Часть 3

      Радужное свечение, заливающее экраны, померкло, и взору коротко, под «ёжик», стриженого шитанн предстало чёрное, без верха и низа, бесконечное небо. Капитан «Райской молнии» служил на ГС-линкоре больше десяти лет, но прокол пространства всегда заставлял душу трепетать. Световые годы исчезали, и одно «здесь» таинственным образом становилось в радуге другим «здесь». Несколько минут назад ты видел знакомые с детства созвездия, а теперь рисунок звёзд иной, и сзади, где только что было родное красное солнце, горит и пышет жаром зеленоватый диск чужой звезды. А прямо по курсу – оранжевая планета. У Нлакиса нет лун, но серебристые точки, занявшие высокие орбиты, хорошо видны в звёздных лучах.       – Доложить готовность, – зазвучал в коммуникаторе голос адмирала Ррхлу.       – «Райская молния» прокол прошла, – тут же отозвался Мрланк Селдхреди. – К штурму готовы.       – «Райский гром» прошёл прокол, – послышался доклад другого капитана.       – «Райский костёр» прошёл…       – «Райский блик»…       Эскадра из пяти ГС-линкоров, во главе с флагманом «Райское пламя» – это сила. Конечно, у Ена Пирана больше кораблей. Но эскадра зашла со стороны солнца, атакующие корабли очень непросто различить, когда приборы слепит яркий свет звезды. А эсминцы Гъде – как на ладони, наводи да стреляй.       Задачей эскадры было снести заслон Гъде у Нлакиса, деблокировать планету и принять у добытчиков, с трудом отбивающихся от инопланетных конкурентов, но не прекращающих разработку, автоматические корабли с траинитом. Программа-максимум – приблизиться вплотную, занять низкую орбиту и поджарить с неё гъдеан лазерными залпами. Это если к Ену Пирану не подойдут дополнительные силы. Адмирал Ррхлу мыслил трезво: к райской эскадре помощь не придёт. Удача в этой войне на стороне противника, вероломно истребившего большую часть ГС-флота. Так что нужно делать то, зачем пришли, а не предаваться мечтам. Мечты порой доставляют удовольствие – тем горше потом разочарование.       В одном Мрланк Селдхреди не сомневался: адмирал правильно выбрал позицию. Если повезёт, наблюдатели Гъде заметят нападающих, когда будет уже поздно, и тогда Ену Пирану конец. Если не повезёт, и их обнаружат раньше – что ж, кому-то из гъдеан удастся спастись.              – Господин адмирал! – Дерьмовый Ихер Сим неслышно подкрался сзади в самый неподходящий момент: Ен Пиран размышлял, как поступить с поданным на завтрак овощем – напластать его на ломтики вдоль или поперёк.       – Чего надо? – рявкнул он.       – С вашего позволения, господин адмирал… Наблюдатели засекли пять проколов пространства со стороны светила.       – Каких ещё греховодников сюда принесло? – проворчал адмирал. Пять проколов – не шутка.       – С вашего позволения, идентифицировать их с помощью оптики невозможно: они маскируются диском звезды, приборы отказывают. Проколы были обнаружены только по вибрациям гравитационного поля.       – Прячутся, – уверенно сказал Ен Пиран. – Чтоб им в дерьме утонуть, такой завтрак испортили! Эскадре – боевую готовность. При попадании в огневой горизонт любого из эсминцев – стрелять на поражение.       – Но, господин адмирал, – долговязый адъютант неуверенно затоптался, – ведь мы не знаем наверняка, друзья это или враги.       – Друзья не подкрадываются со стороны солнца, – отрезал адмирал. – Друзья предупреждают о своём визите. И вообще, – он обозлился на подчинённого, – с чего вы взяли, будто у нас есть друзья? Кругом враги, Сим!       – Слушаюсь, господин адмирал. – Адъютант верноподданно отсалютовал и исчез.       Ен Пиран воткнул нож в несчастный овощ, и тот банально раскололся пополам, брызнув соком. Адмирал выругался и с хрустом откусил от одной половины, внимательно гладя на экран. Ничегошеньки не видно. Прячутся, экскременты.       – Господин адмирал! – Снова Ихер Сим; даст он пожрать сегодня? – Чужие корабли миновали один из наших эсминцев, ближайший к солнцу. Они не заметили его, потому что он в режиме невидимости, как вы приказывали. А эсминец их заметил, когда они ушли от него в сторону, противоположную солнцу. Это линкоры Рая.       Ен Пиран с размаху хрястнул недоеденный овощ об пол, испачкав ботинки адъютанта.       – Так почему эта бочка с фекалиями до сих пор не стреляет? – заорал он, брызжа слюной.       Ихер Сим вжал голову в плечи.       – Он уже… с вашего позволения…              Беспомощно блестящие в солнечных лучах, уснувшие на орбитах, обречённые на смерть корабли противника приближались. На губах Мрланка застыла хищная усмешка. Он получит удовольствие, расправившись с ними. Какого-нибудь ханта наверняка хватил бы удар от улыбки капитана, но здесь, на боевом корабле, были лишь те, кто превыше всего ценит удовольствие поразить врага. Удовольствие – важный стимул; кредо жителей Рая – никогда не отказывать себе в удовольствиях, строить свою жизнь так, чтобы удовольствие доставляли и работа, и досуг. Иначе какой же это Рай?       Армия Рая гордилась собой. Неутомимые рубаки кетреййи и элитные бойцы шитанн, стоящие в священном безумии десятка солдат противника. Шшерский Рай – единственный мир, который с размаху дал по носу Ханту, когда тамошние человеколюбы наехали на шитанн. Хантским ханжам не понравилось, что шитанн пьют кровь кетреййи. Ну, на худой конец и хантская сгодилась бы… Двух термоядерных ударов хватило, чтобы древнейшая раса утёрлась и отстала. Давно это было, ещё до вступления Рая в Содружество Планет. Теперь такие методы разрешения споров осуждаются, но армия, вопреки общественному мнению, не вычеркнет победных строк из своей истории.       Те строки, что повествовали о печально закончившейся экспедиции на Землю, в Раю предпочитали не вспоминать.       Военный флот – лучший выбор для тех, кому нравится убивать и разрушать. Для кетреййи, любящих простые, неинтеллектуальные развлечения. Деструктивные наклонности, опасные и нежелательные в иной сфере, обретают здесь смысл и приносят пользу. Обхитрить врага, заманить в ловушку, разыграть выгодную комбинацию – это для шитанн. И непременно восторжествовать над поверженным противником.       С последним были проблемы. Начало войны с Гъде сложилось неудачно. Гибель множества кораблей, блокада Нлакиса… Но теперь всё повернется в обратную сторону. До огневого рубежа было далеко, но Мрланк прищурился, выбирая первоочередную цель. Мы сметём их, как дворник листву с мостовой, как ураган сохнущее бельё с веревок…       И в этот момент откуда-то слева и сзади неожиданно ударил турболазер. А потом, справа – ещё один.              Когда-то это были прекрасные эсминцы. До того, как их капитаны, обгадившиеся придурки, позволили какому-то недоделанному кровососу загубить им ГС-приводы. Само по себе это сейчас не имело бы значения. Эскадра находилась не на марше, бой кипел в окрестностях Нлакиса. Увы, у «Жёлтого» сильно пострадало управление. Фактически, он выбыл из игры. Дрейфуя по сильно эксцентричной орбите – уж на какую попал, выбирать не приходилось, – он был всецело занят собственным ремонтом. Но именно он в решающий момент оказался за спиной у погрязших во грехе шитанн. Он и нанёс первый удар одному из них в корму. А второй добил самоуверенного райского ублюдка. Ен Пиран довольно ухмыльнулся. Взрыв гигантской силы залил яркой вспышкой весь экран и ещё несколько минут давал помехи на мониторах.       К сожалению, неспособный маневрировать корабль был обречён. Едва шитанн очухались, ему настал конец. Адмирал разгневался, но не сильно. Всего лишь растоптал вторую половинку овоща и наорал на адъютантов. Что делать, это было предсказуемо. Но он отыграется на шшерских дерьмоглотах, посмевших сунуться на его, Ена Пирана, территорию ответственности.       Центральный линкор шитанн разлетелся на куски дерьма. Наверняка флагман, решил адмирал и порадовался было, но тут самый крайний корабль подбил одним взрывом два некстати сблизившихся эсминца, и радость куда-то пропала. Вместо этого в голове забурлили мысли о выгребной яме, где самое место этому греховному кровохлёбу.       – Резерв к тридцатому сектору! – гаркнул адмирал. – Особое внимание крайнему гаду.       Сразу три эсминца выдвинулись вперед, прибавив мощности на ускорители, и один из них тотчас получил в лоб от шшерца турболазерный удар, который не смогли выдержать дефлекторы. Корпус потёк, воздух заклубился в пробоине. Адмирал скрипнул зубами. Но залп ионных пушек двух других кораблей лишил противника управления, и он закрутился вокруг оси, как овощ, катящийся по лестнице. Эсминцы продолжали обстрел, однако из-за вращения негодного ублюдка никак не могли попасть, куда надо, лишь хаотично уничтожали всё, что находилось у него снаружи: ускорители, лазерные батареи, пушки и навигационное оборудование. Как бы то ни было, гибель этого неудачника являлась лишь вопросом времени: рано или поздно его взорвут.       Последний уцелевший линкор, огрызнувшись пару раз ионными пушками, замерцал радужным сиянием.       – Уходит! – подскочил Ихер Сим. – Добить?       Адмирал недовольно сморщился. Добить – это прекрасная идея. Но добивать сейчас, когда ГС-корабль начал прокол пространства – идея, безусловно, плохая. Кто знает, как свернётся пространство, если в этот момент уничтожить ГС-привод? Как бы все окрестности не утянуло в какую-нибудь чёрную дыру.       – Пускай сваливает, – буркнул адмирал. – У нас тут есть с кем повеселиться. – Его взор обратился к так и не добитому неудачнику, лишившемуся всего внешнего оборудования: ни дать, ни взять, помятая консервная банка. – Стрелять шитанн уже не из чего. Тем двоим эсминцам – пусть подойдут, пристыкуются и высаживают абордажную команду.              Большой зал Ебургской Академии космоса был переполнен. На выпускников пришли посмотреть их родители, друзья, младшие курсанты и, конечно же, девушки. В глазах рябило от нарядов прелестниц, в воздухе витали ароматы духов. Строгие парадные мундиры курсантов – тёмно-синие, с серебряной звездой на рукаве – притягивали взгляды, поскольку на яркое разноцветье туалетов девиц и счастливых мам было больно смотреть. Народ сновал между кресел в эйфории предпраздничной суматохи, задерживаясь то в одном месте, то в другом, перекидываясь словами и улыбками то с одной, то с другой компанией. Предстоящее событие объединяло, делало товарищами всех присутствующих. Равнодушных здесь не было – они остались дома.       Злые языки – на Западе, конечно – поговаривали, что смешно космической Академии располагаться в городе, где и космодрома-то нет. Дескать, таково типичное проявление традиционной русской алогичности. Что правда, то правда: учебные полёты курсанты отрабатывали на казахстанской площадке. Но на предложения переехать в казахские степи Академия неизменно отвечала вежливым отказом. Такое важное учебное заведение не может базироваться в степях. Оно должно находиться в самом центре – конечно же, в уральской столице, в резиденции обоих российских территориальных кураторов: московского и сибирского. Земли западнее Урала считаются московскими, там древнее культура, сильнее традиции, быстрее темп жизни; народ там живет плотно и суетливо. К востоку – бескрайние сибирские просторы, тайга да тайга, севернее – тундра, южнее – степи, а людей на этих просторах немного. Можно неделями ходить по сибирским лесам и не встретить человека. Это совсем другой регион, и управлять им надо по-другому. Потому кураторов двое. Над этим тоже посмеиваются непочтительные иностранцы: двум головам у живого орла не бывать, двум задам на одном стуле не сидеть. Не всё, конечно, гладко: бывает, и ругаются кураторы между собой, случается, если оба мужчины, и морды друг другу бьют за закрытыми дверьми. Конкурируют, ревниво следят за успехами соседа, пытаются переманить к себе людей и инвестиции. Но управление от этого лишь эффективнее.       Ебург – точка их соприкосновения. И где же, как не в городе, в котором можно встретить сразу обоих кураторов, основать Академию? Кураторы разделяли сферы своего влияния, но Академией занимались оба. В её роскошном здании был даже специальный кабинет кураторов с двумя столами.       Салима не стала занимать чужие столы. Поставила ноутбук на журнальный столик и, расположившись в кресле, принялась просматривать сообщения из других миров, пересланные посольством Созвездия. Тсета рекламирует ремонт ГС-кораблей – за такие деньги десять лет назад можно было купить корабль. Эас предлагает сапфиры: на одном из спутников найдено новое месторождение. Парадокс в том, что в достаточно развитых мирах, которые могли бы дать достойную цену, сапфиры уже давно не находят спроса. Разве только на украшения. Для технических целей предпочтительнее некрасивый белый корунд без примесей. Вот любопытная информация: Шшерский Рай объявил о продаже траинита с Нлакиса. Недорого, но самовывозом. Ну-ну, если чьи-нибудь транспорты сумеют проскользнуть мимо эскадры Гъде… Траинит почему-то не поддаётся переброске грузовыми порталами, теряет свойства.       Земля могла бы, пожалуй, провернуть эту сделку. Купить траинит по дешёвке и заставить гъдеанские корабли сидеть тихо, если хотят остаться целыми. Но тем самым она облегчит жизнь Раю, да ещё за свой счёт. Нет, Салима мысленно покачала головой. Надо ждать. Оливия со школьной поры называла это «сидеть на попе ровно». Салима первое время смущалась, а к старшим классам привыкла. Надо сидеть на попе ровно, пока Рай окончательно не почувствует близость ада.       Салима придвинула ближе выносную клавиатуру и напечатала сообщение для посольства: «Земля выражает недовольство по поводу ведения боевых действий силами Гъде и Шшерского Рая в непосредственной близости от границ земного сектора. Координатор Земли». Перечитала и отправила. Придёт время, «недовольство» сменится «возмущением». К тому времени станет ясно, против кого вступать в войну.       Московский куратор Каманин отложил телефон и улыбнулся:       – Пора. Ещё немного, и курсанты начнут беспокоиться, не отменили ли выпуск.       – Курсанты не такие дураки, – проворчал пожилой сибиряк Потапов. – Вот ректор, тот может забеспокоиться, не означает ли наше отсутствие утрату нашего расположения или ещё какую-нибудь ерунду.       Российские кураторы присутствовали на всех выпусках Академии. Живое свидетельство заинтересованности властей. И никогда не опаздывали: в подобном действительно можно было бы усмотреть политический намёк. Ректор не успел заждаться. Высокие гости минута в минуту заняли почётные места в президиуме. Зал затих: курсанты встали по стойке «смирно», дамы сели; не всем мужчинам из родни хватило мест, но никто не роптал.       Ректор поднялся, и вверху зажглось несколько экранов с его изображением. Как бы далеко ты ни сидел, всё необходимое увидишь.       – Сегодня наши третьекурсники получают дипломы и покидают эти стены, чтобы приносить пользу нашей родине в просторах космоса, – слегка надтреснутым, но гордым голосом произнёс ректор. – Неизменно в этот знаменательный день вместе с нами российские кураторы Владимир Каманин и Андрей Потапов. – При этих словах правители чуть привстали и обозначили поклон. – Но впервые наша Академия проводит выпуск в присутствии главы Организации Объединенных Наций. Я хочу предоставить слово нашей любимой Салиме ханум!       Салиму в самом деле непритворно любили. Не просто уважали, как ответственного представителя Земли в галактическом сообществе. Хорошо исполнять свою работу – повод для продления полномочий, не для народной любви. Она вызывала искреннюю симпатию тем, что никогда не кичилась своей властью – ни в пору регентства, ни теперь. А ещё тем, что власть не исковеркала женщину, не сделала «железной леди», не заставила принести себе в жертву семью и материнство.       Нет, имелись и завистники, и политические противники, и мракобесы, кричавшие, застыв в своем развитии на уровне позапрошлого века, что правоверной мусульманке следует сидеть в своих покоях, а не мелькать в интернете. Как ни странно, на её родине таких было меньшинство. В Эмиратах помнили горящую нефть и кровавые реки – и расцвет, который принесла девочка-регент. Эмираты гордились до бахвальства, что их Салима говорит за планету. Дочь эмира, сестра эмира, вдова аравийского короля, мать принцев. Не какая-нибудь там европейка! Русские любили её за то, что не американка, американцы – за то, что не русская. Мужчины – за женственную улыбчивость, плавность движений, отсутствие подчёркнутой эмансипированности, свойственной многим деловым дамам. Женщины – за скромность и миловидность, не дотягивающую до подиумной красоты, не заставляющую чувствовать себя дурнушкой по сравнению с ней.       Сотни глаз были прикованы к маленькой фигурке в развевающейся темно-зелёной одежде из шёлка. Брючный костюм европейский, а салатовый головной платок замотан по-арабски: не понять, на чём и держится, но ни прядки не выбивается. Салима остановилась у микрофона, улыбнулась и сняла его с высокой стойки.       – Я счастлива приветствовать всех собравшихся здесь. – Одобрительный гомон унялся, люди приготовились слушать. – Каждый выпуск Ебургской Академии – отрадное событие. Космический флот Земли станет ещё сильнее, когда в него вольются бывшие курсанты, успешно подтвердившие свои знания и умения множеством тестов и экзаменов и получившие дипломы, которые имеют признание во всех мирах, где эксплуатируют космические корабли. Любая планета доверит управление кораблём земному пилоту, навигацию – земному штурману, ремонт – земному технику. Ебургская Академия – гордость Земли, и её выпускники с честью доказали свое право называться элитой.       Из трёхсот поступивших в Академию до выпуска доходит не более пятидесяти: отбор суров. Те, кому не повезло, переводятся на другие специальности, и их там охотно принимают – уровень даже плохих курсантов, отчисленных из Академии, по меркам прочих ВУЗов весьма высок.       – Этот день для меня особенный, – призналась Салима. – Не как для координатора Земли, конечно. Я сегодня радуюсь вместе с вами, как одна из вас. Поверьте, я знаю, что вы чувствуете, и полностью разделяю эти чувства. Ведь мой сын тоже заканчивает обучение здесь.       По рядам пронёсся возбуждённый шепоток, люди с любопытством заозирались: «Где он, где?» Салима аккуратно вставила микрофон в гнездо, прошла на своё место.       – Ну вот, – добродушно проворчал ректор, глядя на шевелящуюся толпу. – Теперь покоя не будет, пока мы его не покажем. – Он откашлялся. – Принц Фархад ибн-Саллах аль-Саид вызывается для вручения диплома.       Задние ряды привстали на цыпочки и вытянули шеи, чтобы разглядеть принца. Оператор наконец опомнился и навёл на него камеру; на огромных экранах появилось изображение статного молодого человека, идущего по проходу в направлении президиума. Принц мало походил на мать: высокий, с пронзительно-синими глазами, необыкновенно смотрящимися при чёрных, как антрацит, волосах и смуглой, будто загорелой коже. На рукаве тёмно-синего кителя сверкала серебряная звезда.       Американский президент в своё время обиделся на Салиму за то, что для своего сына она предпочла Ебург замечательному центру подготовки в Финиксе. Там прекрасный климат, роскошное общежитие для курсантов, более свободный график. Но Салима знала, что делает. Фархад – не девица на выданье, три года может потерпеть без дворцового комфорта и неги ради того, чтобы стать одним из немногих, кто с космосом на «ты». Финикс в Галактике не котируется. Ханты или тсетиане выпускника Финикса и близко к своему кораблю не подпустят, даже если все их пилоты скоропостижно скончаются – будут ждать ебуржца. Максимум, на что может рассчитывать самый талантливый пилот из Финикса в зените своей карьеры – это капитанская должность на каботажнике, таскающем грузы внутри Солнечной системы.       Время сгладило обиду, а год назад сердце американца оттаяло, когда Фахим поступил в Принстон, чтобы получить экономическое образование.       Фархад подошёл к ректору, вытянулся смирно. Изображение на экране сменилось чередующимися видеороликами, снятыми во время учёбы: вот он готовится к семинару за компьютером, вот тренируется у шведской стенки в физкультурном зале, а вот отрабатывает манёвр на симуляторе. Вот реальный полёт с инструктором, вот кадры с экзамена по хантскому языку, традиционно принимаемого придирчивым хантом, приглашённым из посольства Содружества Планет. Под сменяющие друг друга ролики, демонстрируемые без звука, секретарь ректората зачитывала характеристику:       – Фархад аль-Саид за время обучения проявил разносторонние способности. Все изучаемые дисциплины, теоретические и практические, технические и гуманитарные, он освоил на «отлично». Имел многочисленные успехи в спорте. Показал себя надёжным товарищем. В критических ситуациях способен принимать быстрые и эффективные решения…       Салима спрятала улыбку. Шестому принцу не быть королём, если не случится ужасного, но капитаном он обязательно станет. Не сразу, конечно, через много лет. Необходимые задатки у него имеются.       Ректор забрал у секретаря бумаги и объявил:       – Младший лейтенант космического флота Земли Фархад аль-Саид! Вам вручается красный диплом об окончании Ебургской Академии космоса и золотая звезда.       Фархад снял со своего рукава серебряную звезду курсанта, обменял её на протянутую секретарем золотую, прикрепил. Ректор торжественно пожал ему руку и вручил предписание:       – Младший лейтенант, вы направляетесь в качестве пилота-стажёра на ГС-крейсер «Ийон Тихий».       В зале заахали: не каждому удаётся вот так сразу после Академии попасть на ГС-крейсер, главную ударную единицу военного флота. Даже и стажёром.       – Вам надлежит прибыть на службу тотчас после возвращения крейсера из патрулирования.       – Служу Земле! – Фархад отдал честь, принял предписание и пошёл к своему месту.       Отчаянные девчонки засигналили ему воздушными поцелуями. Он помахал ладонью как бы всем и никому конкретно и скрылся за спинами сокурсников.       Ректор проводил взглядом лучшего выпускника и перешёл к следующему:       – Вызывается для получения диплома Каанто Петрович Рырме…              Радужное сияние погасло, и Мрланк Селдхреди обессиленно уронил голову на руки. Ушли. Ушли, оставив «Райский гром» на растерзание. Поступить иначе было бы бессмысленной глупостью: одному линкору не удалось бы ни отбить и эвакуировать погибающий корабль, ни хоть как-то облегчить его участь; только и всего, что погибнуть вместе с ним. Но от этого не менее больно. Желудок ныл, напоминая о невольном предательстве, которого на самом деле и не было, но поди объясни подсознанию. Мрланк погладил подрёберье, зашептал заученную с детства мантру, пытаясь утишить боль.       Бой был короток и ужасен. Он не успел ничего сообразить, а на месте «Райского блика» уже бурлило плазменное облако, плюясь мелкими взрывами остатков топлива, что не взорвалось в первый момент. «Блик» достали сзади. Как это могло случиться? Мысли лихорадочно крутились, а руки бегали по пульту управления, активируя дефлекторные щиты, подавая энергию на лазерные батареи и пушки. Как? Здесь же никого не было.       Дефлекторы загудели, принимая удар в упор. И стало ясно: враг рядом. Совсем рядом, но невидим. Коварные гъдеане! Откуда у них такая технология, о которой Рай даже не знает? Корабль всё равно что слеп перед угрозой, не отражающейся на экране. Определить её положение можно лишь по косвенным данным. Например, по направлению лазерного луча.       – Залп 35-78-12, – отрывисто скомандовал Мрланк.       – Но там же никого нет! – изумлённый возглас стрелка.       – Исполнять приказ! – зашипел он, прижав уши.       Вот теперь эсминец стал видимым. Он был повреждён залпом, от носа к корме распространялась серия взрывов. Не жилец. Догадка капитана оказалась удачной.       Но на этом их удача закончилась. Новое попадание, теперь уже с другой стороны. Захваченные врасплох, райские линкоры оказались в окружении. Мрланк принялся хаотично маневрировать, сбивая врагам прицел; беда в том, что при такой пляске попасть в противника тоже нереально. А пока «Райская молния» уворачивалась, гъдеане расстреляли флагман.       «Райское пламя» брызнуло кусками во все стороны, вопреки своему имени, даже не загоревшись, лишь разбрасывая вокруг иней замерзающего воздуха, обломки и тела. Кто-то мог и уцелеть в немногих отсеках, не утративших герметичность, но вражеские пушки заработали с утроенной силой, перемалывая в прах части некогда гордого флагмана. Топливо наконец вспыхнуло, и от одного разодранного бака к другому пошла детонационная волна.       Смотреть было некогда, но не смотреть невозможно. Мрланк менял траекторию, замирал на пару мгновений, давая возможность поработать стрелкам, вновь включал двигатели, одним глазом не отрываясь от картины сражения. «Гром» подбил сразу два эсминца, и капитан порадовался за товарища. Сбитый невидимка пока оставался единственным успехом Мрланка. «Молния» стреляла, но либо промахивалась, либо вражеские дефлекторы сводили на нет всё искусство стрелков. «Гром» успел уничтожить ещё одного, и тут его стали убивать, методично и целенаправленно, не отвлекаясь на интенсивный обстрел со стороны «Молнии», выставив на дефлекторы максимальную мощность.       А потом просел один из собственных щитов. Вспыхнул ускоритель по левому борту, и Мрланк едва успел произвести сброс, пока не расплавилась внутренняя броня. Это было начало конца «Молнии». Можно было продолжать сражаться, но победы в этой схватке не видать. Можно было даже захватить с собой один из эсминцев, если пойти на таран, но всё равно в итоге встретить свой конец. Шансов не осталось. И Мрланк принял решение уходить. Бежать с поля боя, превратившегося в бойню – неважно куда. Бежать, сохранив последний линкор и жизни экипажа – это всё, что он мог сделать.       Мрланк пошевелил рукой, прижатой к желудку. Боль уменьшилась, теперь внутри не грызло, а сосало. Тоже ничего хорошего. Надо расслабиться, отвлечься… Он утёр выступивший на лбу пот, разогнулся и поднял глаза на старшего помощника:       – Ххнн, определись с координатами и рассчитай маршрут до Рая. Я пока… немного отдохну.       Старпом молча отсалютовал, и Мрланк, тяжело выбравшись из кресла, закрыл за собой дверь центральной рубки. Он вдохнул и понял, что телу не хватает кислорода. Кажется, он перегорел в бою. Выложился. Темнокожий кетреййи, тащивший куда-то тележку с огнетушителями, тоже заметил это.       – Вам помочь, хирра Мрланк?       По-хорошему, стоило бы поискать парня из своего клана, раз уж нет женщин. Но, в конце концов, капитан – хозяин на корабле.       – Ты не на пожар ли? – хрипло осведомился он.       – Нет, хирра. Заменяем сработавшие огнетушители, – отрапортовал рабочий.       Мрланк кивнул.       – Иди сюда, мальчик. Присядь.       Он усадил кетреййи на тележку, ободряюще приобнял, убрал с шеи мешающие косы.       – Поил когда-нибудь кровью мужчину?       – Н-нет, хирра Мрланк. Только женщин. Я недавно во флоте.       Женщинам шитанн сильнее нравится мужская кровь, мужчинам – женская. Наверное, это закономерно: в таком контакте больше интима, чем в сексе. Но на самом деле кровь подходит любая. Мрланк нежно провёл губами по шее, нащупывая вену, и жадно припал к найденному источнику живительной влаги. Четыре глотка – дозволенная приличиями норма – кончились слишком быстро.       – Хотите ещё? – понимающе спросил кетреййи.       Да, хотелось застонать Мрланку, прижать парня к себе покрепче и пить терпкий коктейль, пока у него не закатятся глаза. Только ничего хорошего из этого не выйдет. Капитану нужны люди, твёрдо стоящие на ногах, а не валяющиеся в медблоке под капельницей.       Он ещё сомневался. Пару глотков, не больше. Зачем отказываться, если юноша сам предлагает? Сомнения разрушил срочный вызов коммуникатора.       – Иди. – Мрланк неохотно разомкнул объятия, выпуская кетреййи, благодарно погладил густые светлые косы. – Тащи свою телегу, куда там тебе надо. Мне уже лучше.       – Что стряслось? – спросил он в коммуникатор, пряча недовольство.       – В секторе чужой корабль, капитан. – Старпом говорил извиняющимся тоном: понимал, что не вовремя. – Земной крейсер.       Мрланк мгновенно собрался и скорым шагом двинулся к рубке, не отключая связь.       – Сориентировались? Немедленно уходим.       Хуже всего то, что не рассчитанный прокол мог занести «Райскую молнию» на чужую территорию. Только этого не хватало! Против крейсера ощипанному линкору, потерявшему ускоритель и часть дефлекторов, не выстоять.       – Они нас засекли, Мрланк, – с сожалением произнёс старпом. – Землянин на связи. Он говорит, что, если мы начнём свёртку пространства, он сочтёт это враждебными действиями.       Мрланк ворвался в рубку. На приборной панели мигал вызов, в одном из окон экрана висело изображение плотного блондина, на лице его читалось терпеливое ожидание, которое вот-вот перейдёт в нетерпеливое. Капитан втиснулся в кресло и нажал кнопку звука.       – Мрланк Селдхреди, командир «Райской молнии», – процедил он по-хантски. – Что вам надо? Мы вас не трогали.       Землянин усмехнулся.       – Очень приятно, Йозеф Гржельчик. Попробовали бы вы нас тронуть! Вас уже и так кто-то потрепал, и если это не Ен Пиран, то я – балерина из Большого театра.       Мрланк стиснул зубы.       – Чего вы хотите? Мы не нарушали границ. Разве мы на вашей территории?       Гржельчик поцокал языком.       – Границы территории – категория философская. Где тут пограничные столбы? Я бы на вашем месте не слишком доверял картам и системам навигации. Хорошая хакерская атака, и… Впрочем, я с вами не о территориях намеревался говорить. У нас на борту пятеро ваших. Один шитанн и кетреййи при нём, трое парней и девка.       – Они в плену? – вырвалось у Мрланка. – Вы не имели никакого права… – Он осёкся. От могучего ГС-флота Шшерского Рая остался один подбитый корабль. А право там, где сила. Капитан скорчил гримасу и неохотно выдавил: – На каких условиях вы согласны их освободить?       Землянин коротко рассмеялся.       – Ход мыслей шитанн одинаков и предсказуем. Скажите на милость, с чего вы взяли, будто они пленники?       – А кто же ещё? – буркнул Мрланк. – Дорогие гости? Ни один шитанн, не выживший из ума, гостить у землян по доброй воле не станет. Не морочьте мне голову, Гржельчик. Мы всегда были для вас вероятным противником номер один, а вы – для нас.       – Чего ж вы тогда с Гъде воюете, а не с нами? – Гржельчик ехидно ухмыльнулся.       Мрланк непроизвольно поморщился. Да, постоянно ожидая подвоха от соседей-землян, Рай проглядел реальную угрозу и оказался втянут в войну, к которой был совершенно не готов и которая складывалась не лучшим образом. Теперь же, после сокрушительного поражения, она и вовсе стала больной темой.       – Я предлагаю вам забрать своих, – сказал землянин. – Без всяких условий. Прямо сейчас.       Повисла пауза. Землянин что-то замыслил, решил Мрланк. Ему не верилось, что тот так просто отпустит попавших ему в руки жителей Рая. Кетреййи ещё туда-сюда: что с них возьмёшь? Но шитанн… Земляне ненавидят шитанн, это аксиома. Если они сразу не начинают стрелять, то лишь потому, что прикидываются приличными людьми перед остальными мирами Созвездия. Попадись им шитанн, о котором никто не знает, они бы его сожгли – в лучшем случае. И девушка… Откуда взялись эти пятеро? Маловероятно, но возможно, что кто-то спасся с «Райского грома», который расстреливали достаточно долго. Однако на военных кораблях не было никаких девушек. Это явно провокация. Землянин придумал заманить «Молнию» в ловушку: кинуть дезинформацию о якобы находящихся у него соотечественниках, заставить линкор пристыковаться и захватить его целым, вместо того чтобы тупо обстрелять и получить в качестве приза искорёженную консервную банку.       Гржельчик наградил Мрланка долгим и неприятным взглядом в упор. Мог ли он прочитать по глазам его мысли?       – Что, Мрланк? Вычисляете, в каком именно месте я собираюсь вступить с вами в половой акт? Напрасно: вы мне неинтересны. Я ухожу на базу, а вы как знаете. Ваши кетреййи и на Земле приживутся. А что до вампира из клана Арранц… если вам плевать на то, что с ним станет, то мне тем более.       Он сделал движение выключить связь, и Мрланк едва успел остановить его:       – Стойте! Я пришлю бот. С отрядом бойцов, – добавил он многообещающе. – И если окажется, что вы хоть в чём-то меня обманываете…       – Проклятый кровосос! – взорвался землянин.       Он не брызгал слюной и не размахивал руками, он даже почти не кричал, только глаза сузились в щёлки, и на лице заиграли желваки. Будь он шитанн, наверняка прижал бы к голове уши и обнажил клыки, но уши у него не двигались, а клыков не было. Впрочем, Мрланк был далёк от мысли отнестись к гневу землянина несерьёзно. То, что он не топочет ногами, как Ен Пиран, совершенно не свидетельствует ни о мягкости, ни о нерешительности. Скорее, об общем уровне культуры, как ни странно думать такое о землянине.       – Зарвался? – опасным тоном, на грани рыка, осведомился Гржельчик. – Вздумал мне угрожать, да? Никто из твоих бойцов не переступит порога шлюза, ясно? На входе – кварцевая пушка, и её мощность достаточна, чтоб не только сумеречники вроде тебя сдохли, но и дневные покрылись волдырями! Или ты думал, мы плохо подготовлены к встрече с вероятным противником?       О злокозненности землян ходили легенды, но легенды пасуют перед действительностью.       – Мне нужны гарантии безопасности, – пробурчал Мрланк. – Вдруг вы меня обманываете?       – Поклясться на кресте? – сощурился землянин.       – Нет! – Только креста не хватало.       – Чего же тебе надо? – Он хмыкнул. – Мою глупую дочь в заложницы? Так у меня её нет под рукой.       – Заложники – неплохая идея, – признал Мрланк. – Когда бот состыкуется с вашим крейсером, пусть пять человек войдут внутрь. Дальше будет обмен: один на одного. Если вы не замышляете ничего дурного, то и с заложниками всё будет хорошо. Я обещаю, что никто даже не попробует их крови. Согласитесь, такой порядок разумен и естествен. Он невыгоден вам лишь в том случае, если вы готовите провокацию.       – Чёртов параноик, – проворчал Гржельчик. – Я уже жалею, что не выкинул шитанн без скафандра в открытый космос, а девчонку не изнасиловал, пока жена не видит. Вот это было бы разумно и естественно. Ладно, присылайте бот. Мои люди подойдут к шлюзу.              Чёрного офицера звали Бен. Он сам ей сказал. Этот странный человек не давал Эйззе покоя с самого первого дня на корабле землян. Она бывала с «Райской звездой» на других планетах, но таких чёрных-пречёрных никогда не видела. В её родном мире «чёрными» звали уроженцев дневной стороны, в противовес «белым» сумеречникам – действительно бледным до белизны. Но «чёрные» Рая на самом деле всего лишь коричневые, а закатные жители и вовсе едва смуглые. Эйззу снедало желание пощупать кожу Бена: настоящая ли? А то вдруг краска?       Мечта свершилась. Теперь Эйзза могла трогать его, сколько захочет. Он и под одеждой был таким же чёрным. Так необычно и загадочно! Она восхищённо вздохнула и украдкой снова потёрла пальцем угольно-чёрный живот. Не оттирается!       – Ниже, – мурлыкнул Бен, и Эйзза поняла, о чём он просит. Нашарила ладонью упругий отросток и скользнула вниз, ловя его губами.       Первый раз она его потрогала, когда они смотрели фильм. Незаметно провела пальцами по жилистой руке. Ей казалось – незаметно, а он заметил. Засмеялся и вдруг предложил ей посмотреть панораму звёздного неба. Её не очень-то интересовало звёздное небо. Чего она там не видела? Работая в космосе, она считала подобный пейзаж совершенно заурядным. Гораздо интереснее ей было бы посмотреть, какого цвета Бен в тех местах, которые не принято показывать в большой компании. Но как-то так оказалось, что примерно это он и имел в виду. Под панорамой звёздного неба он запрокинул ей голову, впился в губы, провёл языком по тонкой шее.       – Жаль, что у меня нет клыков. – Шёпот его был горячим.       Эйзза хихикнула.       – А мужской отросток у тебя есть? – И полезла расстёгивать ему ремень.       Тут она не ошиблась, у землянина было всё, что надо.       – Ты весь чёрный, – изумлённо выдохнула она.       – У нас на экваторе жаркое солнце.       – А у нас таких совсем нет, даже на экваторе, – пожаловалась она, прижимаясь к нему.       – Ваше солнце слабое, – хмыкнул он. – Оно почти не дает ультрафиолета.       Эйзза слегка обиделась.       – У нас хорошее солнце! А ваше – злое.       Он вновь засмеялся.       – Тебе-то с чего так говорить, малышка? Ты же не шитанн. Приезжай на Землю и убедись сама. Наше солнце не причинит тебе вреда, только подарит чуть-чуть румянца.       На секунду ей стало любопытно: как оно там, на Земле? Но вряд ли она туда попадёт. Между Раем и Проклятым миром, как зовут Землю на родине, не ходят корабли.       – А какие у вас ещё есть? – поинтересовалась Эйзза. – Зелёные?       Бен захохотал.       – Если б и были, малышка, я бы ни за что не признался. Где уж мне выдержать конкуренцию с зелёными! – От смеха у него выступили слёзы. – Припомни-ка лучше, что там в фильме делала та девчонка с жёлтым? Самое время.       Бен Райт был на седьмом небе от счастья. Бог явно нынче вспомнил об одном из своих многочисленных чад, приведя на корабль такую восхитительную девушку. Красивую, умелую и без всяких дурацких комплексов, не позволяющих цивилизованным барышням ни получить удовольствие в полной мере, ни подарить его партнёру.       О кетреййи ходили разные слухи. Говорили, будто они – рабы вампиров, призванные удовлетворять их мерзкую потребность в крови и ещё более мерзкую похоть. Часть правды в этом определённо была. В том, что касается крови – однозначно. И сексом они, конечно, с шитанн вовсю занимаются, раз уж друг с другом нельзя. Но на рабов они совершенно не похожи. И Эйзза, и три парня ведут себя свободно, за позволением сделать шаг каждую минуту к господину не бегают. В их отношении к вампиру – ни капли раболепства. Точно так же Бен обращался со своей старой бабушкой – с искренним почтением, любовью, трогательной заботой и толикой снисходительности к физическому несовершенству. Бабушка не могла без инсулина, шитанн – без крови; ничего тут не поделаешь, можно только посочувствовать. И вступались они за шитанн точно так же, как он поступил бы, если бы какой-нибудь ублюдок оскорбил его бабушку.       Поговаривали ещё, что кетреййи тупы, как пробки, натуральные дауны. А то и вовсе злословили: мол, это вливание их крови испортило землянам генофонд тысячу лет назад. В каждом поколении теперь рождаются недалёкие блондины и безмозглые блондинки, к несчастью, настолько симпатичные и сексапильные, что этот аллель, несмотря на рецессивность, не вымрет никогда, бурно и страстно размножаясь. Может, и в этом есть правда. По крайней мере, внешне кетреййи смахивают на светловолосых землян. Но понимание своей умственной «одарённости» и готовность следовать указаниям шитанн приводят к тому, что глупостей они делают гораздо меньше. И они не дауны. Бен точно знал, что не решился бы переспать с девушкой-дауном. Кетреййи скорее напоминают так и не повзрослевших детей, выросших телом, но не мозгом. Наивные, категоричные, неграмотные, неспособные к логическому рассуждению и не умеющие врать, превыше всех удовольствий ценящие простые физические радости и пуще всех бед боящиеся остаться без покровительства «взрослых» шитанн.       Бен чувствовал, что нравится девушке. Она от него глаз не отрывала. Он не питал больших иллюзий: должно быть, он просто необычно выглядит на её вкус. Но какая разница? Надо поблагодарить Бога за то, что это её привлекло, а не оттолкнуло.       – А вот так у вас делают? – спросил он, намереваясь показать малышке нечто, по его мнению, специфически земное.       Но в этот момент счастью пришёл конец. Клацнул замок, и в проёме появился капитан. Вот уж кого Бен не ожидал тут увидеть, да ещё в такой час! Ладно бы заглянул уборщик, с уборщиком Бен легко договорился бы. Но Сам!       Капитан был явно не в духе и бормотал под нос неизвестные Бену ругательства на родном языке. Вытаращившись на голых любовников, он сперва на секунду онемел, а потом налился кровью и взорвался:       – Райт, вдоль тебя и поперёк! Ты что, совсем охренел?       Эйзза пискнула, испугавшись, что гнев главного человека на корабле направлен на неё, и поспешила спрятаться за Бена.       – Кэп, да всё в порядке… – начал Бен оправдательную речь, но Гржельчик взвился:       – В порядке? Мать твою, в порядке? Девка пропала, на корабле аврал, вампир того гляди голову кому-нибудь откусит, я лично, как какой-нибудь палубный рабочий, мотаюсь по отсекам в поисках! Это, грёбаный чертополох, в порядке? Девочка! – рявкнул он по-хантски. – Не делай вид, будто тебя тут нет. Быстро оделась и к шитанн бегом марш!       Эйзза в ужасе вылетела из комнаты, застегивая кофточку на ходу. Она не поняла, почему капитан так рассердился, но сейчас он напоминал землян из легенд, что она слышала в детстве: страшный, злой, непредсказуемый. Сердце колотилось, пытаясь выпрыгнуть из груди, но она так и бежала бы, не останавливаясь, если бы кто-то не ухватил её за рукав:       – Куда несёшься сломя голову? Убьёшься ведь. Это всё-таки военный корабль, а не стадион.       Она проморгалась. Перед ней возникло узнаваемое лицо скуластого здоровяка. Бадма. Эйзза перевела дух.       – Иди, собирай вещички, – сказал солдат спокойнее. – За вами приехали. Сама дойдёшь или проводить?       Йозеф Гржельчик тем временем продолжал бушевать. Девчонка кетреййи исчезла на редкость не вовремя. Он связался с кораблём Рая, проходившим на границе сектора, с него выслали бот. Вампир и трое парней были готовы, а девочка куда-то запропастилась. Йозеф покрылся холодным потом, когда ему доложили, что не могут её найти, а шитанн чуть ли не прямым текстом обвинил его в похищении. Он уже предполагал самое худшее: сунулась к реакторам, упала в мусоросборник, вышла в открытый космос… Девчонка не умеет читать, для неё что «Посторонним вход воспрещён», что «Добро пожаловать», чистое дитя. Но в запертые помещения она войти не могла. Йозеф стал проверять закрытые отсеки уже с отчаяния. Мог ли он предугадать, что майор Райт откроет обсерваторию своим чипом и запрётся там с девицей, чтобы заняться с ней любовью?       – Проклятый мачо! – проворчал он. – Как тебе только в голову пришло?       Райт торопливо застёгивался и оправдывался.       – Но это же нормально, кэп. Она – женщина, а я мужчина. Чего тут противоестественного?       – Вампир тебе башку оторвёт, придурок! А я на это полюбуюсь.       – За что? – возразил майор. – Я не делал с ней ничего такого, чего бы она сама не хотела.       – Ты идиот! Важно не то, что ты делал, и не то, чего она хотела. Важно то, что думает вампир по этому поводу! А думает он очень нехорошие вещи, смею тебя заверить!       – Я могу ему объяснить. – Райт слегка поёжился, но решимости не утратил. – Он поймёт, что у меня не было дурного умысла.       – Он тебе горло перегрызёт, не успеешь ты и слова сказать! – сердито фыркнул капитан. – Не вздумай показываться на глаза шитанн. Вы хоть предохранялись?       Райт удивлённо воззрился на него:       – А зачем? Она же инопланетянка.       Успокоившийся было Гржельчик застонал:       – Идиот! Ты тупее самого тупого кетреййи в двадцать раз! Как только до майора дослужился с полным отсутствием мозгов в своей чугунной голове? Почему, по-твоему, шитанн именно на нашей, земной крови зациклились? Кетреййи отличаются от землян не больше, чем негры от китайцев! Сходная биохимия, похожий хромосомный набор. Тысяча лет как экспериментально доказано, хоть в ту пору и не водилось генетиков. Только идиоты вроде тебя до сих пор не в курсе!       Вот чёрт, подумал Бен, как это я забыл? Но, правду говоря, раскаяния в его мысли не было.              – Рассказывайте, – бросил Мрланк.       Шфлу Арранца не покидало ощущение дежа вю. Точно так же он несколько дней назад сидел перед незнакомым капитаном, кутаясь в неуютную одежду с чужого плеча, и отвечал на вопросы. Тогда перед ним был страшный землянин и полная неизвестность в судьбе, теперь же корабль летел к Раю, но облегчения он не чувствовал. Взгляд Мрланка был хмур, предложить гостю реттихи он и не подумал.       – Откуда вы взялись, Шфлу? Только не говорите, что с одного из линкоров. Я, разумеется, не был знаком лично со всеми членами погибших экипажей, но девчонок там точно не было.       – С погибших? – переспросил Шфлу. – А что случилось?       Мрланк нахмурился ещё больше.       – Смеётесь? Что, по-вашему, могло случиться с эскадрой в разгар войны? Нас разгромили. В пух и прах, сотня червей могильных! «Молния» выжила, потому что удрала. И хватит задавать мне вопросы! Это вы должны отвечать на мои.       Теперь понятно, отчего капитан так мрачен. После поражения нелегко прийти в себя. Но, опять же, ему, Шфлу Арранцу, от этого не проще. Он машинально потеребил нелепый воротник земной рубашки и начал рассказывать всё то же, о чём говорил капитану Гржельчику. Начиная с того момента, когда ему поручили научное руководство экспедицией.       – Вы сильно опоздали, – сухо уронил Мрланк. – На семь лет, как минимум. Гъде добралась до Нлакиса первой. Когда наши корабли прибыли к планете, там уже велась разработка. Глава Круга кланов, – он вздохнул и поджал губы, – послал в Совет координаторов ноту протеста.       Не подлежало сомнению, что сам Мрланк на его месте поступил бы по-иному, решительно и конкретно. Вот потому-то он в капитанской рубке, а не в кресле координатора.       – Мы высадились в другом месте Нлакиса и не трогали гъдеан, ожидая решения вопроса. Устроили собственный рудник, начали добычу. Какое-то время всё было спокойно. Затем Совет координаторов приказал Гъде покинуть Нлакис. Они не подчинились. Настрочили кляузу на Рай, обвиняя нас в расхищении ресурсов, принадлежащих им по праву приоритета. Координаторы раскололись. Проклятое множество миров, в каждом из которых своё представление о собственности, о приоритете, о том, что должно! Они так и не пришли к согласию, а потом стало поздно. Гъде прислала эскадру Ена Пирана. Нлакис – в блокаде, они не пропускают наши корабли. Связь с рудником пока есть, они держатся, хотя половина сил идёт не на добычу, а на то, чтобы отражать наземные атаки гъдеан. Но Рай не может получить добытый ими траинит. Порталами он не перебрасывается, а корабли уничтожает Ен Пиран. Мы потеряли почти весь ГС-флот, а ведь когда-то он был немалым, целых семнадцать кораблей.       – Сколько осталось? – осторожно спросил Шфлу.       – Один. – Мрланк сгорбился. – Всего один. «Райская молния».       Наверняка остались суда на досветовой тяге и субсветовые. Экспедиционные корабли, каботажники, лёгкие сторожевые катера. Но Шфлу уже понял: теперь, в этом новом мире ГС-масштабов, они в счёт не идут.       – Расскажите мне про Гржельчика, – неожиданно потребовал Мрланк.       – Гржельчика? – растерялся Шфлу. – Что о нём говорить? Землянин. Зачем он вам?       Мрланк помолчал, морщась. Похоже, у него что-то болело. Нельзя постоянно пребывать в таком настроении.       – Мы слабы, как никогда, – выдавил он наконец. – Земля обязательно воспользуется моментом, чтобы добить нас. И добьёт: один не воин. Но я хочу продать свой корабль подороже. Я желаю знать, с кем мне предстоит сражаться. Характер, отношение к жизни, слабые места. Гржельчик сказал, у него есть дочь, но до дочери мне всяко не дотянуться. Чем он ещё дорожит?       – Добрым именем. Честью.       – Какая честь может быть у землянина? – фыркнул Мрланк.       Шфлу тоже так думал. Пока не встретился с землянами наяву. По умолчанию всегда считалось, что у гъдеан есть честь. Но именно они без предупреждения и без переговоров уничтожили мирный экспедиционный корабль и спасательные капсулы. Спасли Шфлу и спутников бесчестные земляне. Кормили, поили, одели во что было. Врачевали его рану. Разумеется, обниматься к шитанн не лезли, косились исподтишка, но ведь не сделали ничего плохого ни ему, ни кетреййи. А могли.       – Если б у него не было чести, – сказал Шфлу, – я бы здесь не сидел.       Мрланк всё видел в чёрном цвете. Он потёр глаза – наверное, болели. Он вырвался из схватки, но чувствовал себя проигравшим. Он готовился к новым схваткам, но не к новым победам. Капитан утратил свой рай. Если он не обретёт его вновь, то через несколько месяцев умрёт. При условии, что его пощадит война.       – Йозеф Гржельчик… – Шфлу помедлил, собираясь с мыслями, – совсем не такой, как Ен Пиран. Он может быть груб и насмешлив на словах, но не станет бить ни в лицо, ни в спину, пока вы не убедите его, что являетесь ему врагом. Однако те, кто его в этом убедил, по всему видать, долго не живут. Мой вам совет: не становитесь ему врагом, капитан Мрланк.       Тот усмехнулся через силу:       – Кабы что-то от меня зависело! Это дела наших координаторов, и я вижу, куда они идут. Кстати, подозреваю, что ваш рассказ заинтересует координатора. Когда мы достигнем Рая, вам придётся предстать перед Кругом кланов.       Шфлу кивнул без удивления. На «Райской звезде» имелись люди и поавторитетнее его, но сейчас он остался не просто старшим по должности – единственным. Не кетреййи же посылать с отчётом об экспедиции.       – Пришлите ко мне девушку, – велел Мрланк на прощание.       Шфлу снова кивнул, пусть и неохотно. Расставаться с Эйззой ему не хотелось. Но она не из его клана, он не может оставить её при себе, раз капитан желает забрать. Положительно, Мрланк – совсем не тот тип, который порадует романтичную кетреййи. Очень жаль.              На лице Ихера Сима сияла победная улыбка. Уж теперь-то адмиралу не к чему придраться и не на что разозлиться.       – Господин адмирал, «Райский гром» захвачен, – радостно доложил адъютант. – Взяты пленные. Четыре десятка шитанн и примерно столько же кетреййи.       – Потери при абордаже? – осведомился Ен Пиран, и адъютанту вдруг стало ясно, что повод придраться и разозлиться очень даже есть.       – Э-э… господин адмирал…       – Докладывайте, не мямлите! – прикрикнул Ен Пиран.       – Есть убитые. Э-э… около двух десятков. И вдвое больше раненых. – Ихер Сим смотрел виновато, словно это он допустил такие потери. Правильно мыслил: ответственные за подобное безобразие далеко, а он, Ихер Сим, здесь, под горячей рукой адмирала. – Это всё их бешеные кетреййи, господин адмирал. Шшерское быдло совершенно не понимает, что значит «сдаться».       Ен Пиран гневно запыхтел. «Райский гром» и без того, по его мнению, потонул во грехе. Этот мерзкий корабль уничтожил три эсминца гъдеанской эскадры. Адмирал уже размышлял над тем, как пленные станут за это расплачиваться. Но, кажется, планы надо пересматривать. Четверть сотни солдат потеряно при абордаже, это ж надо!       – Господин адмирал, зато у «Грома» потери выше, чем с нашей стороны. – Адъютант попытался подсластить пилюлю, но Ен Пиран оборвал его:       – Так и должно быть, болван! – Он посопел и распорядился: – Пусть всех пленных доставят в пустой ангар. Шитанн заковать в цепи. – Адмирал не желал, чтобы кто-то из этих греховных уродов, впав в священное безумие, перебил всех вокруг. – Блондинам связать руки, да понадежнее. Если кто-нибудь станет брыкаться – не стесняйтесь. Два-три жестоко изуродованных трупа – и все остальные забудут о неповиновении.       Ихер Сим отсалютовал и зашагал прочь, передавать приказ. Ен Пиран поглядел ему вслед, недовольно жуя губами. Наверняка что-нибудь перепутает. Ну да ладно, авось не напортачит. Если трупов и окажется не два-три, а четыре-пять – невелика беда. Всё равно от пленных мало толку.       Пока длился абордаж, у адмирала было время подумать, на что употребить захваченных врагов. По всему выходило: не на что. Разве только потешить свою жажду мести. Но адмирал не был бы адмиралом, не умей он извлекать пользу из, казалось бы, бесполезных вещей. Он вызвал старшего из группы наблюдения за поверхностью Нлакиса.       – Вам известны частоты связи с рудником Шшерского Рая? – осведомился Ен Пиран у невысокого человечка с вечно падающей контактной линзой. Адмирал запамятовал его имя; ну, да не может же он помнить всех своих подчинённых!       – Да, господин адмирал! – по-военному чётко ответил близорукий наблюдатель. – Средние волны, точная частота… – Он вынул из кармана электронный блокнотик, принялся нажимать кнопки. – Сейчас, господин адмирал…       – Пустое, потом найдёте. – Ен Пиран милостиво махнул рукой. – Вы можете обеспечить передачу видеоинформации в хорошем качестве для этих дерьмовых греховодников на руднике?       – Да, господин адмирал!       – Прекрасно. Запись получите позже, а сейчас сидите и настраивайте аппаратуру.       Он устроит этим жалким шахтёрам, упрямо цепляющимся за свои ничтожные разработки, акцию устрашения. Они живо прочувствуют, что с ними будет, когда он, Ен Пиран, до них доберётся.       – Установить в ангаре видеокамеры, – приказал он и предвкушающе ухмыльнулся. – Будем снимать кино!              Аддарекх Кенцца лишь слегка покачивался, когда на него надевали кандалы и наручники. Несколько гъдеан держали его под прицелом, но, даже не будь их, он вряд ли смог бы сопротивляться. Священное безумие боя закончилось, оставив слабость, одышку и периодически накатывающую темноту в глазах. Опытный элитный боец был попросту ни на что больше не годен. Легкий тычок в спину свалил его на пол. Гъдеанин со связкой наручников насмешливо хмыкнул и перешёл к следующему.       Аддарекх не думал, что переживёт бой. «Райский гром» был обречён, вопрос состоял лишь в цене, которую гъдеане заплатят за победу. Он мог только надеяться прихватить с собой на иной план бытия побольше врагов, сражаясь на пределе сил. Но он остался жив. Зачем? Чтобы угодить в плен?       Нет, умирать ему не хотелось. Только кто его теперь спрашивать станет? Захотят – убьют, как его товарища, не пожелавшего подставить запястья для наручников. Его даже не застрелили, забили насмерть.       Победители, посмеиваясь, надевали цепи на шитанн. На закованных больше не обращали внимания: кому они такие опасны? Никто не заметил, как к Аддарекху подполз кетреййи со связанными руками и шепнул:       – Пейте, хирра. Вам надо жить.       – Зачем? – хрипло фыркнул шитанн.       Всерьёз задавать такой вопрос кетреййи было верхом идиотизма. Целеполагание свойственно им ещё меньше, чем дедукция. Но парень, растрёпанный настолько, что клановую причёску уже и не различить, ответил:       – Чтобы отомстить. Не надо сдерживаться. Пейте до конца.       Кетреййи, похоже, всё равно не жилец. Кровь заливала лицо, с рассечённой губы стекала струйка. Аддарекх неловко приподнялся и приник к губам, глотая сладкую кровь и почти сразу ощущая, как становится легче дышать.       – Эй, гляди-ка, – хохотнул один из гъдеанских охранников. – Целуются!       – Да эти шитанн сплошь грешные мужеложцы, правильно адмирал говорит, – скривился его товарищ, ухватив Аддарекха за волосы и вздёргивая на ноги. – Давай, извращенец, топай.       Первый пошевелил ногой бледное тело кетреййи и сплюнул:       – Тьфу, пропасть! Ещё и некрофил вдобавок.       Ангар был полупустым и холодным. Шитанн пристегнули за наручники – кого к скобам на стене, кого к металлоконструкциям – заброшенному хламу. Кетреййи согнали в кучу посредине.       – Что с нами будет? – панически зашептал молодой шитанн, прикованный рядом. Не боец – один из пилотов, а скорее, стажёр. Будь на то воля Аддарекха, он не пускал бы на войну пацанов, пока они не женятся и не обзаведутся парочкой детей. Но большинство кланов смотрят сквозь пальцы на молодёжь, которая рвётся к подвигам. А вместо подвигов получает вон что.       Дверь раздвинулась с шипением пневматики, и в ангар хозяйской походкой вошел грузный гъдеанин в раззолоченном мундире, с застывшей кислой гримасой на лице и двойным подбородком. Остановившись на полдороге, он обвёл пленных недобрым взглядом и проскрипел по-хантски:       – Я – Ен Пиран, адмирал космических сил Гъде. А эти жалкие оборванцы – остатки с тех линкоров, что самоуверенно припёрлись к Нлакису, намереваясь со мной потягаться. Ха-ха! – театрально громыхнул адмирал. – Я разбил шшерские жестянки в пыль, а теперь размажу, как масло, содержимое этих консервов!       Говорил гъдеанин странно, будто обращался не к пленным, а к кому-то третьему, стороннему наблюдателю. Но кто знает, как у них на Гъде принято разговаривать? Аддарекху ни разу не приходилось беседовать с гъдеанами. Убивать – это да.       Адмирал прошёлся по ангару туда-сюда и остановил взор на кетреййи.       – Эти недоразвитые ублюдки осмелились поднять оружие на солдат Гъде. Смотрите же, как они за это поплатятся. Под нож их!       Трое гъдеан отмороженного вида приблизились к сбитым вместе кетреййи, выдернули одного из кучи. Первый запрокинул связанному голову, второй снял с пояса кривой клинок, резанул вдоль шеи. Кровь хлынула, Аддарекх непроизвольно сглотнул.       – Не-ет, – простонал кто-то из шитанн. – За что?       Третий тем временем вытащил на обозрение другого пленника, воткнул клинок в глаз по самую рукоять. Остальные двое вспороли следующей жертве живот. Кетреййи умер не сразу, жутко закричал, извиваясь в руках гъдеанина, держащего его за шкирку, не давая упасть. Соседа Аддарекха вывернуло, он зажмурился и больше не открывал глаз. Может, и к лучшему: гъдеане показательно умертвили ещё троих, прежде чем один из офицеров, белокожий Ихстл с короткой чёрной косой четверного плетения, не выдержал:       – Чего вы хотите? Хватит лить кровь!       Ен Пиран усмехнулся, и его двойной подбородок затрясся:       – Кровь не нравится? А я-то думал, вы её любите. Ладно, желание клиента – закон. Обойдёмся без крови. Эй! – Он щёлкнул пальцами, подзывая адъютанта. – Пошлите за огнемётами.       На лице офицера отразился ужас. Он упал на колени, натягивая цепь:       – Господин адмирал, не надо! Пожалуйста, пощадите их! Они же не понимают, что делают. Это мы за всё в ответе. Нас убивайте!       – Непременно, – ухмыльнулся адмирал. – Но чуть позже. Кончайте с быдлом. – Он повернулся к двум солдатам, принёсшим огнемёты, и дал отмашку.       Вот теперь Аддарекху захотелось умереть. Впервые в жизни. Потому что этот кошмар будет отныне преследовать его в каждом из снов. Жуткие вопли людей, сжигаемых заживо, корчащиеся обугленные тела… До сих пор Аддарекх был уверен, что такое могут творить только земляне. Об этом говорилось в старых легендах, но легенды не передавали и сотой доли того, что он сейчас чувствовал. Сосед, кажется, лишился сознания, и Аддарекх остро ему завидовал.       Адмирал удовлетворённо кивнул, затем указал своим подручным на Ихстла, который пытался защитить кетреййи:       – Этого греховодника – на середину. Разденьте его и растяните как следует.       Офицер вздрогнул.       – Что вы собираетесь со мной делать?       Ен Пиран засмеялся:       – Да уж не то, о чём ты мечтаешь, отвратный мужеложец! Погляди на потолок, пока твои глаза способны видеть. Это кварцевая лампа. Для дезинфекции помещений, разумеется. С успехом избавляет от всяческой заразы. А вы, шитанн – натуральная зараза на теле Вселенной. Что застыл, бледная немочь? Ты ведь просился умереть, вот и будешь умирать. Долго и мучительно.       С потолка ударил страшный свет. Растянутый пленник отчаянно заёрзал, коса расплелась. Сквозь сжатые челюсти вырвался стон.       – Кто следующий? – осведомился Ен Пиран, внимательно рассматривая беспомощных шитанн. Взгляд его задерживался на белокожих сумеречниках чуть дольше, чем на тёмных.       Ихстл захрипел, на коже появились первые волдыри.       – Хорошо видно? – поинтересовался адмирал у неизвестного собеседника. – Любуйтесь. Завтра его место займёт другой, и так каждый день. Впрочем, вы можете это прекратить. Сворачивайте свои гнусные разработки и убирайтесь с Нлакиса, чтобы духу вашего здесь не осталось! Тех пленных, кто доживёт до этого, я отпущу.              Когда-то рудник Шшерского Рая на Нлакисе был прикрыт на поверхности герметичным прозрачным куполом. Ныне от купола не осталось и следа, разве что оплавленные куски арматуры – последствия орбитальных бомбардировок. Жива была лишь колючая проволока по периметру, где почти ежедневно приходилось пресекать попытки проникновения врага. Рудник ушёл под землю. Машины прогрызли туннели в мёрзлой почве, и там, внизу, на глубине, недосягаемой для лазеров, располагались помещения для персонала и бесчисленные штреки. Наружу, на поверхность, торчали только антенны связи. И сегодня у директора рудника Беррейна Шшера возникло иррациональное желание, чтобы их не было вовсе. Потемнев лицом, он выключил воспроизведение.       – Проклятый гъдеанин издевается! – Губы его дрожали. – Я бы пожертвовал разработками, чтобы спасти этих людей, всё равно от добытого траинита нет толку, коли его невозможно вывезти. Но как мы можем покинуть Нлакис, если у нас нет ни одного корабля, а к нам он никого не пропускает?       – Разумеется, издевается, – кивнул пожилой начальник охраны.       Он многое повидал на своём веку, и у него не дрожали ни лицо, ни руки. Но всё же старому вояке было не по себе. Ен Пиран делал то, чего человек, называющий себя цивилизованным, делать не должен – никогда, ни при каких обстоятельствах. Никакой траинит этого не стоит.       – Постарайтесь не переживать, Беррейн, – увещевающе промолвил охранник. – Вы никого бы не спасли, даже если бы нашли чудесный способ улететь с Нлакиса. Может, подарили бы им быструю смерть вместо медленной, только и всего. Я слышал, как Ен Пиран отпускает пленных. В открытый космос без скафандра, вот как.              Путешествие домой затянулось. ГС-привод был в порядке, компьютер тоже, но управление что-то закапризничало: сказались повреждения. Произвести ремонт своими силами, посреди космоса, не было никакой возможности. Мрланк даже пожалел, что поторопился распрощаться с землянами: по слухам, земляне всегда возят с собой самые экзотические запасные узлы, не считаясь с расходами на лишний груз – на всякий случай. Раз уж Гржельчик не считает его врагом, надо было попросить помощи. Но всё нужно делать вовремя: ищи теперь Гржельчика по Галактике! И «Молния» двигалась к Раю, как могла: короткими проколами с долгими остановками. Навигаторы и штурманы работали круглосуточно, поглощая неимоверное количество реттихи. Мрланк начал опасаться, что запасы порошка для приготовления этого освежающего и тонизирующего напитка покажут дно задолго до космопорта.       Сказать по правде, возвращаться и не хотелось. Возвратиться с поражением – что может быть хуже? Разве что не возвратиться вовсе. Только это и удерживало Мрланка от необдуманных саморазрушительных поступков. Он знал свой долг. Он не вправе рисковать сотней подчинённых и последним кораблём. Из-за несоответствия долга и желаний безумно хотелось свернуть кому-нибудь шею, вот только кому? С кетреййи так поступать нельзя, шитанн не позволят, а врагов поблизости не видать.       Девочка с «Райской звезды» оказалась бальзамом на сердце. Тёплая, послушная, а что немного грустная – так ему и самому не до веселья. Он не спрашивал, отчего она грустит: может, потеряла кого-то из близких на погибшем корабле, а может, ей нежности не хватает. Какая разница? Скоро их дороги разойдутся. И об этом он тоже жалел.       Путь до Рая продлился восемь дней. На исходе седьмого Мрланк вызвал к себе всех кетреййи, спасённых Гржельчиком, и сообщил им свое решение относительно их будущего.       – Вы оба, – он ткнул пальцем в Анцелла и Асста, чтобы не случилось недопонимания, – остаётесь на моём корабле. Мне нужны рабочие. Вы уже поставлены на довольствие, документы для вас приготовлены. – С Селдхреди проще всего: они из его клана, и он имеет полное право ими распоряжаться. – Ты, Стейрр, – он указал на темнокожего Фййка с сорока восемью золотыми косичками, – волен выбирать. Остаёшься на «Молнии» вместе с приятелями, ищешь работу в агентстве космопорта или возвращаешься в свой клан. Я буду рад взять тебя, но если ты не хочешь – иди.       – Ну-у, я с вами, – сказал Стейрр, потеребив косички. – А вы можете записать меня в бойцы? Я вообще-то безопасником был на «Звезде», а не рабочим.       – Отлично, – кивнул Мрланк. – Отправишься к командиру десанта, он на тебя посмотрит.       – А я? – робко пискнула Эйзза.       Он криво улыбнулся.       – Ты отправляешься домой либо ищешь шитанн из своего клана и просишь устроить свою жизнь.       – Но я тоже хочу остаться здесь!       Мрланк слегка удивился её горячности.       – Эйзза, женщине нечего делать на военном корабле.       – Как это нечего? – воскликнула она. – Разве у вас нет младшего персонала? Кто-то же должен готовить еду, производить уборку, ухаживать за больными. Я всё умею!       – Я знаю, – произнёс он по возможности мягко.       Он не привык говорить иным тоном, кроме капитанского, каким отдают приказания, но очень постарался. Девочка в самом деле была трудолюбивой. Могла бы торчать в его каюте и зализывать душевные раны, но нет, тут же нашла себе дело – готовить реттихи и разносить навигаторам. Будь она мужчиной, он бы, не сомневаясь, предложил ей место на «Молнии». С другой стороны, будь она мужчиной, спать с ней было бы вовсе не так приятно.       – Хирра Мрланк, я хочу работать в космосе, – умоляюще проговорила Эйзза. – Очень-очень.       Раньше она об этом не задумывалась. А если и думала, то наоборот: на что ей этот космос? Дома привычно, нехлопотно и хорошо, дома она всех знает… А теперь, помотавшись по космосу туда-сюда, походив по чужим планетам, она не мыслила себе другой жизни. Домой? В световых прыжках прошли мимо целые десятилетия, все, кого она знала, умерли. Умер тот паренёк, которого она в девичьих снах воображала своим будущим мужем. В её доме живут незнакомые люди. Родная кровь: племянники, племянницы, их дети, – но она никогда их не видела.       – Обратись в агентство, – скрипнул Мрланк. – Скорее всего, тебе помогут устроиться на какой-нибудь каботажник.       В подрёберье опять заныло. Пусть бы она осталась, раз так хочет. Почему это не в его власти?       – Не хочу на каботажник. – Эйзза подошла и схватила его за руку, в больших глазах блондиночки стояли слёзы, голос дрожал. – Вы ведь без меня совсем пропадёте!       Мрланк застонал сквозь зубы. Может, и пропадёт. Прижмёшь к себе девчонку, словно ребёнок мягкую игрушку – и боль отступает, и кошмары не мучают. Как без неё?       – Вам без женщины нельзя, – говорила Эйзза, вторя его мыслям и всхлипывая, и руку не отпускала. – Мужчина вас не спасёт, склад у вас не такой.       На первый порах хирра Мрланк её напугал. Резкий, неласковый, в глазах – холод. Потом она догадалась, что это смерть, и страх сменился жалостью. Шитанн не справился с какой-то бедой, и гармония в его душе разрушилась. Если её не восстановить, он умрёт. Шитанн такие хрупкие… Эйззе не хотелось, чтобы хирра Мрланк умер, но что она может сделать, если он сам её прогоняет?       Твёрдости Мрланку не хватило, и он пошёл на сделку с собой.       – Я не могу зачислить тебя в команду на свой страх и риск, – выдавил он. – Приноси разрешение служить в военном флоте, подписанное представителем клана Ихстл – тогда подумаем.       Эйзза распахнула глаза:       – А кто же мне подпишет такое разрешение?       Мрланк вздохнул.       – Не знаю. Но без разрешения не возьму.              Салима никогда не торопилась, но день её был насыщен. Один за другим входили в её кабинет и выходили посетители, принося то хорошие, то дурные вести, унося с собой инструкции. Чай непоправимо остыл, она улыбнулась секретарше и попросила заменить. За окном шумел большой город. Вертолёты с включёнными габаритными огнями мотались меж небоскрёбами туда-сюда, по многоуровневым развязкам носились электромобили. Надёжное бронестекло не пропустило бы ни звука, но Салима любила держать окно открытым. Начальник охраны пенял ей за легкомыслие. Он не хотел понимать, что кондиционер не сравнится со свежим воздухом.       Не успел выйти австралийский уполномоченный, доложив о том, что степные пожары локализованы и более не представляют опасности, как в кабинет просочился юркий старичок небольшого роста, кругленький, улыбчивый, с коротким венчиком редких седых волос вокруг лысой макушки. Добрый безобидный дедушка, такого легко представить с удочкой на берегу или с толпой внуков в парке. Красный нос и весёлые глазки выдавали, что дедушке не чужды те порочные радости жизни, которые не теряют актуальности к пенсионному возрасту. В общем, никто бы на этого старичка дважды не посмотрел даже в метро – разве что место бы уступили, – не будь на нём тёмно-синего мундира космических сил с платиновой звездой на рукаве. Мундир украшали ряды орденских планок, занимающие такую площадь, что, реши дедуля надеть ордена, небольшой поверхности его груди не хватило бы для их размещения. С момента рождения деда прошло лет двести. Немалую часть этого времени он потерял в световых прыжках многочисленных экспедиций и рейдов, но и собственный, биологический возраст главнокомандующего космическим флотом Земли перевалил за сотенный юбилей. Свой пост он занимал уже более двадцати пяти лет, оставив полёты, чтобы не выпадать из времени, но в последние годы, с появлением ГС-кораблей, порой позволял себе вспомнить молодость, выйдя в патруль.       Однако не в этот раз. Ларс Максимилиансен даже немного огорчался, что ему самому не выпало стать ни участником, ни свидетелем происшествия с «Ийоном Тихим».       – Добрый день, господин Максимилиансен, – вежливо промолвила Салима.       Дедуля картинно застонал.       – Салима, то, что у вас хватает терпения произнести мою фамилию до конца, делает вам честь. Но у меня, старика, давно не осталось терпения дослушивать, пока её произнесут. Мы же договаривались звать друг друга по имени!       Салима засмеялась. Ей нравилось безобидно поддевать старичка. Очень уж забавно он реагировал. Брат был бы недоволен. Сказал бы: ведёшь себя, как девчонка.       Но, как бы ни был забавен Ларс Максимилиансен, именно он возглавлял те силы, которые заставляли считаться с Землёй куда более развитые цивилизации, экономящие на флоте.       – Докладывайте, Ларс, – предложила Салима, пододвигая ему принесённый секретаршей поднос.       Дедушка не пил чай: мол, тонуса недодаёт. На подносе дымились две чашечки кофе. К ним прилагалась бутылка дорогого коньяка. Кофе без коньяка – деньги на ветер, говаривал орденоносный адмирал. Он плеснул коньяк в чашку на глаз: рука была тверда, и он никогда не ошибался в дозе, – продегустировал кофе и сообщил:       – «Ийон Тихий» вернулся из патрулирования.       Салима терпеливо улыбнулась:       – Отрадно, но не вижу в этом ничего такого, чтобы заставить вас прилететь в нелюбимый вами Нью-Йорк и просить встречи вне обычного графика.       – Корабль облетал границы нашего сектора и стал свидетелем тому, как возле Нлакиса эскадра Ена Пирана расстреляла несколько десятков спасательных капсул, принадлежавших экспедиционному судну Шшерского Рая «Райская звезда».       – Спасательные капсулы? – Салима нахмурилась. – Отвратительно, конечно, с гуманистической точки зрения. Но не скажу, что это меня удивляет. По вашим же собственным словам, моральный кодекс адмирала Ена оставляет простор для зверского убийства десятка-другого пленников по поводу неудачной утренней дефекации. О чём думал капитан этой «Райской звезды», когда сунулся гъдеанам в пасть?       – А вот это как раз очень интересно, – оживлённо заговорил дедуля, отставив чашку. – «Звезда» стартовала с Шшерского Рая шестнадцать лет назад, когда Ен Пиран командовал орбитальной обороной Гъде и знать не знал о Нлакисе, который, кстати, в ту пору ещё не имел собственного имени. Мирное судно вышло из светового прыжка и напоролось на эскадру гъдеан. Его экипаж был не в курсе, что идет война с Гъде. Шестнадцать лет назад всё, сами понимаете, было спокойно. – Ларс Максимилиансен слегка ухмыльнулся.       Салима поболтала в кофе ложечкой и кивнула.       – Как повёл себя капитан «Ийона Тихого»?       – Вступил в переговоры с Еном Пираном, пытаясь убедить его прекратить расстрел беззащитных капсул. Адмирал ему нахамил. Должен отметить, что капитан Гржельчик – человек удивительной выдержки. Я бы на его месте дал по гъдеанам несколько залпов. Непременно!       Салима покачала головой.       – Ларс, вы же умный человек. Вы занимаете такой пост… Уж вы-то должны разбираться, что можно и что нельзя.       – Я и разбираюсь, – фыркнул дед. – На своём посту. Я отлично понимаю, что обвинение в беспричинном нападении на корабли Гъде нужно земному флоту, как яйца стриптизёрше. Я полностью одобрил действия капитана Гржельчика. Просто в его возрасте, будучи капитаном, я бы не удержался, если бы мне наговорил гадостей какой-то гъдеанин.       Наверняка Ен Пиран считает, что это ему нахамили. Гржельчик – военный, а не дипломат, вежливым речам не обучен. Ларс – официальное лицо, почти политик, и то срываются с языка солёные словечки и сомнительные метафоры вроде той, про стриптизёршу.       – «Ийон Тихий», не вступая в вооружённое столкновение, ушёл, – продолжил старик. – Но перед этим он взял на борт пассажиров единственной капсулы, которой удалось спастись. Шесть человек. Раненый шитанн и кетреййи, одна из которых умерла по дороге от повреждений, полученных при обстреле «Звезды» гъдеанами. Капитан Гржельчик распорядился оказать шитанн медицинскую помощь.       – Он привёз его на Землю? – спросила Салима.       – Нет. – Дедок хмыкнул. – На что нам тут шитанн? Все пятеро живых пассажиров были переданы на шшерский линкор. А теперь, Салима, самое любопытное. Линкор «Райская молния» был последним из эскадры. Накануне у них состоялся бой с Еном Пираном. Все корабли, кроме «Молнии», погибли. ГС-флота у шшерцев, считайте, больше нет.       Салима мысленно улыбнулась. Всё складывается один к одному. Гъдеанин хамит. Земляне оказывают помощь шитанн, и скоро координатор Шшерского Рая об этом узнает. И будет помнить, когда задумается, что ему делать, оставшись без флота.       – Салима, – главнокомандующий покрутил чашечку в руке, – у вас будут приказания? Мы сейчас можем раздавить шитанн. Не просто выдавить их из сектора – смять орбитальную оборону и раскатать их планету в блин!       Салима подняла бровь:       – Зачем?       – Как это зачем? Отыграться за тысячу лет страха. За те реки крови, которые они выпили у наших предков.       Всё-таки военному не стать политиком. Военный – это навсегда.       – Ларс, те, кто пил у землян кровь, давно и страшно за это расплатились. Так, что шитанн до сих пор боятся нас до дрожи в коленях. А помните ли вы о том, что на планете, которую вы предлагаете раскатать в блин, живут не только шитанн? Кетреййи втрое больше, чем они-то перед вами провинились? А ба, которые и травинки не обидят?       Дедок смущённо крякнул, плеснул коньяк в пустую чашку и выпил залпом.       – А где ваше стратегическое мышление главнокомандующего, Ларс? – Салима продолжала мягкий, снисходительный разнос. – По-вашему, напасть без повода на шитанн лучше, чем на Ена Пирана? Галактическая общественность расценит это точно так же: как необоснованную агрессию, демонстрирующую наше варварство и опасность для цивилизованных миров. Цивилизованные миры объединятся, чтобы защитить себя от варварских посягательств, и попытаются раскатать нас в блин. У них не получится, но они обязательно попытаются. Нет, Ларс. Земля вступит в войну не потому, что кому-то хочется дать пинка шитанн, а только ради своей выгоды. И Земля вступит в войну так, что общественное мнение будет на её стороне.       – И как вы этого добьётесь? – поинтересовался дедуля.       – Я? – Она изобразила удивление. – Я не собираюсь ничего добиваться. Меня будут упрашивать, вот увидите. И открою вам страшную тайну, Ларс: воевать мы будем не с Шшерским Раем.       – Как это? – чуть ли не подскочил Максимилиансен. – А с кем же?       – Судя по тому, что вы мне сегодня рассказали, – улыбнулась Салима, – с Гъде.       Дед охнул.       – Ларс, подготовьте, пожалуйста, всю информацию по предполагаемому противнику и несколько вариантов кампании.