15 год: Говоримое о Невыразимом

Прекрасным не считался черный цвет, Когда на свете красоту ценили. Но, видно, изменился белый свет, – Прекрасное подделкой очернили. С тех пор как все природные цвета Искусно подменяет цвет заемный, Последних прав лишилась красота, Слывет она безродной и бездомной. Вот почему и волосы и взор Возлюбленной моей чернее ночи, – Как будто носят траурный убор По тем, кто краской красоту порочит. Но так идет им черная фата, Что красотою стала чернота. — 127.

16 апреля, 1919 год.

До боли знакомый дом встретил её неприятным холодом. Казалось бы, на дворе была середина весны, но в этом доме всё ещё остался тот мороз ушедшей зимы. Поместье выделялось на фоне остальных зданий внушительными размерами и кричащим богатством. Ямато старался показать другим своё состояние через купленные вещи, вроде картин, висящих на стенах, разукрашенных разными узорами ваз, стоящих вдоль коридора, и ещё кучи всякой бесполезной фигни. Когда она спросила, каким именно образом она бросит всю свою жизнь и на кого свалит ответственность, Ямато показал ей девушку. – Меня зовут Фудзико. Буду рада помочь вам, – протянула она ей тогда руку. Шинобу неохотно пожала её. У девушки была стрижка каре и добрый взгляд. Глаза чем-то даже напоминали ей Гию. – Так ты будешь помогать с пациентами? – У меня есть опыт работы в больнице, а также у меня четыре младших брата. Я помогу с Нахо, Кийо и Суми, а также с Аой и Канао! Шинобу понятия не имела, где Ямато нашёл эту девушку, но это звучало так хорошо, что она тут же дала Аой строгие указания регулярно и, чуть что, писать ей. – Сколько мне нужно быть здесь? – Немного, всего лишь пару раз в неделю, – уверил её Ямато. – Пара раз в неделю – это много. Фудзико сможет приготовить лечебные травы против демонов? Откуда ей вообще знать об этом? А она сможет проследить за контуженными мечниками, умеющими владеть катаной, и маленькими детьми, вечно шатающимися у них под ногами? А убираться она успеет? Шинобу уже убрала заранее свои яды и спрятала их как можно глубже, но вряд ли это поможет надолго. Ямато ужаснулся её словам. – Только не говори, что ты веришь во всю эту чушь, связанную с демонами. Шинобу раскрыла рот, немного помолчала, закрыла его и снова открыла, но ни звука не вырвалось из неё. – Боже мой... – Ямато провёл её в комнату с большим количеством разных колб и пробирок. В воздухе витал запах трав и препаратов, словно она только что зашла в больницу. – Это твоё рабочее место. Подготовь мне всё, что написано на этой доске, и ты можешь быть свободна. Шинобу оглядела большую зелёную доску и недоверчиво подняла одну бровь. – И это всё? Просто подготовить несколько веществ? – Ты хотела больше? Ну хорошо, тогда... – Нет! Меня всё устраивает. Ямато хмыкнул, явно будучи довольным собой, и вышел из кабинета, оставив её в одиночестве. Шинобу знала, что всё непросто. В её жизни никогда не было просто. Она чувствовала, что Ямато не отстанет от неё просто так. Что за всем этим последует что-то ещё, и это что-то будет для неё неприятным. Закончив с заданием, Шинобу поднялась со своего места и проследовала до кабинета Ямато по длинным коридорам этого мрачного дома. Стены были темнее, чем принято в обычных дома, и Шинобу казалось, что только она это замечает. – Ваши препараты, – она разложила у него на столе стеклянные, запечатанные колбы и сложила руки за спиной, готовясь услышать вердикт. – Приемлемо, – Ямато немного покачал одной из колб, проверяя их плотность. – На этом всё. Всё никогда не бывает просто. – Всё? – Всё. Ты можешь идти, – Ямато улыбнулся. Шинобу – нет. – Да брось, мы же семья. Ты должна больше доверять мне. Всё никогда не бывает просто. – Когда мне нужно прийти в следующий раз? – спросила Шинобу. – Думаю, в среду. Но можешь не волноваться. Я уточню через Фудзико. Шинобу прищурилась, но Ямато даже не дрогнул. В последний раз недовольно взглянув на мужчину, она вышла из поместья, желая убраться из этого района как можно дальше.

***

18 апреля, 1919 год.

Шинобу пыталась уделять время тренировкам. Заботе о сёстрах. Да всему на свете, но каждый раз её мысли возвращались к Гию. В основном они содержали переживания о его общении с другими Хашира и всех тех ссорах, которые вспыхивали между ним и Санеми. Иногда она вспоминала о том, как они сидели на тёплом полу старого книжного магазинчика в холодную погоду и обсуждали Шерлока. Дважды. Шинобу думала о мимолётных встречах в фойе поместья Убуяшики и долгих миссиях в разных городах. – Госпожа, что с вами? – спросил личный повар Ямато Кочо. Это была старая краснолицая женщина с яркими зелёными глазами. Шинобу ни за что никому не рассказала бы правду, если бы это был кто-то из организации. Или кто-то из девочек. Но это лишь случайная нанятая работница, которая не представит угрозы, если она расскажет правдивую причину. – У меня на работе есть знакомый. Он очень нелюдим и холоднокровен. Или... коллеги считают его высокомерным и ненавистным, но мне кажется, что всё наоборот, – женщина кивнула. – Сейчас я думаю о нём, не задерживаясь на чём-то конкретном. – Всё понятно. Она уже слышала эти слова. – Что понятно? – Всё, – и это тоже она слышала. Женщина ухмыльнулась. – Первая влюблённость — это вещь сложная. Шинобу улыбнулась. Она не собиралась больше заводить истерики, когда ей говорили подобные комментарии, как сделала бы раньше. Мысль о том, что люди придут к такому выводу, услышав, что в её словах есть слово «мужчина», не удивила. – Это не влюблённость, – категорически заявила она. И Шинобу знала, что права. – Я читала об этом чувстве в книге — частое сердцебиение и вся остальная чушь. У меня нет ничего из этого. Женщина нахмурилась. – Тогда это любовь. – Обязательно. Женщина не обратила внимания на её сарказм, продолжая мешать имбирное тесто. Приятный запах распространялся по всей комнате, а тёплый жёлтый свет лучами падал через окно. Кухня — единственное место во всём поместье, которое Шинобу нравится. Оно не холодное и не тёмное. Оно наполнено... счастьем. – Любовь может быть любой. И прийти она может без влюблённости, на самом деле так чаще и происходит. Чувство крепнет годами, обретая всё большие слои, – она высвободила руки из коричневых перчаток и посмотрела прямо на неё, – единственное безумно сильное чувство, которое люди могут не замечать продолжительное время. Но если ты потеряешь его, ты сразу же поймёшь разницу. Заметишь перемены. Шинобу отвела от неё взгляд, пока женщина вернулась к нарезке тёмного шоколада, идущего по рецепту. Но если ты потеряешь его, ты сразу же поймёшь разницу. А Шинобу теряла. И знала разницу. Когда Гию перестал обращать на неё внимание, сразу же после смерти Канаэ, Шинобу мучила себя мыслями о нём. Думала, что могла сделать не так, и, чёрт возьми, страдала без Томиоки. Изводилась бесконечными вопросами, по существу и нет. Но это же не значит, что она любит его. Превосходный текст! Очень тонко и точно переданы сложные эмоции Шинобу. Вот исправленный вариант с сохранением всех нюансов. Исправленный вариант: Не значит. Есть много чувств, из-за которых она не может перестать думать о нём. Только вот очень малое количество из них подходит. Шинобу беспокойно посмотрела на свои руки. Она сидела на стуле возле столешницы, на которой сейчас чистили морковь. – Ты можешь только начать что-то с этим делать, – сказала женщина. – Я не обязана что-то с этим делать. – Так ты признала, что любишь его? – Я... Нет. Не люблю. – Конечно, почему ты тогда сказала то, что ты сказала? Шинобу прокашлялась. – Люди не обязаны что-то с этим делать, если бы так и было, – поправила она себя. – Я не умру от этого. – Люди не обязаны что-то с этим делать, если они могут с этим жить, – выдохнула она.

***

– Чёрт побери, моя территория страдает чаще ваших, – шипит Санеми, позволяя себе ругательства, когда Кагая покинул фойе. Шинобу уже натянула на лицо спокойную улыбку №1 — я желаю всем добра и несу счастье в своём сердце. В комнате находились все Хашира. Химеджима возвышался над всеми своей грозной фигурой, и она ощущала его пронзительный взгляд на себе, но Шинобу не обращала на него внимания. Пока ей было не до этого. Она старалась незаметно подглядывать за Томиокой, который, как и всегда, собирался уйти вслед за Главой, не желая обсуждать детали миссий со всеми. Шинадзугава уже отпустил несколько комментариев на этот счёт, но Гию никак не отреагировал на них, оставаясь с той же кислой миной, с которой пришёл в самом начале собрания Хашира. Тенген что-то громко обсуждал с Ренгоку. Они выглядели дружными, и Шинобу внутренне порадовалась за них. Хоть кто-то здесь не терзал себя мыслями об отношениях с другими. Об отношениях. Она вновь посмотрела на Гию, но он уже покинул собрание. Его глаза приобрели более синий оттенок, словно ему кто-то дал в лицо с двух ног сразу. Одежда выстиранная и чистая, но помятая. Волосы выглядели растрёпанными, но ей это показалось милым. Хотя все остальные вещи, которые она принимала за милые в нём, тоже стали ещё одним тревожным сигналом, который она предпочла проигнорировать. Это всё ещё ничего не доказывало и ни о чём не говорило. На неё кто-то смотрел. Боже, это был Кадзуки. С его острым наблюдением и мерзкими ухмылками. Он много видел? Много заметил? Она улыбнулась ему. Он отвернулся, сжимая ткань брюк. – Через несколько месяцев в лесополосу на западе отправят много рабочих на строительство, – сказала Шинобу. – Стоит отправить туда кого-нибудь из Хашира. Особенно если учесть, что дело будет происходить зимой, когда демоническая активность повышается до предела. Гёмей согласно кивнул. – Нужно будет вернуться к этому вопросу ближе к началу работ. Запиши, пожалуйста. Шинобу вела учёт всего, что необходимо запомнить и сделать. В первое время ей это понадобилось, когда они перечисляли всех прибывших охотников по ошибке не на то задание, а после стало удобным средством на собраниях. Ей даже заранее готовили чернильницу и перья, что не могло не радовать. Кагая и Амане проявляли заботу даже в таких мелочах. На самом деле забота и проявляется в мелочах. – Выделим двое Хашира! – заявил Тенген. – Нам не нужны лишние смерти, если появится Высшая Луна! Сердце Шинобу пропустило удар. Вторая Высшая Луна. Сжав перо от злости, ей пришлось прокусить щёку изнутри до крови, чтобы не расплескать чернила по всему фойе. Они никогда их не отмоют. Луна. Убившая Канаэ. Прямо сейчас. Гуляет на свободе. Её мысли спутались воедино, а голоса коллег звучали точно через толстый слой воды. Её дыхание участилось, и Шинобу потеряла контроль над полной концентрацией. Нет. Сейчас это было вообще не к месту. Если говорить серьёзно и без прикрас, если бы Шинобу разрыдалась перед кем-то из Хашира (да просто перед кем-то), она бы пошла и сбросилась с ближайшей скалы. Она никогда не смогла бы жить с этим. Никогда. Шинобу умела контролировать свои эмоции. Она была не ребёнком, бога ради! Ей было целых пятнадцать лет! Она взрослая. Ужаснувшись тому, как незрело прозвучали её мысли, Шинобу отложила перо в сторону. Что им нужно? Что они успели сделать? Что им удалось изменить с момента последнего собрания? Все эти вопросы уже поднимались сегодня, как поднимаются всегда, так что Шинобу уже не особо вникает в разговоры. Все они не особо существенны, хотя преследуют важные цели. – Мы должны помогать друг другу на заданиях! – не тише Тенгена закричал Ренгоку. – Разве мы не делаем этого? – мягко спросила Шинобу, стараясь сделать свой голос более мелодичным и расслабленным. Как у Канаэ. Санеми сверлил её взглядом в этот момент. – Мы должны помогать больше! И желательно привлечь к этому всех членов корпуса! Это наша основная задача как Хашира! Нет. Не основная. Шинобу была с ним несогласна, но ничего не имела против его идеи. Может быть, у неё просто не было сил спорить. – Да плевать на это, – грубо высказался Кадзуки со своего места. На него тут же устремились обеспокоенные взгляды. Шинобу – единственная, кто не выглядит удивлённой его поведением. – У нас есть дела поважнее этого бреда. Она усмехнулась, понимая, что Тенген полезет защищать высказывания товарища, Ренгоку тоже не останется в стороне, что сделает Санеми — ей было даже страшно представить. В конце концов всех успокоит злой хлопок Химеджимы. После собрания Шинобу наконец-то вернулась в своё поместье. Знакомые светлые стены и просторные комнаты встретили её приятным запахом свежеприготовленной пищи. Аой превзошла саму себя. – Фудзико, – окликнула девушку Шинобу. – Ты можешь идти. Спасибо за твою помощь, мне правда было приятно, но ты свободна. Девушка обернулась на неё с благоговением в глазах. – Мне всё было только в радость! Спасибо вам за предоставленную возможность. Фудзико улыбнулась ей, и Шинобу невольно улыбнулась в ответ. Пациентов эта девушка вылечила хорошо. Были некоторые недочёты, но в целом работа была проделана большая. С девочками всё было хорошо, а её яды остались нетронутыми. При наступлении ночи Шинобу не легла спать. Ей нужно было начать работать над планом по всего-лишь-победе-над-чёртовой-второй-высшей-луной. Пора было действовать активнее, и сегодняшний недо-срыв на собрании это подтвердил. В окно постучали. Перебрав в голове все самые худшие варианты, она открыла окно и увидела там... – Господин Томиока? – удивилась она. Гию молча сунул ей в руки книгу про Шерлока Холмса. Он не смотрел на неё. – Это... Ах, подожди, я забыла её в библиотеке? – Да. Сегодня утром я вспомнил о том, что не видел, чтобы ты забирала её, когда мы выходили из книжного, поэтому решил проверить. Ты забыла вернуть прошлый выпуск вовремя, поэтому я подписал продление вместо тебя. Я посчитал нужным извиниться за это. Шинобу опешила. Значит, он думал об их прошлой встрече. Вспоминал. И запомнил в деталях. – Тебе не за что извиняться. Ты сделал очень хорошую вещь, господин Томиока, – Шинобу взяла книгу в руки. – Спасибо. Забота в мелочах. Гию так же молча, как появился, исчез, оставляя её в одиночестве. Ох, чёрт возьми. Она любит этого мужчину.