19. Начать всё заново

Полина выпала из жизни на целые сутки. Но не потому что сидела плакала без остановки и жалела себя, ожидая, когда же все вокруг поймут, как же они ошибались. Ей нужна была тишина, чтобы привести мысли в порядок и полностью перезагрузить себя, как заглючивший комп. И ей хватило этих суток, чтобы побыть наедине с собой и восстановиться. И она не отвечала ни на чьи сообщения и звонки, кроме маминых. Понятное дело, в пекарне она не появилась и как там обстояли дела — ей было фиолетово. Незаменимых нет, как говорится. Но уже через день, когда она утром открыла глаза, она почувствовала, как в груди загорается огонь. Как каждая клеточка тела наполняется сумасшедшей энергией и раны в истерзанной душе начинают затягиваться. Ей нельзя сдаваться, потому что есть люди, которые в неё верят. А ещё погода выдалась очень удачной: солнце спряталось за тучи, из-за чего жара немного отступила. Первым делом она приняла бодрящий душ, с аппетитом позавтракала и позвонила в приют, в который отправили Соню и договорилась о встрече. Было немного волнительно, ведь она так хотела, чтобы Соне там было хорошо и чтобы она больше не сбегала. Она припарковалась у большого кирпичного здания, огороженного стрижеными кустарниками. Выйдя из машины, она почувствовала, как начинают трястись колени. Так. Главное не паниковать! Но когда Соню выкатила на крыльцо приюта на инвалидной коляске одна из нянь, женщина примерно лет пятидесяти, та сразу поняла — Соня в порядке, пусть и с загипсованной ногой. Она была в чистой одежде, причёсанная и с лёгким румянцем на щеках. Она совсем не выглядела испуганной или забитой. Как потом объяснила няня отсутствие костылей, ей так проще выводить на улицу детей с подобными проблемами, да и самой Соне было не так тяжело. А в стенах приюта Соня, разумеется, передвигалась на костылях. — Привет, как дела? — сразу бросилась она к девочке, присев у коляски на корточки и беря её за руку. Няня осталась ждать. Как гласили правила — общение с детьми могло состояться только в сопровождении хотя бы одного из работников приюта. — Всё хорошо, — улыбалась Соня, — тут так вкусно кормят! — Да, Соня, оказывается, у нас очень любит варёную свёклу, — смеялась няня, — дети остальные не особо её жалуют, а она только рада. Ей всё отдают. «Господи, ребёнок радуется еде», — подумала про себя Полина, а сердце болезненно сжалось от осознания, что это настоящий ужас и так не должно быть. — Это очень здорово. А ещё? — интересовалась Полина. — Никто не кричит, не ругает. Тут очень много всяких интересных штук… Я из бисера начала плести и… Вот. Я сделала это для тебя. Соня достала из кармана шорт белую с ярко-розовыми сердечками фенечку из мелкого бисера и протянула её Полине. — Ой, какая красота! — восхитилась Полина, забирая её, — это ты сама плела? — Девочки мне сначала немного помогали, а в основном сама, да, — призналась Соня. — Очень красиво. Можно, я её только не на руку надену, а на ключи от машины? Боюсь, я за что-нибудь зацеплюсь и порву её, — смеялась Полина, — а на ключах она точно сохранится. Соня закивала. Полина ещё раз взглянула на аккуратно сплетённую фенечку и внезапно для себя поняла, что такие мелочи порой гораздо ценнее расхваленных брюликов. Следующим пунктом посещения Полины был салон красоты. Разумеется, мамин. Она впервые за долгое время сделала себе маникюр, ввиду того, что банально не хватало времени, да и на производстве его нежелательно было иметь. Так как пальцы отвыкли от длины, то усердствовать она не стала — сделав обычный «френч» на розовой базе. С места в карьер она отправилась к парикмахеру. И нет, она не собиралась делать себе каре до уха, как можно было бы предположить. Она лишь обновила стрижку, убрав сухие концы и уложив волосы красивыми волнами. После парикмахера её ждала мастер по ресницам. Всё шло чётко по времени, потому что мама поспособствовала, чтобы Полина успела везде. И как же хорошо, что последним местом в расписании было наращивание ресниц. Мягкое и удобное кресло как никогда оказалось кстати. После долгих сидений в креслах у неё уже начала болеть спина и пятая точка. — Какие делаем? — спрашивала милейшая девушка, как только Полина блаженно улеглась на кресло. — Коровий такой колхозный эффект… Чтоб аж до бровей… — томно произнесла Полина, картинно размахивая руками и смеясь. Мастер, которая сначала смутилась, засмеялась тоже. Понятное дело, что Полина шутила. — На самом деле я хочу что-то наподобие как у Ханде Эрчел, но чтоб не сильно длинное, — отсмеявшись, пояснила она. — Угу, я поняла, многие девочки сейчас его просят… Вышла из салона Полина уставшая, но довольная. Осталась самая малость — купить себе новое платье. И всё, сеанс так называемой психотерапии можно считать оконченным. После покупки платья она заехала в магазин, купив несколько бутылок шампанского, большую коробку конфет и различных фруктов. Сердце всё же немного трепетало при приближении к пекарне. Время уже перевалило за четыре часа, наверняка там остался только один кассир. Но ничего, снова соберутся. Но к огромному удивлению Полины работники всё ещё были там. Она поняла это по множественным голосам, доносившимся из кухни. Как только входная дверь захлопнулась, гвалт голосов стих и послышались чуть шаркающие шаги. Полина могла узнать их где угодно. — Сейчас я вернусь, там, по ходу, пришёл кто-то! — кричала Лиза из глубины кухни. Но когда она вышла к прилавку и увидела Полину, то обомлела на месте: перед ней стояла нежной красоты девушка с изящными волнами волос, в подчëркивающем талию и грудь белоснежном мини-платье на рельефном корсете без рукавов и в таких же белых босоножках на платформе. В обеих её руках было по внушительному пакету из супермаркета. — Привет, — тихо сказала Лиза, внимательно изучая подругу с ног до головы. — Привет, — улыбалась та, стойко скрывая волнение, — на кухне все? Лиза кивнула. Полина, кивнув в ответ, зашла за прилавок и без предупреждения прошла на кухню. Никто сначала на неё не обратил внимания, все скучковались у большого стола над хаотично разбросанными бумагами. — Привет всем! — громко поздоровалась она и Мила, тётя Света, Сабина и Тася обернулись, как один. Повисла гробовая тишина. Тогда Полина решила её нарушить: — Ну, пропустите, нет? Пакеты тяжёлые. Все молча расступились, Мила едва успела отодвинуть в листы сторону. Сгрузив надоевшие пакеты на стол, Полина шагнула назад. Под внимательные взгляды коллег, скрестив руки перед собой в замок, она начала: — Я знаю, что меня никто не ждал, что вы видеть меня не хотите, но… Я скоро уйду, не переживайте. Но перед этим я бы хотела попросить прощения у каждой из вас. Я повела себя очень некрасиво. Я должна была быть вашим союзником, а не надзирателем. Но я не справилась, увы. Плохой из меня начальник, — улыбалась Полина, легонько подмигнув Тасе, которая вытаращилась на неё и без того большими глазами. — Полин, — начала Лиза, наконец, — мы уже всё знаем. — Да, — подала голос Мила, заметно волнуясь, — это я должна извиниться. Это у меня Стас забрал деньги, но я ничего тебе не сказала, потому что боялась… Ничего бы этого не произшло, если бы не я. Прости… — Ничего, — отмахнулась Полина, — если это случилось, то значит, так было надо. В этом есть свои плюсы: это открыло мне глаза на многие вещи. — Так ты завтра выйдешь на работу? — с надеждой в голосе поинтересовалась Тася. — Ну а вы как думаете? — смеялась Полина. — Ну… — заголосили женщины. Но озвучить свои мысли никто из них не успел — на кухню зашли двое: Стас и его отец, Виктор Николаевич. Они о чëм-то увлечённо беседовали, но завидев Полину, оборвались на полуслове. — Пока, девочки, хорошей вам торговли, — продолжая улыбаться, проговорила Полина и походкой от бедра прошла между отцом и сыном, уверенно направляясь к выходу, а её волны волос слегка подпрыгивали в воздухе. Отец с неподдельным интересом проводил её взглядом и отчего-то тяжко вздохнул.

***

С неё сошло уже сто потов, но она не собирать сдаваться. Плавно двигаясь всем телом под ритмичную сексуальную музыку, Полина очень сильно жалела, что забросила стрип-пластику на такой долгий период. Тело хоть и помнило, но из-за отсутствия регулярных тренировок, мыщцы, что называется «окостенели». — Полина, ну сделай перерыв, ты завтра не встанешь! — кричала ей Аня, её любимый хореограф. — Не хочу! Другие танцующие девушки лишь хихикали, мол, Аня херни не скажет. Полина вернулась в тот самый танцевальный класс, куда ходила ещё в том году. Конечно, его интерьер навевал неприятные воспоминания об Айсель, бывшей их учительнице танцев и том ужасе, в который она втянула их со Стасом, но присутствие Ани всё ставило на свои места. К сожалению или к счастью, девушек, ходивших на танцы в том году вместе с Полиной, в зале не оказалось. По крайней мере, знакомых лиц она не увидела. Пока шла разминка, Аня сообщила им одну интересную новость: на следующей неделе к ним в студию приедут парни из Москвы, желающие «заколлабиться» с девушками для совместного проекта. Так что работы им предстояло много. Это не могло не радовать Полину. Она как раз за этим сюда и пришла. Первое занятие закончилось, все девушки, кроме Полины, разошлись. Она осталась поговорить с Аней. Они уселись на пол, чтобы перевести дух и поболтать о жизни. На улице уже почти стемнело, из-за этого в зале царил полумрак вкупе со свечением розово-фиолетовых неоновых ламп по периметру. Большие окна уже стали бесполезны в плане источника света. — Как дела-то хоть, расскажи? — шутливо потребовала Полина, — там ваша дочь уже, наверное, в школу пошла, а я и не в курсе. — Да нет, — смеялась Аня, — у нас пока только лезут зубы… Ох уж эти зубы! — она вздохнула, — это жесть просто. А я… А я наконец-то сбросила свои ненавистные пять кило, которые никак не хотели уходить. Я, конечно, бесконечно люблю свою дочь, но танцы я люблю не меньше. Здесь мозги отдыхают. — Должна тебе сказать, ты для задолбавшейся мамы в декрете выглядишь очень… Ммм… Секси! — рассмеялась Полина. — Ты мне, по-моему, это уже когда-то говорила, — ответно смеялась Аня. — А если это так и есть! Внешность Ани всегда очень нравилась Полине: высокая фигуристая девушка, ни убавить, ни прибавить. Про таких обычно говорят «сочная». Черты лица были достаточно крупные, но они смотрелись очень гармонично. Полина и сама когда-то могла похвастаться аппетитными формами, но из-за потери достаточно большого веса это было уже не так заметно. Полина вскочила с места и, пританцовывая, начала напевать: — Она выглядит как Мамми, среди всех в этом клабе… Аня разразилась хохотом. — Уж песни Инстасамки мне ещё не посвящали! А Полина продолжала отплясывать и напевать. — У неё всё окей, ты должен ей открыть дверь… Аня тоже поднялась со своего места и начала аплодировать импровизированному концерту. Но он продлился недолго, так как Полина тоже не смогла удержаться от смеха. — Секунду! — неожиданно сказала она, как только затих смех и удалилась в сторону раздевалки и вернулась через секунду со своим телефоном. — Сними меня, пожалуйста, но чтобы это выглядело как промо к чему-либо… — затараторила она, всучив Ане телефон, — чтобы это был такой интригующий отрывок… — Я поняла, давай, — махнула рукой неперестающая хохотать Аня, направив камеру на Полину, которая, распустив свой пучок, медленно подошла к шесту. Следующим утром уже готовое и смонтированное видео могли увидеть все её подписчики в «Инстаграме». И спустя минуту после публикации его в ленте увидел Максим, который как раз в это время жарил себе картошку после утренних дел в огороде и по хозяйству. Интернет как никогда был стабилен и видео полностью загрузилось с первого раза. Под приятную и ненавязчивую музыку Полина медленно и будто неуверенно подошла к шесту, а потом, выждав долю секунды, ловко запрыгнула на него и прокрутилась вокруг, тряхнув волосами в воздухе и тут же закинула ногу наверх, снова делая круг. Её тело в облегающем спортивном бежевом топе и шортах нежно отражало розово-фиолетовый неоновый свет и на секунду даже показалось, что на ней совсем нет одежды. Это будоражило сознание. В ролик в красивой обработке были вставлены отрывки танца с разных ракурсов: со спины, близко к лицу, шее, груди и талии. Видео в конце плавно затухло, а на чёрном экране плавно высветилась короткая и лаконичная надпись тонким белым шрифтом: «new era». Макс так увлёкся пересмотром видео, что очнулся только тогда, когда почувствовал запах хорошо так поджаренной картошки. — Бля! — тихо ругнулся он, бросаясь к сковороде. Картошку удалось спасти от угольков, но у Максима всё ещё перед глазами была танцующая Полина. Её изгибы тела, плавные движения волос, взгляд… А ещё этот бежевый костюм, создающий иллюзию отсутствия одежды… Боже. Кажется, он понемногу сходил с ума. У него опять чуть не сгорела картошка, пока он вновь и вновь пересматривал видео. И он тогда просто выключил газ и вышел на улицу. Чтобы хоть как-то прийти в себя, он затянулся двумя сигаретами подряд, а затем лёг прям на землю и отжался раз сорок, чтобы кровь от ненужных мест вновь прилила в голову.

***

А Полина в это время в бессилии свалилась спать, потому что потратила всю ночь, монтируя видео. Она старалась выверить каждый кадр, чтобы он идеально подходил под ритм песни, которую она выбрала. И очень удачно, что с её поиском проблем не возникло: в плейлисте почти первым попался нереально сексуальный и томный трек «Emika — Battles». Полина прикинула и поняла, что лучше него не впишется никакой другой. И пока Максим пересматривал видео уже неизвестно какой раз, Полина спала без задних ног. Знал бы он, сколько раз она падала с этого шеста, прежде чем заснять удачные моменты… Пропала она почти до самого вечера, а разбудил её звонок в дверь. Она кое-как сползла с кровати и непослушными ногами науклюже потопала к выходу. И да, Аня оказалась права — тело болело так, будто все мышцы и сухожилия накручивали на миксер. Доковыляв до двери, Полина взглянула в глазок. Ситуация сложилась такая, что она теперь зарубила себе на носу — всегда смотреть в него. Сон как рукой сняло. У порога стояла Лиза. Полина тут же открыла дверь, впуская подругу. — Привет, — тихо поприветствовала она Полину, как только дверь захлопнулась. Её светлые немного волнистые волосы были заплетены в низкий чуть растрепанный хвост, а глаза выглядели потускневшими. — Привет, — эхом отозвалась Полина, внимательно изучая Лизино состояние. Какие-то секунды они молча смотрели друг на друга. Полина ждала, что Лиза начнёт говорить, а Лиза будто боялась начать, потупив взор. — Я уволилась, — сквозь слëзы улыбнулась она, поднявшись глаза на подругу, — прости, что не сделала этого сразу. Как ни странно, Стас меня отпустил даже без двухнедельной отработки. Она нервно засмеялась, вытирая глаза тыльной стороной трясущихся пальцев. — Ну-ну, не надо… Полина подошла к Лизе поближе и мягко обняла её за шею, закидывая подбородок ей на плечо. Лиза в ответ обвила её талию руками и уткнулась носом ей в футболку. Полина, поглаживая Лизу по шее в районе спины, тихо заговорила: — Зачем же ты ушла, если тебе там нравилось? Я же вас не заставляла делать то же, что и я… — Стас — просто конченый. Я не могла остаться под его началом. Он обидел мою подругу. Я была бы предательницей, если бы осталась. — Да ну, Лиза… — возражала Полина и, отстранившись, глянула на неё. А у той в глазах на миг мелькнул задорный огонёк. — Как же они все охуели, когда ты появилась на кухне при полном параде. Шок не проходил даже после того, как ты ушла. И ты бы видела, как у Стаса рожу перекосило, когда ты такая вся сосочка-девочка мимо него на каблучках цок-цок… — из груди Лизы вырвался смешок. Полина не смогла сдержать улыбку. Ведь ничего нет круче, чем осознать, что, чтобы отомстить, совсем не нужно делать гадости тому, кто сделал тебе больно — достаточно лишь начать хорошо жить. Без них. — А я видела, ты на танцы вернулась, да? — интересовалась Лиза, когда подруги уже расположились на кухне за чашкой чая. — Да. Я сейчас решила упор сделать на них, — кивнула Полина, — тем более, Аня на занятиях объявила, что к нам на следующей неделе приедет команда парней из Москвы со своим хореографом и операторами. Будем что-то типа клипа снимать у нас в зале. Аня сказала, что они хотят совместить несколько жанров и сделать «бомбу», чтобы загрузить её на «Ютуб». Говорит, что они однажды так уже делали, и их заметил какой-то иностранный репер и они в клипе у него снимались. Это было до моего прихода, конечно же. — Во, это лучше, чем булки эти печь, с твоим-то телом! — одобряюще воскликнула Лиза. — Да уж, особенно с непривычки, когда тело умоляет о пощаде… — вздыхала Полина, — но ничего, наверстаю. — Я в тебе не сомневаюсь, — уверенно произнесла Лиза.

***

Как выяснилось позднее, Лиза без дела сидела недолго: ей мама помогла устроиться в магазин косметики продавцом-консультантом, где работала сама. Документы все были в порядке, так что Лиза буквально через пару дней после ухода из пекарни вышла на новую работу. А Полина продолжала ходить на занятия, хоть и всё тело от макушки до пят кричало от дикого перенапряжения и боли. Она успокаивала себя тем, что оно скоро привыкнет и нагрузки станут практически неощутимы. Впрочем, из этого она точно могла извлечь пользу — она почти забыла про Стаса и про то, как сейчас без них обстоят дела в пекарне — её не интересовало. Да и некогда, собственно говоря, было думать: по вечерам она танцевала, а днём отсыпалась, как сурок. Общение с друзьями и родственниками ограничилось переписками, так как все знали, что у Полины началась перезагрузка. Единственное место, куда она выезжала — это приют, чтобы навестить Соню. На крайняк — в магазин за продуктами или водой. А когда Стаса не было дома — она потихоньку переносила свои вещи. У неё всё ещё остались ключи от его квартиры. Он, понятное дело, замечал, что она у него дома была. Ему это не очень нравилось, но так или иначе ему пришлось бы пускать Полину к себе, пока та не заберёт всё своё. Поэтому он ждал, когда это закончится. И ей осталось совсем немного. Как только она её вещей там не останется — она обязательно отдаст ему ключи. Вопрос с Сониной опекой пока отошёл на второй план. Девочке вроде бы нравилось в приюте, а Полина по факту лишилась основного заработка. Да, у неё имелись некоторые деньги на накопительных счётах, подушки финансовые, но это всё было не то. Чувствовала себя, Полина, конечно паршиво, хоть Соня ничего и не спрашивала больше. Она ведь обещала разобраться, а в итоге что? За свои слова не ответила…