Часть 5

Глава: Возвращение Гермиона закрыла за собой дверь квартиры, на ходу стягивая сандалии. В прихожей пахло пыльной тишиной. Всё стояло на тех же местах, как она и оставила — стакан с засохшими маргаритками, книга, открытая на половине главы, пальто, небрежно брошенное на спинку кресла. Она вернулась. На кухне заурчал холодильник, когда она открыла его и машинально достала банку с маринованными перцами. К ним она не притрагивалась с тех пор, как купила. И всё равно открыла, поела прямо ложкой, стоя босиком на холодном полу. Так почему-то было проще — чем готовить, чем думать. С утра — отчёт по отделу Зоомагических Контрактов, потом — перехватить Буфля с третьего уровня, потому что он опять забыл перевести сов на осеннее расписание. На обед — остатки салата и разговор с колдографом, который упорно настаивает, что у него «пыль испортила линзу, а не руки растут из ушей». Потом — еще десять дел. Еще сто. Потом вечер. И снова утро. Время снова свернулось в сплошную ленту дел. Прошёл день. Неделя. Потом ещё три. Гермиона не вспоминала о Румынии. Не позволяла себе. А потом пришло письмо. Конверт был грубым, слегка обгоревшим по краю. На обороте — размашистый почерк и капля зелёной смолы, запечатавшая сургуч. «Привет, Грейнджер. Представь себе: в вольере у пятилучевого свирепокрыла сегодня родилось трое детёнышей. Все живы. Один — с чёрными пятнами, как у дикого феникса. Я бы тебе его показал — если бы ты не сбежала обратно в офисную пекарню, где пекут бумажки. Мой бухгалтер уволилась. Говорит, дракон сжёг её шпаргалку, и она восприняла это как знак. Ни на что не намекаю. Ниже — фото. Меня, не бухгалтера. Хотя, если хочешь, могу и её отправить. Ч.» К письму была прикреплена колдография. На ней Чарли, загорелый, с растрёпанными волосами, стоял на фоне огромного сверкающего дракона. На нём была старая майка, которая почти ничего не скрывала. Он усмехался в объектив и держал в руках кожаный ремень, похожий на сбрую. Гермиона присела на диван, держа фото в руках. За окном шумел дождь. На кухне мигал кран. Где-то, в соседней квартире, мяукала кошка. А в голове у неё появилась мысль. Короткая, неуловимая. Как искра. А если всё бросить?