13 год: Взаимная Предвзятость

Другие две основы мирозданья – Огонь и воздух – более легки. Дыханье мысли и огонь желанья Я шлю к тебе, пространству вопреки. Когда они – две вольные стихии – К тебе любви посольством улетят, Со мною остаются остальные И тяжестью мне душу тяготят. Тоскую я, лишенный равновесья, Пока стихии духа и огня Ко мне обратно не примчатся с вестью, Что друг здоров и помнит про меня. Как счастлив я!.. Но вновь через мгновенье Летят к тебе и мысли и стремленья.

24 февраля 1917 года.

– Канаэ, что ты творишь? – злобно пробормотала Шинобу. – Знай, моя любовь, я делаю всё ради тебя! – Совсем на это не похоже. Они стояли посреди ресторана в западной части города, прямо перед дверями, высматривая свою семью. Шинобу не особо понимала, как реагировать на тот факт, что Канаэ позвала на день рождения Шинобу Ямато Кочо и его жену. С одной стороны, Ямато был готов удочерить их и принять в свой дом, с другой они виделись один раз в жизни в течение короткого промежутка времени. Да и запомнился он ей... не положительными впечатлениями. – Знаешь, теперь, когда у нас есть время и возможности, нам нужно налаживать отношения с нашими родственниками, – ободряюще сказала Канаэ. Эти слова заставили Шинобу нахмуриться. – И ты решила, что просидеть с ними целый день – это отличная идея? – Мы не будем здесь целый день, – Канаэ покачала головой. – Всего несколько часов, а после мы сможем вернуться в поместье и по-настоящему развлечься. – Звучит уже лучше. Шинобу заставили нарядиться в красивую одежду. Это было не японское традиционное кимоно, а всего лишь рубашка с запонками и длинная юбка. Обувь пришлось искать в самом глубине шкафов, потому что всё остальное время она носила форму истребителя демонов. Канаэ внушила ей, что без красного галстука-бабочки она будет выглядеть ужасно, но по пути в ресторан она передумала и засунула галстук в ближайший куст. Канаэ этого не заметила, либо сделала вид, что не заметила. Канаэ обошлась стандартным платьем белого цвета, с небольшими вышитыми изображениями цветов по краям. – Что мы им скажем? – спросила Шинобу, покачиваясь на месте. – Ты о чём? – Канаэ замялась. – Ты про нашу... деятельность? – «Деятельность»? – саркастично повторила Шинобу. – Истребление бесов – это хорошо, но вот не все об этом знают. – Так это то, что тебя беспокоит? В ответ ей раздался сардонический смешок. – Это и другие вещи. Ты помнишь, что мы сбежали от них? Ничего не сказав. Они проснулись утром, а дети, которых они приютили, пропали без вести... – Не без вести! Они были в курсе, и я даже предупредила их, куда идём. – Боже, ты серьёзно это сделала? – Ну, разумеется! В дверном проёме показались две фигуры. – Господин Ямато! – поздоровалась Канаэ. Было бы странно обращаться к нему «Господин Кочо». Он не был похож ни на одного Кочо. – Канаэ, Шинобу, рад вас видеть, – у него была улыбка на лице, но Шинобу не верила ей. Господина Ямато под руку держала его жена, но она не знала, как её звать. Чёрные волосы до плеч и ничем не примечательная внешность. Канаэ повела их по коридору с красными обоями прямо в конец зала к столу, накрытому на четырех человек. Кружевная скатерть и фарфоровая посуда придавали месту дорогой вид. Окон не было, так что помещение полностью освещалось слабыми лампами. Здесь было много картин, изображающих красочные пейзажи или строгих самураев. Место могло показаться комфортным, и так оно и было, пока Ямато не решил начать беседу. – Канаэ, дорогая, я бы хотел сказать, как я рад тому, что вы обе в порядке. Ваше резкое исчезновение и объяснение в виде небольшой записки под моей подушкой, которую я не сразу нашёл, не очень хорошо объяснило многие вещи. Канаэ выглядела очень смущённой. – Ну, да, наверное, это было глупо. Пока Ямато ел, он перестал держать на лице ту глупую улыбку и теперь сидел с серьёзным выражением лица. Его жена, как и Шинобу, была весьма тихой и почти не участвовала в разговоре. – У вас есть работа? – спросил Ямато. Канаэ и Шинобу резко переглянулись. Немного понервничав, Канаэ набралась смелости и ответила: –Нет, пока нет. – Так вы бездельничаете целый день, – заключил он, засовывая в рот кусок хлеба и отпивая немного воды. – Вы девушки, и это правильно. Я слышал, Аки оставил вам приличное наследство, теперь всё ясно. Шинобу почувствовала резкое недовольство внутри себя. – Канаэ подрабатывает в больнице, – вставила она. Лицо Канаэ вытянулось. Они – это две девочки, одна из которых ещё даже не достигла подросткового возраста, состоящие в военизированной организации подпольного действия, отправляющиеся каждую ночь на уничтожение не подчиняющихся законам физики существ с запрещённым оружием, а также управляющие огромной больницей без лицензий и должного образования, приютившие четверых детей без каких-либо документов и свидетельств об удочерении. Всеми этими фактами они нарушают не один десяток законов. И, конечно, об этом нельзя было распространяться. Но Ямато явно этим заинтересовался. Оторвавшись от еды, он посмотрел на её сестру и удивлённо поднял брови. – В больнице? – Д...да. – Я так понимаю, в той же, в которой работал Аки? – Да, в... – пыталась придумать Канаэ. – В детском отделении, – помогла своей сестре Шинобу. – Это правильно. А Шинобу тоже там помогает? Канаэ ещё раз глянула на Шинобу, но, быстро отвернувшись, ответила: – Нет, только я. Шинобу не жаловалась. Она чуть не подвела сестру, когда сказала про больницу, и была, наоборот, благодарна ей за такой ответ, спасший её от возможных проблем. – Хоть кто-то в этой семье может позволить себе бездельничать, – Ямато вернулся к своей тарелке. Шинобу задели его слова, потому что она никогда не бездельничала. – Шинобу играет на пианино в местной школе, – сказала Канаэ. Они вдвоём забрали документы из своих учебных заведений после той ужасной ночи, но в конце концов им пришлось вернуться на домашнее обучение, ведь получение образования в Японии стало обязательным с недавнего времени. Шинобу приходит сдать контрольные работы и иногда засиживается в большом актовом зале, играя на рояле, а не пианино. Канаэ редко ходит вместе с ней, но если так получается, то Шинобу не теряет возможности научить свою сестру исполнять несколько аккордов¹. – Так она музыкант, – Ямато хмуро опустил глаза куда-то в стол. Шинобу, конечно, знала, что Канаэ не хотела как-то опозорить её, но она явно выбрала худшее из возможного. Сказать работающему взрослому мужчине о том, что единственное увлечение человека – это музыка, не самое лучшее решение. «Шинобу артист, скажите, как здорово?» – Знала я одного музыканта, – сказала жена Ямато. – Уже десять лет работает на заводе. – Аки явно не хотел бы, чтобы подобные увлечения зашли слишком далеко, он даже не сможет запретить ей это, – сказал Ямато. Шинобу чуть не выронила палочки из рук. Она была столь ошеломлена этим комментарием, что до конца беседы отвечала односложными предложениями или короткими кивками. Зачем? Зачем он приплел её отца? Зачем он сказал о его желаниях? Теперь в её голову неконтролируемо лезли ужасные мысли. Ни Аки, ни Камелия Кочо не хотели бы, чтобы их дочери каждый день рисковали жизнью на опасных заданиях, чтобы страдали от потери близких или от постоянной боли после тренировок либо же миссий. С другой стороны, Шинобу тоже никогда не хотела терять своих родителей. Ямато разговаривал с Канаэ, обсуждая с ней игру на кото, и почему-то с этим проблем никаких не возникло. Так к лучшему. Она не знала, испытывала ли те же эмоции Канаэ от заявления Ямато. Её день рождения должен был пройти не так. Последние годы Шинобу вообще его не праздновала, но сестра вдохновила её на положительный настрой. Теперь его не было. В конце концов Шинобу толкнула Канаэ локтем в бок и прошептала что-то не особо разборчивое, но похожее на слова: «Я ухожу, придумай что-нибудь», и вышла из ресторана на улицу. Холодный ветер уже позднего вечера обдувал её лицо, помогая прийти в себя. Она не ожидала, что напоминание о родителях так выбьет её из колеи, в которой ей удавалось уживаться, но это случилось. – Я сказала Ямато, что нам нужно в туалет, – Канаэ вышла к ней и встала рядом, разглядывая тёмное небо. – Вдвоём? – Я добавила: «Ну мы же девочки», – Канаэ улыбнулась. Шинобу покачала головой. – Он любит эту фразу. – Очень. Смотря на выглядывающую луну из-под облаков, Шинобу, не поворачиваясь, сказала своей сестре: – Давай свалим прямо сейчас. Нам необязательно возвращаться. – ОПЯТЬ?! – воскликнула Канаэ, распахивая глаза. – Не опять, а снова, – пробормотала Шинобу. Канаэ гневно посмотрела на неё, после снова на ресторан и опять на неё. Тяжело вздохнув, она ответила: – Ты невыносима. И они ушли.

***

Пройдя длинную дорогу обратно до своего поместья, Шинобу и Канаэ остановились на входе, чтобы разуться, и вернулись в свои комнаты сменить одежду. Она с радостью скинула с себя белую рубашку, натягивая фиолетовое кимоно. Свежая ткань приятно прилегала к телу, а запах постиранного белья помог ей прийти в себя. Даже до её чердака донёсся запах свежеприготовленной еды, которую с недавнего времени иногда помогала делать Аой. Спустившись (проехав, именно проехав) по лестнице вниз, она прошла на кухню и тут же в воодушевлении раскрыла рот. На стенах висели поздравительные открытки, которые, скорее всего, сделала Суми, был накрыт стол на шесть человек, полный вкусностями и сладостями. – Ахереть... – Язык, Шинобу! – поругала её Канаэ, но Шинобу её не слышала. Весь ужасный настрой улетучился в мгновение ока, стоило ей зайти на кухню. Нахо и Кийо принесли ей высокий торт, на котором попытались нарисовать её лицо. Вышло больше какое-то размазанное фиолетовое пятно с глазами, но Шинобу это не волновало. – Потрясающе! – Ну конечно! – согласились девочки. – Ну, как тебе? – к ней подошла Аой, вытирая руки полотенцем. – Мы потратили на это много времени, но, если честно, это было весело. Слышала, всё прошло ужасно. Да и к чёрту Ямато, вы оставили его прямо там, ничего не сказав? Я думаю, этот засранец заслужил. Аой, боже, Аой, спасибо, что ты есть. Шинобу не нужны были ободрения Канаэ в этот момент, не нужны были советы, как справиться со случившимся, ей нужно было загнобить Ямато. Услышать оскорбления в его адрес это мёд для ушей. И Аой говорила об этом так легко, но при этом со злостью, что показывало, как её задевает плохое отношение к её близким, даже если с ней самой ничего не случилось. Шинобу даже не чувствовала разницу в их возрасте, как в случае со многими другими людьми, да и какая разница на эти два года. – Шинобу... – ей пришлось приложить много усилий, чтобы не подпрыгнуть на месте. Сзади неё стоял Химеджима Гемей. – Химеджимы! Я... Ты, да я поверить не могу, что ты пришёл! – Шинобу чувствовала, как уголки её рта начинают болеть от того, как широко она улыбалась. – Ты не представляешь, как тяжело было его сюда привести, – пожаловалась Канаэ. – Эй, – сказал Химеджима. – Ох, Канаэ, я представляю, – проворковала Шинобу. – Эй! – Он ещё так препирается всегда, но сам же точно наслаждается всем происходящим, – добавила Канаэ. – И не говори, – закатила глаза Шинобу. – Ну, хватит! – строго сказал Химеджима, от чего девочки засмеялись. Остаток вечера был полон радости и счастья, сладкого печенья и вкусного торта.