Часть 6

Глава: Последняя капля Гермиона проснулась за пятнадцать минут до будильника. Как всегда. Тело вроде бы ещё лежало в постели, но разум уже начинал гонку — список дел, сроки, встречи, совещание в девять, обед в лучшем случае — на бегу. Она натянула пиджак, по пути в ванную наколдовала себе кофе, а уже в коридоре допивала его из бумажного стаканчика. Утро в Министерстве началось с какафонии голосов и суетливого гомона. Лифт застрял между этажами, в холле кто-то уронил коробку с бумагами, и сотни листов носились по воздуху, как снежная буря. Гермиона, не моргнув, прошла сквозь этот шторм — она привыкла. В отделе магических существ был типичный хаос. Папки с надписью «СРОЧНО!» лежали везде — на столах, подоконниках, на полу, даже на одном из стульев. Из-за шкафа вылетала сова, неся что-то завёрнутое в мембрану из пергамента. В воздухе пахло чернилами, пылью и лёгким отчаянием. — Гермиона! — Джоанна, её помощница, налетела, как порыв ветра. — У нас проблема. Огромная. Грингет из Бюро Перевозок опять потерял тролля. — Как… опять? — устало спросила Гермиона, скидывая пальто. — Это уже третий тролль за два месяца. Может, пора признать, что его система GPS — фикция? — А ещё от нас требуют отчёт по работе с крупными существами. За весь прошлый квартал. Кто-то подписал, что он уже готов, а на самом деле… — Джоанна замялась. — Его нет. — Конечно, его нет, — пробормотала Гермиона, открывая ящик стола. — Потому что я просила его сделать трижды, и каждый раз меня перебивали совещаниями. На часах было без пятнадцати десять. Входная дверь хлопнула, и в кабинет ввалился её начальник — мистер Брэннел, с растрёпанными волосами и кривоватой галстучной петлёй. В руках он нёс стопку бумаг. — Грейнджер, — сказал он, не глядя. — Вы же у нас умная. Вот, разберитесь с этим. Это какие-то лицензии на содержание драконов. Гермиона застыла. Эта пачка. Она знала её. Она сама собирала её три недели назад, бегала по четырём департаментам, согласовывала, правила формулировки. Эти бумаги должны были уже уйти в архив. А они — снова здесь. Снова у неё в руках. — Вы что, даже не посмотрели? — спокойно спросила она. — Ну… вы же лучше знаете, — пробормотал начальник, уже поворачиваясь к двери. Что-то в ней оборвалось. Не с грохотом, а тихо, с едва слышным щелчком. — Джоанна, — сказала она ровно, не повышая голос. — Найди папку с пометкой «Личное». — Ага… Сейчас? — Да, сейчас. И положи её мне в сумку. Она сняла плащ, аккуратно сложила на стол все документы, которые держала в руках, и обвела взглядом свой беспорядочный кабинет. — Я увольняюсь. Джоанна выронила ручку. Начальник, услышав это на полпути к двери, обернулся, не веря ушам. — Что?.. — Увольняюсь, — повторила Гермиона. — Спасибо за опыт. Потрясающий. Но я больше не могу. И, если вы будете искать бумаги по лицензиям — они вон там, на подоконнике. Под кактусом. Удачи. Вечером квартира встретила её тишиной и слабым запахом яблочного чая. На холодильнике висело недавнее письмо Чарли. К нему была приколота фотография — он стоял босиком, в старой рубашке с закатанными рукавами, рядом с громадным зелёным драконом. На заднем плане — закат, горы, трава. Он улыбался. А ещё… он стал шире в плечах. И у него появилась борода. Под фото — короткая записка: У нас тут бухгалтер уволилась. Опять. Может, ты подумаешь? (Я серьёзно. Не смейся.) Гермиона уселась за стол, достала перо и кусочек пергамента. Почти не думая, она начала писать: Чарли, Ты не представляешь, как вовремя пришло твоё письмо. Я только что уволилась. По-настоящему. Без истерик, без криков. Просто ушла. Это был странный день — впрочем, как и всё последнее время. У меня ощущение, что я последние два года кормила пустоту бумагами и отчётами, а в ответ — ни звука. Твоя фотография… Ну, скажем так, зря ты не предупредил. Я уронила вилку в чай. Ты выглядишь потрясающе. И дракон впечатляет тоже. Теперь по делу: что требуется от бухгалтера у вас в резервате? Какие условия? Где жить? И чем кормят? (И можно ли в этом участвовать без формального контракта — спрашиваю для… себя.) Я не говорю «да». Но я серьёзно задумалась. Гермиона Она перечитала написанное. Чуть улыбнулась. И послала сову. Впервые за много месяцев она чувствовала не тревогу — а возможность.