5. Реактивная стадия мании

«Something's not lettin' me

Move the way I used to»

The Neighbourhood, «Void»

12 января 2028 г. - Ты посещаешь встречи АН? У доктора Гленн были очень длинные ноги. Она закинула правую на левую и слегка покачивала ступнёй. Это маятникообразное движение словно загипнотизировало Боба – он никак не мог оторвать взгляд от бликов света на лакированной поверхности туфли. - Что? – Не сразу отозвался он. – А, да, встречи АН… - Боб поморщился и потёр лоб, стараясь вспомнить, о чём вообще шла речь. – Нет, не посещаю. Доктор Гленн улыбнулась. Улыбка выглядела вымученной. Боб был не из обычных, но что хуже – не из самых контактных пациентов. Он усмехнулся и мысленно поздравил себя с тем, что достал уже даже собственного психотерапевта. - В твоём случае, Боб, мы не можем действовать стандартными методами, ты же это понимаешь? – всё так же удерживая на лице профессиональную, располагающую улыбку, продолжила доктор. Боб понимал. В самом начале лечения он исправно принимал все прописанные препараты, которые помогали остальным пациентом с тем же диагнозом, что и у него. Но они не действовали. Потом дозы удвоили. Потом утроили. Потом препараты сменили. Потом сменили ещё раз. Потом речь зашла об экспериментальных лекарствах, но Елена решила, что с него хватит играть роль подопытной морской свинки, поэтому Боб от них отказался. Ничего не работало. Организм, изменённый сывороткой, выводил все вещества, не давая им хоть как-то повлиять на него. - Поэтому, в свете произошедшего рецидива, тебе не стоит пренебрегать любым способом, который может стабилизировать твоё состояние. Боб откинулся на спинку кресла. Слишком много заумных слов, которые призваны были завуалировать тот простой факт, что он опять облажался и выпустил на свет Часового и Мрак. Доктору можно было не напоминать ему об этом. Сидя в приёмной и дожидаясь конца сеанса Елены, Боб видел свежий выпуск «Нью-Йорк таймс» с сумбурным заголовком: «[Эксклюзив] Обнаружен: Боб – кто? Таинственный мужчина, сопровождающий Новых Мстителей». Он тут же похоронил его под парочкой журналов «Космополитен» и «Вэнити Фэйр» и постарался сделать вид, что его там и не было. Вот уже пару недель все газеты мусолили выходку Часового в Сочельник. Пострадавший, как предполагала Елена, не стал выдвигать обвинений, но это не мешало репортёрам и юзерам на форумах рассуждать о том, кто этот Боб, имя которого Елена выкрикнула, увы, достаточно отчётливо, и почему он с самого начала всегда находился рядом со Мстителями, но никогда – в команде. - Я не вижу в этом смысла, - ответил Боб. – Я уже очень давно не принимал никаких наркотиков, и не буду принимать. Даже если приму – на меня ничего не подействует. Так что это больше не проблема. Он бывал пару раз на встречах АН, ещё до того, как попал в руки учёным из ОХЕ. На них группа людей сидела и рассказывала о своих зависимостях и обо всём, что приходило им в голову. На каждой такой встрече он молчал. Может, если бы он рискнул заговорить, в них оказалось бы больше пользы. - Как ты думаешь, почему наркоманам в завязке нельзя не только употреблять, но и пить? Доктор часто задавала такие вопросы, которые, казалось, не имели никакого отношения к Бобу и его состоянию. Потому что если на него не действовали наркотики и рецептурные психотропные препараты, то уж алкоголь и подавно. - Э-э-э… - растерянно протянул он, размышляя не сколько над вопросом доктора, сколько над тем, что он тут вообще делал? Очевидно, что никакое лечение ему не помогало. Он безнадёжен. А этот мир обречён когда-нибудь быть поглощённым Мраком. – Не задумывался. Доктор изящно сменила позу, и склонила голову. Ей стоило идти в модели – как те, что в приёмной на обложках «Космополитена» и «Вог». - Или играть в азартные игры? Боб остро осознал, что потерял нить беседы. Стало тоскливо и захотелось обратно в Башню. - Потому что проблема, - продолжила доктор, - чаще всего не в наркотиках. Наркотики – это всего лишь одна из масок, которую надевает настоящая проблема. Всё дело в том, Боб, что ты уже не наркоман, но ты по-прежнему зависим. Сердце Боба забилось чаще. До этого момента доктор ни разу ничего не говорила «в лоб», следуя излюбленной тактике психотерапевтов «пациент должен сам осознать проблему». А Боб ничего осознавать не собирался, так как его целью было формально выполнить свою часть сделки, чтобы Елена получила лечение, а не излечиваться самому. Очевидно, после месяцев работы с таким трудным пациентом, доктор сдалась и решила испробовать другие методики. И Боб осознал, что сейчас она озвучит вслух – сделает реальной, - ту неприятную часть его личности, смотреть в глаза которой он вовсе не горел желанием. - От чего? – прошептал Боб севшим голосом. Хизер Гленн наконец перестала улыбаться. - Судя по тому, что ты мне рассказал о новом инциденте с Часовым, я делаю вывод, - заключила она, - что теперь ты зависим от Елены Беловой.

***

28 декабря 2027 г. Всё произошло из-за Уокера. Никто так и не понял, что на него нашло. Кажется, даже сам Джон. Елена сумела вытащить Боба из его комнат только к вечеру того дня. - Давай же, Боб! – отчаялась она и, схватив его за руку, стала тянуть из кресла, в котором он вполне уютно устроился в компании «Страданий юного Вертера». Боб даже не шелохнулся, несмотря на все её старания, но нехотя, сжалившись над Еленой, всё же покинул безопасное пространство. – Джон приготовил что-то очень вкусное с картошкой, но Баки запретил таскать тебе еду. Он прав, Боб - пора прекратить прятаться. Никто на тебя не сердится, даже Мэл. На самом деле, всё было куда лучше, чем в прошлый раз. Это прогресс! Елена была полна энтузиазма. Настроение Боба испортилось после слов о Барнсе. Она снова была на его стороне, на этот раз даже не в бою. Но вместо кухни или общей гостиной, Елена повела его на несколько этажей вниз – к бассейну. - Сегодня у нас вечеринка! – заявила Елена, подталкивая Боба к шезлонгу и ловко стягивая с себя одну из своих любимых безразмерных футболок. Боб мгновенно покраснел и отвернулся, однако под потерянным предметом одежды скрывался купальник, а сама Елена уже бодро бежала к воде. - Tagi-i-il!!! – успела крикнуть она, запрыгивая в воду «бомбочкой» и разбрызгивая изрядное количество воды, в том числе и на штаны Боба. Иногда Елена вводила его в ступор. Сидевший на соседнем шезлонге Алексей одобрительно захохотал. Удобно расположившийся чуть подальше Барнс тяжело вздохнул. В целом, всё было достаточно приятно и все были настроены дружелюбно. Алексей замешал себе коктейль, судя по запаху, с изрядной долей алкоголя. Он не совался в воду, только один раз поинтересовался, какую именно книгу притащил с собой Боб (книга тоже пострадала от прыжка Елены – срез разбух и пошёл волнами от влаги) и одобрительно похлопал по его плечу. Барнс лениво кивнул в знак приветствия, а потом присоединился к Елене, которая не вылезала из воды. Эйва устроилась в углу – Боб не сразу заметил её. Она перебралась поближе к нему, на соседний шезлонг. На ней был яркий купальник, но намерения лезть в воду Эйва не проявляла, лишь потягивая свой коктейль из трубочки, и покачивая головой в такт негромко игравшей в помещении музыке. Она предложила ему банку холодной содовой и Боб согласился – исключительно из вежливости и желания влиться в компанию, а не потому, что ему действительно хотелось пить. Никто ни словом не обмолвился о последнем провале Боба. Вскоре пришёл Уокер с тележкой, нагруженной посудой. Эйва тут же встала помочь ему. Немного поколебавшись, Боб тоже подошёл ближе - только для того, чтобы хоть чем-нибудь занять себя и прекратить пялиться на рассекавшую воду, обтянутую в купальник Елену. Та пару раз покушалась скинуть блаженно развалившегося на надувном матрасе Барнса в воду, но затем, сжалившись, оставила его в покое. Но прежде чем Боб сумел занять себя раскладыванием действительно аппетитно пахнувшей картофельной запеканки по тарелкам, произошёл неприятный инцидент. Эйва обожала выводить Уокера из себя, впрочем, как и Елена. Но казалось, что Эйве это доставляло особое удовольствие. Вот и в этот раз речь зашла о кулинарных способностях Джона. Джон же, как всегда, не смог ответить на подначку достойно – критику он не принимал ни в каком виде, что обычно и веселило девчонок. Чаще всего Уокер бурчал себе что-то под нос и предпочитал ретироваться под задорный девчачий хохот. Но в этот раз он отчего-то решил ответить. Он постарался пихнуть Эйву локтем в бок, продолжая раскладывать запеканку по тарелкам. Тычок был несильным, можно даже сказать дружеским, и ничем плохим закончиться не должен был. Но Эйва ловко увернулась от него, почему-то даже не фазировав, и поскользнулась на луже, образовавшейся от прыжка Елены. Она успела только вскрикнуть и тут же скрылась под водой с головой с громким всплеском. Все замерли, будто кто-то с суперспособностями остановил время. Прошло пять секунд. Десять. Эйва не выплывала. - Эйва! – Громкий крик Алексея словно снова запустил время и все отмерли. Джон выругался и сунул тарелки и лопаточку в руки растерявшегося Боба, собравшись прыгать в воду вслед за Старр. Елена, находившаяся на дальнем краю бассейна, стала энергично грести к ней. Алексей неуклюже слез с шезлонга. Но быстрее всех был Барнс: за пару секунд он оказался рядом со Старр, выловил её из воды, и вытолкнул в руки подхватившего Эйву Джона. Всё произошло так быстро, что Боб едва ли успел пару раз моргнуть. Эйва кашляла, стоя на четвереньках у края бассейна. Алексей бросил полотенце в руки Уокера и тот аккуратно накрыл им девушку, склонившись и что-то негромко говоря ей – Боб решил не подслушивать, что именно. Зато шумно подплывшая к бортику Елена была не так деликатна. - Ну ты и мудила, - заявила она, окатив водой Джона, а заодно и находившихся рядом Эйву и Боба. – Она же не умеет плавать. - Ты как? – заботливо поинтересовался состоянием девушки Барнс, вылезая из бассейна. Эйва покивала, давая понять, что с ней всё в порядке. – Вы оба – за мной, - велел он Уокеру и Старр. И по голосу конгрессмена Боб понял – кому-то сегодня влетит. Странно, но Джон даже не стал препираться, молча помогая Эйве встать на ноги. Вся тройка ушла прочь. - Ну что, поедим что ли, - подвёл итог происшествию Алексей, забирая из рук Боба тарелку и ловко уплетая половину содержимого за раз.

***

Вечер не задался, поэтому Елена и Боб вскоре тоже собрались в свои комнаты. Они проходили мимо гостиной, когда поняли, что перепалка Джона, Эйвы и Барнса переместилась именно туда. - Я конечно знал, что у вас серьёзные проблемы, - уставшим голосом, даже как-то грустно распекал Уокера и Старр Барнс, - но не подозревал, что всё настолько плохо. И как, по-вашему, это должно сработать? Эйва сипло прокашлялась, а Джон ответил: - Ты просто послушай, Баки. Я тоже сомневаюсь, но нужно же делать хоть что-то! И если у тебя есть варианты получше… - Нет, - твёрдо заявил Барнс. – Нет. Меня в это вы не впутаете. Елена и Боб замерли в паре шагов от двери в гостиную, где спорщики не могли их заметить. Она насмешливо закатила глаза и улыбнулась ему. - Пошли, Боб, - прошептала Елена, потянув его за рукав. – Сами разберутся. Её волосы всё ещё были влажными - вода с них стекала Елене на спину, а пара капель упала на руку Боба. Он послушно дал ей увести себя прочь.

***

29 декабря 2027 г. Боб никак не мог заснуть. С таким минимумом одежды, как сегодня, он Елену ещё не видел. Было уже за полночь, когда он устал ворочаться с боку на бок и решил немного побродить. На этажах было тихо. Вскоре он добрался до гостиной. Его кресло стояло напротив большого панорамного окна, вид из которого, особенно на ночной Манхэттен, был великолепен. Боб решил посидеть немного в своём уголке, когда понял, что в гостиной он не один. В одном из дальних кресел, с ногами взобравшись на сиденье и смотря видео с планшета, сидела Эйва. - Привет, Боб, - улыбнулась она. Улыбнулась одними губами – до глаз улыбка так и не добралась. - Привет, - отчего-то решил махнуть ей рукой Боб, продумывая, как бы поделикатнее смыться из занятой гостиной. - Почему тебе не спится? – очевидно, из вежливости поинтересовалась Эйва. - Слишком много… событий вечером произошло, - слегка заикнувшись, ответил он. Боб имел ввиду, в основном, купание Елены и свои мысли по этому поводу, но, разумеется, Эйва подумала о другом. - Да, - быстро отвела она взгляд в сторону. – Прости, Боб. Я не хотела портить вам вечер. Он расстроил её. Ну всё, теперь просто так отсюда не уйти: совесть требовала успокоить Старр. - Нет, что ты, ничего ты не портила, - поспешно ответил Боб, подходя к Эйве и садясь на другой край дивана, в котором она устроилась. – Это была случайность. С каждым могло произойти. Со мной такое происходит постоянно. Он постарался ободряюще улыбнуться ей. К его удивлению, Эйва робко улыбнулась в ответ. - Ты хороший, Боб. Ты же знаешь это? – с признательностью в голосе, сказала она. Краска немедленно залила лицо и уши Боба. Ладони снова стали ощущаться помехой, и он привычно зажал их коленями. Хорошим до этого момента его называла только Елена, и к этому он уже даже привык, а от Эйвы эти слова смущали. - Вряд ли так думает кто-то ещё, - неловко пробормотал Боб, не поднимая взгляд на девушку. – Со мной слишком много хлопот. Старр как-то грустно хмыкнула. - Не с тобой одним, - уныло ответила она. – Меня тут тоже не особо принимают. Терпят, скорее. Если бы не Валентина и её требование всегда находиться в зоне её быстрого доступа, они с радостью избавились бы от меня. Боб недоверчиво помотал головой, всё же снова взглянув на Эйву. На столике рядом с ней стояла наполовину опустевшая банка подтаявшего мороженого, вскрытая упаковка чипсов, вокруг которой валялось множество крошек, и пустая и смятая банка ванильной колы. Кажется, кто-то старался заесть стресс. Бобу это было знакомо. - Это правда, - продолжила она. – Я не самая приятная соседка в бытовом плане. Для меня фазировать - почти то же самое, что дышать. И им не очень нравится, когда я влезаю в помещения через стены или прохожу сквозь людей. Но я так делала с самого детства. Нелегко заставить себя соблюдать социальные условности, особенно, когда не видишь в них смысла. Я же не во время душа к ним вламываюсь, - пробурчала она себе под нос. Боб не подозревал, что такая проблема существовала. Он не так часто покидал свои комнаты, чтобы сталкиваться с вопросами «притирки» обитателей Башни к особенностям соседей. - Вовсе нет, - всё же горячо возразил он, глядя на грустную девушку. – Елена и Алексей очень переживали за тебя сегодня, когда вы ушли из бассейна. Уокер, конечно, тот ещё… неприятный тип. – Эти слова заставили Эйву наконец улыбнуться. – Но он не хотел тебе навредить, я уверен. Это была случайность. А Барнс… Он всегда мрачный и ворчливый. Мне иногда кажется, что ему не нравимся мы все. Так что, я не стал бы принимать всё это близко к сердцу. Эйва благодарно улыбалась. Наверное, это была самая длинная речь, с которой Боб к ней обращался за всё время их знакомства. И он смог поднять ей настроение - это воодушевляло. - Знаешь, что? – вдруг сказал он, совершенно не раздумывая, иначе промолчал бы. – Я мог бы научить тебя плавать. Глаза Эйвы загорелись такой радостью, что Боб тут же осознал, на что подписался. Но отступать было поздно. - Правда? О! – Девушка едва сдержала порыв обнять его. – Это было бы так здóрово! - Да, - кивнул Боб, удерживая на лице вымученную улыбку. – Здóрово.

***

30 декабря 2027 г. Такого дискомфорта он не испытывал уже давно. Боб, в одних плавках, стоял по пояс в воде на мелкой половине бассейна. Словно одного факта его чрезмерной наготы было недостаточно, ему пришлось придерживать руками Эйву – кожа к коже. - Вот так? – спросила она, неуклюже барахтаясь в воде и поднимая фонтан брызг. Эйва была счастлива. Казалось, она абсолютно не замечала, что Боб держался скованно и отчаянно мечтал оказаться сейчас где угодно, но не рядом с ней. - Нет, - наконец смог отпустить талию девушки Боб – он всё боялся, что она опять начнёт тонуть. – Нужно двигать руками и ногами синхронно. Голова под водой, руки вытянуты, пинок обеими ногами. Потом голова поднимается над водой, ноги вытянуты, гребок обеими руками. - Держи меня, давай ещё раз, - доверчиво улеглась на воду Эйва, зная, что Боб её подстрахует. - Давай, - обречённо вздохнул он. И, словно ситуация и так была недостаточно смущающей, двери в бассейн распахнулись, впуская разгорячённых Елену и Джона. Боб надеялся, что их спарринг продлится дольше. - Вау, такой картины я не ожидал, - присвистнул Уокер, не отрывая глаз от мгновенно раскрасневшегося, как варёный рак Боба, и довольной Эйвы. – Кто-то получает уроки плавания? И как успехи? - Э-э-э… - протянул Боб, не зная, стоило ли ему вообще давать какие-либо комментарии по поводу успехов ученицы, с учётом того, что это были первые полчаса их первого совместного занятия. И он уже осознал, что таких уроков потребуется немало – Эйва шла на дно с упорством топорика. Но и энтузиазма у неё было не отнять. - Да, Боб, - протянула Елена, присев рядом на корточки у бортика. Она не отрывала взгляда от его голого торса. – Всё время забываю, что ты у нас тоже суперсолдат. - Действительно, - с такой же задумчивой интонацией, которая совсем не понравилась Бобу, согласился с ней Джон. – Пора нам, Боб, вытаскивать тебя на татами. Елена покивала головой в знак согласия. Боб ошибался, когда в начале занятия с Эйвой думал, что хуже сегодняшний день быть не мог. Его страдания только начинались.

***

- Может я всё-таки буду тренироваться с Еленой? - прохрипел Боб, когда Джон в очередной раз опрокинул его на спину. - Ой, да брось! Не будешь ты с ней бороться по-настоящему, - отмахнулся Уокер, хватая Боба за руку и вынуждая его снова встать на ноги. – И заново! Стойка. Следи за противником. Ты должен предугадать, какое движение будет следующим. У тебя это неплохо получается, я знаю, - подбадривал он Боба, когда они кружили по татами. - Не у меня, у Часового, - бурчал Боб, пожевав разбитую губу. Удар у Уокера был тяжёлый. – С чего ты взял, что я не буду бороться с Еленой по-настоящему? - Алексей не может, Баки… - Джон кивнул на соседнее татами, на котором Елена и Барнс энергично мутузили друг друга. - Я дрался с Баки по-настоящему. И говорю тебе: с ней он играет в поддавки. Про тебя и говорить нечего. Барнс уклонился от нацеленного в лицо удара Елены и взял её в захват, прижимая к своей груди вибраниумной рукой. Слишком тесно. Грудь Елены тяжело вздымалась, в попытке перевести дух. Настоящие пальцы Барнса сжимали её запястье - неожиданно тонкое и обманчиво-хрупкое на вид. Слишком крепко. В глазах Боба взорвались тысячи искр, и он опять рухнул на мат, сражённый ударом противника, словно срубленное под корень дерево. - Ещё раз: не отвлекайся, - донёсся до Боба, сквозь звон в ушах, голос Джона. Хорошо, что Елена не смотрела в их сторону. Уокер за двадцать минут умудрился опрокинуть его минимум десять раз, используя Боба как боксёрскую грушу. За их боем следила только Эйва, высушивая свои длинные волосы и подбадривая Боба, чем только отвлекала его. Елена же была слишком занята Барнсом. Рана на губе разошлась ещё сильнее – металлический привкус крови растёкся по языку. Неожиданно Боб ощутил сильную злость. Ему надоело получать удары и валяться на мате. Ему надоело слушать наставления Джона. Ему надоело наблюдать, как Барнс и Елена были полностью поглощены друг другом и своим спаррингом. Боб отпихнул протянутую ладонь Уокера и вскочил на ноги. В голове прояснилось. Каждое новое начало боя Джон вставал в одну и ту же стойку. В восьмидесяти процентах случаев он наносил удар правой, в пятнадцати – левой, в остальных пяти – одной из ног, с разворота или размаха. Во всех ста процентах он наносил первый удар – Боб лишь старался отражать их, без особого успеха. - Так, Боб, спокойнее, - вдруг сказал Джон, отступая от него на полшага. – Это просто тренировка, я стараюсь объяснить тебе правила. - Боб? – с тревогой в голосе окликнула его Эйва, вставая на ноги. Но Бобу всё надоело. Рывок – плечо Боба врезалось в живот Джона, едва не снося того навзничь. Уокеру помог лишь опыт. Он, используя инерцию, опрокинул Боба на мат, но отчего-то не стал предпринимать попытку снова оглушить его ударом, просто придавив сверху. - Тише, Боб, - закряхтел Джон, стараясь удержать его под собой. – Я не собирался тебе вредить. Это всего лишь тренировка. Боб не знал, что в этот момент его глаза были ярко-золотистыми. - Давай мы сейчас успокоимся, хорошо? – Рядом материализовалась Эйва, протягивая к Бобу ладони в умиротворяющем жесте. – Всё в порядке. Но его уже было не остановить. Короткий рывок – Джон и Эйва отлетели в стороны. Ещё мгновение – и Часовой полностью овладел бы телом Боба… - Сдаюсь, - просипели с соседнего татами. Елена и Барнс были слишком увлечены собственным боем, чтобы осознать, что у Уокера и Эйвы проблемы. Елена взяла на удушающий ногами шею Барнса, и на болевой - его настоящую руку. Искусственной Барнс похлопывал её по бедру, показывая, что сдаётся. Их тела были сплетены слишком туго. Вся боевая агрессия Часового мгновенно покинула Боба. Эйва тут же фазировалась рядом, подсекая и опрокидывая его на татами. - Боб? – прошептала она, блокируя сверху и пристально, с тревогой глядя в его глаза. – Ты в порядке? Боб покивал. - Я устал, - прохрипел он в ответ. - На сегодня достаточно, герой, - беззлобно пропыхтел, поднимаясь с мата, Джон. Он снова протянул руку Бобу, помогая ему встать на ноги. – Ты неплохо справился. Бобу показалось, что он имел ввиду не себя с Эйвой. - Эй, - весело окликнула их Елена, обтирая потный лоб полотенцем и подходя ближе к их татами. – Я думала, что тренер сегодня Уокер, а вы вдвоём на одного, да? Не слишком честно. - Бобу стало скучно справляться с одним Джоном, - ответила ей Эйва. Он был благодарен, что они не сдали его Елене. Она бы начала переживать, если бы узнала, что Боб опять чуть не уступил Часовому.

***

1 января 2028 г. Его тело не было покрыто синяками благодаря действию сыворотки. Джон как будто только и ждал повода, чтобы заставить Боба начать тренироваться – исключительно в качестве реванша за фиаско с Часовым, считал Боб. Он бы нашёл способ отказаться, если бы Елена не проявила внезапный энтузиазм к этим занятиям. Она знала, что ему неприятно быть постоянно избитым Уокером, но в этот раз выказала удивительное отсутствие эмпатии к его страданиям. Эйва тоже не давала Бобу возможности снова забраться в свою скорлупу. Девушка очень сильно желала научиться плавать. Отказать ей не представлялось возможным. В тот вечер Боб растёкся в своём кресле в гостиной – добраться до комнат не было сил. Ни Джона, ни Эйвы, ни Елены поблизости не было, что даже радовало. Они снова придумали бы что-то изматывающее, без сомнений. Спрятаться от них не было ни единого шанса. В гостиной было тихо, только время от времени ворчал Алексей, да по деревянной доске стучали фигурки. Страж и Барнс сидели за партией в шахматы. - А-ха-ха-ха! – внезапно громогласно расхохотался Алексей. Задремавший было, Боб вздрогнул. – Есть ещё порох в пороховницах! – Шостаков протянул ладонь недовольному Барнсу для рукопожатия. – Спасибо за игру, мистер Барнс, ты достойный противник. Ещё партийку? - Нет, - отказался Солдат, слегка улыбнувшись. – На сегодня с меня хватит поражений. Мне ещё необходимо встретиться с де Фонтейн. - У-у-у, - протянул Алексей, глядя вслед удаляющемуся Барнсу. – Вот где настоящее шахматное поле. Удачи! Барнс махнул рукой, давая понять, что напутствие услышано, и ушёл. В гостиной повисла тишина. - Ну что ж, - пробормотал Алексей себе под нос, заново расставляя фигуры на доске. Огляделся по сторонам и обнаружил Боба. – О! Вот ещё один достойный, по всем фронтам, противник. Давай, Боб, уважь Красного Стража. Сыграй со мной в партийку. - Но я даже не знаю правил, - попытался было вяло отбиться Боб, но Алексей, с упорством старого, ржавого локомотива, нёсся вперёд, сметая всё на своём пути. Видел цель и не видел препятствий. - Это не беда! – довольно потирая ладони, громогласно заявил Шостаков. – В шахматах главное – думать. Тактика, стратегия, анализ – вот что главное в шахматах! Правила можно усвоить и за пять минут. Ну давай, присаживайся. Тяжко вздохнув про себя, Боб сполз с кресла и уныло поплёлся к Алексею. - Давай, на первый раз сыграешь чёрными, чтобы, стало быть, правила подучить, - начал Страж. – Вот смотри, эта фигура – конь. По-вашескому, по-английски, рыцарь. Он ходит буквой «Г». - «Г»? – растерялся Боб. - Ну на кириллице «Г». «L», значит, на английском. Окей? - Окей, - кивнул Боб. …Спустя три часа, уже поздним вечером, Елена и Эйва, нагруженные ведёрками с попкорном и овощами для Огурца, заглянули в гостиную. - Т-с-с, - шепнула Эйва, выталкивая Елену обратно в коридор. – Они тут заняты. Не отвлекай. - Чем это? – удивилась Елена, вытягивая шею в попытках разглядеть, над чем склонили головы Алексей и Боб. – О нет, папа заставил Боба играть в шахматы! Его нужно спасать. - Он и тебя заставлял? – усмехнулась Эйва, не сдавая позиций. - Да, - буркнула Елена, оставляя попытки прорваться в гостиную. – Сочинил легенду, будто хочет вырастить из пятилетки гроссмейстера. Был разочарован, когда я стала использовать пешки в качестве стражи для своей королевы-Барби. Эйва немного грустно улыбнулась в ответ, уводя Елену в сторону жилых комнат.

***

5 января 2028 г. Но самым странным было другое событие. Накануне Боб вымотался, переживая за Эйву во время занятий плаванием. Он уснул слишком рано, а проснулся ещё затемно. Башня дышала сонной тишиной. Он решил сварить себе кофе, гадая, станет ли сегодня Джон стараться вытащить его на татами. Вчера Бобу удалось избежать позорного избиения. Но, следовало признать, Уокер был не таким уж и плохим тренером. По крайней мере, Часовой больше не пытался взять на себя контроль над ситуацией. Или же это было потому, что Джон безжалостно выгонял всех из зала на время их тренировки. Елену во время спарринга Боб, после первого раза, больше не видел. Впрочем, успехи Эйвы на воде были куда более впечатляющими, чем его – на татами. И Боб был достаточно реалистичен, чтобы признавать, что его заслуги в этом, как тренера, было не так уж и много. В глухой предутренней тишине любой шорох казался оглушительным, поэтому приближение Барнса Боб услышал задолго до того, как тот появился в дверном проёме. - Доброе утро, - вежливо поприветствовал конгрессмена Боб, кивая в сторону кофеварки. – Только сварил. - Спасибо, - коротко поблагодарил Барнс. Они молча пили кофе. За окном светало. - Что ж, Боб, вижу, ты начал социализироваться, - вдруг прервал относительно уютную тишину Барнс, допив свой кофе. – Значит, ты можешь быть кое в чём полезен. - Полезен? – растерянно переспросил Боб. - Пошли, - уверенно махнул рукой конгрессмен, выходя из кухни. Бобу оставалось только подчиниться. Спустя полчаса они сидели на собачьей площадке Центрального парка. Фанни с радостным лаем приветствовала своих знакомых, обнюхивая каждого пса. Мелкий холодный снежок сыпался на головы Боба и Барнса. Боб поёжился – он ни разу не выбирался из Башни в такую рань. Барнсу же, казалось, всё было ни по чём. Они молча сидели, а потом бродили с Фанни на привязи по узким дорожкам. Молчание это было, в какой-то степени, даже приятным. Его прерывал лишь энтузиазм собаки Елены, обрадованной, что сегодня с нею вышли гулять целых два человека. Так продолжалось ещё пару дней, пока Барнс не отдал поводок Бобу и не сказал: - С завтрашнего дня сам. Конгрессмен никогда не отличался красноречием. Бобу он всё равно не нравился, потому что слишком нравился Елене.