Влюбился?

Как оказалась у себя, ты уже не помнишь. Только обрывки: его дыхание на твоей коже, пальцы, сжимающие твою ладонь, шепот на грани сна. Помнишь лишь как торопилась. Как собирала свои вещи, стараясь не разбудить его. Не потому что хотела сбежать, нет — наоборот. Ты боялась, что если он проснётся, если откроет глаза и улыбнётся тебе, ты останешься. Сердце било слишком громко, когда ты вышла на улицу. Холодный воздух будто пробрался под кожу. Ты шла, не оглядываясь. Нет, ты бежала. Села на пол, уронив телефон. Казалось, что не ты сидишь здесь, не ты сейчас плачешь, кусая губы до крови. Потому что ты не могла быть такой глупой. Не хотела быть этой девчонкой с шариками из пари.

***

Йост проснулся от непривычной тишины. Рука, по привычке, потянулась влево — туда, где должна была быть ты. Но простыни были холодны. Смяты, но уже остывшие. Он сел, медленно, как будто резкое движение могло что-то нарушить, испортить. Посмотрел в дверной проем — твоей обуви нет. Ни сумки, ни тонкой куртки на вешалке. Словно тебя и не было. — Луна? — тихо позвал он, не до конца веря, что тебя действительно нет. Он не сразу понял, что случилось. Может, у тебя дела? Может, просто не хотела будить?  Может… Его сердце сжалось от тревоги, которая никак не поддавалась логике. Он потянулся к телефону. Несколько уведомлений. Сначала, не глядя, привычным жестом, он провел пальцем… пока не наткнулся на одно. Личное сообщение. Не из группового чата — ведь он вышел оттуда на днях, устав от этих ребяческих подколов и тупых шуток. «Так что насчет пари? Она уже твоя? Мы тут спорим, кто должен первым скинуться» Йост застыл. Его пальцы сжались. Он молча смотрел на экран, и только теперь начал чувствовать, как в груди поднимается что-то тяжелое. Ощущение, будто кто-то вылил на него ведро ледяной воды. Пари. Тупое, дурацкое пари, начавшееся с глупого подначивания. Он давно пожалел о нем. Забыл. Перестал считать реальным. Потому что всё стало другим, когда появилась она. Слишком настоящим. Слишком важным. Он сразу понял: что-то произошло. Что-то серьёзное. Он написал ей. «Ты где?» «Всё в порядке?» «Луна, пожалуйста, ответь…» Никакого ответа. Он поднялся с постели, чувствуя, как подгибаются колени. Голова гудела. А в душе уже начинала подниматься паника. Потому что если она узнала, если она видела — то всё, что было между ними, всё, что он успел почувствовать, всё, что они разделили этой ночью — могло быть разрушено одной-единственной записью. Одним глупым видео. Один раз он не подумал, а теперь — может потерять всё.  Он бросается к одежде, натягивает джинсы и футболку наспех. Не успевает даже как следует обуться, как уже выходит за дверь. Лифт слишком медленный — он бежит по лестнице. На ходу снова проверяет телефон — тишина. Ни слова от тебя. Набирает, но звонок сбрасывается сразу. Потом — снова. Без ответа.

***

Адреналин и паника разрывают грудную клетку. Он вспоминает улицу, на которой ты живешь. Дом. Подъезд. Этаж. Бежит, потому что не может сидеть и ждать. Он должен объяснить. Должен успеть. В голове мелькают мысли — беспорядочные, пугающие: Случилось что-то? Ты жалеешь? Он сделал что-то не так? Чёрт, почему ты ничего не сказала? Проходит несколько минут — или вечность — и он замечает знакомую компанию у уличного кафе. Трое парней — его друзья. Они сидят в тени зонта, кто-то пьёт кофе, кто-то что-то листает в телефоне.  Йост подходит резко, словно его кто-то подталкивает. — Привет, — выдыхает он, окидывая всех напряженным взглядом. Троица резко замолкает. Первый, как обычно, делает вид, что не слышит, отворачивается к чашке. Второй опускает глаза. Только третий смотрит прямо, губы сжаты в тонкую линию. — Привет. Йост садиться рядом с ними, проводит рукой по растрепанным волосам. — Какой-то дурдом, Луна пропала… — начинает он, но его перебивают. — Слушай… — начинает осторожно, — давай для начала ты скажешь, ты с ней спал? Йост вздрагивает, будто получил пощёчину. Он моргает, обомлев. — Чего?  — Ты с ней переспал, Йост? — повторяет другой, на этот раз тверже. — При чём тут… — он осекается. Пауза тянется секунду, потом две. Он сжимает челюсть и, не отводя взгляда, коротко кивает. — Да. Глупо, на автомате. Как будто признается в чем-то постыдном. Хотя тем вечером чувствовал нечто совсем другое. Та ночь для него была гораздо большим, чем просто «Да». — Брооо, да ты не промах! — ржёт один, хлопая его по плечу так, что Йост едва не падает со стула. — А мы уж думали, ты влюбился, — поддевает второй. — Слишком серьёзный ты с ней стал.  Йост открывает рот, хочет возразить. Хочет сказать, что да, влюбился. Что пари больше не действует. Но не может. — Ну давай, рассказывай, — давит ещё один, подмигивая, — Как всё прошло? Условия, считай, выполнены. — он усмехается. — Счёт-то уже себе прикинул? Йост молчит. Эти слова — «условия», «счёт», «не промах» — вдруг звучат глухо, мерзко. Он смотрит на них, но будто не видит. Перед глазами всплывает Луна — волосы растрепаны, глаза блестят от чувств, пальцы сжимаются на простыне. Как она смотрела на него — будто верила. Верила, что он рядом не потому что должен, а потому что хочет. — Вы чего? — хрипло выдавливает он. — Вы издеваетесь? — Да расслабься, чувак, — отмахивается друг. — Ты затащил её — это круто. Всё по-честному. Пари — есть пари. Или ты забыл? Йост моргает. Его словно ударили током. — Вы… — он сбивается. — Вы кому-нибудь что-то говорили? На секунду наступает странная, тяжелая пауза. Один смотрит в его сторону. Другой делает вид, что проверяет часы.  Только третий пожимает плечами: — Не знаю. Сам как думаешь? В груди Йоста — ком. Он достает телефон, с бешено колотящимся сердцем проверяет сообщения. Тишина. Но он уже понимает. И эта их дурацкая радость, эти хлопки по плечу, эти «счёт на карту» — всё кажется отвратительным. Потому что он действительно влюбился. А теперь, возможно, потерял навсегда.