24. Влюбиться по новой

Макс довёз Полину до подъезда, а дождь уж тем временем набирал обороты. Это стало заметно по увеличивающемуся количеству капель на стёклах машины. Нужно успеть попасть домой до того, как он превратится в ливень. — Ну, давай, до вечера тогда? — улыбнулась девушка. — Да, — кивнул Максим. Они сегодня вечером собирались пойти в кино. Репетиции пока отменили, Аня взяла выходные. Признаться, Максим понятия не имел, куда можно вообще пригласить девушку, которая до него была в отношениях с более обеспеченным парнем, дарившим ей крутые подарки и впечатления. Он боялся, что Полина не согласится пойти в кино и сочтёт это лютой банальщиной, но, к его удивлению, она быстро дала положительный ответ. — Пока, — ответила Полина и вновь чмокнула его в щёку. Это был третий по счëту «чмок». Второй состоялся ещё утром, когда они ехали к Соне. Она понимала, что, возможно, слишком уж затянула с ними, но большее она себе позволить не могла, да и Максим тоже не спешил. Всё это со стороны выглядело так неловко и странно, будто они были не взрослыми людьми, которым в следующем году уже по тридцать лет, а впервые влюбившимися школьниками. Она вообще не понимала, что именно происходит между ними. Он по-настоящему нравился ей, или это была всего лишь попытка заткнуть образовавшуюся дыру внутри? Она не верила своим чувствам: радостно бьющемуся сердцу, пресловутым бабочкам. Не могла же она с места в карьер, расставшись с одним, сразу прыгнуть в другие отношения? Или могла… А Максим? Что-то мало было решительности в его действиях. Полина не понимала, в чëм дело. Вроде бы мужику уже тридцать лет скоро, а он такой стеснительный, будто ему вдвое меньше. Обычно в его возрасте мужчины уже собаку съели на общении с женщинами и в выстраивании взаимоотношений с ними. А может, он тоже боялся? Полина почему-то не могла допустить мысль о том, что он тоже мог опасаться так резко и быстро бросаться в новые отношения, пусть он столько времени безответно любил её. Они, безусловно, нравились друг другу, но они оба боялись. Просто так сложились обстоятельства. Оба раненые, оба пережившие потрясения. Им просто нужно было время. Полина поднялась на лифте на свой родной четвёртый этаж. Как хорошо, что в последнее время он не ломался. Она в какой-то степени даже любила этот лифт. Он был довольно старым, деревянным внутри, но очень чистым, без выжженых кнопок и обосанных стен, прости господи. Потому что жители этого дома почти все до одного были адекватными людьми. Спасибо маме и папе, которые несколько лет назад купили ей квартиру именно тут. Вообще каждый раз, когда Полина вспоминала родителей, её сердце невольно сжималось: она вела себя порой с ними как самая настоящая сука. Они воспитывали её человеком, несмотря на то, что при их достатке вполне можно было затыкать рот деньгами единственной дочери. Да, она позволила себе однажды высказаться в их сторону довольно резко, но она сделала это не со зла. Она просто хотела, чтобы они поддержали её увлечения. На самом деле она очень любила их. Только, к сожалению, ближе к тридцати, она осознавала всю важность времени, проведённого с ними. Да и Марина с Сергеем тоже поняли, что далеко не святые. И как бы они ни держали баланс в воспитании дочери, у них случилась осечка. Помирившись с мамой, Полина не сразу смогла с ней откровенничать и доверять. Но чуть позже оказалось, что лучше подруги просто не найти! Она очень хотела быть похожей на неё. Такой же сильной, уверенной, твёрдо знающей, чего хочет от жизни, но при этом очень женственной. Она неоднократно об этом думала. Разница в возрасте у них составляла ровно двадцать лет. Но Марина в силу своей худобы и подтянутости могла вполне походить и на старшую сестру Полины. Полина только недавно смогла осознать, какая классная у неё мама. А папа… Это же самый добрый отец на свете! Всегда баловавший дочь разными развлечениями с самого детства! Хочешь в цирк — да пожалуйста! Хочешь новую куклу — легко! Мама, которая отвечала за правильное привитие ребёнку моральных ценностей, конечно, возмущалась поначалу, но в итоге мирилась. Ведь если не они, то кто подарит дочери счастливое детство? Марина и Сергей тоже учились быть родителями и им хотелось воспитать достойного человека. Путём проб и ошибок у них всё же это получилось. Полина выросла доброй и отзывчивой. И вот только одно Полина сейчас не могла понять: как у таких классных родителей в итоге получился только один ребёнок? Им нужно было как минимум пятерых иметь! Полина всегда хотела об этом спросить у мамы, но не решалась. Крепко пребывая в своих думах, Полина вышла из лифта и направилась к своей квартире. Она достала ключи из сумки, те самые, с фиолетовой «Хеллоу Китти», и подошла к двери. Этот брелок она повесила ещё около трёх лет назад. Да уж, сколько всего он пережил вместе с ней. Он местами уже потëрся, но всё ещё крепко держался на связке. Хоть что-то в её жизни было стабильно… Полина повернула ключ и уже собиралась открыть дверь, как за спиной раздался до боли знакомый голос: — Полин, погоди… Странно, она не слышала ничьих шагов сзади, пока шла по коридору. Настолько задумалась, наверное… Полина обернулась и увидела перед собой Стаса, как всегда одетого с иголочки. — Привет, — сказал он. — Привет, — этом отозвалась она. Она не понимала, что ощущала сейчас, стоя рядом с ним. Внутри неё боролись крайне противоречивые чувства: вроде она и видеть его не хотела больше, а вроде и соскучилась… Нет. Это самое большое заблуждение, когда люди думают, что скучают по кому-то. Они на самом деле тоскуют по времени, проведённому вместе и по своим эмоциям в те самые моменты, но не по человеку. Интересно, а он чувствовал то же самое, что и Полина? Нет? Зачем он вообще её тогда окликнул? Она замерла в ожидании. — Я отдал бизнес отцу, так что если хочешь, можешь вернуться. Я там больше не командую, — объявил он. — Прикольно, — хмыкнула Полина и, дëрнув дверь за ручку, скрылась за ней. Она не хотела показывать Стасу, что её трясёт. Она-то думала, что он хотя бы извинится. А он так буднично обратился к ней, будто ничего не произошло. Сердце внутри ныло тупой болью, при этом бешено колотясь. В висках пульсировало, а тело не слушалось. Она кое-как заперла дверь и поковыляла в комнату. Неужели она действительно скучает по нему, раз её сейчас так штырит? И с Максимом она идёт на свидание только лишь потому, что хочет забыть Стаса? Нет-нет, так не должно быть. Полина не хотела даже думать об этом. Хотя сама до недавнего времени она была уверена, что Макс просто друг. Она так запуталась во всём, что хотелось лезть на стену. «Я вообще не хочу ничего общего иметь с вашей семейкой», — злобно думала девушка, падая на кровать. Полина лежала, не двигаясь, будто восковая фигура. Она почувствовала, как из глаз по виску потекли слëзы, впитываясь в подушку. Лицо хоть и не выражало никаких эмоций вообще, но внутри всё было как через мясорубку. От мрачных мыслей её отвлёк звук входящего сообщения. Ей написала тётя Света. «Полиночка, привет! Тебя хочет видеть Виктор Николаевич. Ты не могла бы сейчас подъехать к пекарне?» Полина вздохнула. Она знала, зачем он хочет её видеть. Будет просить на работу вернуться. Она бы ни за что не поехала, но совесть ей не позволяла проигнорировать человека, годящегося ей в отцы. Поэтому, собрав волю в кулак, она поднялась с кровати. Нужно раз и навсегда выяснить всё, чтобы больше ни у кого не возникало вопросов. Уже через полчаса Полина прибыла в пекарню, где её на кухне уже ждал отец Стаса и не только. Тётя Света вместе с дочкой Сабиной тоже радостно поприветствовали Полину, вовсю занимаясь выпечкой. При виде различных формочек и жарочных листов с заготовками у Полины сжалось сердце. Как ни крути, она скучала по возне с тестом, по аромату дрожжей, по запаху уже готовой выпечки, как только достаёшь её из духового шкафа… Отец Стаса отозвал Полину в подсобку, чтобы без лишних ушей пообщаться с ней. — Полина, ты, думаю, уже догадалась, зачем я тебя позвал, — начал Виктор Николаевич. — Да, мне Стас уже сказал всё, — вздыхала та, сложив руки на груди. — Ну и как? Ты готова вернуться? — поинтересовался мужчина, внимательно следя за реакцией Полины. Она про себя отметила огромное сходство между ним и Стасом. В особенности во взгляде и манере разговора. Это мешало сосредоточиться. — Полин, если ты переживаешь по поводу Стаса, то… — начал Виктор Николаевич, заметив замешательство Полины. — Я не переживаю, — быстро ответила та, — я просто не понимаю, зачем вам это нужно. — Да не нам это нужно, а тебе. Так хотеть открыть свою пекарню, ночами из-за неё не спать, в итоге чтобы просто потом взять и отказаться? В жизни не поверю. — Да? А вам напомнить, почему я от неё отказалась? — Полина была удивлена своему уверенному тону, — ваш сын унизил меня на глазах у всех, вывалив наши проблемы в отношениях на всеобщее обозрение. Вы знали, что нельзя мешать работу и личную жизнь? Так что это дело принципа, Виктор Николаевич. — Полин, ну ты тоже далеко не белая и пушистая, так что… — Вы меня уговорить позвали сюда или отчитывать? — хмыкнула Полина. Виктор Николаевич лишь улыбнулся. Эта странная улыбка насторожила девушку. — А что ж ты ершишься-то сразу? — добродушно спросил отец Стаса. — Ну так я ж не белая и не пушистая! — парировала та с лёгкой ехидностью. — Нравишься ты мне, Полинка, — смеялся Виктор Николаевич, — за словом в карман не лезешь. А Стас дурак. — Это такой способ ко мне подмазаться, да, Виктор Николаевич? Или бес в ребро ударил? — Неужели я так стар для тебя? Полина опешила. Так, что-то фразы из его уст с каждым разом звучали всё страннее и страннее. И Полина сразу решила, что такое надо обрубать на корню. — Даже мой папа младше вас. Я не знаю, на что вы рассчитываете, — спокойно произнесла Полина, старательно борясь подступающим липким чувством тревоги, — и вообще, — она взглянула на экран телефона, — мне скоро нужно собираться на свидание. С парнем моего возраста. Последнюю фразу она произнесла особенно чётко. — Это Максим который? — как ни в чëм не бывало поинтересовался Виктор Николаевич. — Максим который. — То есть Стас не зря тебя подозревал? Полина тяжело вздохнула. — Знаете что, Виктор Николаевич? Вот вы вроде бы человек взрослый, немало повидавший на своём веку, а наивный, как дитя. Думаете, что после того, как вы тут ко мне открыто подкатили и обвинили меня в измене, я всё ещё захочу сюда вернуться? Даже не надейтесь, — отчеканила она. После этих слов Полина спешно покинула подсобку и пошла через кухню на выход. — Полин, там толстовка Максима до сих пор на морозильнике лежит! — крикнула ей вдогонку Сабина. — Потом! — крикнула та, уже выбежав в зал. Следом на кухню зашёл Виктор Николаевич. — А чего это она так резко выбежала, даже не попрощалась? — обиженно вопрошала тётя Света. — Да настроения, видимо, нет. Ничего, перебесится и успокоится. На самом деле на свидание Полина собралась гораздо позже, уже ближе к вечеру. Ей просто нужен был предлог свалить. Долго над образом она думать не стала, остановив свой выбор на белой майке-алкоголичке в рубчик, джинсах с завышенной талией и белых кроссовках. Волосы она просто оставила распущенными. Макияж она почти не наносила. И вовсе не потому что ей плевать, как она будет выглядеть, а потому что знала, что Макс как всегда наденет джинсы с футболкой и на его фоне, скажем, в шикарном платье и с боевым раскрасом она смотрелась бы крайне нелепо. И она почти угадала: Макс был в белой футболке и джинсовых бриджах, почти такого же цвета, как и у Полины. OST: «Асия — По уши» Как только Полина села в машину, Макс, загадочно улыбаясь, рукой нырнул за заднее сиденье и вытащил оттуда небольшой букет, состоявший из голубых и розовых гортензий. — Это тебе… — продолжая улыбаться, тихо проговорил он, вручая Полине букет. Он очень старался скрыть волнение, но дрожащие руки всё выдавали. «Чего волнуется, дурачок что ли? Если бы мне что-то не нравилось, я бы сюда даже не пришла», — смеялась про себя Полина. Так странно осознавать, что спасатель, который в чрезвычайных ситуациях всегда был хладнокровен, сейчас волнуется и теряется. Это было странно и чертовски мило одновременно. — Вау… Офигеть! — тихо проговорила она, принимая цветы, — мне очень нравятся гортензии… Они такие красивые и так пахнут… Полина наклонилась к одному из соцветий и вдохнула лёгкий цветочный аромат. Стас, кстати, никогда не дарил ей гортензии. Дарил в основном розы и в куда бóльшем объёме, но только не гортензии. Удивительно… — Спасибо! — благодарила она Максима, чувствуя, как к лицу приливает жар, — спасибо… Она потянулась вперёд, чмокнув Максима, оставляя на его щеке след от блеска для губ. — Ой, — хихикнула она, рефлекторно большим пальцем вытирая его щëку. Её руку вновь накрыла широкая и горячая ладонь Макса, прижимая к лицу. Их взгляды встретились. Полину вновь пронзило что-то наподобие разряда тока, как тогда в деревне. Его рука медленно убрала ладонь Полины с лица, поудобнее перехватывая её. Всё также неотрывно глядя девушке в глаза, он легонько коснулся губами её пальцев несколько раз. Стеснение, кажется, начало отступать. Боже! Она забыла, как дышать! Когда Лиза говорила, что Максим старомоден, якобы намекая на его не самые современные увлечения, она, видимо, совсем не брала во внимание вот такие вот жесты. Или же он себя с ней так не вëл? Но одно стало ясно точно: Максим открывался для неё совершенно с другой стороны. Это невероятным образом вскружило ей голову. Господи, хоть бы не потерять свой рассудок! — Поехали? — тихо спросил Макс, всё ещё не отпуская её руки и глядя ей в глаза. Та кивнула, не в состоянии произнести и слова. И уже даже на сеансе она не могла выкинуть из головы эти поцелуи. Кажется, она до сих пор чувствовала его губы на своих пальцах. Из-за чего она часто отвлекалась от происходящего на экране. И как же хорошо, что Максим потом не спрашивал, как ей фильм, потому что сам толком не вникал. После кино они отправились на фуд-корт, где быстро перекусили. После еды прибавилось сил и они немного побродили по ТРЦ, покатались на эскалаторе, подурачились, наделали глупых фото, большинство из которых получились смазанными. А всё из-за того, что они очень много смеялись. На них уже стали косо смотреть охранники, подозревая, что Макс с Полиной явно что-то употребили. Но нет, ни разу. Полина это назвала «смешинка в рот попала», поэтому она и хихикала над всем подряд. После ТРЦ они поехали в Левобережный микрорайон, где остановились недалеко от парка, расположенного вдоль канала имени Москвы. Да, опять банальщина — все эти прогулки по полупустой вечерней набережной, лицезрение уже давным-давно знакомых и, возможно, даже настоболевших пейзажей, но в этом и была прелесть этого свидания. — Смотри, утки, Макс, — хихикала Полина, чуть перегнувшись через металлические массивные перила и махнув рукой на скучковавшихся на водной ряби птиц, — эй, утки, как дела? Но те лишь молча продолжили плескаться в воде и потихоньку плыть мимо. — Они игнорщики ещё те. Но вот если бы ты им еды дала… — смеялся он, становясь рядом с девушкой. — Да… — вздыхала Полина, устремив взгляд вдаль, через канал. Уже совсем стемнело. Ночь вступила в свои права, прогнав последние лучи солнца прочь. Был слышен лишь лёгкий шум воды, робкое кряканье уток. Совсем немного прорисовывались контуры густо посаженных деревьев, из-за которых выглядывали многоэтажки, где то зажигались, то гасли окна. На небе о себе заявила неполная луна, давая лёгкое свечение. Вроде бы всё было так просто, но так красиво: наблюдать за тем, как природа потихоньку готовится ко сну. Полина перевела взгляд на Максима, который смотрел куда-то вдаль и отметила, как красиво его профиль обрамляло тусклое свечение луны. Чёрты лица Максима нравились Полине, несмотря на отсутствие острых скул, волевого подбородка или щетины как таковой. Он не выглядел брутально, как многие в его возрасте или даже младше. Но это всё ему было и не нужно. Полина восхищалась им вовсе не из-за внешности, хотя она и казалась девушке привлекательной. А его мелкие шрамы она никогда не считала изъяном. Макс сочетал в себе, казалось бы, несочетаемое: твёрдую уверенность и ужасную стеснительность; непоколебимое спокойствие и излишнюю впечатлительность. Но одно точно оставалось неизменным: он был очень добрым и отзывчивым. А ещё жутким однолюбом. Казалось бы, какая тупость в свои-то почти тридцать заниматься пиздостраданиями. Бери любую и тащи в кровать. Нет времени размазывать сопли, жизнь и так короткая. Ну, что сказать… Он уже пробовал. И в итоге? Два покалеченных идиота со свидетельством о разводе на руках. — Тучи… Смотри, как тучи быстро идут, — прервал Полинины размышления голос Макса. И вправду, и без того потемневшее небо довольно быстро заволокли чёрные грозовые облака, которые тут же заслонили и без того неяркую луну. Мгновенно поднялся ветер, а воздухе запахло озоном. Утки, которые лениво плыли по водной ряби, резко засуетились, громко закрякав. В следующюю секунду небо озарил разряд молнии. — Пошли скорее, а то как ливанëт сейчас, — вновь подал голос Максим и, интуитивно хватая Полину за руку, пустился бежать. Едва они добежали до главных ворот «Эко-Берега», на них стеной обрушился дождь. Хорошо, что автомобиль Максима стоял очень близко от ворот и они успели нырнуть в него до того, как промокли до нитки. Плитка, которой была вымощена аллея, мгновенно заблестела рваными бликами, отражавшими свет фонарей. Макс завëл машину и они тронулись. Как хорошо, что Полина сегодня была не за рулём. Она просто не представляла, как бы она выбиралась из этой дождевой ловушки. Каждый раз, когда шли вот такие ливни, Полина панически боялась садиться за руль. Домой они добрались благополучно. Дождь всё ещё лил, не переставая, но уже не так сильно. Он остановился прямо у подъезда дома, где жила Полина. Он не стал пока глушить мотор и выключать дворники. В свете фар бьющиеся о капот капли походили на маленькие искорки. Но залипать на это зрелище было особо некогда, нужно срочно возвращаться домой, пока дождь не усилился. Но ей так не хотелось уходить… Внутри всё сжималось от осознания этой несправедливости. — Спасибо за этот вечер, Полин. Я надеюсь, тебе понравилось… — робко начал он, подняв глаза на девушку, на коленях которой лежал букет. — Конечно! Всё было очень круто! Спасибо тебе, — улыбнулась та, — и не думай, что ты сделал что-то не так. Понятно? Полина понимала, по какой причине переживает Максим. Она, выросшая в обеспеченной семье, а потом состоявшая в отношениях с таким же довольно состоятельным молодым человеком, вдруг согласилась на свидание с простым деревенским парнем? Это было так удивительно и немного странно, что ли. Макс не хотел ударить в грязь лицом, но и понятия не имел, как развлечь девушку, которая, по сути, видела всё. Оказалось, он зря переживал. Полине искренне всё понравилось. Ведь главным были не места и потраченные суммы, а эмоции и ощущения в те самые моменты. А их Полина получила с лихвой. Она давно не хохотала настолько искренне и не радовалась мелочам типа дурацких фото в ТЦ возле пальм или уткам в воде. Рядом с Максом хотелось быть той самой дурочкой, которую бы много кто сочëл бы душевнобольной. Рядом с ним ей не нужно было строить из себя деловую мадам, чтобы не нарваться на критику. Рядом с ним было так легко и непринуждённо. Рядом с ним ей хотелось жить. — Дождь усиливается, давай, пока, — затараторила Полина и потянулась к Максу, чтобы чмокнуть его в очередной раз, но тот, аккуратно потянулся рукой к её лицу, невесомым движением убирая выбившуюся из общей массы прядь за ухо, чтобы она не мешала. Их лица вдруг оказались слишком близко, как никогда прежде. Полина могла видеть каждый его шрамик, каждую морщинку на его губах. Нос едва уловил лёгкий аромат его парфюма с ноткой озона, который уже давно раскрылся от тепла кожи. Рука Макса плавно скользнула от виска к щеке, едва касаясь кожи Полины. Его пальцы бережно обхватили еë подбородок, чуть приподнимая его. Максим застыл, давая время и возможность Полине передумать, но она не была против. Исходивший от её волос тонкий шлейф липы и мëда, пьянил и дурманил его разум уже очень давно. Он был готов дышать им бесконечно. Расстояние сократилось до минимума. Их глаза инстинктивно закрылись, а губы едва коснулись друг друга. Они замерли, будто проверяя — а действительно ли они оба этого хотят? И спустя миг поцелуй стал увереннее. Полина чувствовала, как её накрывает волной трепета и нежности и она сама того не подозревая, обвила Максима за шею. Несмотря на внешнюю стеснительность, Максим, оказывается, очень умело целовался, демонстрируя умеренный напор и нежность, в которой хотелось утонуть. А дождь тем временем только усилился. Но им уже стало всё равно. Они не могли отлипнуть друг от друга, наплевав на работающий двигатель и дворники. Опомнились они только тогда, когда услышали довольно сильный раскат грома. — Домой, — непослушными губами произнесла она, нехотя отлипая от Макса. — Да, — также нехотя согласился тот. Домой Полина бежала вприпрыжку, даже не воспользовавшись лифтом. И она ни капли не устала. Ей наоборот, хотелось прыгать до потолка, даже когда она уже попала к себе в квартиру. Она до сегодняшнего дня не знала, что можно вот так целоваться. Долго, нежно и до онемения губ.