7. Стадия нарастающей депрессии

«I've got to fill the void

And now I'm paranoid»

The Neighbourhood, «Void»

12 января 2028 г. В кабинете Хизер Гленн стало очень душно. Ладони Боба взмокли, а по виску побежала нервозная капля пота. Под взглядом доктора он ощущал себя микробом под микроскопом. Мелким, ничтожным, смертельным микробом. - Мы уже обсудили эту тему, - обманчиво отвлечённым тоном продолжила доктор, - но ты всё равно продолжаешь говорить «я» и «они». Почему? Почему ты продолжаешь отделять себя от Часового и Мрака? Вы все трое – один человек. Вы все – это ты, Роберт. Боб отчаянно замотал головой, вжимаясь в спинку кресла в попытках спрятаться от доктора Гленн. - Нет-нет-нет. То есть да, но - нет… - торопливо пробормотал он, рукавом оттерев каплю пота с подбородка. – Я не сразу и не всегда вспоминаю, что они делали. Я их не… Я не контролирую их. Боб очень устал. Он больше не хотел этих встреч. Она знала о нём слишком много, даже несмотря на то, что он мало что рассказывал ей. Даже Елена знала его не так хорошо. И, в отличие от Елены, доктору Хизер он, кажется, не очень нравился. Наконец, Боб заставил себя глубоко выдохнуть, выпрямился, и посмотрел ей прямо в глаза. - Они делают то, что я никогла бы не сделал, - подавив дрожь в голосе, заключил он. – Их создал эксперимент и они только выглядят как я. Используют моё тело, как паразиты. Они мои паразиты. Они – не я. Доктор молчала, перестав покачивать ногой. Она была вся внимание. Её идеально выверенная причёска, выглядящая как копна небрежно взбитых волос, словно она только оторвала голову от подушки, ловила локонами последние лучи заходящего зимнего солнца, отдавая в медную рыжину. - Я бы не стал вредить всем тем людям на улицах, - грустно, но твёрдо заключил Боб. – Не стал бы причинять боль никому из команды, - тяжело сглотнул он. Повисло молчание. Казалось, доктор обдумывала ответ Боба. - Хорошо, - кивнула она. – Но даже эксперимент не мог взять их из ниоткуда и поселить в твоей голове. Давай допустим, что они – другие личности, не ты. Но в таком случае, чем для тебя был бы полезен Часовой? - Полезен? – удивился Боб, разжимая колени и аккуратно кладя освободившиеся потные ладони на подлокотники кресла. – Как они могут быть полезны? Они только всё разрушают. Они не должны существовать. - Хорошо, - снова не стала возражать доктор. – Они действительно разрушительны. Очень сильны. Но давай просто порассуждаем – чем Часовой и Мрак были бы полезны Бобу-мальчику? Не тебе сейчас, а тебе в детстве? Боб задумался. - Часовой очень силён и уверен в себе, - сдался он и принялся за выполнение странного задания. – Он защищал бы маму и меня от… выходок отца, - запнулся Боб. - То есть Часовой – защитник и лидер, - согласилась доктор. – Он появляется, когда кому-то нужна помощь. - И когда я зол, - пробормотал Боб, вспоминая все те моменты, после которых память подводила его. – Или когда счастлив. - Часовой – уверенная в себе часть твоей личности, которая справляется с потрясениями, верно? – мягко поинтересовалась доктор. - Может быть, - нехотя, задумчиво согласился Боб. - А Мрак? – всё с той же профессиональной интонацией, с которой говорят с неразумными детьми, маразматичными стариками или с психически больными пациентами, задала вопрос Хизер Гленн. Мрак был худшим, что могло произойти с Бобом. Он вбирал в себя все самые ужасные моменты его жизни и топил в них, заставлял растворяться в стыде, беспомощности и страхе. Чем Мрак мог быть полезен? - В нём я… отдыхаю, - не очень веря в свои слова, предположил Боб. – Он появляется, когда я очень сильно расстроен. Там плохо, но все те ситуации, мои «комнаты позора» - они мне знакомы. Там не происходит ничего нового плохого. - То есть, Мрак тоже защищает тебя, в каком-то смысле? – уточнила доктор. Боб замолчал, стараясь подобрать слова, которые бы описали это вязкое состояние утопания в пустоте наиболее точно. Он потёр кончиками пальцев глубокие складки между бровей, бессмысленно уставившись на выбившиеся петли шерсти из рукавов кофты. - Он говорит, что я ничтожество, слабак. Что я никому не нужен и всегда буду один. – Он наконец смог сформулировать мысль. - Так в детстве говорили мама и отец. Это расстраивает, но я… Знаю это. Это даже немного успокаивает. Это тот факт о себе, который я знал всегда. Что-то стабильное. Доктор молчала. Взгляд её из пытливого стал сочувствующим. Казалось, у неё наконец закончились слова. Боб поднял глаза прямо на доктора, чего до этого всегда старался избегать. Посмотрел твёрдо и спокойно. И его следующие слова были такими же уверенными. - Но Елена сказала, что теперь мы всегда будем вместе. Поэтому, Мрак мне больше не нужен.

***

10 января 2028 г. Когда он очнулся, то не сразу понял, что сидел на полу. Первым ощущением были чьи-то ладони в его взмокших руках. Вторым – звуки. Кто-то недовольно кряхтел, кто-то дышал, как загнанный зверь. Кто-то смачно сплюнул. Не без опаски, Боб рискнул открыть глаза. Они находились в разгромленной гостиной Башни. Длинный диван и тот, который Боб привык считать своим, были опрокинуты; пара стеклянных журнальных столиков разбита вдребезги. Одна из двустворчатых дверей – выбита, и грустно болталась на нижней петле. Напротив Боба, в тех же позах что и он, сидели Елена и Эйва. Это их ладони он сжимал своими. Осознав это, Боб тут же отдёрнул руки. Волосы у обеих были всклокочены, но на этом сходство оканчивалось. Взгляд Эйвы был ошалелым, а дыхание – сбившимся. Елена, напротив, казалась спокойной. На её скулах и подбородке наливались багрянцем точечные синяки и алели свежие царапины, которых Боб раньше не видел. Это случилось снова. - Что… что я опять наделал? – упавшим голосом, растерянно спросил он. Елена молчала, так же как и он, растерянно глядя на поднимавшихся на ноги, помятых Мстителей. Все они – Джон, Алексей, Барнс, - с угрюмым молчанием, упорно отводили взгляды. Нос Уокера был живописно расквашен. - Боже, Боб, - нарушил тяжёлое молчание Джон, посмотрев, наконец, в глаза Бобу. Как и в прошлые разы, после встречи с Часовым и Мраком, взгляд Уокера был потрясённым. Но, что было странным, в этот раз он был ещё и неловким, с плохо замаскированным… стыдом? – Всё, я умываю руки. С этим ничего нельзя сделать. Уокер развернулся и решительно направился к выходу из гостиной, но внезапно остановился рядом с Еленой, словно со всего размаху впечатавшись в невидимое препятствие. Затем подал ей руку. Елена не то чтобы нуждалась в таком проявлении галантности, но всё же, вставая, приняла помощь Джона. Тот хотел отпустить её, чтобы исполнить своё намерение – убраться прочь из помещения, в котором, судя по всему, между Часовым и Новыми Мстителями произошло очередное столкновение, но Елена не отпустила его. Пристально, не моргая, глядя в глаза Уокера, она чётко и внятно спросила: - Какого хрена тут произошло? Джон с усилием выдернул руку из агрессивного захвата Елены, смущённо отводя взгляд. - Мы хотели помочь. Наладить контакты, создать новые связи. – Джон поскрёб коротко стриженные волосы на затылке, пожимая плечами. – Но, кажется, тебе придётся тянуть всё это одной. Нас к себе он не подпускает. Короткий кивок в сторону продолжавшего сидеть на полу, ничего не понимавшего Боба, не оставил сомнений, что речь шла о нём. Как это – он не подпускал к себе Мстителей? А спарринги с Джоном? У него только начало что-то получаться. Шоппинг и уроки плавания с Эйвой? Партии в шахматы с Алексеем? Даже с Барнсом Боб сумел найти какой-то общий, молчаливый язык. По крайней мере, он так искренне считал. Или ему это только казалось? Алексей и Барнс, не нарушая неловкого молчания, вышли вслед за Уокером. Эйва же едва ощутимо коснулась плеча Боба. - Прости, - прошептала она и, тяжело встав на ноги, последовала за остальными. Он мысленно присоединился к вопросу, который Елена задала Джону – какого хрена тут произошло? Елена подошла к Бобу, тяжело опустилась рядом с ним на пол, сгребла в свои уютные объятья и тяжело выдохнула в его висок. Они молча сидели, прижавшись друг к другу, посреди разрушенной комнаты. Постепенно, погружаясь в глубокий спокойный сон на коленях Елены, он решил, что в этот раз не очень-то и хотел знать, что в его отсутствие натворили другие части его сознания. Но в конце концов, воспоминания вернулись.

***

9 января 2028 г. Яркая, красная коробочка с жёлтой нарисованной улыбкой оказалась перед ним на столе. - Распаковывай, - не терпящим возражений тоном, сказала Эйва. Боб украдкой посмотрел по сторонам, чувствуя, что уши начали гореть от смущения. - Н-не могу, - пробормотал он себе под нос, отодвигая Хэппи Мил подальше в сторону, словно Эйва купила его вовсе не для него. – Я… стесняюсь. - О, брось! – фыркнула Старр, решительно распаковывая свой Хэппи Мил. – Всем плевать на то, что ты ешь. Боб ещё раз украдкой окинул взглядом зал Макдональдса, в который его вытащила Эйва. Она не врала – каждого больше интересовало содержимое собственного подноса, чем то, что взрослая девушка увлечённо извлекала из шуршащей обёртки игрушку. После ухода Елены с командой на задание, как-то связанное с её приёмной матерью, Боб остался в комнате один. Он, совершенно обессиленный после попытки Часового взять управление телом на себя, свернулся калачиком на кровати, привычно уткнувшись в подушку, пахнувшую Еленой. Всё, на что Боб был способен – дышать и моргать. Наверное, он должен был быть счастлив, что действия Елены заставили Часового отступить, и Боб не должен был снова грызть себя чувством вины за то, что натворили бы другие части его сознания. Но переживания за неё были сильнее. В таком жалком состоянии его и нашла Эйва. Она принесла его любимую кружку – тёмно-синюю, с полустёртым изображением Красного Стража и Чёрной вдовы-Елены, – наполненную какао без зефирок, как он и любил. - Ты хочешь пролежать здесь весь день, или поможешь мне в одном очень важном деле? – спросила Эйва тоном, который не оставлял ему вариантов. Четыре часа спустя, нагруженный пакетами из фирменных магазинов одежды, Боб робко намекнул на то, что было бы неплохо перекусить. И вот теперь он смотрел на коробку с сюрпризом, предназначенную для детей. - Но я ведь не ребёнок. - Боб попытался было возразить, отводя взгляд. - Во-первых, я знаю, что ты коллекционируешь эти фигурки, - сказала Эйва, критично осматривая пластиковую копию Елены, доставшуюся ей в наборе. Уши Боба стали ярко-алыми. – Во-вторых, это детям внутри нас. Слышал такое, что их обязательно надо баловать? Судя по тяжести пакетов, которые Бобу пришлось тащить, запросы у маленькой Эйвы, которую баловала большая, были отнюдь не детскими. О нём Старр тоже не забыла: пара-тройка пузатых пакетов была из претенциозных мужских магазинов. Эйва заявила, что ей до смерти надоело видеть Боба изо дня в день в одной и той же паре свитеров и брюк. Это заявление смутило его – больше никто в команде ни разу не говорил, даже не намекал на то, что он одевался как-то неподобающе, - поэтому не оказал сопротивления примеркам и покупкам. Вскрыв коробку, Боб не сумел сдержать разочарованного выдоха. - Все знают, что ты недолюбливаешь Уокера, - хмыкнула Эйва, глядя на расстроенное лицо Боба и фигурку Агента США в его руках, - но это было слишком драматично. Боб отложил фигурку в сторону. Привыкнуть к острым подколкам Старр ему пока не удавалось. Но она единственная общалась с ним так же, как и с остальными, никак не выделяя Боба от Новых Мстителей, и это радовало. - Нет, я вовсе не… недолюбливаю Уокера, - ответил он ехидно улыбнувшейся Эйве. Его слова звучали неубедительно. – Просто это уже третья его фигурка. - Кого тебе не хватает? – поинтересовалась Старр, жуя палочку картошки фри. - Твоей фигурки, - нехотя ответил Боб, подтянув к себе запотевший стакан с ледяной колой, только для того, чтобы чем-то занять руки, - и Елениной. - О, ну это не проблема, - взмахнула очередной соломинкой картошки Эйва. – Свою я дам тебе в Башне – нам всем прислали несколько, чтобы мы подписывали и дарили их фанатам. А Еленину обменяю на твою фигурку Уокера. По рукам? Эйва не стала дожидаться согласия Боба, протягивая ему слегка испачканную в солёной крошке, фигурку Чёрной вдовы в боевой позе. Боб слишком часто расстраивался, когда она не выпадала ему в очередном Хэппи Мил, которые ему покупала Елена – и вот она у него. - Договорились, - кивнул Боб. Если бы он мог видеть себя со стороны, смутился бы ещё сильнее оттого, какой одновременно счастливой и идиотской была улыбка на его лице. Всё то время, что Боб жевал свой бургер и довольно хлюпал соломинкой из стакана с колой, любуясь давно желанной фигуркой, Эйва не переставала оглядываться по сторонам, высматривая кого-то в нескончаемых людских потоках торгового центра. Наконец, она радостно замахала рукой, обращая на себя удивлённое внимание Боба. - Билл! Сюда! Сквозь толпу у касс к ним продирался грузный мужчина с объёмистой спортивной сумкой, которую бережно прижимал к груди. - Кто это? – занервничал Боб, пряча игрушку в карман. - Успокойся, - мягко улыбнулась Эйва, стараясь вернуть ему присутствие духа. – Это Билл Фостер, мой… друг. Эта едва заметная заминка в её тоне заставила Боба нервничать ещё сильнее. Эйва чего-то недоговаривала. - Он принёс моё, скажем так, лекарство, - продолжила она, улыбаясь идущему к ним мужчине. – Единственное, что надолго помогает вернуть контроль над моими молекулами. Даже надёжнее, чем костюм. Квантовый стабилизатор Пим. За всё то время, что Боб в одиночестве блуждал по Сторожевой башне, пока Новые Мстители завоёвывали симпатии публики для де Фонтейн, он набрёл на старый архив, который вёл кто-то из прежних обитателей. Боб, до своей встречи с Еленой, Эйвой и Уокером, не интересовался супергероями, инопланетными захватчиками и мутантами подробно. Всё потому, что большую часть своей сознательной жизни он либо старался придумать способ не попасть под горячую руку отца, либо находился в наркотическом забытьи. Но из этого архива он узнал многое из того, что пропустил. Он узнал, что здание, в котором они теперь жили, раньше тоже было базой Мстителей, называясь Башней Старка – того самого, который нынче был возведён едва ли не в ранг мучеников народным мнением. Сам Боб к числу его поклонников не принадлежал. Из пыльных архивных папок Боб узнал многое и о Наташе Романофф, Клинте Бартоне, о том, что конгрессмен Барнс, будучи Зимним Солдатом, убил родителей Тони Старка. Узнал имена многих учёных, вроде Брюса Беннера, Элоиса Старра, Билла Фостера и Хэнка Пима. Подробности их работ для Боба, чьё школьное образование ограничилось восьмью классами, оставалось неясным, однако имена он запомнил. Одно Боб из этих документов уяснил точно: многих из них – Елену, Эйву, Барнса и самого Боба, - всех их создали вот такие высоколобые учёные. Да, в отличие от остальных Боб был добровольцем в испытаниях, но много ли осознавал тот, прошлый Боб? Его согласие на эксперименты нельзя считать осознанным. Он был слаб, ничтожен, он был… Он есть ничтожен. Но теперь он ещё и опасен. Из-за таких, как Фостер и Пим. Боб был и благодарен учёным, создавшим Часового, за встречу с Новыми Мстителями, и ненавидел их. Но Эйва не казалась ненавидящей Фостера, который тоже проводил исследования в области квантовой энергетики. Она встала навстречу подошедшему мужчине и радостно обняла его. - Выглядишь намного лучше, чем во время нашей последней встречи, – с улыбкой сказал мужчина, вглядываясь в искрящуюся довольством Эйву. – Я уже и забыл, как выглядит твоя улыбка. И ты привела друга! Эйва рассмеялась. - Это мой коллега, - улыбнулась она, отступая в сторону так, что Фостер и Боб оказались друг напротив друга, вынуждая последнего встать на ноги и представиться, чего Боб делать очень не любил. - Меня зовут Боб, - неловко улыбнувшись, он пожал широкую ладонь доктора. - Я Билл Фостер, - добродушно потряс его руку мужчина, - можно сказать, приёмный отец Эйвы. Очень рад, что моя девочка наконец заводит приятные знакомства. Обескураженный происходящим, Боб ожидаемо ляпнул первое пришедшее в голову, о чём всегда жалел. Пожалел и в этот раз. - Ну, назвать момент знакомства приятным сложно, - пытаясь заставить себя заткнуться, с кривой улыбкой выдал Боб. - Она целилась в меня из пистолета. Энтузиазм Эйвы увял. Мрак внутри него ехидно рассмеялся. Давай, Боб, обижай своих друзей. Их ведь у тебя так много. - Вы исключительный молодой человек, - хохотнул доктор Фостер, ничуть не смущённый заявлением Боба. – Обычно поговорить с теми, в кого целилась Эйва, уже никому не удаётся. Одно то, что вы живы, говорит о том, что вы порядочный юноша. Боб, вышедший из возраста, когда его можно было назвать «юношей», старался удерживать на лице выстраданную улыбку. - О, - легко похлопала его по плечу Эйва, - наш Боб не из тех, кого можно просто пристрелить. Это не удалось даже тридцати коммандос. Взгляд доктора стал ещё более заинтересованным. - Сыворотка суперсолдата? – коротко поинтересовался он. Боб растерялся. Он не имел представления, как именно называлось то вещество, которым его обкалывали. - Модифицированная, - согласно кивнула Эйва. – Настолько, что Боб уже что-то большее, чем просто суперсолдат. - Удивительно, - вскинул брови доктор, глядя на Боба с неуютным, отстранённым восхищением, как на доселе невиданный вид насекомого. – Почему же я ещё не слышал о ваших подвигах, молодой человек? Боб бросил на Эйву недовольный взгляд. Он не говорил об остальных своих ипостасях даже с другими Новыми Мстителями, кроме Елены. И уж точно не горел желанием обсуждать их с едва знакомым приёмным отцом Призрака. - Вы же знаете о докторе Беннере и Халке? – задал он Фостеру риторический вопрос. Все знали о Брюсе Беннере и Халке. Билл Фостер утвердительно кивнул. – Доктор может управлять своим Халком. Я – нет. То, что создал этот эксперимент… Лучше не выпускать это на волю. Фостер некоторое время молчал, задумчиво изучая унылое выражение на лице Боба. - Что же, Роберт, - наконец заключил он. – Тогда вы ещё больший герой, чем многие, о ком мы знаем. Вы каждый день сдерживаете опасное нечто. Могу только представить, как много на это требуется сил и мужества. Слова его звучали искренне и так неожиданно, что Боб не знал, что ответить. Он никогда не думал о себе в таком ключе. Но Билл Фостер был прав: сдержать Часового и Мрака было сложной задачей. Правда, ему пока это и не удавалось – вся заслуга в этом вопросе принадлежала Елене. Но он мог этому научиться. Кто ещё был способен управлять частями его сознания, если не он сам? Боб наблюдал, как Эйва и Билл Фостер по-семейному тепло общались и задавался вопросом – отчего приёмные отцы Елены и Эйвы относились к нему с большей добротой и участием, чем его собственный? Если на свете были люди, которые достаточно близко его знали и считали, что он достоин хорошего обращения и даже уважения, то, может, всё дело было не в нём? И то, что отец относился так плохо к нему и к маме было вовсе не его, Боба, виной? Может, мама была не права, и отец причинял им боль не из-за Боба. Может, проблема была в самом Джо Рейнольдсе?

***

10 января 2028 г. Елена вернулась ранним утром следующего дня. Эйва, Боб и Фанни завтракали, когда собака навострила уши и, радостно залаяв, выбежала из кухни. Боб бросился следом, от волнения не сумев проконтролировать способности Часового – у двери лифта он оказался менее чем через секунду. О том, что всё прошло не так, как надо, Боб догадался сразу. И если лица Барнса, Уокера и Алексея были просто угрюмыми, то Елена едва держала себя в руках. Он видел это по её остановившемуся взгляду. Слышал, как поверхностно и неровно она дышала, слышал её бешеное сердцебиение. Елена Белова находилась на грани нервного срыва. Одежда на ней была рваной и залитой кровью. Если бы Боб верил в Бога, он бы поблагодарил его за то, что кровь была не её – способности Часового позволяли ему определить это по одному запаху. Но, судя по величине пятен, даже ему было ясно, что кто-то не выжил. - Елена? – испуганно спросил Боб, заставляя её перевести взгляд остановившихся зрачков на себя. – Ты… в порядке? Конечно же, она не была ни в каком порядке. Вопрос был настолько неуместен, что остальные, включая подоспевшую Эйву, удивлённо посмотрели на него. До этого момента Боб ни разу не видел Елену в таком беспомощном состоянии, и поэтому не знал, как поддержать её. - Я в порядке, - твёрдо и спокойно ответила она, что никак не вязалось с её состоянием. Бобу стало жутко. – Мне нужно… переодеться. Двигаясь, словно механическая кукла, Елена неловко оттеснила стоявшего на пути Боба и направилась к жилым комнатам. Он растерялся. Фанни молча сидела у его ног. Даже собака понимала, что сейчас к хозяйке лучше не лезть. В последний раз, когда Боб видел у человека подобный взгляд, это была его мама. В тот момент он оставил её наедине с плохими мыслями, и они победили. Энни Рейнольдс умерла. Ужас от внезапно нахлынувшего воспоминания сдавил горло так, что стало сложно дышать. Боб тяжело сглотнул. Больше он этой ошибки не допустит. - Елена, - сумел он выдавить из себя, – подожди. Можно мне… - он осёкся. Её нельзя было просить, это он уже усвоил. Доля сомнения в интонации - и он будет задвинут прочь, как уже не раз бывало. Нужно больше уверенности. – Я пойду с тобой. Елена остановилась. Её поникшие плечи, глухой голос, взгляд под ноги – всё вызывало у Боба тревогу. - Нет, Боб, - ответила она. В голосе чувствовалось напряжение. Ещё чуть-чуть, и она сорвётся. – Не пойдёшь. - Но… - не сдавался Боб. Нельзя, никак нельзя было оставлять её в таком состоянии. - Нет, - перебила она его, повысив тон. Боб испуганно осёкся. – Хватит. Елена обернулась, и каждый увидел, что в её глазах блестели вот-вот готовые пролиться слёзы. Но она смотрела только на Боба, и гримаса, перекосившая её красивое лицо, выражала горе и злость. - Я не могу каждый раз волноваться о тебе, стараться оградить тебя. Предугадывать, откуда может придти новая угроза, которая заставит тебя прекратить быть тобой. – Елена сделала шаг к Бобу, тыча в него обвинительным пальцем. Она почти кричала, а слёзы наконец полились по щекам, перемазанным чьей-то засохшей кровью. – Я хочу, правда хочу. Но просто не могу. Боб стоял, не в силах сдвинуться с места, и слышал, видел, обонял, впитывал каждый момент гнева, боли и неприкрытой скорби Елены, который она обрушила на него. Он так отчаянно мечтал забрать всё её отчаяние, чтобы ей стало лучше. Легче. - Лена, dochen’ka, - сипло пробормотал Алексей в попытках урезонить Елену. - Нет, - перевела она на него предупреждающий взгляд, заставивший Стража замолчать, - нет… - покачала она головой. Зажмурилась, отчего слёзы потекли ещё быстрее, сделала вдох и выдох. И уже спокойнее продолжила: - Мне просто нужно немного личного пространства. Пожалуйста. Все молчали, пока она, тяжело чеканя шаги, шла в свою комнату.

***

Размеренное шипение воды в душевой не смолкало уже с полчаса. Это начинало беспокоить Боба. Ещё пара минут – и он плюнет на данное себе обещание не беспокоить Елену сегодня, и вломится в её комнаты. Пусть даже она разозлится на него ещё сильнее, чем уже, очевидно, злилась. Главное - Боб должен был убедиться, что хотя бы физически она в порядке. Он уже сжимал ручку двери, когда шум льющейся воды, наконец, замолк, сменившись скрипом отодвигающейся стеклянной двери и шлёпанием босых мокрых ступней по кафелю. Боб выдохнул, осознав, что уже очень долго не дышал, улавливая малейшие звуки, которые раздавались из-за двери в комнату Елены, под которой он сидел с того самого момента, как она за ней скрылась. Вспышка злости Елены привела его в замешательство. Ни разу за всё время, прошедшее с их знакомства, она не проявляла к нему агрессии. Факт, что Елена поддерживала, защищала, успокаивала, оберегала его от самого себя, успел стать основополагающим в новой картине мира Боба, его незыблемой осью. Поэтому сейчас ему казалось, что мир в очередной раз рушился с громким треском. И если дальше произойдёт то, чего он так опасался… Сначала мать, потом де Фонтейн. Но не Елена, нет, не Елена. Она не оставит его, не отвернётся. Потому что если это случится снова, то Боба просто не станет. Он не вынесет этого. В таком случае, пусть Часовой и Мрак делают, что им вздумается. Боб не вернётся в этот мир, если в нём рядом не будет Елены. Шорох полотенец и одежды заставил Боба принять прежнюю позу – сидя на полу, опёршись спиной о дверь, скрестив руки на прижатых к животу коленях. Он уже расслабился, приготовившись провести так всю ночь, когда колебание молекул воздуха перед ним выдало появление Эйвы за долгие доли секунд до того, как это произошло в видимом спектре. В руках она балансировала заставленным едой подносом. - Как дела? – одними губами спросила Старр. - Пока спокойно, - так же тихо ответил Боб, глядя на неё снизу вверх. Эйва удовлетворённо кивнула, устраивая поднос на пол рядом с Бобом. - Всё прошло плохо, - шепнула она, опустившись на колени и склонившись к нему почти вплотную. Бобу было неуютно такое вторжение в личное пространство, но информация, которую Эйва собиралась ему сообщить, стоила сиюминутного дискомфорта. – Я расспросила остальных. Мелина, одна из бывших Чёрных Вдов, организовала что-то вроде рехаба для таких, как она и Елена. Они от кого-то прятались. Но этот кто-то, видимо, нашёл их. Вчера она запросила помощи у Алексея и Елены. Но когда наши добрались до места, для неё было уже поздно. Как я поняла, многих бывших Вдов удалось вытащить, но не Мелину. Боб напряжённо вслушивался во всё: в обрывистый шёпот Эйвы, в шипение растворявшейся в стакане с водой таблетки от головной боли, которую Призрак заботливо принесла для Елены. Но больше остального – в слишком громкую тишину, воцарившуюся за дверью, когда Эйва заговорила. Елена поняла, что за её дверью были незваные гости. Она была слишком опытной шпионкой, чтобы не заметить этого. - Если бы я забрала частицы Пим раньше, я смогла бы пойти с ними, - с сожалением заключила Эйва после непродолжительного молчания. – Может тогда она бы… - Нет, - резко, громче, чем рассчитывал, оборвал бесполезные рассуждения Старр Боб, отчего она посмотрела на него с удивлением. Только бы этого не услышала Елена. Боб испугался, что она тоже могла бы в слепом горе, которое явно сейчас мешало ей взять себя в руки, решить, что в смерти её матери есть толика вины Эйвы. – Нет, не говори так, - добавил он спокойнее, слегка отодвигаясь от Призрака, - они сами решили оставить тебя. Если силы подвели бы тебя в бою, то всё могло бы закончиться плохо уже для тебя. Или для кого-то из них. Нет смысла рассуждать, когда всё уже произошло так, как произошло. - О, - усмехнулась Эйва. – Никогда бы не заподозрила, что ты такой философ. - Я долго сидел взаперти в своих «комнатах позора», - пробормотал он, вслушиваясь в настороженную тишину за дверью. – Было много времени, чтобы поразмыслить обо всём на свете. - Это заметно, - согласилась Эйва. Она почти невесомо ткнула его острым кулачком в плечо в знак поддержки, и ушла прочь – на этот раз на своих двоих, не фазировав. Тишина за дверью не прерывалась. Боб тяжело выдохнул, собираясь с мыслями. - Елена? – Его голос отвык от нормальной громкости за всё то время, что он просидел под дверью её комнаты, и был хриплым. – Я знаю: ты хочешь, чтобы я ушёл. - Да, - ответила она. Голос звучал близко, почти за самой дверью. Ближе, чем рассчитывал Боб. Он не расслышал её приближающихся шагов. - До того, как ты прогонишь меня, разрешишь рассказать тебе кое о чём? – всё с той же нервирующей его самого неуверенностью, спросил Боб. - Хорошо, - согласилась Елена после секундной заминки. Он глубоко вдохнул, словно пловец перед прыжком в воду. До этого момента погружаться в глубины болезненных воспоминаний его заставлял Мрак. Наверное, в первый раз Боб делал это по собственной воле. - Я говорил тебе, что похоронил родителей, верно? - Говорил, - подтвердила Елена. Тон её стал странным, напряжённым. Казалось, она одновременно и сочувствовала ему, и не хотела затрагивать тему смерти близких. Боб нервным движением отёр лицо ладонью, на мгновение засомневавшись, стоило ли говорить с ней о своей семье. Но отступать было поздно. - Джо… Отец умер от проблем с печенью. Алкоголь убил его. Жаль, что недостаточно быстро. Сказал, и тут же прикусил язык. Говорить так об алкоголизме было жестоко. Нервный выдох Елены за дверью напомнил, что в одной из «комнат позора» её собственный бессознательный призрак сжимал полупустую бутылку. Одну из тех, что она хранила в своей старой съёмной квартире. - Прости… - искренне попросил Боб, зажмурившись. Он сожалел, что вообще раскрыл рот. Только, как всегда, сделал всё хуже. - Продолжай. – Голос Елены был твёрд. Она не желала развивать тему собственного пристрастия к алкоголю. Боб с готовностью подчинился. - А мама… - Он сглотнул образовавшийся в горле ком, который, разумеется, никуда не делся. Боб прокашлялся. – Мама была очень больна. У неё была клиническая депрессия. По крайней мере, именно от неё она лечилась у психиатра. Но только, знаешь, - Боб невесело усмехнулся, - ей не хотелось быть здоровой. Ей нужны были лекарства. Елена не издавала ни звука. Её дыхание оставалось ровным. - Я не знаю, что именно они ей прописали, - продолжил Боб. Каждое новое слово давалось легче предыдущего. - Скоро ей этого уже не хватало. Она стала искать более сильные… препараты. Кажется, мне было шесть, когда она уже плотно подсела на вещества. Из-за двери не раздавалось ни единого признака ответной реакции на его историю. Это нервировало, но замолчать было уже невозможно. - Когда Танос заставил исчезнуть всех тех людей, отец тоже исчез. Для нас это было настоящим чудом. Маме стало лучше. С каждым днём, когда его не было рядом, все эти пять лет, ей становилось лучше. Но потом… – Боб усмехнулся своим мыслям. – Потом Старк, Беннер и остальные… Они придумали, как вернуть их. И отца. Теперь он услышал, как дыхание Елены сбилось, стало тяжёлым и поверхностным. Она придвинулась к двери и шорох дал ему понять, что её пальцы коснулись той стороны. - Мама умерла через полгода. Передозировка. В тот день она была расстроена, а я ушёл от неё. Давал ей время остыть, как обычно делал. А она умерла. И я знаю – она пошла на это сама. Произнести это было сложно, поэтому Боб взял свой голос под контроль, отчего последние слова прозвучали слишком буднично, в противоположность их смыслу. Повисло молчание. - Я… - Елена сглотнула. В её голосе звучала неловкость, которая всегда появлялась, когда она начинала говорить о чувствах – своих и чужих. Ведению задушевных разговоров в Красной комнате не обучали. Елена умела добывать информацию – скорее, выбивать, - но настоящим разговорам ей приходилось учиться самой. Бобу нравилось участвовать в этом процессе. Если настолько покалеченная жизнью Елена могла научиться быть настоящим человеком – сможет и он, верно? Они оба смогут. - Очень жаль, что это произошло с тобой и твоей мамой, - искренность в её словах причинила почти физическую боль. Такую, какую Боб давно не испытывал. За грудиной закололо, а дышать стало сложнее. – Так не должно было случиться с вами. Именно эта боль сбила его с толку и заставила Боба снова испортить всё, что было для него важно. - Да, - скривившись, с трудом выдавил он из себя, потирая грудину в попытках утихомирить жжение. – Да. Если бы только Мстители оставили всё как есть… Она бы до сих пор была жива. Я не… - Боб сглотнул. Каждое новое слово давалось ему сложнее. – Кажется, иногда я их ненавижу. Он не сразу понял, что эта ситуация тоже была одной из тех, когда стоило промолчать. - Беннер, Старк, Роджерс. – Голос Елены дрожал, но на этот раз Боб распознал в нём едва сдерживаемую злость. Она обрушилась на него, словно ведро ледяной воды. Боль усилилась. – У них бы ничего не вышло без Наташи. Её ты тоже ненавидишь. - Нет, - пробормотал сбитый с толку Боб, хоть Елена и не спрашивала – она утверждала. - Она умерла, чтобы остальные вернулись. А знаешь, почему она это сделала? – проигнорировав его вялую попытку исправить ситуацию, продолжила Елена. Злость очень быстро покинула её голос. Теперь в нём звучали усталость и разочарование. – Не только для всех остальных, кто исчез – пусть даже среди них и были такие, как твой отец. Она сделала это, чтобы вернуть меня. Моя сестра – единственный человек на свете, которому было не плевать на меня, не плевать, как я живу и кем стану. Она умерла, чтобы я жила. Елена тяжело дышала, стараясь сдержать слёзы. Сделать вдох было уже физически трудно – Боб начал задыхаться и скрючился, обхватив себя. Это было неправильно. Ему часто бывало страшно, стыдно, неловко. Но такая настоящая боль – что-то новое. Будто что-то изнутри старалось вырваться, рвя внутренности и сознание Боба в клочья. Часовой. - А моя жизнь – она вот такая! – Теперь в словах Елены слышались нотки неестественного веселья. – Никому моя жизнь не нужна, даже мне! Наташа вернула к жизни всех – твоего отца, меня. Половину планеты! А я не смогла спасти одну Мелину. Ещё немного – и у Елены случится истерика, Боб ощущал это на одной частоте колебаний, что и свою боль. Он всего лишь хотел поддержать её, но как всегда сделал всё только хуже. Мама была права. - Зачем? – Её голос звучал из глубины комнаты, пробиваясь до мутнеющего сознания Боба. – Зачем она обменяла свою жизнь на наши? Мы того не стоили. Повисла тягостная тишина, прерываемая лишь звуками их общего тяжёлого дыхания. Он сполз на пол, прижимаясь щекой к холодному ламинату. - Ты прав, Боб, - пугающе спокойным голосом заключила Елена. – Я тоже её ненавижу. Я её никогда не прощу. И себя. - Мне… - едва слышно прошептал Боб, всё же сумев вдохнуть немного воздуха. – Твоя жизнь нужна мне. А может, он не произнёс это вслух. Может, он лишь подумал об этом.

***

Всё же, он сумел сделать это. Он загнал Часового обратно вглубь сознания, хоть это и стоило ему почти всех сил. Боб не мог сказать, как долго он лежал на полу в коридоре, у двери Елены, из-за которой больше не доносилось ни звука. Он был весь мокрый от холодного пота, но зато его, наконец, почти перестало трясти. Пряди волос прилипли к вискам и лезли в глаза, но Боб ещё долго не мог найти в себе волю убрать их. Он просто лежал и вслушивался в своё постепенно выравнивающееся дыхание. Подавленная мощь Часового, его тяжёлое недовольство, парализовали тело Боба. Он одновременно был счастлив – он всё же сумел, он смог победить Часового – он, Боб. Всего лишь Боб. Самый слабый и жалкий из всей троицы сущностей, что обитали в его теле. Но с другой стороны, его беспокоила гнетущая тишина Елениной комнаты. Наконец, он нашёл в себе силы подняться на четвереньки, подползти и, прислонившись к двери, прислушаться к молчанию. Он достаточно часто слышал эти тихие, мерные звуки колебания воздуха, и узнал их мгновенно – Елена спала. Боб выдохнул. Оставаться на неуютном полу коридора он больше не мог. Всё, чего Бобу хотелось – лечь на свой диван в общей гостиной, и долго-долго смотреть на мерцающие огни вечернего города. Поэтому, заставив себя встать на подкашивающиеся ноги и, придерживаясь шершавой стены, он поплёлся прочь. Тошнота и головокружение напоминали отходняк средней степени паршивости. Мысли о диване и победе над Часовым придавали сил. Вид города издали, из окна небоскрёба или чердачного окна, всегда придавал ему сил и спокойствия. В детстве город давал понять, что мир не заканчивался мрачными и тоскливыми стенами дома, в котором он рос. Он говорил, что всё, что происходило вокруг него – не навсегда. Что нужно было подождать несколько лет – и он покинет его, уйдёт туда, где не было бы вечно пьяного, размахивавшего кулаками отца и матери, которая очень редко находилась в ясном уме, и ещё реже – улыбалась. А стоило Бобу попасть в Сторожевую башню – и вид из окна на относительно целый, живой и яркий город напоминал, что хоть он и допустил ошибку, приняв участие в эксперименте, который расщепил его сознание на Часового и Мрак, но теперь с ним была целая команда самых настоящих героев. Они смогли исправить его ошибку. Они поддерживают его, общаются с ним, как с нормальным человеком, им, вроде как, даже хочется проводить с ним время. Они почти как семья. Все они – Эйва, Алексей, даже Джон и Барнс. И Елена, Конечно же, Елена. Да, сейчас ей было плохо и грустно, но Боб не оставит её одну с этими мрачными мыслями. Елена поддерживала его, а он сможет поддержать её в её горе. Ведь для этого нужны друзья, верно? Им больше не нужно оставаться в одиночестве, каждому в своей собственной пустоте. Обо всём этом Боб думал, глядя на постепенно расплывавшиеся огни ночного Нью-Йорка. Он засыпал, свернувшись калачиком на диванчике, совершенно измотанный противостоянием со своим альтер-эго. Его разбудили звуки шагов за дверью. Кто-то из Мстителей тоже решил провести эти тёмные часы в гостиной. Может, это Джон решил порубиться в приставку на пару с Алексеем. Может Баки – он отчего-то предпочитал читать в абсолютно любом помещении Башни, кроме тех комнат, в которых жил. Или Эйва. Она любила смотреть фильмы с большого экрана, обложившись вредными вкусностями и замотавшись в плед, как гусеница. Боб даже решил, что если это будут Джон, Алексей или Эйва – он присоединится к ним, наблюдая за игрой или смотря фильм. Мешать Барнсу читать он считал занятием смущающим и скучным. Но шагов было больше, чем две пары. Говорить сразу со всеми, отвечая на вопросы о самочувствии Елены, сейчас было бы слишком утомительно. Боб тихо сполз на пол и забился за диван, откуда его не было видно. Он бы хотел, чтобы они пробыли в гостиной недолго – может, им хотелось обсудить детали последней, не самой успешной операции. Если надолго – он встанет, извинится и смоется. Он не совсем нормален, они поймут это чудачество, как обычно. Главное – не тратить слишком много сил на общение. Для этого он слишком выдохся. - …в коридоре его нет, наверное ушёл к себе. Не стала проверять, - услышал Боб напряжённый голос Эйвы, когда Уокер распахнул дверь, пропуская своих спутников внутрь. – Так что поговорим здесь, подальше от комнат. - Что ты хочешь обсудить, Леди-призрак? – слегка оглушённо, без привычного энтузиазма в голосе, спросил Алексей. - Боба, - коротко ответил вместо неё Джон. Скрип кожи дал понять, что он плюхнулся на диван. Боб замер, словно заяц в свете фар автомобиля. Он превратился в один сплошной слух. Они обсуждали его. Без него. Там была вся четвёрка. Эйва в пижаме с мультяшным Каспером, Джон с ещё влажными после душа волосами. Барнс, которого, очевидно, вытащили прямо из кровати – таким помятым и сонным он был на вид. И Алексей с красными глазами-щёлочками, скрытыми отёкшими веками, и с опухшим, бордовым носом. Всех их Боб видел в отражении панорамного окна, за которым густела ночная темень. Над ними горели яркие лампы, которые они включили, войдя в помещение, а сам Боб оставался в тени, почти невидимый. - А что с Бобом? – настороженно поинтересовался Барнс, оставаясь немного в стороне от остальных, рассевшихся на диване. – Выглядит, вроде неплохо. И ты сказала, что пока нас не было, всё было нормально. - Я сказала, относительно нормально, - с нажимом, уточнила Эйва. – Он прохандрил несколько часов, пока мне не удалось вытащить его в город. Он всё ещё слишком сильно привязан к Елене. Это ненормально. Нездорово. Кончики пальцев похолодели, зато щёки залились жаром. Они обсуждали его и Елену. Он не хотел это слышать. - Мы говорим о Бобе, - хмыкнул Джон. – По нему сразу было ясно, что его кукуха отлетела уже очень давно. - Да, и нам очень повезло, что Елена смогла достучаться до него, иначе – кто знает? – может вся планета застряла бы в этом Мраке. Валентина очень сильно разозлила его тогда и, скорее всего, никто и никогда уже не выбрался бы оттуда. – Эйва активно жестикулировала, глядя на каждого из собеседников по очереди, словно споря с ними. Но никто и не думал ей возражать. - Проблема в том, - продолжила она уже чуть спокойнее, - что, кроме Елены, он больше никого не слышит. Помните, как в тот раз, в лимузине? Он отправил во Мрак только её одну, а нас не тронул. И она снова смогла вытащить их оттуда. Только Елена может встряхнуть Боба, когда он опасен. И это очень нехорошо. - Мы всё это уже слышали, Эйва, - тихо ответил ей Барнс. – Что Елена не всегда будет способна утихомирить его, что она слабая, уязвимая. Что он помешан на ней. - Последнее сказал ты, - возразил Джон. Боб почувствовал, как в ушах зазвенело. Он хотел зажать их, хотел встать и уйти, лишь бы не слышать, как его друзья обсуждали его и Елену за их спинами. Но не мог шевельнуться, словно бабочка, прошитая иглой фанатичным коллекционером. - Да, я, - согласился Барнс. – Но я не говорил, что это проблема. Я считаю, что Елена справится с ним. Она доказала это, и не один раз. - Она чуть не умерла, Баки, - едва ли не по слогам, сказала Эйва, глядя на Барнса, как на не самого умного человека в помещении. – Она, в отличие от всех нас, более уязвима. А теперь, представь, просто на секунду представь, что будет, если – когда, - она умрёт. Её слова почти заглушались шумом крови в ушах. Эйва озвучивала все страхи Боба, о которых он старался не думать, которые прятал как можно глубже от самого себя, таким будничным образом, словно это могло произойти на самом деле. Но ведь это действительно могло произойти на самом деле… Повисшее после слов Эйвы молчание было почти звенящим. - Ты говорила мне, что нужно наладить контакт с Бобом для того, чтобы он не был таким грустным, - непривычно холодным, разочарованным тоном, настолько ему несвойственным, сказал Алексей. – А на самом деле, ты попросила меня сделать это… Для чего? Чтобы, если moy medvejonok умрёт, Боб не чувствовал себя одиноко? - Нет, Алекси, - мягким, уговаривающим тоном, ответила ему Эйва. – Для того, чтобы если это, не дай Бог, случится, Боб не отправил бы всех людей на Земле в Пустоту. Ты был там, Алекси. Тебе понравилось? Взгляд Стража, даже в отражении, был остекленевшим и безжизненным. Он медленно покачал головой. - И я, я тоже больше не хочу оказаться там. Клянусь, если бы я пробыла там хоть на секунду дольше – сошла бы с ума. Думаю, никто на свете не хочет, чтобы это произошло снова. Все подавленно молчали. - Поэтому мы и предложили вам найти точки соприкосновения с Бобом, - спокойно сказал Уокер. - Ему будет нужна поддержка в любом случае. То, что говорила сегодня Елена, только подтверждает, что она не всегда способна нести ответственность за нашего чудо-мальчика. Она не должна тянуть всё это одна. Слова Джона были разумными и даже, в какой-то мере, заботливыми, но разум Боба не видел в них ничего положительного. Он понимал только одно – они хотели разлучить его с Еленой. - Ей тоже нужно когда-то жить свободно, иначе на выходе мы получим двух поехавших крышей машин по уничтожению человечества. Не то, чтобы она сейчас была особо адекватной, с таким-то детством. Без обид, Алекси, - слегка усмехнулся насупившемуся Шостакову Уокер. Елена была права - он не мог не быть засранцем. – В итоге – убрать Боба мы не можем, он слишком силён. Это было бы проще всего. Поэтому, нам нужно повысить наши шансы на успех. Одна Елена – хорошо. Но нужны запасные игроки. - И опять: мы всё это уже слышали, - снова подал голос мрачный Барнс. – Зачем вы собрали нас сегодня? - Всё идёт слишком медленно, - ответила ему Эйва. – Мы стараемся втереться в его доверие, но процесс долгий. Нам нужно… В какой-то момент Боб понял, что ещё немного – и его стошнит. Он тяжело сглотнул, но в этот момент рвотный позыв сжал спазмом его глотку, отчего Боб издал непередаваемый в своём звучании полувсхлип-полувздох. Разумеется, это не могло не привлечь внимание абсолютно каждого Мстителя в помещении. Колебания молекул воздуха перед ним возвестили о появлении Призрака, однако оглушённый информацией и цинизмом своих так называемых «друзей», Боб не смог отреагировать на него вовремя. - Боб? – дрожащим голосом, словно не веря своим глазам, переспросила Эйва, испуганно глядя на него. Она смотрела на него так, словно это не она секунду назад подробно разъясняла остальным, почему дружба Боба и Елены – это очень плохо. Словно не она говорила, что Елена рано или поздно умрёт. Словно не она спокойно слушала рассуждения Джона о том, что убить Боба было бы оптимальнее остальных вариантов. И это та самая Эйва, которая вчера обменивалась с ним игрушками из Хэппи Мил и говорила, как ему идут рубашки и джинсы. Как Эйва могла быть такой… двуличной? - Боб, я всё объясню, - протянула она к нему руки в почти умоляющем жесте. - Не подходи, - вскочил на ноги Боб, спиной опрокидывая диван, за которым всё это время прятался. Она отпрянула. Она боялась его. И было чего бояться. Боб бросил мимолётный взгляд на своё отражение, когда следил за отражениями остальных Мстителей за своей спиной. Глаза горели мутным, неестественным светом. Кажется, Часовой сегодня всё же выберется на волю. - Скажи… скажи, - отчаянно борясь с ревущим, сжирающим сознание, яростным золотистым сиянием, сумел выдавить из себя Боб. – Елена тоже… Она знала… о вашем заговоре? Он так и не успел получить ответ. Сознание Боба провалилось в густую темноту.