Запретный лес

      Наверное, ничего хуже с Камиллой приключиться просто не могло.       Филч прямиком повел их на первый этаж, в кабинет профессора МакГонагалл, где они молча сидели, ожидая появления профессора.       Гермиона дрожала и едва сдерживала слезы. Невилл побледнел и опустил глаза в пол. А Камилла судорожно пыталась придумать подходящее оправдание и какую-нибудь невероятную историю, объяснявшую их ночное бдение, но каждая новая версия была слабее предыдущей.       Они влипли, очень сильно влипли.       И сожалеть о том, что она забыла мантию на башне, было уже поздно.       Камилла не видела, как они смогут оправдаться перед профессором МакГонагалл, к тому же они не просто бродили посреди ночи по школе, но были пойманы спускающимися из самой высокой башни, куда вообще запрещалось подниматься, кроме как на уроки астрономии.       А если профессор выяснит про Норберта и найдёт на крыше мантию, то Камилле, Невиллу и Гермионе придется паковать свои чемоданы — в этом сомнений не было.       Однако Камилла зря думала, что ничего хуже и придумать нельзя.        Она ошиблась.        Потому что наконец появившаяся в кабинете профессор МакГонагалл вела за собой Рона.       — Ребята! — завопил Рон, словно забыл о присутствии преподавателя. — Я пытался вас разыскать и предупредить, я услышал, как Малфой рассказывает своим дружкам, что поймает вас ночью, когда вы будете с дра…       Камилла демонстративно закашляла, показывая Рону, чтобы тот немедленно замолчал, и профессор МакГонагалл это заметила.       Вид у неё был такой, что стоит ей выдохнуть воздух, изо рта её ударит столб огня — такой, какой Норберту и не снился.       — Я никогда бы не поверила, что вы способны на такой поступок, — медленно выговорила она. — Мистер Филч сказал, что вы поднимались на астрономическую башню. Сейчас час ночи. Объяснитесь.       В первый раз за всё время своего пребывания в школе Гермиона и Камилла не нашли что ответить. Они застыли, как каменные статуи, глаза опустились и уткнулись в пол.       — Кажется, я понимаю, что происходит, — произнесла наконец профессор МакГонагалл, не дождавшись ответа. — Не надо быть гением, чтобы догадаться. Вы скормили Драко Малфою идиотскую историю про дракона, рассчитывая, что он посреди ночи выйдет из спальни и наткнется на кого-то из преподавателей. Что ж, я уже его поймала. Видимо, вы полагаете, что это смешно, то что Малфой клюнул на вашу историю?        Камилла подняла голову и посмотрела на друзей.       Она не хотела, чтобы всё обернулось именно так. Это всё произошло из-за неё.        Если она не забыла мантию-невидимку, то они бы смогли спрятаться от завхоза и вернуться в гостиную Гриффиндора незамеченными.       Как же глупо вышло.       — Это омерзительно! — заключила профессор МакГонагалл. — Подумать только — четверо учеников бродят ночью по школе! Раньше такого никогда не случалось! Я думала, что вы куда разумнее, мисс Грэйнджер и мисс Поттер. Да и вы Долгопупс. Ваша бабушка была бы очень недовольна вашим поведением. Я очень разочарована в вас. А что касается вас отдельно Поттер, я думала, что принадлежность к факультету Гриффиндор значит для вас куда больше. Что ж, вы все трое и мистер Уизли, который тоже бродил по школе в неположенное время, будете наказаны, ничто не дает вам права ходить по школе посреди ночи, тем более сейчас, когда это особенно опасно. Кроме дисциплинарного наказания, вы получаете пятьдесят штрафных очков.       — Пятьдесят? — с трудом выдохнула Камилла.        С таким штрафом Гриффиндор терял свое первенство в Кубке школы — первенство, установлению которого она лично способствовала во время последнего матча по квиддичу.       — Пятьдесят очков с каждого, — добавила профессор МакГонагалл, шумно выдыхая воздух — ноздри её длинного тонкого носа широко раздувались.       — Профессор, пожалуйста… — взмолилась Гермиона.       — Вы не можете… — подхватил Рон.       — Не говорите мне, что я могу и чего не могу, вы поняли, Уизли?! А теперь, Поттер, Грейнджер и Долгопупс, возвращайтесь в гостиную Гриффиндора, я вы, мистер Уизли — в Больничное крыло. Мадам Помфри очень не понравится, если она заметит, что вы сбежали. Мне никогда в жизни не было так стыдно за Гриффиндор!       Минус двести очков.       Теперь факультет Гриффиндор оказывался на последнем месте. Возможно, Камилла ещё могла выиграть Кубок по квиддичу, но в соревновании между факультетами ей не победить.       И всё из-за того, что они потеряли двести за одну ночь. Камилле казалось, что сердце её вот-вот разорвется на части, потому что шансов исправить ошибку не было.       Камилла не спала всю ночь. Она слышала, как плачет в подушку Гермиона, но не знала, как её успокоить.        Она, как и Гермиона больше всего боялась рассвета. А точнее, того, что случится, когда весь факультет узнает, что они натворили.

***

      Поначалу никто не понял, что произошло, и, глядя на огромную доску, на которой фиксировались очки факультета, все подумали, что это ошибка.       Такого просто не могло быть — ну представьте, как может получиться, что утром у факультета стало на двести меньше, чем было вечером?        Но уже через час после подъема всё выяснилось — что во всем виновата Камилла Поттер, знаменитая Камилла Поттер, член сборной команды по квиддичу и героиня двух последних матчей. Она и ещё трое глупых первоклашек.       Камилла, ещё вчера бывшая самой популярной ученицей школы и всеобщей любимицей, в одно мгновение превратилась в самую презираемую и ненавидимую.       Даже школьники с факультетов Пуффендуй и Когтевран резко изменили свое отношение к ней, потому что всем хотелось, чтобы Слизерин наконец уступил школьный Кубок кому-то другому.       Куда бы Камилла ни пошла, на неё показывали пальцами и во весь голос, даже не пытаясь перейти на шепот, произносили в её адрес всякие обидные слова. Только школьники из Слизерина при виде Камиллы начинали рукоплескать.       —Мы твои должники, Поттер!— громко смеялась над ней Панси Паркинсон.       Но её друзья поддерживали её.       — Вот увидишь, через несколько недель все об этом забудут, — успокаивал Рон Камиллу. — Фред и Джордж за то время, пока они здесь, получили тонны штрафных очков, а их все равно все любят.       — Но они ведь никогда не получали по минус двести за один раз? — грустно спросила Камилла, листая толстый справочник по зельям.       — Ну, в общем, нет, — признался Рон.       Было слишком поздно для того, чтобы как-то исправить свою ошибку, но Камилла всё равно поклялась себе ни во что не ввязываться.       Пора было заканчивать с ночными похождениями и слежкой за Снеггом. Камилле было так стыдно за свой проступок, что она даже пошла к Вуду и предложила отчислить её из сборной по собственному желанию.       — Отчислить?! — громовым голосом переспросил Вуд. — И что нам это даст? Если мы не будем выигрывать в квиддич, как же нам тогда зарабатывать очки?       Но даже квиддич потерял для Камиллы свою привлекательность. На тренировках с ней никто не разговаривал, а если кто-то был вынужден обратиться к ней, то называл её просто ловцом.       Ей от этого было очень обидно, что после первой тренировке она убежала в заброшенный туалет для девочек и плакала до тех пор, пока Плакса Миртл не вернулась в свои владения и не прогнала гриффиндорку.       Гермиона и Невилл тоже страдали. Но хотя с ними, как и с Камиллой, никто не разговаривал, им пришлось куда легче, чем ей, потому что они не были такими известными личностями.       Однако Гермиона даже перестала, вопреки своему обыкновению, привлекать к себе внимание на уроках.       Она сидела, опустив голову, и молча выполняла задания.       А Невилл всё своё свободное время проводил в теплицах профессора Спраут, окружая себя растениями вместо людей.       Порой Камилла тоже присоединялась к нему не надолго. В теплице мадам Стебель никто из растений не указывал на неё пальцем и не говорили ей гадости.       Наверное именно по этому Невилл предпочитал прятаться от сверстников здесь.       Камилла была рада, что до экзаменов осталось не так уж много времени. Подготовка к экзаменам и повторение пройденного помогали ей хоть ненадолго отвлечься от случившегося.       Камилла, Невилл, Рон и Гермиона после ужина возвращались в Общую гостиную, садились вчетвером и занимались до поздней ночи, запоминая составы сложнейших зелий, заучивая наизусть заклинания и контр-заклинания, зазубривая даты волшебных открытий и восстаний гоблинов.       Однако, когда до экзаменов осталась примерно неделя, решимость Камиллы не вмешиваться ни во что её не касающееся подверглась серьезному испытанию не только из-за волнения перед аттестацией.       Как-то днём, возвращаясь в одиночестве из библиотеки, она услышала подозрительно знакомое хныканье, доносившееся из соседнего кабинета.       Подойдя поближе, она услышала из-за двери голос Квиррелла.       — Нет-нет… пожалуйста, не начинайте снова. — Похоже было, что кто-то угрожает Квирреллу.       Камилла огляделась и бесшумно приблизилась вплотную к двери.       — Хорошо, хорошо. — В голосе Квиррелла звучали слезы.       В следующую секунду Квиррелл вылетел из кабинета, поправляя свой тюрбан.       Камилла чудом успела отскочить в сторону, и профессор даже не заметил её.        Квиррелл был бледен и выглядел так, словно сейчас разрыдается. Камилла дождалась, пока тот удалится, и заглянула в комнату.       Там никого не было, но зато в противоположном конце кабинета имелась вторая дверь, распахнутая настежь.       Камилла уже направилась к ней, но тут вспомнила о своем намерении не лезть в чужие дела и не искать себе приключения на свою рыжию макушку.       Она стала свидетелем странного разговора, и это очень беспокоило её.       Она готова была поспорить с кем угодно хоть на десяток философских камней, что это Снегг вышел через другую дверь.       А судя по тому что Камилла успела услышать, что Снегг своего добился. Потому что было похоже, что Квиррелл сдался и рассказал то, что от него требовали.       Камилла развернулась и пошла обратно в библиотеку, где Гермиона проверяла познания Рона и Невилла в астрономии.       — Значит, Снегг всё из него вытянул! — заключил Рон, когда Камилла рассказала об услышанном. — И теперь он знает, как снять наложенное Квирреллом заклинание против Темных сил…       — Да, но остается Пушок, — с надеждой напомнил Невилл.       — Возможно, Снегг сам узнал, как пройти мимо него, и ему уже не нужно выведывать это у Хагрида, — предположил Рон, обводя взглядом окружавшие их тысячи книг. — Я уверен, что в одном из этих томов написано, как приструнить гигантского трехголового пса. Так что мы будем делать, Камилла?       У Рона заблестели глаза — похоже, ему снова захотелось приключений.       — Мы пойдем к Дамблдору, — категорично заявила Камилла. — Надо было давным-давно к нему пойти. А если мы попытаемся сделать что-нибудь самостоятельно, то наверняка опять попадемся, и тогда нас точно выгонят из школы. А я этого не хочу. С меня достаточно приключений.       — Но у нас нет доказательств! — возразил Невилл. — Квиррелл слишком напуган, чтобы подтвердить нашу версию. А Снеггу достаточно просто сказать, что он не знает, как в Хэллоуин тролль попал в замок, и что он даже близко не подходил к третьему этажу. И кому, как вы думаете, поверят? Ему или нам? К тому же ни для кого не секрет, что мы его ненавидим. И Дамблдор решит, что мы всё это придумали, чтобы Снегга уволили.       — Невилл прав.— неохотно согласилась Гермиона.— А Филч никогда нам не поможет — даже если он обо всем догадывается. Филч слишком дружен со Снеггом, да к тому же я уверена что Филч только обрадуется, если нас отчислят из школы. И не забывайте — мы ничего не знаем о философском камне и Пушке. Если выяснится, что мы знаем, то нам слишком многое придется объяснять.       Гермиона и Невилл согласно кивнули, но у Рона было свое мнение.       — Если мы проведем небольшое расследование… — начал он.       — Нет, — твердо произнесла Камилла.— Хватит с нас расследований. Мы и так потеряли двести баллов. Не нужно искать приключения, а нам надо готовиться к экзаменам.       Она протянула к себе карту Юпитера и начала в четырнадцатый раз повторять названия его лун.

***

      На следующее утро за завтраком Камилле, Рону, Невиллу и Гермионе принесли записки. Во всех было написано одно и то же:

«Для отбытия наказания будьте сегодня в одиннадцать часов вечера у выхода из школы. Там вас будет ждать мистер Филч.

Проф. М. МакГонагалл»

      Камилла совсем не забыла, что из-за набранных ими штрафных очков им придется отбывать наказание и каждый день ждала, когда это случится. Она не сомневалась, что заслужила наказание.       В одиннадцать часов вечера они все в четвертом спустились вниз. Филч был уже там вместе с Малфоем.        А вот о том, что Малфой тоже наказан, Камилла совершенно запамятовала.       — Идите за мной, — скомандовал Филч, зажигая лампу и выводя их на улицу. А потом зло усмехнулся. — Готов поспорить, что теперь вы серьезно задумаетесь, прежде чем нарушить школьные правила. Если вы спросите меня, я вам отвечу, что лучшие учителя для вас — это тяжелая работа и боль… Жалко, что прежние наказания отменили. Раньше провинившихся подвешивали к потолку за запястья и оставляли так на несколько дней. У меня в кабинете до сих пор лежат цепи. Я их регулярно смазываю на тот случай, если они еще понадобятся… Ну все, пошли! И не вздумайте убежать, а то хуже будет.       Они шли сквозь тьму — света от лампы Филча хватало ровно настолько, чтобы увидеть, что у тебя под ногами. Невилл беспрестанно чихал, а Камилла гадала, какое именно наказание их ждет.       Ей было очень страшно, что было очень заметно по её напуганной физиономии.       Должно быть, наказание было ужасное, иначе Филч так бы не радовался.       В небе светила яркая луна, но на неё все время наплывали облака и погружали землю во мрак. Вдруг впереди показались огоньки. Камилла поняла, что они приближаются к хижине Хагрида. А потом послышался и голос великана.       — Это ты там, что ли, Филч? Давай поживее, пора начинать.       У Камиллы словно камень с души свалился. Если наказание заключалось в том, чтобы выполнить какую-то работу под руководством Хагрида, это было просто великолепно.       Должно быть, испытанное ей облегчение нарисовалось на её лице, потому что Филч издевательски произнес:       — Полагаю, ты думаешь, что вы тут развлекаться будете с этим придурком? Нет, ты не угадала, девочка. Вам предстоит пойти в Запретный лес. И я сильно ошибусь, если скажу, что все вы выйдете оттуда целыми и невредимыми…       Услышав это Малфой остановился как вкопанный.       — В лес? — переспросил он, и голос у него был совсем не такой самоуверенный, как обычно. — Но туда нельзя ходить ночью! Там опасно. Я слышал, там даже оборотни водятся.       Невилл крепко ухватил Камиллу за рукав и судорожно глотнул воздух.       — Ну вот, какой ты рассудительный стал. — В голосе Филча была радость. — Об оборотнях надо было думать прежде, чем правила нарушать.       Из темноты к ним вышел Хагрид, у его ног крутился Клык. Хагрид держал в руке огромный лук, на его плече висел колчан со стрелами.       — Наконец-то, — произнес он. — Я уж тут полчаса как жду. Камилла, Рон Гермиона и Невилл, как дела-то у вас?       — Я бы на твоем месте не был с ними так дружелюбен, Хагрид, — холодно сказал Филч. — В конце концов, они здесь для того, чтобы отбыть наказание.       — А, так вот чего ты так опоздал-то? — Хагрид смерил Филча суровым взглядом. — Все лекции им читал небось, ага? Не тебе этим заниматься, понял? А теперь иди, нечего тебе здесь делать.       — Я вернусь к рассвету… и заберу то, что от них останется. — Филч неприятно ухмыльнулся и пошел обратно к замку, помахивая лампой.       Малфой, проводив его полным испуга взглядом, повернулся к Хагриду.       — Я в лес не пойду, — заявил он, и Камилла чуточку обрадовалась, услышав в его голосе страх.       — Пойдёшь, если не хочешь, чтобы из школы выгнали, — сурово отрезал Хагрид. — Нашкодил, так теперь плати за это.       — Но так нельзя наказывать… мы ведь не прислуга, мы школьники, — продолжал протестовать Малфой. — Я думал, нас заставят сто раз написать какой-нибудь текст или что-то в этом роде. Если бы мой отец знал, он бы…       — Он бы тебе сказал, что в Хогвартсе делать надо то что велят, — закончил за него Хагрид. — Тексты он, понимаешь, писать собрался! А кому от того польза? Ты чего-то полезное теперь сделать должен — или выметайся отсюда. Если думаешь, что отец твой обрадуется, когда тебя завтра увидит, так иди обратно и вещи собирай. Ну давай, чего стоишь?       Малфой не двинулся с места. Он бросил на Хагрида яростный взгляд, но тут же отвёл глаза.       — Значит, с этим закончили, — подытожил Хагрид. — А теперь слушайте, да внимательно, потому как опасная это работа — то, что нам сегодня сделать нужно. А мне не надо, чтоб с кем-то из вас случилось что-нибудь. За мной пошли.       Хагрид подвел их почти вплотную к лесу и, высоко подняв над головой лампу, указал на узкую тропинку, терявшуюся среди толстых черных стволов.        Камилла почувствовала, как по её коже побежали мурашки, и ей очень хотелось верить, что во всем виноват налетевший ветерок.       — Вон смотрите… пятна на земле видите? — обратился к ним Хагрид. — Серебряные такие, светящиеся? Это кровь единорога, так вот. Где-то там единорог бродит, которого кто-то серьезно поранил. Уже второй раз за неделю такое. Я в среду одного нашёл, мёртвого уже. А этот жив еще, и надо нам с вами его найти, беднягу. Помочь или добить, если вылечить нельзя.       — А если то, что ранило единорога, найдет нас? — спросил Малфой, не в силах скрыть охвативший его ужас.       — Нет в лесу никого такого, кто б вам зло причинил, если вы со мной да с Клыком сюда пришли, — заверил Хагрид. — С тропинки не сходите — тогда нормально все будет. Сейчас на две группы разделимся и по следам пойдем… в разные стороны, потому как их тут… ну… куча целая, следов. И кровь повсюду. Он, должно быть, со вчерашней ночи тут шатается, единорог-то… а может, и с позавчерашней.       — Я хочу вести собаку! — быстро заявил Малфой, глядя на внушительные собачьи клыки.       — Хорошо, но я тебя предупрежу: псина-то трусливая, — пожал плечами Хагрид. — Значит, так, Камилла и Гермиона со мной пойдут, потому что они девочки. А ты, Малфой, и вы, Невилл и Рон, с Клыком будете. Если кто находит единорога, зеленые искры посылает, поняли? Палочки доставайте и потренируйтесь прямо сейчас… ага, вот так. А если кто в беду попадет, тогда пусть красные искры посылает, мы сразу на помощь придем. Ну все, поосторожнее будьте… а сейчас пошли, пора нам.       В лесу царили тьма и тишина. Они углубились в него, и вскоре тропа разделилась.       Камилла, Гермиона и Хагрид пошли налево, а вторая группа двинулась направо.       Они шли абсолютно молча, шаря глазами по земле. Лунный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, освещал пятна голубовато-серебристой крови, покрывшие опавшую листву.       Камилла заметила, что Хагрид выглядит очень озабоченным.       — Может, это волк-оборотень убивает единорогов? — спросила Камилла.       — Не, у него для этого скорости маловато, — отмахнулся Хагрид. — Да и не по силам ему… ну… с единорогом справиться — он же волшебный, и могучий вдобавок. Вообще не пойму, кто такое мог сделать, и не слышал никогда, чтобы кто-то единорога убил.       Они прошли мимо поросшего мхом пня. Камилла услышали шум воды, должно быть, поблизости был ручей. На извилистой тропинке то здесь, то там виднелись пятна крови.       — Вы в порядке, девочки? — прошептал Хагрид. — Не волнуйтесь, найдем мы его скоро… не мог он с такой-то раной далеко уйти. Найдем, а там уж… БЫСТРО ЗА ДЕРЕВО, ОБЕ!       Хагрид схватил в охапку Камиллу и Гермиону и, сойдя с тропинки и сделав несколько шагов в сторону, поставил их под высоченный дуб.        А сам выхватил из колчана стрелу и натянул тетиву лука, готовясь выстрелить. Вокруг стояла полная тишина, но постепенно Камилла начала различать какие-то звуки.       Похоже, кто-то крался к ним по опавшей листве, кто-то, одетый в волочившуюся по земле мантию. Хагрид пристально смотрел туда, откуда доносился звук, но через какое-то время звук исчез.       — Так я и знал, — прошептал Хагрид. — Бродит тут кое-кто, кому здесь делать нечего.       — Волк-оборотень? — спросила с ужасом Камилла, прячась за спиной лесничего.       — Не, не он… и не единорог, — мрачно ответил Хагрид. — Ладно, пошли за мной, и поосторожнее. Давайте.       Они медленно двинулись дальше, вслушиваясь тишину. И вдруг уловили какое-то движение на видящейся впереди опушке.       — Кто там? — крикнул Хагрид. — Покажись — или стрелять буду!       Из темноты вышел кентавр . До пояса это был человек с рыжими волосами и бородой, но от пояса начиналось лоснящееся, каштанового цвета лошадиное тело с длинным рыжеватым хвостом.       Камилла и Гермиона от удивления раскрыли рты.       — А, это ты, Ронан. — В голосе Хагрида послышалось облегчение. — Как дела-то?       Хагрид подошел к кентавру и пожал ему руку.       — Добрый вечер, Хагрид, — приветствовал его Ронан. Голос у него был низкий и полный печали. — Ты хотел меня убить?       — Да нет… я ж не знал, что это ты, а сейчас… ну, особо осторожным надо быть, — пояснил Хагрид, кивнув на свой лук. — Что-то плохое по этому лесу бродит. Да, забыл совсем… это Камилла Поттер, а это Гермиона Грэйнджер. Школьницы наши, из Хогвартса. А это Ронан. Он кентавр.       — Мы знаем. Читали про них.— слабым голосом ответила Камилла.       — Добрый вам вечер, — обратился к ним кентавр. — Значит, вы школьницы? И много вы уже выучили в школе?       — Немножко, — робко ответила Гермиона.       — Немножко. Что ж, это уже кое-что. — Ронан вздохнул, откинул голову и уставился в небо. — Марс сегодня очень яркий.       — Ага, — подтвердил Хагрид, тоже посмотрев вверх. — Слушай, Ронан, а я так даже рад, что мы тебя встретили. Мы тут единорога ищем раненого, ты не видел ничего?       Ронан медлил с ответом. Какое-то время он не мигая смотрел в небо, а потом снова вздохнул.       — Всегда первыми жертвами становятся невинные, — произнес он. — Так было много веков назад, так происходит и сейчас.       — Ага, — согласился Хагрид. — Так ты видел чего, а, Ронан? Необычное чего-то?       — Марс сегодня очень яркий, — повторил Ронан, словно не замечая нетерпеливого взгляда Хагрида. — Необычайно яркий.       — Да, но я-то не про Марс, а про кое-что поближе, — заметил Хагрид. — Так ты ничего странного не видел?       И снова Ронан ответил не сразу. Прошло какое-то время, прежде чем он открыл рот.       — Лес скрывает много тайн.       Звук, донесшийся из чащи, заставил Хагрида снова вскинуть лук, но это оказался второй кентавр, с черными волосами и черным телом. Вид у него был более дикий, чем у Ронана.       — Привет, Бэйн, — поприветствовал его Хагрид. — Все в порядке?       — Добрый вечер, Хагрид. Надеюсь, что и у тебя все хорошо, — вежливо ответил кентавр.       — Хорошо, хорошо. — Хагрид пытался скрыть нетерпение, но это у него плохо получалось. — Слушай, я вот тут Ронана спрашиваю не видел ли он… э-э… чего странного в последнее время? Тут единорог раненый бродит. Ты… ну… может, слышал об этом чего?       Бэйн подошел к Ронану и тоже поднял глаза к небу.       — Марс сегодня очень яркий, — заметил он.       — Да слышали мы уже про Марс-то, — сердито проворчал Хагрид. — Ладно, если чего, мне сообщите. Ну все, пошли мы.       Камилла и Гермиона двинулись за ним, оглядываясь на кентавров, пока тех не загородили деревья.       — Ну никогда кентавры эти напрямую ничего не ответят, — раздраженно заметил Хагрид. — Звездочеты проклятые! Если что поближе луны находится, это им неинтересно уже.       — А их тут много? — поинтересовалась Камилла.       — Да хватает, — неопределенно ответил Хагрид. — Они в основном друг дружки держатся, но… э-э… если мне надо чего, появляются сразу, как чувствуют. Умные они, кентавры… и знают много всего… вот только не рассказывают.       — Так ты думаешь, что тот звук, который мы слышали, прежде чем встретить Ронана, что это тоже был кентавр? — спросила Гермиона.       — Разве похоже было, что копыта по земле стучат? — ответил Хагрид вопросом на вопрос. — Не, я вам так скажу: это тот был, кто единорогов убивает. Я в лесу раньше таких звуков не слышал — так что он это.       Они шли сквозь почти сплошную черную стену деревьев. Камилла не переставала нервно оглядываться. У неё было неприятное ощущение, что за ними следят. И она была очень рада тому, что рядом с ней Хагрид, а у Хагрида есть лук.       Извилистая тропинка снова сделала резкий поворот, но едва они прошли его, как Гермиона ухватила Хагрида за руку.       — Хагрид, смотри! Красные искры, они в опасности!       — Здесь ждите! — проорал Хагрид. — И с тропинки ни шагу. А я вернусь скоро!       Они слышали, как он ломится через заросли. А потом снова наступила тишина, только листья шелестели вокруг. Камилле и Гермионе было очень страшно. Они стояли и смотрели друг на друга, словно это поможет им не увидеть того, чего следует опасаться, а то, чего следует опасаться, не увидит их.       — Ты думаешь, они попали в беду? — прошептала Гермиона.       — Если так Малфоя мне не жалко, а вот Невилл и Рон… — Камилла запнулась, чувствуя свою вину. — Они ведь оказались здесь из-за меня…       Время словно застыло — минуты тянулись, как часы. Камилла ощутила, что слух её обострился до предела. Ей казалось, что она слышит каждый вздох ветра, каждый треск ветвей.       А в голове её вертелись два вопроса: что произошло с Невиллом и Роном и почему так долго не возвращается Хагрид?       Вскоре громкий треск оповестил о появлении Хагрида. Малфой, Невилл, Рон и Клык шли за ним. Хагрид был вне себя от ярости. Оказалось, что Малфой зашёл Невиллу за спину и схватил его сзади, чтобы напугать Невилл запаниковал и выхватил палочку.       — Эти двое такой шум подняли, что не знаю, как нам теперь найти удастся то, зачем мы здесь, — пожаловался Хагрид. — Так по-другому разделимся — Невилл, Рон и Гермиона со мной пойдут, а ты, Камилла, бери Клыка и этого идиота.       Хагрид подмигнул Камилле и наклонился к ней.       — Ты меня извини, — прошептал он. — Но с тобой у этого дурака номер такой не пройдет… ну… чтоб напугать тебя. А нам дело надо сделать, понимаешь?       — Мне и без шуточек Малфоя страшно здесь, но притворяюсь, что поверила тебе, Хагрид.— проговорила Камилла.       Так что Камилла пошла с Клыком и Малфоем. Они уходили всё глубже в лес, и где-то через полчаса деревья окончательно преградили им путь.       Камилле показалось, что пятен крови тут куда больше. Все корни деревьев были забрызганы кровью, словно несчастное создание металось здесь, обезумев от боли. Сквозь толстые ветви стоявшего перед ними древнего дуба Камилла увидела поляну.       — Смотри, — произнесла она, вытягивая руку и показывая на блеск, исходивший от земли.       Они пролезли между ветвями дуба и вышли на поляну. В нескольких метрах от них лежал единорог, он был мертв. Камилла никогда не видела такой печальной и такой прекрасной картины. У единорога были длинные стройные ноги и жемчужного цвета грива.       Камилла сделала ещё шаг вперед и вдруг застыла, услышав шорох. Кусты на другом конце поляны зашевелились, и из тени выступила облаченная в длинный балахон фигура с наброшенным на голову капюшоном.       Кто-то крался к ним, как вышедший на охоту зверь. Камилла, Малфой и Клык были не в силах пошевелиться. Однако фигура в балахоне их не замечала. Некто подошел к мертвому животному, опустился на колени и склонился над огромной рваной раной в боку единорога.        И… начал пить кровь.       — А-А-А-А-А!       Малфой, издав дикий крик, бросился бежать, а вслед за ним устремился трусливый Клык. Фигура в балахоне подняла голову и уставилась на Камиллу.        Камилла отчетливо видела, как с невидимого лица на балахон капала кровь. Потом фигура поднялась с земли и сделала несколько быстрых шагов по направлению к Камилле.       А Камилла даже не могла пошевелиться из-за острой боли в голове, какой раньше никогда не было: казалось, что её шрам на лбу вспыхнул ярким пламенем.        Полуослепшая от боли, Камилла попятилась назад. Внезапно сзади раздался стук копыт, и что-то огромное пронеслось мимо него, воинственно устремляясь к фигуре в балахоне.       Боль была такой сильной, что Камилла упала на колени. Однако через минуту или две боль прошла так же внезапно, как и появилась.       Когда Камилла наконец подняла голову, фигуры в балахоне на поляне уже не было, а над ним стоял кентавр.       Не Ронан и не Бэйн — этот был моложе, у него были белокурые волосы и белое тело в черных пятнах.       — С вами всё в порядке? — спросил кентавр, помогая Камилле подняться на ноги.       — Да, спасибо, — неуверенно пробормотала Камилла. — А что это было?       Кентавр не ответил и молча посмотрел на Камиллу своими поразительно синими глазами, напоминавшими бледные сапфиры.       Глаза кентавра задержались на шраме Камилле, который, казалось, налился кровью и увеличился в размерах.       — Вы — дочь Поттеров. — Кентавр не спрашивал, он знал, кто перед ним. — Вам лучше вернуться к Хагриду. В лесу сейчас опасно, особенно для вас. Вы умеете ездить верхом? Так будет быстрее. Кстати, меня зовут Флоренц.       Кентавр опустился на передние ноги, чтобы Камилла смогла вскарабкаться на его спину. И тут до них донесся стук копыт. На поляну вылетели Ронан и Бэйн. Они тяжело дышали, а тела их блестели от пота.       — Флоренц! — прогремел Бэйн. — Что ты делаешь? У тебя на спине девчушка! Тебе не стыдно? Ты что, верховая лошадь?       — Вы разве не поняли, кто это? — спокойно спросил Флоренц. — Это дочь Поттеров. Чем быстрее она покинет лес, тем лучше для неё.       — Что ты ей рассказал? — прорычал Бэйн. — Запомни, Флоренц, мы поклялись не препятствовать тому, что должно случиться по воле небес. Разве движение планет не показало нам, что произойдет в ближайшее время?       Ронан нервно рыл копытом землю.       — Я думаю, Флоренц решил, что так будет лучше, — мрачно произнес он.       — Лучше?! — Бэйн от негодования взбрыкнул задними ногами. — Всё происходящее не имеет к нам никакого отношения! Кентавры не должны мешать тому, что предсказано звездами! И не наше дело, подобно ослам, бегать по лесу в поисках заблудившихся людей!       Флоренц в приступе гнева поднялся на дыбы, и это произошло так внезапно, что Камилле пришлось вцепиться ему в плечи, чтобы удержаться на нём.       — Ты что, не видишь этого единорога? — яростно крикнул он, обращаясь к Бэйну. — Ты что, не понимаешь, почему его убили? Или планеты не открыли тебе эту тайну? Лично я против того, кто рыщет по лесу, и я готов помочь людям в борьбе с ним.       Флоренц резко развернулся и галопом устремился в чашу, оставив позади Ронана и Бэйна. Камилла с трудом удерживалась на кентавре, но думала не о том, что может упасть, а о том, что происходит.       — Почему Бэйн так разозлился? — шепнула она, когда кентавр сбавил скорость. — И кстати… от кого вы меня спасли?       Флоренц перешел на шаг, попросив Камиллу пригнуться, чтобы не удариться головой о низко растущие ветви. Он совсем не торопился отвечать на заданный вопрос. Они так долго шли в полной тишине, что Камилла решила, будто кентавр не хочет с ней разговаривать. Но когда они пробирались сквозь почти непроходимый участок леса, Флоренц вдруг остановился.       — Камилла Поттер, вы знаете, зачем нужна кровь единорога?       — Нет, — удивленно ответила Камилла, не понимая, почему кентавр задал ей такой странный вопрос. — На уроках по зельям мы использовали только толченый рог и волосы из хвоста. А в книгах, которые я читала об этом ничего не говорилось о крови единорога.       — Убийство единорога считается чудовищным преступлением, — сказал Флоренц. — Только тот, кому нечего терять и кто стремится к полной победе, способен совершить такое преступление. Кровь единорога спасает жизнь, даже если человек на волосок от смерти… Но человек дорого заплатит за это. Если он убьет такое прекрасное и беззащитное существо ради собственного спасения, то с того момента, как кровь единорога коснется его губ, он будет проклят.       Камилла ждала, что Флоренц повернется к ней, но перед глазами её был лишь серебристый затылок кентавра.       — Но кто же решился на такое? — спросила она. — Если тебе предстоит быть навеки проклятым, то уж лучше умереть, чем убивать единорога, правда?       — Правда, — согласился Флоренц. — Но он делает это ради того, чтобы набраться сил и завладеть напитком, который полностью восстановит его силы и сделает его бессмертным… Мисс Поттер, вы знаете, что сейчас спрятано в школе?       — Философский камень, — не задумываясь, выпалила Камилла. — Ах да, конечно, он ведь не только превращает все в золото, он еще и эликсир жизни! Но я не понимаю, кому…       — Разве вы не знаете того, кто много лет ждал, пока сможет вернуть себе силы, того, кто все эти годы цеплялся за жизнь, дожидаясь своего шанса?…       Камилле показалось, что её сердце стянул железный обруч. Заглушая шорох деревьев, в ушах его прозвучали слова, сказанные ему Хагридом в ту ночь, когда они встретились:       «Кое-кто говорит, что он умер. А я так считаю, что чушь все это. Думаю, в нем ничего человеческого уже не осталось — а ведь только человек может умереть».       — Вы хотите сказать, — хрипло начала Камилла. — Вы хотите сказать, что это Сами-Знаете-Кто…       — Камилла! Камилла, ты в порядке?       К ней со всех ног бежала Гермиона, за ней, тяжело дыша, следовал Хагрид.       — Я в порядке, — автоматически ответила Камилла, даже не отдавая себе отчета в том, что именно говорит. — Единорог мертв, Хагрид, он лежит на поляне в глубине леса.       — Здесь я вас оставлю, — прошептал Флоренц, когда Хагрид поспешно удалился, чтобы лично увидеть единорога. — Теперь вы в безопасности.       Камилла соскользнула с его спины.       — Удачи вам, Камилла Поттер, — произнес кентавр. — И раньше случалось, что движение планет истолковывалось неправильно, даже кентаврами. Я надеюсь, что этот случай как раз один из тех.       Он повернулся и исчез в лесу, а Камилла, дрожа, смотрела ему вслед.

***

      Вскоре ребята вернулись в Общую гостиную Гриффиндора. Камилла была настолько взволнована, что не могла сидеть и ходила взад-вперед по комнате, стараясь держаться поближе к камину. Её по-прежнему бил озноб.       — Снегг хочет украсть камень для Сами-Знаете-Кого. А Сами-Знаете-Кто ждет в лесу… А все это время мы думали, что Снегг хочет украсть камень, чтобы стать богатым…Флоренц спас меня, но он не должен был так поступать… Бэйн был в ярости… Он говорил, что Флоренц помешал свершиться тому, что предвещали планеты… Должно быть, они предвещали возвращение Сами-Знаете-Кого… Бэйн считает, что Флоренц должен был позволить Сами-Знаете-Кому убить меня. Я думаю, звезды предсказали мою смерть.Так что мне только осталось дождаться того момента, когда Снегг украдет камень, — продолжала Камилла. Её глаза лихорадочно блестели, а тело сотрясала мелкая дрожь. — Тогда Сами-Знаете-Кто сможет прийти сюда и прикончить меня… Но я не хочу умирать       — Камилла, но ведь все говорят, что единственный, кого когда-либо боялся Сама-Знаешь-Кто, — это профессор Дамблдор. — Видно было, что Рон страшно напуган, но он все же нашел для Камиллы слова утешения.       — Пока он здесь, Сама-Знаешь-Кто не придет сюда и тебя не тронет. — произнес Невилл.       —Да и кто сказал, что кентавры правильно истолковали расположение звезд? На мой взгляд, это обычное предсказание будущего, как по руке или картам. А профессор МакГонагалл говорит, что это очень неточная наука.— сказала Гермиона.       Когда они закончили беседу, уже светало. От долгих разговоров у Камиллы пересохло в горле, и сил ей хватило только на то, чтобы добраться до постели. Но оказалось, что ночные сюрпризы еще не закончились.       Откинув одеяло, Камилла увидела под ним аккуратно сложенную мантию-невидимку.       К мантии была прикреплена записка. В ней было всего три слова:

На всякий случай.