15 год: Токито Муичиро

Твоя душа противится свиданьям. Но ты скажи ей, как меня зовут. Меня прозвали «волей» иль «желаньем» А воле есть в любой душе приют. Она твоей души наполнит недра Собой одной и множествами воль. А в тех делах, где счет ведется щедро, Число «один» – не более чем ноль. Пусть я ничто во множестве несметном, Но для тебя останусь я одним. Для всех других я буду незаметным, Но пусть тобою буду я любим. Ты полюби сперва мое прозванье, Тогда меня полюбишь. Я – желанье! – 136.

Август, 1919 год

Шинобу никогда не умела подчиняться. Это казалось ей очень глупым и странным занятием, на которое она не собиралась тратить свои силы и энергию, но, конечно, реальность любила учить её новому и позволять открываться разным вещам. Например, унижению себя. – Господин считает, что это будет лучшим решением из возможных, – уверяла её одна из прислужниц дома Кочо. – Я не могу остаться здесь на неделю, – Шинобу хотелось кричать. – У меня работа, дети и обязанности. В конце концов, я не хочу. Мне не нравится это место и... – И у тебя в любом случае нет выбора, – закончил за неё Ямато, выходя из-за угла и выглядя опасно серьёзным. В последнее время он даже не пытался придать своему лицу хоть каплю того холодного дружелюбия. – Эти препараты невероятно сложные, и, если честно, мне страшно из-за того факта, что я понятия не имею, куда они идут, – сказала Шинобу, складывая руки на груди. Когда Ямато приблизился к ней, она почувствовала себя слишком маленькой. Это была не та горькая ненависть к себе, которую она обычно испытывала, это было ощущение, что вокруг неё дикое животное, готовящееся пустить ей кровь. Он был выше, крупнее и сильнее. Он был мужчиной и просто плохим человеком, пока Шинобу стояла в его доме и пыталась уйти. – У нас был договор, надеюсь, ты ещё помнишь об этом. Закончи свою работу и делай что пожелаешь. Так проходила каждая их встреча. Это начинало очень нервировать, потому что Ямато требовал всё больше и больше. Создание необходимых веществ забирало намного больше времени, чем раньше, и Шинобу думала о том, что будет дальше. Господи, ну почему у неё всегда такие проблемы? Откуда это всё берётся? Ямато вернулся в свой кабинет, не смотря на застывшую девушку. Шинобу проклинала его всё время, которое простояла за столом и просидела за микроскопом. Она продолжала иногда болтать на кухне с той приятной женщиной, которая помогла ей осознать свои чувства к Гию, но эти встречи становились всё более редкими. С наступлением третьей ночи в окно специально выделенной для Шинобу комнаты постучалась ворона. – ЗАДАНИЕ! ЗАДАНИЕ! – Хорошо, хорошо, я прекрасно слышу тебя, – Шинобу попыталась успокоить птицу жестами рук, пока та не перебудила к чёрту всё поместье. – Я сейчас же отправлюсь на него, и мне всё равно на любые возражения Ямато и его угрозы. Он, чёрт возьми, не будет лишать меня работы. На следующее утро её встретил громкий поток мерзких ругательств. Она даже не успела переодеться из грязной формы охотника, как Ямато ворвался к ней в комнату с возмущениями. – Где тебя носило?! – Я десять тысяч раз повторяла тебе, Ямато, у меня, блять, есть работа, – сказала Шинобу, не скрывая своей злости. Да, на этого человека её двуличие не будет распространяться. С того дня жизнь в поместье для неё пошла наперекосяк. На самом деле это давно назревало, но Ямато как будто перешагнул черту и взялся за действия. Количество заданий от него не росло, но количество приседаний ей на уши уж точно. Ямато был умным человеком, и это создавало самые большие проблемы. Он знал, что нужно сказать, чтобы вывести её на эмоции. Он знал, за какие ниточки нужно дёрнуть, чтобы Шинобу думала о его намёках на все её минусы в течение ещё нескольких дней. Моральное давление стало таким невыносимым, что Шинобу боялась возможности начать рвать волосы у себя на голове. Она была близка к этому. В конце недели, когда её опять вызвали на задание утром, Ямато взял гэтану и провёл в лаборатории десять минут, но как только он вышел за дверь, Шинобу разбила три склянки и схватилась за голову. Ей нужно было девать куда-то все накопившиеся эмоции, и причинение боли отлично бы справилось с этим. Она ничего не сделала. Демоны были страшнее Ямато и причинили ей гораздо больше боли. Кочо на их фоне был младенцем, так что она могла справиться с эмоциями, ведь они даже рядом не стояли с тем, что было с ней иногда после собраний Хашира или некоторых заданий. Но это всё равно было... тяжело. Спустя неделю она вернулась в своё поместье и, как оказалось, не она одна. Аой прошла Финальный Отбор. Груз переживаний свалился с Шинобу, и ей показалось, что она впервые в жизни смогла спокойно набрать полную грудь воздуха, когда поняла, что Аой жива. Нахо, Киё и Суми бросились на девочку со слезами на глазах, пока Канао, как обычно, сидела отстранённо в углу. Раньше, когда она только попала в поместье, это по-настоящему пугало Шинобу. Человек, который всегда сидит в стороне, иногда даже не смотрит в сторону происходящего, пугает. Шинобу даже думала, что Канао невменяемая, но всё оказалось куда лучше. Сейчас Шинобу просто подошла к девочке, улыбнулась и села рядом. Аой сняла с себя Суми. Её лицо оставалось холодным, хотя она и старалась придать ему радостный вид. Шинобу знала этот взгляд и понимала, что это плохо. Но Аой была жива. Что ж, одной проблемой меньше.

***

Когда Шинобу вернулась с Финального отбора, все краски её жизни слились вместе, оставив после себя лишь большое грязное пятно непонятного цвета. Это ощущалось почти буквально, когда она, хромая, шла по тропинке к Дзюбею, оставляя за собой кровавые следы и лужи крови. Шла одна, не оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть остающихся от группы. Деревья перед глазами переливались в голубое небо, плитка домов была неотличима от земли. Она держалась руками за все раны на своём теле и не чувствовала боли. Шок. Вот что её преследовало длительное время. Шок позволил ей отсрочить боль и помочь дойти до поместья. Тогда она и поняла, что имеют в виду люди, когда пишут это слово в контексте событий книги, когда их герой совершает подвиги и теряет дорогих ему друзей. Только вот Шинобу не чувствовала себя героем. Максимум, на что она всегда тянула, — так это раздражающий второстепенный персонаж. Она просто появлялась в жизни некоторых людей, говорила пару фраз, может быть, чем-то помогала или, наоборот, ухудшала ситуацию, и исчезала, пока о ней не вспомнит автор, когда ему опять что-нибудь понадобится от неё. Эта роль была даже очень заманчивой, так зачем было добавлять этому персонажу столько страданий? Шинобу больше четырёх часов просидела под дверью Дзюбея, сгорая от стыда за свою слабость и пожирая себя ненавистью изнутри. Труды, которые были вложены в такое количество учеников, не оправдались, а единственный выживший — двенадцатилетняя девочка, неспособная отрубить демону голову. Недостаточная. Вообще-то она так и не набралась смелости открыть дверь и признаться во всём Дзюбею. Он сделал это сам и увидел её. В его глазах тут же отразилось осознание, и ему пришлось схватиться руками за дверной проём, чтобы не упасть. А Шинобу просто сидела на ступеньках, смотря в землю. Она не могла смотреть ему в глаза. Аой ведёт себя лучше, чем она. Они бы могли даже притвориться, что Финального отбора не было, но всё изменилось. Казалось бы, никто, кроме неё, это не замечает, но никто, кроме неё, и не был на Финальном отборе, чтобы сравнить прошлое поведение Аой с настоящим. Первые недели Кагая дал ей справиться с пережитым, но вскоре пришло задание. – Оно совместное, разве это не замечательно? – мягко спросила Шинобу, пытаясь подбодрить Аой. Девушка кивнула головой, но она всё ещё была отстранённой. – Нам нужно будет выйти пораньше, потому что место находится довольно далеко, – рассудительно сказала Шинобу. – Вдвоём-то мы точно справимся? Аой ещё раз кивнула, продолжая смотреть в стену перед собой. Шинобу даже не знала, как помочь ей. Она-то себе помочь не могла, что уж говорить про других. Но со временем Аой станет легче, и они пройдут через это вместе. Как семья. Как это старалась делать Канаэ. Но задание проходит не совсем так, как она ожидала. Демон не имел магии крови, поэтому Шинобу разделалась с ним за считанные минуты, но Аой... Аой просто стояла там же, где они его встретили. Шинобу хотелось наорать на неё, потому что так делать просто опасно, но она остановила себя в тот момент, когда увидела, что руки Аой дрожат. Девушка пыталась держать своё тело неподвижным, но руки её выдавали. Шинобу обеспокоенно подошла к ней ближе и оглядела на признаки ранений после стычки с демоном. Когда всё оказалось невредимым, она посмотрела девушке в глаза. – В чём дело, Аой? Аой покачала головой, пытаясь придать себе уверенный вид. – В чём дело? – более твёрдо спросила Шинобу. – Я... – Аой присела на колени, стараясь подобрать слова, – Меня спасли на Финальном отборе... Там был парень, очень талантливый, и ему пришлось сделать это, потому что у меня не получалось справиться с демоном. Каждый раз, как я задумываюсь о своей работе и о своём будущем, я вижу только окровавленные тела, вижу себя со смертельными ранениями, с перерезанным горлом, разорванную на куски, как меня пожирает демон... Шинобу сглотнула, приседая рядом с девушкой на одно колено и кладя руку ей на плечо. – И хуже всего мне от понимания, что это реальность. Что это произойдёт не сегодня, так завтра. Это уже происходило, люди уже умирали у меня на глазах, а на Финальном отборе это происходило толпами, – Аой обхватила себя за колени ещё крепче и посмотрела ей прямо в глаза, впервые за год обращаясь к ней по имени. – Я не хочу умирать, Шинобу. – Ты... Я, ты не умрёшь, Аой. Конечно нет. Мы придумаем что-то.

***

Сентябрь, 1919 год

У них было новое собрание Хашира, на котором им должны были представить нового Хашира. Шинобу пыталась вспомнить всех самых выдающихся мечников высокого ранга, которые могли бы с большой вероятностью наткнуться на Низшую Луну и одолеть её. За последние несколько лет хорошо продвинулся один из знакомых Тенгена. Шинобу знала о нём, потому что Тенген не затыкаясь ставил его в пример всем остальным не-Хашира истребителям. Шинобу не понимала, откуда у Хашира берутся завышенные ожидания от мечников, если они их никогда не оправдывают. А в додзё уже собрались Тенген, Санеми, Ренгоку, Кадзуки и Химеджима. Гию, как и всегда, придёт под самое начало, а после, конечно, сразу же убежит по своим безумно важным делам. Вдруг он опоздает в дом, где его никто не ждёт, или сможет меньшее количество времени плевать в потолок, или чем ещё, чёрт возьми, можно заниматься, когда ты живёшь один. Дверь распахнулась, и Шинобу с трепетом посмотрела на неё, ожидая приятно увидеть Гию, чтобы незаметно рассматривать его, но, к её удивлению, в комнату зашёл... ребёнок. Маленький ребёнок. Все присутствующие распахнули глаза, наблюдая за тем, как этот мальчик молча проходит мимо каждого из них и садится в самом краю возле стены, мутным взглядом смотря перед собой, где уже скоро должен будет сидеть Кагая. У него были длинные тёмные волосы с бирюзовыми концами, аккуратно подстриженная чёлка и красивые глаза. Лицо всё ещё детское, с округлостью, но признаками слабого взросления. Его форма отличалась от общепринятой в организации и выглядела гораздо более широкой, словно он резко похудел. Пуговицы на ней были золотыми, что означало, что он... Хашира. Шинобу поняла это сразу, потому что они бросились в глаза, и он явно не просто так сюда зашёл, но осознать это было гораздо труднее. Этот одиннадцатилетний мальчик — Хашира? Хашира? Обычно, чтобы достичь этого ранга, требуется не меньше пяти лет усердных тренировок и работы. Некоторые справляются быстрее, но чаще всего потому, что они взрослые и опытные. А это ребёнок. Шинобу чуть не подавилась захлестнувшей её ненавистью. Не к мальчику, а к себе. Если даже ребёнок мог справиться с отрубанием головы, а она нет, то... Дверь вновь открылась, и на этот раз это был Гию. Все эмоции ушли на второй план, оставив место только резкому приливу дофамина. Гию не изменился с прошлого собрания, но и прошло-то всего пару месяцев. Пару очень тяжёлых месяцев, каждую секунду которых Шинобу думала о нём. Ладно, может быть, не каждую, но он точно не уходил из её головы надолго. Гулял где-то на заднем плане и иногда приплетался к вещам, к которым не должен был. Шинобу прочитала, наверное, книг пятьдесят на эту тему, начиная от сопливых романов и заканчивая научными статьями. Последним, конечно, был отдан приоритет, но это оказалось страшно. Она узнала, что влюблённый человек может отупеть от своих чувств. Не передать словами, как она испугалась, когда впервые прочла это. Тема была не изучена, но многие люди подтверждали, что в первое время влюблённости они могли не замечать очевидных плохих вещей в своём партнёре. Шинобу пока не хотелось в это верить. Гию посмотрел на мальчика, и на секунду его глаза немного округлились, но уже скоро он вернулся к своему обычному высокомерному взгляду. Шинобу стало немного жарко, поэтому она поправила свой воротник. Мальчика звали Токито Мучиро, и он был невероятно талантлив. Он стал Хашира за два месяца работы охотником, и это поразило всех присутствующих. Сам Мучиро держался особняком и сказал два слова за всю встречу. Своё имя. Он не был скуп на диалоги, как Гию, он скорее... не видел в них смысла. По крайней мере, так казалось Шинобу. По окончании собрания Гию, конечно же, ушёл раньше всех, и хоть Шинобу и хотелось наплевать на нормы, принятые в обществе, на гордость, которую она пыталась сохранить, и на образ в организации, и просто побежать за ним, но она этого не сделала. – Это гад, – прорычал Санеми, смотря вслед уходящему Гию. – Что он тебе сделал? – спросила Шинобу, поднимая одну бровь. Санеми сложил руки на груди, которую очень хорошо было видно через расстёгнутые пуговицы, и подошёл к ней ближе, становясь рядом. – Он ведёт себя как чёртов кретин, этого мало?! – Ну, думаю, между ним и кретином есть разница. – Конечно, ты так думаешь, – пробормотал Санеми, поворачиваясь к ней. Шинобу слабо похлопала его по плечу, выходя за пределы поместья Убуяшики.