18. Проверка на прочность

— А ты говоришь, что только со Стасом проблемы. Да тут целое кино в жанре триллер! — вздыхала мама, внимательно выслушав длинный рассказ Полины. Марина даже на время забыла о торте, настолько она увлеклась. — Вся проблема ведь в том, что я молчала до последнего, да? — устало спросила Полина, сделав глоток уже остывшего чая, чтобы промочить горло. — Нет. Проблемы начались гораздо раньше, — возразила мама, — и даже до открытия пекарни. Посмотри на нас с Серёжей. Разве стали наши отношения хуже от того, что я захотела открыть свой бизнес? Полина покачала головой. А ведь так и есть. — Если опираться на твои рассказы, то корень проблемы уходит в Стаса. Он… Как бы это сказать… Не воспринимает тебя как равноценного партнёра со своим «я». Ты для него до сих пор та наивная дурочка, которой он может надарить кучу всего, мол, сиди и не вякай. Я тут лидер. Но ты-то, оказывается, тоже! Ты хочешь по-своему, ты знаешь, чего именно ты хочешь, но Стас тебе говорит: «Нет, Полюшка, ты хочешь неправильно!» — мама потрясла указательным пальцем в воздухе, выделив особой интонацией последнюю фразу, — вот отсюда и все ваши беды. У тебя нет больше желания с ним делиться чем-то, потому что осознаëшь, что нарвëшься на критику. Вот у нас с твоим отцом всё иначе. Он всегда воспринимал меня целостной личностью и уважал моë мнение, мои решения. Понимаешь, дочь? Какие бы красивые он тебе брюлики не дарил, если нет уважения, то грош им цена. Полина закусила губу. Господи, почему она раньше не пришла к маме? Почему она раньше не рассказала ей о своих переживаниях? Мама всегда ведь могла подобрать нужные слова и поддержать, почему она забыла про это? — Поэтому мы до сих пор тянем со свадьбой, — заключила Полина. — Да, — подтвердила мама, — ты уже шестым чувством понимаешь, что что-то не так, но телом ещё не хочешь его отпускать. Поэтому вы и ваше решение пожениться до сих пор висит в воздухе. Но так же долго продолжаться не может. Вы не держите друг друга, но и не отпускаете. Вам надо решить, наконец, чего вы хотите. А что касается Максима… Ну… Тут я не эксперт, но мне кажется, что вы друг другу нравитесь, но вы боитесь признаться, потому что ты в отношениях, уже полумëртвых, правда, но всё же, а он только вот недавно пережил развод. Вот вы и все топчетесь на одном месте, не решаясь сделать шаг. — Да ну… — отрицала Полина, чувствуя как у неё перехватывает дыхание, а сердце предательски ёкнуло, — я его всегда как друга воспринимала… — Не зарекайся, как говорится, — смеялась мама, — он просто относится к тебе очень хорошо, вот ты и сама не заметила, как стала его считать чем-то большим, чем просто другом. — Не-не, этого не может быть, — бормотала Полина. Но разговор, набиравший интересные обороты, был вынужден прекратиться. Домой вернулся отец и Полина бросилась его приветствовать. Семейный ужин продолжался, но уже без торта, папа привёз еды из ресторана и вино. — Только долбанутые сначала торт едят, а потом мясо и салаты, — констатировала мама, но всё же от блюд не отказалась, — но кто нам что сделает, так ведь? Полина вино не пила, потому что ей предстояло ещё сесть за руль. А вот родители решили пропустить по бокальчику. Наблюдая, как они между собой общаются, Полина невольно завидовала: их беседы не выглядели натянуто или вынужденно. Мама кокетничала, а папа шутил и галантно ухаживал за ней, подливая вино и делая комплименты. У Полины сложилось впечатление, что они как будто на свидание пришли. И она для себя решила точно: уж если и хотеть отношения, то только вот такие. Чтобы через тридцать лет сидеть вот так со своим мужем и флиртовать, будто вам обоим по двадцать. — Ну что, рассказывай, как твои дела, — обратился отец к Полине, когда ужин шёл полным ходом, — бизнес процветает? — Ну да, всё вроде бы хорошо в этом плане, — отвечала Полина, лениво ковыряясь вилкой в салате. — А в другом плане как? Сергей Юрьевич внимательно посмотрел на свою дочь и всё никак не мог поверить, что вот эта взрослая девушка пять минут назад ещё только училась ходить и самостоятельно есть. — Ты вообще что-то ешь? А то одни глаза остались, — добавил он, с аппетитом поедая мясо, — вроде на булочках должна была наоборот поправиться. Вообще отец Полины был как раз из тех мужчин, про которых говорят — классический батя. Седоватый, усатый, с небольшим пузиком, но широкоплечий и высокий. Ростом Полина пошла в маму, они с ней были почти одинаковые. — А в другом плане, пап, всё куда увлекательнее. И Полина вкратце рассказала ему всю историю, произошедшую за последнее время, только не упомянув в ней Максима. Не нужно было ему это пока знать. — В целом это в твоём духе — самоотверженно помогать людям, но с девчонкой той я бы не спешил так, — заявил отец, вытерев пальцы о салфетку, — кто его знает, что дальше будет ждать. — Вот и я тоже так думаю, — согласилась мама, — понимаю, жалко, но это очень серьёзное решение, которое нужно хорошо взвесить. Но решать тебе. — Да, я согласен с твоей мамой, — закивал отец, — ты у нас уже взрослая, самостоятельная девушка. Мы не можем тебе что-то запретить. Но своё мнение выразить обязаны. А по поводу Стаса… Ну что сказать. Тебе надо с ним решать, что вы будете делать дальше, пока проблем не прибавилось. — И даже если вы расстанетесь, то ничего страшного в этом нет. Не надо думать, что ты нас подвела или ещё что-то, понятно? — строго наставляла мама, — самое главное ведь для нас с папой, чтобы ты была счастлива. И не важно, замужем или нет. И я хочу, чтобы ты знала, наши двери для тебя открыты всегда. — Спасибо, — улыбнулась Полина, чувствуя, как щипает в носу, а глаза предательски наполняются влагой. — Да пока не за что, — добродушно отвечал отец. Когда ужин закончился, Полина собралась домой. Папа вручил ей на прощание бутылку вина, а мама отозвала её в сторону, чтобы тихонько пошептаться. — Нам с тобой нужно как-нибудь встретиться и посекретничать, — тихо заявила мама, поправляя сползший с плеча рукав на платье Полины, — без папы, — совсем тихо добавила она. Полина закивала. Если мама так говорит, то это точно что-то серьёзное. Попрощавшись с родителями, Полина отправилась в пекарню, чтобы проверить, как там обстоят дела. Всю дорогу она ехала с приподнятым настроением, подпевая песням из магнитолы. Как ни крути, но когда чувствуешь поддержку близких — это заряжает невероятной энергией и силой, тебе кажется, что ты можешь горы свернуть. Да что там свернуть. Тебе сил хватит даже вернуть потом их на место. Появляется чувство крыльев за спиной. Ты готов лететь… Как же на самом деле так важно знать, что кто-то в тебя верит. — Лета-а-а-ай, пока летается… Мечта-а-а-ай, пока мечтается, Люби-и-и-и, пока любится… То самое время сейчас, другого не сбудется… — пела она, чуть пританцовывая на месте и перебирая пальцами руль. «Когда ж я уже на танцы вернусь?» — мысленно сокрушалась Полина, — «позвоню, наверное, сегодня Ане. А то я так никогда не начну. Проблемы… Ну и что? Они всегда будут». Однако была всë-таки одна ложка дëгтя: Макс до сих пор загадочно молчал. Полина зашла в пекарню, где Мила уже заканчивала обслуживать женщину. Как только она ушла, Полина, поздоровавшись, прошла за кассу. — Ну что, сколько наторговали тут? — интересовалась она, предвкушая хорошую выручку ещё со вчерашнего дня. — Да вот… Все сегодня в основном картой расплачиваются… — замешкалась Мила, а её сине-зелёные глаза подозрительно забегали. — Ну, какая разница, всё равно со вчера ещё должны были остаться деньги. Мила послушно открыла кассу. — И это всё?! — ахнула она, пальцем перебирая скудные остатки купюр во всех отделениях. С таким Полина сталкивалась впервые. За выручкой всегда следила и контролировала все расходы только она. — Не знаю, я пришла, тут так и было… — Как это «было?» Лиза тебе смену не сдавала что ли? Может, это Стас забрал деньги? Но он сказал бы мне, это сто процентов. — Нет, не забирал… — Так… — озадаченно пролепетала Полина и достала телефон, чтобы набирать Лизу. Та ответила быстро. — Лиза, а скажи, пожалуйста, сколько вчера налички в кассе было? — с места в карьер спрашивала Полина, взглядом буравя смущëнную Милу. Вот так влипла… — Ой, точно уже не помню, но тысяч тридцать точно, — сонно бормотала она, — а что такое? — Да так… Я перезвоню, — быстро сказала Полина, отключившись и сразу же переключая внимание на Милу: — Мил, я не хочу ни с кем ругаться и тем более в чëм-то тебя подозревать, но… Куда делись тридцать тысяч? — Я правда не знаю, я пришла тут так и было! Полина вздохнула. — То есть их изначально не было, так? Мила закивала, нервно сглотнув. Что ей сейчас мешает сказать, что это Стас забрал деньги? Она сейчас металась между двух огней: с одной стороны, ей не хотелось расстраивать Полину, а с другой — подводить Стаса. И что делать? Где искать выход из этой ситуации? — Витрина и двери не разбиты, всё целое. Выходит, у нас завелась крыса? — горько усмехнулась Полина, — жаль, что камеры видеонаблюдения мы до сих пор не подключили. Сейчас бы этот вопрос решился быстро. Значит, поступим иным образом. Когда Полина уже начала обзванивать всех сотрудников, Мила поняла, что дело пахнет жареным. Но она, как ни странно, продолжала молчать. Через минут сорок в пекарне собрались все: и пекари, и кассиры. Тася, Сабина, тётя Света, Мила и Лиза. Они расположились на кухне вокруг большого стола из нержавеющей стали, где Полина, встав в его торец, громко провозгласила: — Ну что ж, повод собраться у нас, к сожалению, далеко не радостный. Начну с главного: у нас в коллективе завелась крыса. Все хмуро переглянулись, начав недоумëнно переговариваться. — Сейчас я внесу ясность, — продолжала Полина, заставляя тем самым гул стихнуть, — около часа назад я пришла за вчерашней выручкой, но там её не оказалось. — Как? — вытаращилась Лиза, — вчера всё на месте было! — А вот Мила утверждает, что ничего не было уже с утра. Как такое может быть? — Мил, ты чë? — возмутилась Лиза, обращаясь к девушке, которая уже себе места не находила. — Не знаю я! — вскрикнула та. — Я вообще пароль от кассы не знаю, — подала голос Тася. — Да мы с дочей тоже… — растерянно сказала тётя Света. — Прекрасно, — горько вздыхала Полина, — никто ничего не знает, но денег нет. — Ну ты тоже молодец, так сразу начать обвинять, не разобравшись, — возражала Лиза, — что крысы у нас тут водятся. Нехорошо, Полин. — Нехорошо? — ухмыльнулась та, — что нехорошо, так это врать, Лиз. Я же знаю, что это кто-то из своих сделал. И он стоит сейчас среди нас. Только вот объясните, зачем? Вам что, мало зарплаты? Зачем вы из меня дуру делаете? Я же к вам по-доброму, думаю, ну сама ж работала в найме, знаю, какой это ад. Хотела устроить режим так, чтобы люди не только работали, но и жили, и им было на что жить. — Да откуда такая уверенность, что это мы? — возмутилась Тася, — может, кто-то очень аккуратно замки взломал. Тоже, знаешь, неприятно слушать незаслуженные обвинения. Поднялся гул возмущëнных голосов, каждая хотела перекричать друг друга. — Так! — рявкнула Полина, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, — давайте успокоимся. — Так ты ж первая всех и взвинтила! — парировала Лиза, — никому не нравится, когда их обвиняют ни за что. — А вот с этим мы ещё разберёмся, — жёстко ответила Полина, — и отсюда никто не уйдёт, пока мы не выясним, кто забрал деньги. — Что-то слишком жëстко для коллеги и напарника, — вздыхала Тася, усмехаясь, — по-моему, это слова типичного босса, Полин. Остальные одобрительно загудели, кроме Милы. — Хорошо, возможно, ты меня притянула за слова, Тась, ты молодец, — спокойно согласилась Полина, обращаясь к той и уверенно выстояв пристальные взгляды, — только вот проблема-то от этого никуда не делась. Деньги пропали и кто-то из вас точно знает, где они. Повисла грозная тишина. Каждая, насупившись, думала о чëм-то своём, изредка метая взгляды в Полину, которая, сложив руки на груди, пристально смотрела на каждого. Мила вообще превратилась в тень. — Мы так и будем молчать? Тогда я сейчас позвоню главному начальнику и вопрос решится на раз-два. Мила только хотела открыть рот, как тут будто по заказу на кухню зашёл Стас. — А что тут за крики, что за собрание? — бодро поинтересовался он, обращая на себя внимание женщин. Те сразу начали галдеть наперебой, но Стас жестом заставил всех замолчать. — А Полина у нас крыс ищет, — съехидничала Лиза, оскалив зубы. Полина поджала губы. — Это каких же? — поинтересовался Стас, будучи почему-то в приподнятом настроении. — Которые из кассы тридцать тысяч украли, — добавила Тася. — Да? Вот эти что ли? И с этими словами он выудил из пиджака толстую стопку тысячных и пятитысячных купюр и положил на стол. Воцарилось молчание. Все выжидающе покосились на Полину, а та готова была сквозь пол провалиться. — Вот что бывает, Полина, когда друг другу не договаривать, — нарушил тишину Стас. Полина почувствовала, как ей перестало хватать воздуха, а лицо заливает краска. Ноги вмиг стали непослушными, ей казалось, что она сейчас свалится на пол. Она не хотела верить, что Стас мог так поступить. Её Стас. Пусть даже в воспитательных целях. Можно же было как-то по-другому подойти к этой теме? Зачем было выносить сор из избы и унижать её перед подчинëнными? Перед чужими, по сути, людьми, на которых она успела наговорить лишнего? — Ты просто ублюдок, Стас, — с трудом проговорила она, подняв на него глаза, полные слëз. В них читалась боль и полное отрешение. Она почти на физическом уровне чувствовала, как трещат по швам последние нитки, которые связывали их. Как начинают кровоточить следы от них, заставляя тело ныть от боли. Домой она ехала на автопилоте. Она не помнила, как покинула пекарню, как села за руль. Опомнилась она только тогда, когда доехала до первого светофора. Что ж… Этого, наверное, следовало ожидать, да? Стас и раньше мог позволить себе насмехаться над Полиной, но тогда она ему это или прощала, или считала чем-то незначительным. И во что в итоге это вылилось? В жестокое предательство. В нож в спину. Она вспомнила, как зимой почти два года назад он обвинил её в том, что она дралась с его бывшей женой. Хотя на деле она тогда сама по себе набила шишки и синяки, а вину спихнула на Полину. Как тогда летом он унизил её перед Айсель, назвав избалованным ребёнком, когда она застала их в кафе. Как тогда Айсель хихикала над ней, а Стас даже не заступился. Нет, Полина не считала себя правой во всём или же несчастной жертвой, но его поведение, как сейчас модно говорить — это самый настоящий «рэд флаг», но Полина напрочь не хотела его замечать. Или же после абьюзивных отношений с предыдущим парнем Стас показался ей спасательным кругом. Добравшись до дома, она судорожно принялась собирать вещи. Слëзная пелена застилала глаза, руки не слушались, ноги были ватными. Вещей было очень много, на самом деле, но всё равно всë сразу было не забрать. Она сгребла в дорожную сумку всё самое необходимое и помчала к себе в квартиру. Благо, она находилась на одном этаже. Полина хоть и не жила в ней последнее время, но всё же иногда наведывалась туда. И вот, она снова оказалась в своей уютной квартире, хоть и полупустой. Она мысленно проклинала тот день, когда Стас впервые поселился в соседней квартире. Когда они впервые познакомились. Если бы было можно вернуть время назад, то она бы с радостью послала бы его к чертям собачьим, как и остальных. Где были её мозги тогда? Как горько осознавать, что это невозможно. Увалившись на кровать и уткнувшись лицом в подушку, она надрывно зарыдала в неё. Косметика давно растеклась уродливыми разводами, вымазывая чистую наволочку, но было так плевать. Она так орала, что не с первого раза услышала, что ей кто-то звонит. Она кое-как сползла с кровати, чтобы найти свою сумку, в которой разрывался телефон. Это был Макс. Ну неужели объявился! Она непослушными пальцами взяла телефон и кое-как приняла вызов. — Алло, — отвечала та, дрожащим голосом. — Полина? Что случилось? — забеспокоился Максим. — Стас… Он… Он… Она не могла нормально произнести слова, язык будто не слушался, а слова застревали в горле. — Что он сделал? Он тебя ударил? — Н-нет, — она продолжала заикаться сквозь слëзы. — Ты где? Я сейчас приеду. — Я у себя дома, — только и смогла произнести она и отключилась. Полина отправилась в ванную, чтобы умыть лицо холодной водой. Вода и правда немного помогла прийти в себя. Полина посмотрела на себя в зеркало и оскалила зубы в безумной улыбке. По её лицу плыли грязные струйки от остатков косметики, попадая на белоснежное платье. На левом глазу даже лопнул капилляр. Волосы немного выбились из пучка и торчали местами неряшливыми антеннами. Выглядела она, мягко говоря, очень жутко, будто восстала из мëртвых. Наскоро вытеревшись полотенцем, она пошла на кухню, чтобы выпить воды. Залпом выпив стакан, она выдохнула. Раздался звонок в дверь. Полина тут отправилась открывать её, даже не взглянув в глазок. Думая, что это пришёл Максим. Только это был не Максим, а Стас. — Ты добить меня пришёл? — жёстко спросила Полина. — Нет. Полина, давай поговорим, — уверенно сказал он, заходя в квартиру, — только без истерик. — О чëм? — нервно смеялась Полина, сморгнув мелкие остатки слëз и судорожно вздыхая, — ты уничтожил меня у всех на виду, о чём я должна с тобой говорить? Ну вот о чëм? Она встала перед ним, загораживая ему путь в квартиру, но тот как бы невзначай собой толкал её внутрь, чтобы их выяснение отношений не слышал весь подъезд. Со стороны это выглядело как максимально отвратительное зрелище: невысокая хрупкая девушка загораживала проход в квартиру бугаю, выше её на голову. — А куда это ты собрался, а? — дерзко спрашивала та, крепко держась за дверной косяк, — ты чë в чужую хату ломишься? Охренел? Он пристально посмотрел ей в зелёно-карие глаза, в которых вместо привычного задорного огонька горел и бушевал безумный пожар, который готов был сжечь всё в радиусе тысячи километров. Кроваво-красная сетка на левом глазу придавала взгляду ноту безумия. — Полина, давай поговорим… Но вместо ответа та наступила ему на ногу. Пусть она была босиком, а он в туфлях, но всё равно это очень хорошо ощущалось. — Ты с ума сошла? — опешил он, но напор не сбавил. — Пошёл вон, — прошептала она, а её взгляд стал стеклянным. — Полина… — Пошёл вон! — заверещала она ультразвуковом, и, со всей силы, что у неё была, толкнула его. Тот чуть-чуть пошатнулся, но не более. Он наоборот смог поудобнее перехватить руки Полины и сжать их. — Отпусти! Отпусти меня! — истошно вопила она, пытаясь вырваться. Но Стас заводил её в квартиру. Дверь, правда, так и осталась открытой. — Ты совсем охуел? — послышался разгневанный голос издалека, — быстро отпустил её! Полина увидела Максима за спиной Стаса, который в ту же секунду молниеносно бросился на него, делая удушающий захват сзади и отрывая его от Полины. Тот, явно не ожидавший такого исхода, по инерции свалился на пол, но, тут же быстро сгруппировавшись, поднялся и кулаком зарядил Максу по носу. Тот корпусом чуть подался назад, инстинктивно хватаясь за нос. Сквозь его пальцы начала сочиться кровь. Однако Макса это не остановило. Он, втянув кровавые сопли обратно, вновь бросился на Стаса, ударив его в челюсть. Затем, пользуясь секундой его замешательства, тут же ударил его поддых, отчего тот скорчился, но лишь для того, чтобы усыпить бдительность Макса и ударить его по животу в ответ. Макс согнулся пополам, тяжело дыша, а затем и вовсе упал на колени. Всё происходило так быстро, что Полина не успевала осознать до конца это безумие. Она пыталась докричаться до них, но они её не слушали. Они будто хотели довести начатый конфликт до конца. В голове не укладывалось: они ведь когда-то были друзьями… — Это ты его позвала, да? — спрашивал Стас, вытирая с губы кровь, пока Макс, сидя на полу, кряхтел от боли. — Да, и что? — запальчиво воскликнула Полина, пытаясь подойти к Максу, но Стас загораживал ей дорогу. — Кто бы сомневался, — хмыкнул Стас. — Ну а что ты тогда спрашиваешь, а? Ты же дурой меня считал всегда. Какой с меня спрос. — Это я тебя дурой считал? А не наоборот? — Кстати, да, — нервно смеялась Полина, — тебя дураком считала твоя бывшая, мой знакомый из детства, которому ты тачку проиграл, твоя одноклассница с её прихвостнями. Вряд ли столько людей будут ошибаться. Дура я только потому, что пыталась тебя в этом переубедить. — Хм, действительно. Дурак, — пожал плечами Стас, — только дурак мог бы открыть бизнес для своей девушки, зная, что она замуж за него не собирается. Но я предусмотрительный дурак: ИП я зарегистрировал-то на своё имя. Так что… Сама понимаешь, да? Полина открыла рот, но тут же его закрыла. Нет. Она не будет подавать вида, что это окончательно выбило почву из-под ног. Мало того, что он унизил её на глазах у всех, так ещё и отобрал у неё мечту. — Да ради бога, только я больше ни дня там не буду работать, — отчеканила она и вновь собралась его обойти, но Стас проходу всё ещё не давал. Полина не могла уже слушать, как Максим кряхтит от боли, ползая по полу, — Ещё кое-что, — сухо потребовал он, протягивая руку. — Пф, — презрительно фыркнула Полина, ловким движением снимая кольцо с безымянного пальца и кладя его на ладонь Стаса. Он коротко кивнул и лишь после этого удалился, громко захлопнув дверь. А Полина тем временем сразу же бросилась к Максиму. — Да нормально всё, сейчас уже попустило немного, — сообщил тот, пока Полина помогала ему подняться. Она отвела его на кухню, усадила за стол и налила воды. Макс выпил воды и откинулся на спинку стула. Кровь на носу и руках уже подсохла, взявшись неприятной корочкой, но он не обращал на неё внимания. Полина подошла к окну, резким движением одëрнув занавески, чтобы посмотреть на улицу. Очень хотелось сделать хоть что-то, чтобы стало чуть-чуть легче. Солнце уже почти село. Потихоньку зажигались фонари и неоновые вывески витрин ближайших магазинов. В воздухе висела тяжёлая тишина. Никто не осмеливался нарушить её, потому что боялся, что одно лишнее слово — и всё вокруг рванёт, как от малейшей искры в загазованном помещении. Полина опëрлась локтями в подоконник, а голову уронила на ладони. Она не могла больше сдерживаться и из её груди донёсся протяжный судорожный вой, который усиливался с каждой секундой. — Полина, Полин, — тихо проговорил Макс, подойдя к ней. Он, секунду помедлив, дотронулся до её плеча. Не то чтобы он боялся её реакции, но ему не хотелось сделать ей ещё хуже. Но та наоборот развернулась и цепкой хваткой вцепилась в Макса, словно клещ и прижалась к нему, что было сил. Тот немного растерялся поначалу, но в ответ всё же обнял. Полина вмиг почувствовала запах крови. Всему виной были два больших пятна на футболке Макса. Они стояли так очень долго, пока Полина сама не отстранилась от него. — Я думаю, уже ничего не надо объяснять, да? — успокоившись, тихо сказала она. Макс покачал головой. — Иди умойся хотя бы… — добавила она, всмотревшись в его окровавленное лицо, — у меня тут даже влажных салфеток нет… Забыла… — Да не страшно. Бывало и похуже. В машине в бардачке есть салфетки. Они с несколько мгновений молча смотрели друг на друга. — Я… — начала Полина, отведя взгляд, — я хочу сейчас пойти в душ и лечь спать. Макс кивнул, но уходить не спешил, будто чего-то боялся. — Всё хорошо будет, — заверила она его, заметив его замешательство, — мне просто нужно отдохнуть. — Хорошо. Но ты звони, если что, ладно? Я сегодня в городе останусь ночевать. Полина кивнула. Она проводила Максима и отправилась в душ.