15 год: Уют

Люблю твои глаза. Они меня, Забытого, жалеют непритворно. Отвергнутого друга хороня, Они, как траур, носят цвет свой черный. Поверь, что солнца блеск не так идет Лицу седого раннего востока, И та звезда, что вечер к нам ведет, – Небес прозрачных западное око – Не так лучиста и не так светла, Как этот взор, прекрасный и прощальный. Ах, если б ты и сердце облекла В такой же траур, мягкий и печальный, – Я думал бы, что красота сама Черна, как ночь, и ярчесвета – тьма! — 132.

30 июля, 1919 год.

Шинобу подняла тяжёлую голову с земли, и ей показалось, что она налита свинцом. – Твою мать... Шок даст ей время успокоиться, адреналин, возможно, поможет встать и найти помощь. Нужно было собрать в кулак всю силу воли и сделать это. А с другой стороны, что ей оставалось? Шинобу приготовилась, боль притупилась, и она поднялась на руки. – А-А-А-А, БЛЯТЬ, НЕТ! – Шинобу завыла от боли и упала обратно на землю, вновь хватаясь за разорванное тело. Боль пронзила её сильнее, чем раньше, хотя это казалось невозможным. Самое страшное, что в этот момент Шинобу больше испугалась того, что она может заплакать, а не факта своей преждевременной смерти. Она закрыла глаза. – Ну ничего себе, – сквозь пелену перед глазами и звон в ушах расслышала она голос мужчины. Только бы это был кто-то из её знакомых, только бы Хашира. Вот бы это был Томиока. – Это точно работа демонов. Девушка, девочка, ты в порядке? Господи, не видно, что ли? – Агх, – гневно выдавила из себя Шинобу. Это был не Гию. – Да, да, я понимаю, – Мужчина стал оглядываться по сторонам. – Подожди, пожалуйста, я иду за помощью. – Куда же я денусь, – Шинобу опять закрыла глаза.

***

– Что?! Что могло произойти? – бушевала Аой. – Она же Хашира, она не может попадать в такие ситуации... Шинобу лежала на постели, её тело было забинтовано, но, как она чувствовала, ей ещё не успели зашить рану. Значит, не только привезли в особняк бабочек. – Я пришёл слишком поздно, – этот голос Шинобу узнала бы из тысячи похожих. Гию. Гию был здесь. – Боже мой, – пробормотала она. Дверь распахнулась, и перед ней оказалось испуганное лицо Аой. Шинобу знала, как та себя чувствовала. Аой тоже потеряла Канаэ. Аой знала, что может произойти сейчас. – Госпожа Шинобу, я... я хотела зашить вас, но боюсь, мне не хватит опыта на такую рану. Боюсь, что могу сделать что-то не так, и вы умрете из-за меня, что... что я... Когда мы были в... – пальцы Аой дрожали, в глазах была тревога, и дыхание сбилось. Шинобу выдохнула и повернулась к ней. – Как думаешь, хлеб вкуснее асфальта? Аой замерла, глядя на неё. – Что? – Если ты ещё не на финальном отборе, значит, ещё не утро, и времени прошло немного, нормально. Киё нарисует для тебя что-то, я уверена в этом. Поэтому когда вернёшься с финального отбора, сможешь насладиться этим. Аой продолжала упрямо и удивлённо смотреть на неё. – Я учила тебя несколько лет, Аой. Я знаю, на что ты способна, и с этим ты справишься уж точно. Я верю в тебя, – утвердительно сказала Шинобу. – Эта рана только выглядит страшной, на деле же в ней нет ничего такого. Да, и дай мне повышенную дозу морфия. Аой немного помолчала, но в конце концов медленно кивнула... А Шинобу поняла, что действительно не волнуется по этому поводу.

***

Шинобу опять открыла глаза, и в них ударил яркий солнечный свет. Проморгавшись, она почувствовала свежие швы по всему телу. Аой справилась, и, скорее всего, уже ушла на Финальный Отбор стараться пережить семь дней и заработать звание Истребителя демонов, чтобы мстить за убийства невинных людей и спасать попавших в беду. Шинобу внутренне помолилась за неё, но её молитвы прекратились в тот момент, как она поняла, что не знает этих стен. Она не была в особняке бабочек. Это было незнакомое ей поместье, о чём свидетельствовали другой интерьер, постель и вид из окна. Шинобу медленно поднялась с кровати и, пошатываясь, побрела разглядывать всё вокруг. Она предполагала, что демон перенёс её не так далеко от леса. Тот мужчина явно знал о демонах и позвал Томиоку, значит, она находилась на территории Гию. Томиока нашёл её и притащил в своё поместье, одновременно с этим вызвав Аой с помощью своего старого ворона. Пазл в голове сложился, и теперь ходить по дому стало гораздо интереснее. Большинство комнат были пустыми и безликими. В них не было того тепла, как в нормальных домах. Ни фотографий, ни вещей, ни каких-либо признаков жизни. О том, что дом не заброшен, свидетельствовала лишь вовремя вытертая пыль. Мебель расположена в идеальном порядке, какого Шинобу никогда бы не смогла добиться в своём поместье. Особенно с пятью несносными девочками. Она закрыла дверь последней комнаты и вышла на кухню, где предположительно находился Водный Хашира. – Здравствуйте, Господин Томиока, – вежливо поздоровалась Шинобу, держась за дверь двумя руками и прислонившись головой к деревянной раме. Гию резко повернулся к ней, и его лицо впервые за долгое время приобрело зачатки эмоций. – Аой говорила, тебе запрещено вставать первые несколько дней, – строго ответил он. – Я бы не удивилась, если бы она тебе сказала, что мне запрещено вставать первые несколько лет, – вырвалось у Шинобу. Гию немного помолчал, но в итоге вернулся обратно к готовке завтрака. Или обеда, она не особо сейчас ориентировалась во времени. – Ты уже спас меня, и... Спасибо за это. Я правда очень благодарна, так что давай я хотя бы приготовлю нам еду? – спросила Шинобу, подходя ближе к столу. Гию посмотрел на неё как на сумасшедшую. – Я же говорил тебе об указаниях Аой. Дежавю. "Если ты продолжишь так отвлекаться, мне придётся постоянно ходить за тобой и следить" "Ты не будешь этого делать." "Ещё как буду" "Тогда хорошо, я стану внимательнее" "Ага, конечно." – Кажется, я здесь врач, Гию, – сказала она, стараясь одновременно с этим отодвинуть мужчину корпусом тела, чтобы взять в руки тарелку с рисом. – Аой тоже врач, – указал Гию. – Да, – согласилась Шинобу, начиная лепить из риса треугольники, не забывая о начинке. – Конечно, и очень неплохой. – Мне кажется, здесь есть продолжение, – произнёс Гию, ожидая от неё следующих слов. – Очень неплохой, но я же круче? Гию сложил руки на груди и отвел взгляд куда-то в угол комнаты, но вдруг понял, что, возможно, это был вопрос, и повернулся обратно. – Ты опытнее. Шинобу молча кивнула. Внутренне будучи очень довольной собой. Ужинать с Томиокой... необычно. Может быть, это просто она не привыкла к тишине во время приёма пищи, к тому, как оказывается хорошо слышны звуки столовых приборов, когда никто не кричит, не ссорится, не смеётся и не разговаривает. Гию только и делал, что смотрел в тарелку перед собой, молча игнорируя все её попытки завязать дружескую беседу. Шинобу была рада тому, что имела. Даже есть рядом с этим человеком казалось ей удачей и высоким достижением, а то, как тепло внутри разливалось удовлетворение и счастье, пугало. Ей хотелось ежесекундно поправлять волосы, чтобы они смотрелись лучше, или тереть одежду, но она уверенно не обращала на эти позывы внимания. Даже Томиока мог бы что-то заподозрить, если бы она так резко поменяла своё отношение к нему. А поменяла ли? Не делала ли она так раньше? Если Гию мог уже думать о ней как о глупой девочке с поверхностным поведением на их работе, или ещё что-то хуже – она не могла знать наверняка, ведь Гию не рассказывает о себе. Этот страх быстро ушёл, когда Шинобу вспомнила себя в четырнадцать и поняла, что её поведение могло только наводить на мысли о том, что она хочет сжечь всю планету дотла. Возможно, так и было. Возможно. Был только один человек, который заметил. Тогда Шинобу этого не поняла, как сейчас не понимала до конца, но Канаэ точно не просто так упомянула в качестве возлюбленного Шинобу именно Гию. Не Санеми, не Масамичи или кого-то из корпуса, а Гию. Это должно было быть совпадением. В который раз за день Шинобу поразилась своим противоречивым чувствам, которые отвергали возможность того, что это было совпадение. Господи, да что с ней такое. Это не доведёт до добра. – Господин Томиока... – начала Шинобу. Гию впервые поднял на неё свои голубые глаза. – Передай соль, – пробормотала Шинобу.

***

– Госпожа Шинобу! – Суми бросилась на неё как на спасательный круг. Шинобу придержала девочку и аккуратно опустила её на землю. – Канао, как вы справлялись? – Всё хорошо. Не было никаких происшествий, график выполнен в сроки, – отчиталась девочка. Шинобу улыбнулась. – Почему вас не было так долго? – спросила Киё. – Да, во время выполнения миссий возникли... сложности. – Господин Мураками сказал, что он уже устал ждать вас. – Что, Кадзуки? Он здесь? – встрепенулась Шинобу, начиная разглядывать все доступные ей комнаты. – Уже больше трёх часов. Боже. – Да, конечно, сейчас я проверю его. – Вам стоит отдыхать, – неуверенно сказала Суми. – Ваши раны... – Всё хорошо.

***

Шинобу прошла до процедурного кабинета и открыла дверь. Кадзуки сидел на стуле, закинув ноги ей на стол и недовольно хмуря брови. – Три часа, Кочо. Шинобу потерла переносицу. – Что у тебя случилось? Кадзуки замолчал и отвернулся, чтобы долго смотреть в окно. Шинобу очень подавляла желание врезать ему. – Знаешь, давай пойдём прогуляемся, – Кадзуки поднялся со стула и быстро вышел из кабинета. Шинобу закрыла дверь и последовала за ним. Половина её тела ужасно болела, включая голову и, видимо, напоминающий о себе раскроенный череп в двенадцать лет. Плечо и задняя часть спины пострадали больше всего, и даже если Аой её зашила, её рана всё ещё оставалась такой же, какой была. Боль унялась благодаря выпитому обезболивающему, но оно не снимало боль до конца, а лишь немного заглушало её. – Дай снотворное. – Ты правда просто хочешь снотворного? – Да. Шинобу использовала раствор, который заставлял её уснуть за считанные минуты и при этом не давал мозгу выработать желание посмотреть ужасный кровавый сон, так что она быстро протянула банку Кадзуки. – Я ходил на могилу к Дзюбею. Шинобу вздрогнула и посмотрела на Кадзуки. – И что? Парень фыркнул. – Ты бы могла чаще навещать её. – Я прихожу к ней каждую неделю. – Да, я знаю. Шинобу удержалась и слабо улыбнулась ему в ответ. – Думаю, ты прав, мне следовало бы больше уделять внимания нашему наставнику. Кадзуки разозлился и с силой сжал кулаки. Его тело напряглось, а глаза нахмурились ещё больше. – Что с тобой происходит? Ты никогда бы не ответила мне так, ты бы не улыбалась мне так, ты бы не приняла меня так. Шинобу натянула улыбку чуть сильнее. – Люди меняются, Господин Мураками. Кадзуки посмотрел на неё со смешанным выражением лица. Они несколько раз обошли поместье и зашли во внутренний двор. Шинобу всё больше пыталась терпеть боль, но это казалось всё менее возможным. – Ты бы быстрее вырвала себе язык, чем назвала меня Господином. Я помню, как ты не очень уважительно обратилась к мужчине в аптеке, и Дзюбей заставил тебя пробежать весь город и вернуться обратно до захода солнца, – начал Кадзуки. – Ты вернулась на купленном велосипеде. Шинобу чудом не рассмеялась, но только благодаря воспоминаниям о Дзюбее, которые сейчас не спешили её настраивать. Любые. – Да, а после ты сломал его, – Шинобу закатила глаза и схватилась рукой за плечо, ноющее при таком количестве сделанных движений. Кадзуки рядом с ней хмыкнул. – Это было весело. – Смотря кому, – она продолжала идти и посматривала по сторонам. – Куда мы направляемся? – Никуда, мы ходим просто чтобы тебе было больно, – холодно сказал Кадзуки, а после, не смотря на замеревшую от шока Шинобу, скрылся из виду.