16 год: Разница Между В заключении и в Заключение

Просто будь рядом со мной Просто дай мне свободу на тебя Не отнимая себя у меня Не закрывай болью покой И не .... – Gach duine lined suas! Chun iad féin a iompar gan gluaiseachtaí tobanna! – Faigh gach duine in éide, – сказала строгая надзирательница, вручая в руки каждому из охранников белую одежду, так напоминавшую тюремную робу. Решётки на окнах поддерживали этот настрой. Шинобу смотрела на ухмыляющегося старого мужчину, готовившегося наброситься на неё, как дикий зверь. Связанные руки за спиной. Она не знала ирландского языка, но примерно понимала, о чём идёт речь. Что ж. Она в дерьме.

***

5 апреля, 1920 год

– Как хорошо найти хотя бы одну японку здесь, – протянула Шинобу. Белая форма давила на неё, а табличка с номером на спине и груди давила морально. Размер ей не подходил, ведь, конечно, в других странах были другие мерки, поэтому ткань свисала, и Шинобу напоминала собой ходячий флаг. – Я боялась, что буду одна. Кария слабо улыбнулась ей и перевязала свой пояс как можно сильнее, явно имея ту же проблему, что и у неё. – Не могу поверить, что оказалась здесь, – пробормотала Кария. – Поверь мне, я могу тебя понять, – Шинобу закатила глаза. А ведь всё так хорошо начиналось. Она должна была оказаться на одной миссии с Томиокой и провести с ним целую ночь, убивая мерзких демонов. Ну чем не мечта? В тот момент Шинобу не могла знать, что были двери, которые уже нельзя было закрыть, и черты, перейдя через которые, ей нельзя было вернуться. Устроив всего лишь пожар в тот день на званом ужине, Шинобу перешла черту, и Ямато сделал свой выбор. Ей в еду накачали препаратов (Шинобу пиздец как надеялась, что не она их создала) и увезли за тридевять земель от Японии, в колонию для несовершеннолетних. Когда она только проснулась, её ступор нельзя было передать словами. Шинобу так судорожно оглядывалась по сторонам и осматривала тюремную робу на себе. Ситуацию ухудшило пожалуй то, что она не знала языка, на котором вокруг неё разговаривали все. А они не знали японского. Языковой барьер мешал ей понимать, что от неё вообще хотят. В голову сразу же пришли слова Кадзуки про оперу, и она мысленно решила, что если бы у неё был выбор между нахождением в какой-то ирландской колонии и оперой, она бы всё равно выбрала колонию. Здесь не так плохо, как могло показаться на первый взгляд. Правда, еда была ужасной, и одежда, а ещё само место. – Почему тебя запихнули сюда? – спросила Шинобу, опираясь руками на перила, разглядывая сотни заключённых внизу. Кария увела глаза в сторону и сжала челюсть. – Неподобающе вела себя. – Неподобающе? – Шинобу выгнула одну бровь, недоверчиво разглядывая паникующую девушку, но не желая при этом наседать с неприятными вопросами. Но всё же ей хотелось понимать, что за человек был рядом с ней. – Да, – быстро согласилась Кария. – Это я тоже могу понять, – улыбнулась Шинобу. Распорядок дня всегда был один и тот же. За пару дней, проведённых здесь, она сумела легко выучить его и расставить некоторые правила. Их поднимали позже, чем она просыпалась у себя в поместье, поэтому Шинобу приходилось довольно долгое время просто пялиться в потолок своей камеры, пытаясь вести себя тихо, потому что её сокамерница убила прошлую соседку. Шинобу ещё никогда не спала так плохо. Она была как на иголках почти всё время. Интересно, сколько Ямато отвалил денег за её пребывание здесь? Кария делала заключение Шинобу терпимым. Она была развита во многих науках, умела посмотреть на вещи под разными углами и поддержать беседу на любую тему. Кария значила для Шинобу нечто особенное, потому что в сырой бесцветной колонии всё равно сохраняла жизнь внутри себя. – И как мы собираемся выбираться отсюда? – спросила Шинобу, нервно оглядываясь по сторонам. – Если честно, мне не по себе от этого места. – Мне тоже, – согласилась Кария. – Но я пока что не хочу никуда уходить. Верь в людей, здесь тоже может быть хорошо. – Что? – Шинобу высоко подняла брови, не веря своим ушам. – Как можно не хотеть сбежать из тюрьмы? – Не знаю, – девушка пожала плечами. – Как-то так, – она указала на себя и хмыкнула. Шинобу подтолкнула её руками к лестнице, чтобы спуститься в столовую и перекусить. Она надеялась, что напоследок. – Разве у тебя не осталась целая жизнь там? Любимые и близкие? Люди, ради которых тебе хотелось бы вернуться? Кария поджала губы. – Нет, боюсь, я не хочу. Шинобу не настаивала на ответе, вместо этого уважительно кивнув и отступив. Кария была тихой и скромной, с острым языком, но хорошими манерами. Как же Шинобу не хотелось, чтобы она оказалась злой. Еда была разумеется ужасной, но разбирали её быстро, а кто-то так вообще становился в очередь по несколько раз, иногда отбирая еду у других насильно. Шинобу не могла объяснить такую тягу к сырому слипшемуся рису без специй и добавок. Правда, когда проводишь здесь целые дни взаперти, даже она становилась вкуснее, чем была в первый день. Так говорила Кария, а вот Шинобу так и не смогла полюбить еду. Может быть, дело было в том, сколько она здесь? Скорее всего. Ей не хотелось узнавать, что так и есть. – Значит, твой сумасшедший дядя упёк тебя сюда, чтобы наказать за поджог? – спросила Кария, в словах которой сквозил почти ощутимый упрёк. Шинобу неловко сглотнула. Она прекрасно понимала, что пожар был, наверное, её тупейшей идеей, которую она почему-то вообще решила привести в жизнь. Там было много людей. Кто-то мог пострадать. Кто-то мог умереть, и всё потому, что Шинобу Кочо разозлилась. А ведь Ямато мог не подделывать документы и не давать взятки, чтобы она сейчас сидела здесь. Холодный пот пробежался по спине Шинобу, заставив сердце забиться гораздо чаще и сжать вилку в руках. Она могла сидеть здесь за дело. Господи боже. – Да, что-то вроде того, – пробормотала в ответ Шинобу, не желая встречаться со взглядом Карии и видеть её осуждения. Сталкиваться с ним. – Я как-то не думала о последствиях, точнее сказать, я подумала, но не о тех, что нужно. Я решила, что если я сделаю это, то Ямато не останется ничего, кроме того, чтобы со всеми разобраться, а значит, это будет для него полным геморроем, и так и вышло, – Шинобу провела руками по своему лицу, словно хотела физически снять груз, который лежал на ней. – Я не задумалась о том, что это навредит кому-то. Это было ужасно незрело. – Ты хороший человек, Шинобу, – мягко ответила ей Кария, сохраняя при этом строгий вид и внимательно следя за людьми впереди них. – Это всё, что я могу сказать. Тебе шестнадцать, и ты только учишься всему вокруг. Не все люди в тридцать умеют правильно себя вести, не все люди в сорок умеют проявлять базовую эмпатию, а ты, ты, Шинобу, сохраняешь свет даже в этом месте. Мы в чертовой колонии, ради всего святого, – хмыкнула Кария. – Твоя злость на себя уже показывает твою зрелость. – Это не одно и то же. – УБИРАЙСЯ С ДОРОГИ, ДУРА! – закричала одна из женщин и набросилась на девушку с вилкой в руках. По всей столовой стали разноситься крики и удары. – Бунт... Боже мой, здесь бунт! – Шинобу радостно наблюдала за происходящим. – Никогда такого не видела! – Не много ли воодушевления? – Кария выглядела раздражённой. – Нет, в этом месте очень скучно, а бунт часто используют в книгах. – Какие книги ты читаешь? Шинобу принялась перечислять, но вдруг по направлению к ним полетел обломок стола, и она схватила Карию за руку, чтобы спрятаться в одном из коридоров для персонала. Нет, нужно было валить из этой колонии. Им предстоит много работы, но что поделать? Нужно было учесть пересменку охраны и их график работы, выделить самые незаметные зоны для побега и специально отведённые под... Шинобу повернула голову в сторону кабинета заведующего и увидела открытое окно. Нараспашку. О. – Прямо сейчас не подаём виду... – начала Шинобу, стараясь сохранять спокойствие. – А после быстро валим. – Шинобу, – неуверенно начала Кария. – Раз... – Шинобу. – Два. – КОЧО! – Кария повысила голос, и Шинобу зашипела на неё, дабы та не привлекала к ним лишнее внимание. – Что такое? – шёпотом в ответ спросила она. Снизу раздавалось всё больше звуков и криков, охрана бегала от одного человека к другому, пытаясь их успокоить. – Я не собираюсь уходить. Сердце Шинобу пропустило несколько ударов. – Почему? Кария с болью улыбнулась. У неё в глазах стояли слёзы. – Мы знакомы всего неделю, так что я не говорила, почему я здесь. Я не знала, как ты относишься к этому... – Положительно, – тут же утвердительно сказала Шинобу. – Разумеется, если это не что-то очевидно плохое, но, если честно, я не думаю, что ты способна на плохие вещи, Кария. Поэтому ты не одна боишься мне рассказать. Кария сглотнула и сжала руками края своей одежды. – Я ненормальная. – Меня так тоже называли, но при чём здесь... – Я традиционно ненормальная, – Кария закончила, явно не желая произносить причину вслух. У Шинобу в голове что-то щёлкнуло. – И... что? – тихо спросила она. – Шинобу, ты хороший человек. Такой, каких я встречаю крайне редко. И ты интересный человек. Я ещё не видела подобного. Вот что я имею в виду, когда говорю о вере в людей. Даже в тюрьме я нашла светлую душу там, где столько ужаса и преступлений, где намёк на хорошее кажется абсурдным. Почти все люди вокруг тебя злые, но ты нет. – Я не понимаю, почему ты не можешь просто вернуться со мной в Японию? – У меня есть близкие в Ирландии, мне придётся приезжать к ним, а делать это, будучи в розыске, немного проблематично. И в Японии не хочу оставаться, зная, что есть небольшой шанс хоть на секунду увидеть тебя, – призналась Кария, руками толкая Шинобу к окну. – Чтобы выйти отсюда и мирно жить со своей семьёй, мне нужно выплатить огромный залог, но у меня нет средств. В Японию я не поеду, а тебе нужно возвращаться к своим близким. – Кария... Кария, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, просто пойдём со мной. Я выплачу тебе долг, я могу сделать это, и ты будешь спокойно жить, – умоляла её Шинобу. Она не могла просто потерять Карию. Они обе были живы, ради бога, как жизнь могла обернуться подобным образом, что даже при таких обстоятельствах Шинобу теряла кого-то? Почему? – Не смей, – твёрдо сказала Кария. – Не смей платить за меня. Не прощу... слышишь, я не прощу тебя! – Кария, пожалуйста. – Пока ты жива, не смей даже думать о том, чтобы заплатить за меня, – Кария вытолкнула её в окно.