Не ведьма, не охотник

      В таинственном лесу было холодно и свежо. Могущественные деревья бросали тени; в них прятались грибы и ягоды, которыми питались птицы, лисы, белки и те, кто знал, где их искать. Воздух был наполнен ароматом сырой коры, мха и сосновой хвои. Неподалеку журчала речка. На ее берегу пылал костер, а над огнем покачивался котелок, в котором тихо булькала похлебка. Эльна бросила пригоршню душистых трав для аромата и перемешала. Собиралась отобедать, но услышала громкий мужской крик, а за ним — ругань. Не мешкая ни секунды, Эльна схватила тряпичную сумку и бросилась на голос.              Под большой сосной лежал толстый мужчина. Его нога застряла в капкане, и из раны сочилась кровь, оставляя красные следы на влажном мху. Он корчился от боли, пытаясь разомкнуть ловушку и освободить себя.              — Паршивая железка! — стонал незнакомец. — Угораздило меня в свою же ловушку наступить!              Мужчина пару раз попытался вырваться и сдался — челюсти капкана намертво вцепились в плоть.       Эльна приблизилась бесшумно и прежде, чем он обернулся, встала рядом.              — Не дергайся, — раздался строгий голос над его ухом. — Или ж хуже хочешь себе сделать?              Мужчина замер, в глазах — легкий испуг.              — Кто ты такая? — прохрипел он. — Ведьма, что ль?              — По-разному меня кличут, — сухо ответила она и присела рядом. — А ты кем будешь? Неужто охотником?              — Да какой из меня охотник? — посмеялся мужчина. — Охотник… Вот батюшка мой был охотником: каждый день по паре зайцев домой приносил! Никогда мы с матушкой не были голодными. Эх, а я… Только и умею, что в капкан свой ногой лезть, — пробормотал он, кривясь от боли. — Беда да срамота.              Эльна усмехнулась, осмотрела рану и капкан. Его пружины казались крепкими, но были покрыты ржавчиной. Эльна недолго думала, прежде чем сказала:              — Я помогу тебе. Возле речки палку видала, ею я и открою капкан.              — А силенок-то у тебя хватит? — недоверчиво спросил мужчина.              — Не впервой мне железки размыкать. Да и выбора у тебя нет. Сиди смирно и не шевелись лишний раз.              Эльна вскочила, скрылась между деревьев и скоро вернулась с толстой кривой палкой — на вид сучковатая, но достаточно крепкая, чтобы помочь бедолаге. Она подсунула палку в одну из щелей между зубцами капкана, закрепила ногой основание и оперлась всем телом.              — Как слабину почувствуешь — тяни ногу. Долго держать я так не смогу.              Мужчина сглотнул, перекрестился на всякий случай и внимательно ждал.              Капкан еле поддавался — кровожадная железка не хотела отпускать свою добычу. Но Эльна была слишком упряма и не могла оставить мужчину в беде. Она напрягла мышцы; послышался легкий хруст суставов, и в один момент ловушка ослабела — разомкнула железные челюсти лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы мужчина быстро убрал ногу. Эльна с шумом откинула палку, и капкан снова захлопнулся.              — Вот это ты… — промолвил он, еле дыша. — Как же ты это так, девонька? С виду и не скажешь, что силой одарена. Неужто правда ведьма?              Эльна тяжело задышала и вытерла со лба выступивший пот.              — Нет, не ведьма я. Коль я бы тебе зла желала — лежал бы тут до утра, стал бы пиром для волков и воронов. Но кем бы я ни была, я все равно тебе помогу: боль облегчу да накормлю.              Эльна опустилась рядом, достала из сумки тряпицу, а на нее выложила разные пучки трав, сосуд с настойкой и чистые ткани из льна.              — Потерпи, охотник, жечь будет. Но потом должно легче стать.              Края раны были неровные, плоть словно местами выдрана, а вовсе не разрезана, настолько были кривыми и глубокими зубы капкана. Кровь сочилась не переставая, но Эльна знала, что делала. Внимательно осмотрев ногу, она намочила ткань настойкой и поднесла к ранению.              — Кость не задета, значит, ходить сможешь. Но дома будешь отдыхать, ясно? За дичью пока не гоняйся.              Тяжелый запах железа витал в воздухе. Мужчина побледнел, но держался стойко, даже когда пропитанная спиртом ткань коснулась открытой раны.              — Кровь идет — жить будешь. Главное, чтобы не почернело, — сказала она, прижимая ткань к разрыву. — А коль почернеет, отправь своих ко мне в хижину — та, что за болотом. Я сразу приду.              Она достала из сумки резко пахнущую мазь в берестяной коробочке. Ее запах был пряным и терпким с едва уловимыми сладковатыми медовыми нотками.              — Это от гнили спасет, — пробормотала Эльна, распределяя мазь по ноге. — Мед, зверобой, подорожник… Все, что надо, чтобы плоть не потемнела.              — Слыхал я про тебя, — жмурясь от боли, сказал мужчина. — Поговаривают, мол, колдунья у болота живет, молодая, но страшная, с дурным взглядом, пятнами да бородавками вся покрыта. Но ни бородавок, ни пятен у тебя нет. Да и недурна собой вовсе. Как звать-то тебя?              — Эльна.              — Благодарствую тебе, Эльна, — он попытался привстать, но покачнулся, и Эльна помогла ему не упасть. — Не ожидал увидеть в лесу знахарку… Да еще и умелую… Говоришь, накормишь меня?       — Накормлю, коль хочешь. Обопрись об меня, и пойдем к реке. Там я рыбную похлебку готовлю.              Эльна подала охотнику палку, он резко ухватился за нее — одной рукой держал крепко, а другой обнял знахарку за плечо, тяжело перевесившись. Шаг за шагом, прихрамывая, они медленно направились к речке, где в котелке над огнём уже была готова похлебка.              — Ах, запах-то какой! Нет, ведьмы так готовить не умеют, — заключил вердикт мужчина, аккуратно садясь перед костром. — Они только этих… лягушек едят да пиявок.              Эльна фыркнула, наливая похлёбку в деревянную миску.              — И кто ж тебе такое наплёл? — бросила она через плечо. — Лягушки — дело болотников, не ведьм. А пиявки, коли с умом — полезны. Кровь дурную тянут.              Он взял миску, подул на горячее, и в глазах у него мелькнуло уважение.              — Ты, выходит, всё понимаешь… И в травах, и в ранах, и в кухне. А выглядишь — как простая дева.              Мужчина попробовал похлёбки, сморщился — настолько было горячо, — но быстро зачерпнул снова. Еда была сытной, наваристой, с явным ароматом укропа и чего-то ещё, чуть пряного и дымного.              — Спасибо тебе, Эльна, — сказал он негромко. — Коли б не ты, лежал бы я там и по сей час.              — Значит, повезло тебе, — ответила Эльна. — Сам лес привел меня сюда. Думала, травы пособираю, а оказалось, моя помощь понадобилась.              — Стало быть, так и поживаешь? Помогаешь всем, кому нужно?              — Не всем. Только тем, кто жить хочет. А кто в себе сердце задушил — тому уже ничем не поможешь.              — Благое дело делаешь. А люд-то все равно боится…              — Люди пугаются тех, кто иначе живет. Кто без громких слов добро творит, кто сторонится толпы. Я привыкла.              Мужчина задумчиво почесал бороду и сказал:              — Зайду я к тебе потом… когда ноге станет лучше… Принесу меду или утки копченой. Моя женушка пироги вкусные печет. Отблагодарю тебя.              Эльна чуть кивнула.              — Приходи. Дверь в хижину не закрываю. Свечу не тушу.              На том и смолкли.              Пламя тихо догорало, а ночь спускалась с верхушек деревьев. Жужжали комары, на голубом небе появились первые звезды.              У костра сидели двое. Не ведьма и не охотник. Просто два путника, чьи дороги пересеклись в таинственном лесу.