Часть 4

Студийный свет бил в лицо. Сея моргнула, чувствуя, как капля пота скатилась по шее. Не от жары — от напряжения. Она стояла в кадре, идеально выровненная, плечи расправлены, спина прямая. Хёнджин — рядом. В нескольких сантиметрах. Но ощущение было, будто между ними — километр. — Ещё раз, с выражением, — приказал фотограф. Он положил руку ей на талию. Поза — как по инструкции. Но в этом касании не было ни тепла, ни смысла. Будто подставка держала её, а не человек. Сея даже не вздрогнула — просто продолжала позировать, будто это был обычный день. Внутри всё бурлило. Потому что он всё порчил. Он смотрел не в камеру. Он смотрел вбок. На потолок. На пол. Куда угодно — только не туда, где нужно. Губы без намёка на улыбку. Тело — напряжённое, чужое. — Стоп, — бросил фотограф. — Это не работает. Вы не пара. Вы — статисты в рекламе чая. Где страсть? Где хоть намёк на отношения? Ассистенты переглянулись. Кто-то уже открыл мессенджер, вбивая: "Проблема на съёмке. Хван опять в режиме "не хочу". Сея держится одна." Сея медленно повернулась к нему. — Ты издеваешься? Хёнджин скользнул по ней взглядом. — Я просто... не актёр. — Нет. Ты просто эгоист, — спокойно сказала она. — Не хочешь сниматься? Скажи. Уйди. — Ты так хочешь сделать вид, что между нами что-то есть? — резко. — А ты так хочешь, чтобы никто не поверил. Но забыл, — она шагнула ближе, — что от этого зависит моя репутация. Моя жизнь. Она смотрела ему прямо в глаза. — Мы в этой лжи вместе. Так притворяйся как следует. Молчание. Пауза. Он улыбнулся. Но уже иначе. Без насмешки. — Ладно. Ты хотела шоу? Он шагнул к ней — ближе, чем требовалось. Гораздо ближе. Пальцы медленно скользнули от её талии к пояснице, будто невзначай. Он наклонился, его волосы коснулись её виска. — Тогда держись, принцесса, — прошептал он. > Щелчок камеры. И всё началось. Он развернул её к себе, обнял за спину — резко, но не грубо. Ладонь легла на её оголённое плечо, подушечки пальцев коснулись кожи. Её дыхание сбилось. Лёгкий дрожь — но она держалась. — Рука сюда, — шепнул он. Он взял её ладонь и положил на свою грудь — над сердцем. Пальцы чувствовали ритм. Быстрый. Не такой уж равнодушный. Оператор только выдохнул: — Вот так! Есть! Огонь! Сея посмотрела на Хёнджина — близко, слишком близко. И увидела то, что раньше пряталось: азарт. Игра. Испытание. — Ты вжился, — сказала она сквозь улыбку. — Не хочу быть манекеном. Ты ведь этого не хочешь, да? Он притянул её ближе, и её колени почти коснулись его бёдер. Свет мягко падал на их лица — тени, полуулыбки, взгляд в пол-оборота. Каждый кадр — как сцена из фильма, где всё слишком правдоподобно. Ассистент прошептал в углу: — Они… правда вместе? — Поверни голову к нему. Почти щекой к щеке, — командовал фотограф. Сея подчинилась — и почувствовала, как его дыхание коснулось её шеи. > Он не отстранился. Она не вздрогнула. Только глаза на секунду закрылись — будто забыла, где находится. Он поднял руку, коснулся её подбородка, повернул лицо к себе. — Улыбнись, — тихо сказал. — Улыбнись сам, — ответила она. И вдруг — как будто щелчок — всё замкнулось. Химия. Контакт. Они не играли. Они дышали в одном ритме. > Камера щёлкала. Все в зале молчали. Кто-то даже забыл нажать "записать" на планшете. Их снимали ещё полчаса. Всё — на одной волне. Он держал её ладонь у себя на груди. Она обнимала его за шею. И между ними — не было фальши. --- Когда съёмка закончилась, они разошлись в разные углы студии. Молча. Визажистка подошла к Сее, улыбнулась: — Он смотрел на тебя так, вы и вправду хорошая пара. Сея ничего не ответила. Просто смотрела в монитор, на только что отснятые кадры. Там — она. И он. Держит её, словно боится отпустить. Она вздохнула. — Мы просто... хорошие партнёры. Но сама себе не поверила. — Следующий образ, — сказал фотограф, даже не поднимая головы. — Майки, шорты. Волейбольная тематика. Будет видео. Сея стояла у зеркала в гримёрке, когда визажистка поднесла новую одежду. Белая майка с ярким принтом, спортивные тёмно-синие шорты, чуть выше середины бедра. — Волосы остаются, просто уберём с лица. А макияж — освежим, без блеска, — уточнила стилист. — А… можно перчатки для волейбола? И наколенники? — Сея старалась говорить спокойно, но пальцы дрожали. Женщина приподняла бровь. — Не предусмотрено. Образ должен быть чистым, лёгким. Без перегрузки. — Пожалуйста. Это не из-за стиля. Я просто… синяки. На коленях и на руках. — Она смотрела прямо, почти с вызовом. Стилистка колебалась. Обернулась к координатору съёмки. — Пусть наденет, — сказал он после короткой паузы. — Потом подправим на монтаже. Главное — чтобы не было срыва. Через несколько минут Сея вышла на площадку — на коленях плотные чёрные наколенники, на руках тонкие перчатки. Одежда сидела идеально, хоть и обнажала больше, чем хотелось. Хёнджин уже стоял у сетки, облокотившись на неё одной рукой. Его новая майка была мокрой от искусственного пота — студийный распылитель постарался. Волосы чуть сбились, лицо тени выделяли — образ "играющего хулигана". > Он молчал, когда она подошла. Только глянул мимолётно. Без слов. Без улыбки. — Готовы? — спросил режиссёр. — Начнём с индивидуальных планов. Девушка — первая. Камера поехала. Сея кивнула. Сделала несколько движений — как будто принимает мяч, как будто идёт на подачу. Ровно. Чисто. Мягко. Как по нотам. — Отлично. Теперь он. Хёнджин вышел, подбросил мяч, удар — в воздух. Ловко, уверенно. Потом, как по сценарию, снял майку, повесил на плечо. Мышцы напряглись — и всё это шло в кадр. Все на площадке заворожённо молчали. — И вместе! Они стали по разные стороны сетки. Играли без мяча — только имитация. Он делает "подачу", она — "приём". Камера двигалась плавно, режиссёр шептал: — Ближе… ближе… теперь рядом! Они подошли ближе, как будто в перерыве между партиями. Он стоял позади неё, рука легла на её талию, вторая — на её плечо. > Всё — для камеры. Но тепло его кожи — настоящее. Она чуть напряглась. Он почувствовал, но не отдёрнул руку. В его прикосновении не было нежности. Было давление. — Расслабься, — прошептал он. — Не командуй, — ответила она едва слышно. — Хорошо, Сея, ты подаёшь. Хёнджин — ловишь. Мяч — воображаемый. Камера едет слева. Она кивнула, резко шагнула вперёд, взмах рукой — и в этот момент… > Всё поплыло. В глазах — вспышка. Под ногами — будто дрожь. И тут же — на губах привкус железа. > Кровь. Нос — начал капать. Медленно. Сначала одна капля на майку. Потом — ещё. — Стоп! Камера, стоп! — закричала кто-то из съёмочной группы. Она пошатнулась, но не упала — он успел подхватить. Рука на её талии сжалась крепче. — Эй… — Он впервые посмотрел внимательно. — Ты в порядке? — Не трогай меня… — прошептала она. Голос дрожал. Он не отпустил. Только медленно отвёл её за кулисы, почти не прикасаясь. Медсестра уже бежала к ней. На площадке — напряжённая пауза. Кровь капала на пол. --- Позже, когда её усадили, и приложили лёд, стилистка тихо сказала: — Это всё — из-за стресса? Сея не ответила. Только смотрела в одну точку. Из соседней комнаты вышел Хёнджин. Он бросил взгляд на неё — и на секунду задержался. Она подняла глаза. Он хотел что-то сказать. Но промолчал. И пошёл мимо. > Молчание — оказалось громче слов. Вечер. Комната была тёмной, лишь свет экрана освещал лицо. Сея сидела на кровати, завернувшись в плед. Телефон — в руке. Палец — скользил вниз, вниз, вниз. > Комментарии к новому эпизоду «Идеальной пары». Сначала — восторг. «Какие красивые!» «Настоящая химия» «Сея — просто ангел» Но потом… Потом начиналось другое. > ❝ Держит бабника за поводок? Сама виновата ❞ ❝ Кто бы мог подумать, что она будет терпеть измены ради кадра ❞ ❝ Подкаблучница года ❞ ❝ Слишком тихая. Наверное, пустая ❞ ❝ Красивое лицо — и ничего за ним ❞ ❝ Жена по контракту — позор по-настоящему ❞ Сея читала — каждое слово впивалось под кожу. Сердце билось в висках. Она глубоко вдохнула, отложила телефон, и на мгновение закрыла глаза. > Она привыкла терпеть. Но это… уже ломало что-то внутри. --- Позже. Кухня. Она вышла за водой. Было за полночь. Хёнджин стоял у окна, в спортивных штанах, майка чуть сползла с плеча. Он пил воду из бутылки, заметив её — только кивнул. — Как ты? — спросил, почти не глядя. — Нормально, — тихо. Пауза. — У тебя, наверное, отличный отклик. Все в восторге. Он чуть усмехнулся, опёршись плечом о стену. — Да. Пиарники довольны. Всё “идеально”. Она кивнула, сделала шаг мимо, но потом остановилась. Повернулась на пол-оборота. Голос был ровный. Почти ласковый. Но слова — как нож. — Только странно… Почему-то все поздравляют тебя. А меня — жалеют. Или оскорбляют. Он медленно выпрямился. — Что? — «Жена бабника», — произнесла она негромко. — Так пишут. — Сея… — Нет, всё хорошо, правда. Это же шоу, да? У всех роли.Просто я не знала, что моя роль — быть лицом, на которое выливают помои. Из-за тебя. Тишина стала звенящей. Он сделал шаг ближе. — Ты думаешь, я хотел… — Мне всё равно, чего ты хотел, Хёнджин. Просто — в следующий раз, когда захочешь поиграть в “плохого парня”, подумай, кто стоит с тобой в кадре. И по чьему лицу это ударит. > Она не кричала. Не плакала. Не умоляла. Просто сказала. Тонко. Жёстко. И ушла, не дожидаясь ответа. --- Хёнджин остался один в кухне. Рука с бутылкой дрожала едва заметно. Он медленно опустился на край стола. Закрыл лицо ладонью. > В этот раз — ему не было всё равно. Дом родителей встретил тишиной. Ни прислуги, ни приветствия — только отголоски дорогой классики из глубины особняка. Хёнджин снял кеды у порога и направился в гостиную. — Ты приехал, — холодно сказала мать, не поднимая глаз от планшета. — Садись. Он молча опустился на диван. Отец стоял у окна. Курил — хотя дома никогда не курил. Это было тревожнее любых слов. Мать повернула к нему экран. — Смотри. Фото Сеи — с площадки, где она держится за лицо, на белой майке пятна крови. Подпись: “А где же её идеальный муж?” Дальше — лента комментариев. Прямая, жестокая, как выстрелы. > «Бедная девочка, вышла за бабника и теперь расплачивается.» «Хёнджин снова засветился в клубе. А его жена — с носом в крови. Символично.» «Сея заслуживает лучшего. А не этого самовлюблённого ублюдка.» Он смотрел молча. Только угол челюсти дёрнулся. — Ты делаешь из неё посмешище, — сказала мать. Спокойно, почти вежливо. — Я? — голос был ровным, слишком ровным. Отец обернулся. — Если ещё раз подобное повторится — всё. Мы вычеркнем тебя. Из наследства, из бизнеса, из этой семьи. Хёнджин выпрямился. Медленно. Словно каждое движение давалось с трудом. — Вы же знаете, что это фикция. — А интернет — нет, — отчеканила мать. — И они не видят брака. Они видят её страдание рядом с тобой. Отец бросил бычок в камин. — С этого дня ты делаешь всё, чтобы она выглядела счастливой. Понял? — Да, — коротко. — Что "да"? — Понял, отец. Он встал. Прошёлся по комнате. Остановился у окна. Пальцы сжались в кулак. Не от злости. От бессилия. "Теперь это уже не только игра. Это контроль." Он развернулся. Улыбнулся. Неестественно. — Я всё понял. Хотите сказку? Вы её получите. Вечер был тихим. Сея сидела в своей комнате — окна открыты, свет приглушён, пальцы теребят край рубашки. Родители на кухне, обсуждают что-то вполголоса. Вроде бы обычный день. Но воздух — как перед бурей. > Динь-дон. Звонок в дверь. Сея даже не дёрнулась — не её очередь открывать. Через минуту раздался голос матери: — Сея, к тебе. Хёнджин пришёл. Она напряглась. Он? Здесь? Когда она вышла в коридор, он уже стоял посреди прихожей. Прямой, собранный, но с каменным лицом. Не принёс ни цветов, ни улыбок. Только взгляд — тяжёлый, быстрый. — Нам нужно поговорить, — бросил он. — Сейчас. — В... комнате? — Она пыталась сохранить вежливость. Мать смотрела на них с тёплой улыбкой. — Конечно, конечно, идите, — сказала мама, отступая к кухне. — Ой, вы такая красивая пара... Дверь в комнату закрылась. Мгновенно — как щёлчок капкана. Хёнджин не стал ходить вокруг да около. — Мы делаем это. До конца. Ты и я. Семья. Шоу. — Что? — Она моргнула. — О чём ты... — Я только что был у себя. Родители показали, что пишут о тебе. "Жена бабника", "наивная овечка", "терпит измены". Ты видела? Она молчала. Губы сжались. — Они думают, что это правда. Что мы — настоящие. Даже мои родители. И если я хоть раз тебя опозорю — я лишусь всего. Наследства. Доверия. Имени. — И ты теперь заботишься о своей репутации? — её голос дрогнул. — После того, как играл в молчанку на съёмке? — Нет, — резко. — Я забочусь о последствиях. Поэтому с этого момента мы идеальная пара. На людях, в прессе, дома. Даже перед твоими родителями. Никаких срывов. Никаких "я устала". Ты со мной, я с тобой. Везде. Она прикусила губу. — Это приказ? — Это сделка. Такая же, как и наш брак. Молчание. Только тик-так часов на стене. — Хорошо, — ответила Сея. Тихо. Ровно. — Я поняла. Я справлюсь. Он кивнул. Не благодарно — а холодно. Как будто заключал контракт. Потом открыл дверь… и снова — родительская улыбка. — Уже закончили? — Мать посмотрела на них с мягкой нежностью. — Вы такие серьёзные… — Мы просто хотим, чтобы всё было правильно, — сказал Хёнджин. — Мы стараемся, — добавила Сея, не глядя на него. Мама всплеснула руками: — Ну вот! Я знала! Вы замечательная пара! Умницы мои. > Ирония была в том, что она не лгала. Она действительно в это верила. --- Позже, уже ночью, Сея сидела у окна. Телефон лежал рядом, экран тускло светился. Пальцы на клавиатуре замерли, как и мысли. > «Теперь мы идеальная пара». Идеальная. Только не по любви. А по сценарию. И никто, кроме них двоих, не знал, насколь ко всё неправда. --- Хёнджин ехал в машине. За рулём — охранник, он смотрел в окно. Ладонь сжимала край сиденья. Он вспомнил, как мать поставила перед ним планшет. Фотографии Сеи. Комментарии. Грязь, которая лилась только на неё. А он молчал. И тогда отец сказал: — В следующий раз, если она пострадает из-за тебя — ты потеряешь всё. Всё, что носишь с собой с рождения. Имя. Кровь. Будущее. Он не спорил. Только кивнул. > И с тех пор решил: раз уж все хотят шоу — они его получат.