёнок ценил еду лучше, чем любой взрослый...       После ужина Эмма быстро вымыла посуду, пока Женя с разрешения продолжала исследовать большой дом. Она даже вошла в комнату сыновей Эммы. Интересная конструкция... Для входа в комнату была одна дверь, которая ведёт в мини гостиную, где стоит диван, висит телевизор, стоит игровая приставка и висят полки с книгами. А напротив друг друга стоят по ещё одной двери, которые ведут уже в спальни парней. Эмма всегда была ценителем личного пространства, поэтому продумала такой план комнаты ещё давно, зная, что мальчишкам нужны свои комнаты, в независимости от того, насколько близко они общаются и ладят друг с другом.       Закончив с домашними делами, Эмма провела Женю в гостевую комнату, где уже было застелено вкусно пахнущее порошком постельное бельё. Комната представляла собой обычную спальню, выполненную в Эммином стиле. Кровать была двуспальная, с мягким матрасом и большим одеялом.       — Ложись, Евгеш, пора спать, — попросила Эмма, присаживаясь на край кровати, дожидаясь, пока девочка выполнит просьбу. Понимание, что этой ночью ребёнок будет спать в тепле и безопасности, грели душу... Но что делать с Женей потом, наоборот — разбивало сердце.       Женя послушалась, быстро залезая в кровать, накрываясь большим одеялом. Как ей стало хорошо... Неужели впервые за жизнь она поспит в человеческих условиях, а не на скрипучей жёсткой раскладушке, накрываясь лёгкой, местами дырявой простынёй, которая совсем не грела.       — Тут так тепло... — подала голос Женя, никогда не испытывая такого комфорта. Она укуталась в одеяло и спрятала кончик носа в таких же мягких подушках.       — Вот и отлично, — улыбнулась Эмма, погладив девочку по головке. — Отдыхай спокойно, тебя никто здесь не обидит, обещаю, — произнесла женщина, показывая, что девочка в безопасности.       — Спасибо, — искренне поблагодарила за всю оказанную помощь Женя.       Эмма лишь тепло улыбнулась в ответ. Спустя буквально минуту девочка уже уснула. Даже рядом с Эммой, которая была врачом и, по мнению Жени, представляет некую опасность, девочка чувствовала себя намного безопаснее, чем в собственном доме с родными родителями.       Выйдя из комнаты, Эмма быстро приняла душ, сделала все уходовые процедуры и тоже отправилась в свою спальню, очень устав за день. К счастью, заснуть женщина смогла быстро, однако мысли о Женечке терзали её, как и до сна, так и во сне...