Часть 13. ЗАГАДКА

      — Один брат — ест и голодает, другой — идет и пропадает… , — задумчиво произнес Джефри, разглядывая свое полупрозрачное отражение в маленьком окошке спальни на втором этаже.       Отражавшаяся за спиной мальчика комната казалась необычайно теплой и уютной из-за единственного источника света, которым служило слабое пламя, заключенное в тесное пространство старинного камина. На этом фоне бушующий на улице ливень и сверкающие молнии грезились Джефри чем-то невообразимо страшным и сверхъестественным.       — Огонь! — заключил юный Джеф, захлопнув книгу и опустив ее на неистово ледяной подоконник. — А второй брат, вероятно… , — очередной порыв ветерка, бесцеремонно проскальзывающего в дом чрез маленькие оконные щели, коснулся руки Джефа, еще лежащей на обложке толстого сборника загадок. — Дым… Ну, конечно же. В который раз сам окружающий мир подталкивает меня к ответу.       На долгое мгновение комната погрузилась в упоительное молчание. После каждой разгаданной загадки Джеф невольно впадал в некое подобие транса. Он не говорил, досконально очищал свой разум от любых мыслей, не моргал, не двигался и даже почти не дышал. Тем дольше длилось это оцепенение, чем сложнее была загадка.       В этот раз семилетнему Джефу потребовалось около двадцати секунд на поиск очередного ответа и вполовину меньше на условную перезагрузку. Когда мальчик пришел в себя, он взглянул на часы и всполошился.       Джеф вскочил со стула, схватил книгу и рванул прочь из комнаты. Из коридора — вперед, вниз по лестнице и прямиком на кухню. Там, в маленькой квадратной комнатушке, в клубах пара, бьющего из стоящих на плите кастрюль, хлопотала женщина. Ее аккуратные тонкие ручки, с парой жутких гематом немногим повыше локтя, плавно скользили по всему помещению. От засаленных подвесных тумб, с давно помрачневшим сервизом, к ящичкам с затупленными столовыми приборами; от раскаленных предметов на плите, наполняющих воздух манящими ароматами, к рядам склянок на тумбе, с мерцающими в них чудаковатыми пряностями.       — Он еще не пришел? — дрожащим голосом спросил Джеф, переминаясь с ноги на ногу и теребя обложку книги.       — Нет, — коротко бросила женщина, тут же набросив при виде сына прядь волос на глаз, жутко опухший от разместившегося под ним синяка. — И когда он придет, я хочу, чтобы ты заперся в комнате и не открывал ему дверь ни под каким предлогом до самого утра… Боюсь, сегодня он будет особенно зол.       Джеф сглотнул ком, вставший у него поперек горла. Тепло камина его любимой комнаты было буквально над ним, но здесь, в холодном и мрачном холле, оно казалось запредельно недосягаемым.       — Нет, — выдавил Джеф, пытаясь прекратить дрожь, постукивая себя в грудь черенком книги. — Я не буду прятаться. Если он еще раз тебя тронет, я… Я ударю его в ответ! — воскликнул Джеф с такой резкостью, словно его собственные желания оставались для него загадкой, на которую необходимо было искать ответ, прокрадываясь через завесы страха и слабостей.       Женщина на кухне оторвалась от дел и посмотрела на мальчика, замершего в темном проходе с книгой, размером с его щуплое туловище. Они смотрели друг на друга, и в их взглядах читалось безмолвное противоборство.       — Джефи… , — прошептала женщина, подойдя и присев рядом с сыном, — ты самое дорогое, что есть в моей жизни… Как бы Джон не пытался мне навредить, он окажется бессилен, если ты будешь в безопасности, понимаешь?       Джефри покорно кивнул, не в силах взглянуть в обращенное к нему лицо. Он знал, что если посмотрит в голубые глаза матери, то обязательно прочтет в них силу, с коей она выносит взваленный на ее девичьи плечи груз непомерной ответственности, и неизбежно осознает собственное бессилие, которое тут же раздавит его, не позволив выполнить просьбу, важность которой ему только что объяснили.       — Джон неплохой человек, — продолжала женщина, уверенно поддерживая не совсем искреннюю улыбку. — Его отец погиб на арктической станции, мать умерла, не справившись с горем, а единственный брат исчез… Он подавлен… Потерял работу, друзей — все, что являлось его смыслом жизни… Именно поэтому ему больно смотреть на людей, не познавших лишений. И эту боль он бессознательно будет вымещать на нас.       — Есть другие. Почему ты должна это терпеть! — воскликнул Джеф, не поднимая головы, теперь уже, чтобы не показывать матери хлынувшие из его глаз слезы.       — Никого, — просто ответила женщина. — Если мы не сможем принять его боль, больше никто не сможет…       — Но что, если…       Начал было Джеф, но его вопрос оборвал внезапный хлопок входной двери, настолько громкий, что оба обитателя дома вздрогнули от испуга. На пороге, держа в левой руке почти пустую — на дне еще плескалось несколько сантиметров янтарного цвета жидкости — бутылку, появился мужчина. Слегка покачиваясь, он сделал несколько шагов вперед, так что стало видно его лицо, дряблое, с темными, глубоко посаженными глазами, отчего-то напоминающее морду старого пса.       — Вы дожидаетесь меня у двери… Надо же, как мило.       — Ты голоден, Джон? — спросила женщина, сделав шаг в сторону, чем одновременно открыла проход в кухню и загородила сына.       — Безумно, — ответил мужчина, но не сдвинулся с места.       Долгое мгновение они не сводили друг с друга глаз, точно каждый из них забыл сказать какую-то важную вещь, после чего Джон улыбнулся, сделал небольшой глоток и проковылял на кухню.       Мягким толчком женщина подтолкнула сына к лестнице, но Джеф не собирался уходить. Отвага и любовь к матери боролись внутри него с парализующим страхом.       — Не заставляй мена ждать, Люси!       Женщина помедлила еще мгновение, видимо, надеясь в глубине души, что сын прислушается к ее совету, но этого не произошло, и она поспешила на кухню. Джеф же остался стоять там, где и стоял, не поднимая головы, раздираемый внутренними противоречиями.       — Люси, золотце, ты меня разочаровываешь. — сказал Джон, сияя фальшивой ухмылкой. — Что я просил тебя делать к моему приходу?       — Ужин почти готов, — отозвалась Люси, торопливо снимая с плиты кастрюлю и сковороду, а затем осторожно выкладывая их содержимое на тарелки.       — Почти, — повторил Джон, лицо которого теперь начало принимать естественное выражение — злости и возбужденности. — Я каждый день… прихожу в одно и то же время. Все, чего я прошу, так это чтобы чертова еда… стояла на этом поганом столе.       Ценою скорости послужила пара ожогов, но все же к этому моменту Люси уже присыпала готовое блюдо специями и поставила тарелку на стол.       — Готово.       — Я не голоден! — воскликнул Джон, смахнув тарелку со стола с такой силой, что та, влетев в стену, устроила настоящий салют из осколков фарфора и вареного картофеля.       Что-то в Джефе дрогнуло от внезапного грохота. Сердце вдруг забилось с бешеной силой, а решимость, так необходимая ему в этот момент, вырвалась, наконец, из цепкой хватки всесильного ужаса. Мальчик медленно зашагал на кухню.       — Что?! — всплеснул руками Джон, опустошив бутылку большим глотком. — Так и будешь стоять или все же уберешь это?!       Задержав короткий взгляд на Джефе, возникшем в дверном проеме, Люси все же взяла в руки метлу, обогнула стол и принялась за уборку. К несчастью, Джон тоже заметил появление мальчика.       — Что же не так, Люси? — начал Джон, с задумчивым видом адресуя свой монолог одной из кухонных тумб. — Я ведь… Не требую от тебя ничего… , — за неимением подходящего слова он запнулся и всплеснул руками, — такого… что было бы выше твоих сил. Но ты снова и снова меня разочаровываешь…       Пустой взгляд пепельно-серых глаз, выглядывающих из-под морщинистых, полуопущенных век плавно возвратился к ребенку, замершему, точно в чистилище, между светом и тьмой двух смежных комнат. И взгляд этот на мгновение озарился дьявольским пламенем.       — Может быть, — продолжал Джон, на сей раз пристально глядя на Джефри, — если бы у тебя был стимул… Может быть… Если бы я наказывал паршивца за все твои глупые ошибки, то…       — Не смей трогать его!       Метла выскочила из рук Люси и с резким звенящим звуком шлепнулась на пол.       Жутковато дернув головой не то от внезапного шума, не то от неконтролируемой ярости, Джон вскочил из-за стола, опрокинув стул и, что было сил, ударил по столу обеими руками, бутылка тут же лишилась отколовшегося донышка.       — Не смей… Так… Со мной разговаривать! — завопил Джон, тыча осколком бутылки в направлении супруги.       Внезапно, он почувствовал, как что-то с глухим стуком ударило его прямо по ребрам. Джон уже собирался вспыхнуть с новой силой, но, обернувшись, издал лишь маниакальный смешок. Вид Джефа, вставшего в боевую позу и сжимавшего гигантскую для его роста книгу, оказался довольно карикатурным.       Джон тяжело вздохнул. Взглянул на осколки тарелки на полу, на жену изо всех сил скрывающую, насколько ей страшно, оглядел кухню и в очередной раз обратил свой взор на ребенка.       — Все же… Не детям отвечать за проступки взрослых, — произнес Джон, ухватив за воротник отстраняющегося Джефа и направившись в холл. — Стой! — рявкнул он, когда Люси попыталась последовать за ними, при этом угрожающе махнув в ее сторону остатком разбитой бутылки. — Я ничего с ним не сделаю, если останешься тут, но с тобой мы еще не закончили.       Без должной учтивости вытащив сопротивляющегося семилетнего ребенка в холл, Джон присел перед ним на колени, чтобы их лица были на одном уровне и вновь вздохнул, в ожидании предстоящих утомительных убеждений.       — Любишь мать? — спросил Джон, глядя прямо в блестящие от слез глаза мальчика.       Джеф тяжело сопел, отчаянно вспоминая все самое плохое, что случалось с ним в жизни, в тщетных попытках побороть подступающую истерику приступом злости. Пальцы Джона, мертвой хваткой сжавшие его тонкое плечо, все сильнее впивались в кожу, как бы напоминая ему о необходимости ответить. Джеф кивнул.       — Отлично, — сказал Джон, изобразив на своем лице жалкое подобие улыбки. — Но тебе… не нужно быть здесь сейчас. Слушай… давай заключим сделку, а?       Мальчик отрицательно покачал головой и попытался вырваться, но Джон запросто одернул его, еще больнее сжав свою руку. Никогда Джеф не чувствовал себя настолько бессильным.       Раньше все было по-другому… Раньше он сам убегал к себе в комнату, запирал все замки и ревел в подушку, чувствуя себя трусливым ничтожеством. Но теперь… Теперь, когда он все же отыскал в себе силы дать отпор своим кошмарам и страхам, всецело воплощенным в Джоне, мир оказался каким-то неправильным…       Вместо долгожданной справедливости и заслуженного отмщения Джеф получил лишь усмешку в лицо, невыносимую боль в плече и зловонное дыхание, ежесекундно ударяющее ему в лицо ядовитой волной.       — Не упрямься, — продолжал Джон уже без улыбки. — Я в последний раз прошу тебя по-хорошему.       Джеф снова покачал головой и дернулся уже с куда большей силой, однако и этот порыв был с легкостью пресечен.       — Давай на чистоту, — вздохнул Джон, теряя терпение. Его рука, так и сжимающая горлышко бутылки, принялась нервно водить по полу острым краем стекла. — Я ведь сильнее тебя. Мне ничего не стоит врезать тебе так, чтобы ты больше не смог подняться, а затем пойти и сделать то же самое с твоей матерью. Скажи, ты этого хочешь?       И на сей раз Джеф отрицательно покачал головой, однако попыток к бегству уже не предпринял.       — Ну вот, — Джон вновь натянул на свое лицо отвратительную улыбку. — Значит, мы просто обязаны прийти к соглашению…       На глаза ему попалось название книги, что все это время находилась в руках мальчишки.       — Любишь загадки?       Джеф не ответил.       — Что ж… У нас с тобой… можно сказать — конфликт. А раз уж ты слишком мал, чтобы решить этот вопрос силой, мы поступим иначе… Я загадаю тебе загадку.       Впервые за все время жизни с отчимом Джеф с непоколебимой уверенностью посмотрел прямо в глаза своему обидчику. Все потому, что теперь игра перешла на его территорию. Теперь ему нечего было больше бояться. Джеф знал, если он в чем и силен, так это в разгадывании загадок.       — Вижу, идея тебе понравилась, — скалился Джон.       — Ты больше никогда не тронешь маму! — решительно заявил Джефри, но после задумался. — Нет… Ты уедешь из этого дома и больше никогда не вернешься!       — Выйду за дверь и испарюсь, — кивал Джон. — Сразу, как только ты дашь ответ.       — Какие твои условия?       Джон тихонько усмехнулся. Держать мальчика больше не было нужды, так что он поднялся и медленно пошел к выходу.       Немного помедлив, чтобы бросить короткий взгляд на кухню, из которой доносились едва различимые рыдания, Джеф направился вслед за Джоном.       — Вот тебе моя загадка, — Джон распахнул входную дверь и долгое мгновение наслаждался врывающимися в холл порывами ледяного ветра. — Видишь эти угрюмые чудаковатого вида коттеджи? Ответь мне… Почему у всех этих разноцветных домов серые крыши?       — Цвет черепицы… — пробормотал Джеф, чувствуя нарастающее напряжение. Загадка оказалась куда сложнее, чем он ожидал.       — Если бы все было так просто, пацан, — хмыкнул Джон, грубо схватив Джефри за воротник и вытолкнув на крыльцо. — Эту попытку я тебе прощу, но если ошибешься еще раз, я сломаю твоей матери пару костей… Вот тебе мои условия. Советую не возвращаться, пока не отыщешь единственный верный ответ, иначе ты пожалеешь.       Не успел Джеф вымолвить и слова, как входная дверь захлопнулась. Он оказался один в темноте, под неустанным шквалом осеннего ливня. Компанию ему составлял разве что непосильный груз ответственности, повисший на его еще донельзя хрупких плечах.       Почему у разноцветных домов серые крыши? Это была одна из тех злосчастных загадок, где подходящих ответов могло быть несметное множество, но, как и сказал Джон, есть лишь единственный верный ответ.       К счастью для подобных случаев у Джефри уже была выверена особая стратегия. Только и нужно было, что собрать все возможные варианты ответов, а после, следуя логике, здравому смыслу и, чем черт не шутит, даже интуиции, отсеивать догадки одну за другой, пока в итоге не останется истина, точно алмаз, ограненная от наслоившихся на нее заблуждений и домыслов.       Сквозь звонкий перестук капель, шум листвы и стенания ветра из дома донеслись приглушенные крики Люси. Джеф вновь почувствовал, как страх скручивает в тиски все его органы. Он знал, что Джон не станет дожидаться ответа, а попробует причинить боль матери сразу же, как только его что-нибудь не устроит. Времени оставалась немного.       Засунув книгу под майку, Джеф сорвался с крыльца и побежал. Вперед, через стену дождя, босиком по тонущим в лужах газонам, по режущему стопы асфальту — прямиком к расположившемуся на другой стороне дороги коттеджу. Спустя минуту зазвонил звонок и один из восьми глаз багрового великана вспыхнул оранжевым светом.       — Джефри! — ахнула появившаяся на пороге женщина. — Мальчик мой, с тобой все в порядке?       — Все хорошо, — заверил Джеф дрожащим от холода голосом. — Миссис Коул, можете ответить мне на один вопрос, это очень важно?       — Д-да? — промямлила женщина, сочувствующе глядя на мальчика. — Может, ты зайдешь? Я налью тебе чаю… Господь милостивый, как только Люси тебя отпустила на улицу в такую погоду… Да еще и босиком?!       — Почему у разноцветных домов серые крыши?       — Это шутка какая-то?       — Загадка, — нетерпеливо поправил Джефри. — Просто скажите мне, почему черепица на вашей крыше серая, а дом окрашен в красный?       — Боже ты мой, я не знаю! — всплеснула руками женщина. — Давай ты войдешь в дом и расскажешь мне, что у тебя за проблема?       — Нет у меня никакой проблемы! — сердито воскликнул Джеф. — Почему ваш дом красный?!       — Я люблю красный…       — Почему тогда не прокрасить в тот же цвет черепицу?       — Кто вообще красит черепицу?! — теперь уже миссис Коул начинала терять терпение. — Юноша, я требую немедленно объяснить мне, что здесь вообще происходит!       Но Джеф уже развернулся и помчался прочь. Пересек парочку ледяных и невыносимо скользких лужаек, миновал бритвенно-острый асфальт и очутился на сей раз перед ветхого вида коттеджем, с множеством выпуклых элементов.       — Почему ваш дом зеленого цвета? — сходу выпалил Джеф, едва распахнулась дверь.       — Здравствуйте, — произнес старик. Вид у него был настолько потерянный и отстраненный, что он даже не обращал внимания на незваного гостя, а просто невидящим взором уставился перед собой.       — Здравствуйте, — повторил Джеф. — Вы когда-нибудь красили черепицу?       Старик никак не отреагировал.       — Я вас здесь раньше не видел… Вы неместный?       — Шутишь? Я полковник Джоил Бригс, — буркнул старик, продолжая сверлить взглядом пустоту. — Вся наша дивизия на Пелелиу впервые… В этом аду мы — гости против своей воли.       — С вами все хорошо?       — Война ведь, — хмыкнул старик, глядя перед собой. — Кому сейчас легко?       С совершенно ошарашенным видом Джефри глядел на чудаковатого старичка, так и не совершившего за все время разговора ни одного телодвижения. Джеф был настолько сбит с толку нелепостью происходящего, что на мгновение забыл и о цели своего визита, и о том, что стоит под чудовищно холодным ливнем.       — Здравствуйте, — сказал старик.       — Здравствуйте, — повторил Джефри.       Он спрыгнул с крыльца и медленно побрел по лужайке. «Глупые взрослые, — мысленно выругался Джеф. — От них никогда не дождешься прямого ответа. А все потому, что они ничегошеньки не знают о том, как устроен этот мир. А если кто-то что-то и знает, то будет говорить заумными фразами, в которые даже не будет вкладывать смысла — главное ведь показать, что ты взрослый, а взрослым не положено говорить простыми словами».       Джефри обошел дом странного старика и устало рухнул на мокрую траву под первым же деревом.       — Что мы имеем, — теперь уже вслух продолжал размышлять Джеф. Он вынул из-под майки книгу и принялся пролистывать ее в поисках нужной загадки. — Почему у разноцветных домов серые крыши? Например… Потому что никто не додумался покрасить черепицу? Неплохой вариант. Или потому, что серые крыши отпугивают пришельцев. А может дело в традициях… или сочетании цветов…       Пролистав книгу и не найдя в ней ни единой подсказки, Джеф без каких либо эмоций выбросил ее в лужу. Пальцы рук и ног уже онемели, губы посинели и сотрясались от холода в такт клацающим зубам.       — Если не получается в лоб, необходимо взглянуть на проблему с другой точки зрения, — сказал Джефри, заметив стоящую у стены дома лестницу.       Силы были на исходе, и все же он поднялся на ноги и принялся карабкаться наверх. Оказавшись на скользкой черепичной крыше, Джеф не заметил ничего особенного. За плотной стеной дождя вообще мало что можно было заметить. Если истина и пряталась где-то поблизости, то в шести метрах над землей разглядеть ее было невозможно.       Завыла сирена и в конце улицы из-за поворота выплыли мерцающие фонари полицейской машины. Решительно прорезающие темноту красно-синие огни навели Джефри на еще один вариант ответа: «Что, если красить крыши запрещено правительством?» На какое-то мгновение он даже предположил, что искать ответ на полученную от Джона загадку противозаконно и испугался того, что полиция, вероятно, приехала за ним.       Джефри присел, надеясь, что стражи порядка попросту проедут мимо, но по ужасному стечению обстоятельств машина остановилась у дома миссис Коул.       Джеф обернулся и поспешил к лестнице. Бесчувственными ногами он встал на первую ступень и по тому, с каким трудом ноги соглашались слушаться его и переступать дальше, понял, что спуск окажется долгим.       Шаг за шагом. Усилие за усилием, Джеф медленно, но уверенно подбирался к земле, как вдруг:       — Ты слабак! — воскликнул, словно материализовавшийся из воздуха, голос.       Джефри вздрогнул от испуга, а после даже не успел заметить, как одна из одеревеневших ног соскользнула, и он, ломая своим телом все оставшиеся ступени, полетел вниз, больно шлепнувшись о землю.       Тяжело дыша, с головокружением и ноющей болью во всех конечностях, Джеф поднялся и принялся опасливо озираться по сторонам. На лужайке не было ни души. Полицейская машина замерла у дома, заглушив сирену, и теперь единственным звуком, нарушающим тишину, был лишь перестук капель угасающего дождя.       — Вот ведь злобная ведьма! — ругнулся Джеф, заметив, как миссис Коул указывает рукой на его дом.       Двое полицейских перебежали дорогу, поднялись на крыльцо и начали стучать в дверь. «Джон наверняка скажет им, что я сбежал, — подумал Джефри, и горячие слезы вырвались из глаз. — Они начнут меня искать, а когда найдут, обязательно вернут домой, не позволив закончить начатое… Я снова не смогу дать Джону верного ответа и тогда он…»       Джефри больше не мог сопротивляться самому себе и принялся рыдать. Он вновь почувствовал, как подкатывающий к горлу ком перекрывает дыхание. Ни один из найденных вариантов ответа не являлся верным, Джеф и раньше это осознавал, но теперь надежда покинула его окончательно.       Джон победил. Джефри не мог вернуться домой и единственное, чего ему сейчас хотелось, это лечь на мокрую траву, уснуть и больше уже никогда не проснуться.       — Слабак! — отозвался уже знакомый голос.       Джефри обернулся рывком, но на лужайке по-прежнему никого не было.       — Слабак! — громыхнул звенящий, словно потусторонний, голос.       С безумно колотящимся сердцем и выпученными глазами Джефри закрыл уши руками и продолжил судорожно разглядывать каждый элемент ландшафта, словно неизвестный мог прятаться под одной из травинок или упавшим листиком.       — Ты слабак! — еще громче отозвался злорадный голос, и Джефри сразило чудовищное осознание:       — Это мой голос! — произнес он, чувствуя, как ужас и необратимое отчаяние овладевают им. — Ты в моей голове.       — Как же долго до тебя доходи, — усмехнулся голос. — С тобой всегда так. О чем ты думал, когда соглашался на пари с Джоном? Твой уровень — это загадки для грудных детей.       — Не думаю, что такие существуют, — парировал Джеф, стараясь игнорировать неумолкающий голос. На мгновение его вниманием вновь завладели полицейские.       — Почему им до сих пор не открыли дверь?       На сей раз голос сохранил молчание, однако Джеф и не надеялся получить ответ. Стражи порядка спустились с крыльца и стали медленно обходить дом, заглядывая в окна и светя в них карманными фонарями.       — Хочу домой, — простонал Джефри, чувствуя, что эмоции вот-вот вновь возьмут над ним верх.       — Твоей матери не нужен такой жалкий сын, как ты, — хмыкнул голос. — Ты не можешь вернуться.       — Я хочу увидеть ее…       — Ты этого не достоин!       — И я умираю с голоду…       — Старик Билли всегда угощал нас блинчиками, — незамедлительно отвечал голос.       — Но я хочу маминого рагу!       Попытался было поспорить Джеф, но даже не понял, как развернулся и направился в противоположную сторону от дома. Он осознал, что идет в кафе, находившееся через три дома отсюда. Это было его собственное решение, и в то же время он этого совсем не хотел.       Всю дорогу до заведения Джефри разрывало на части от противоречивой неопределенности. Он верил, что уже совсем близок к разгадке самой сложной задачи в его жизни и столь же твердо знал, что ему не суждено отыскать ответ. Он чувствовал, что готов замертво свалиться на землю и рыдать, но в то же время все его эмоции словно угасли, и на душе осталась одна пустота. Ему до боли хотелось наплевать на пари, побежать домой, схватить мать за руку и запереться с ней у себя в комнате, не оставив Джону и шанса исполнить обещанное, однако он прекрасно знал, что не может сделать это, ибо после мать всегда будет смотреть на него как на ничтожного слабака и жалкого труса.       — Вы не угостите меня блинчиками? — спросил Джефри, войдя в кафе. Ему потребовалось собрать все силы в кулак, чтобы выжать улыбку.       — Конечно… Но… Ты весь промок! — охнул Билли. — Может принести тебе одеяло? С тобой все в порядке?       Но Джефри перестал слушать старика еще после слова «конечно». Он тут же развернулся и зашагал в дальний угол заведения, дабы очередные зашедшие в кафе посетители не начинали лезть к нему с распросами.       — Парень! — бодро окликнул Джефа мужчина, не успел тот сделать и десяти шагов. — Позволишь задать тебе вопрос?       — Если вы загадаете мне загадку или спросите, все ли со мной в порядке, я упаду на пол и закричу. — Честно признался Джеф, останавливаясь у столика незнакомца.       — Хорошо, — усмехнулся мужчина. — Я Лиан Додс. Живу через дом от вас. У меня тут горячий чай, и я вижу, что тебе он просто необходим. Присядешь?       — Вы когда-нибудь красили черепицу? — спросил Джеф монотонным голосом. Лицо его побелело и не выражало совершенно никаких эмоций. Казалось, лимит чувств в нем совсем исчерпан.       — Кто же отвечает вопросом на вопрос, — улыбнулся мистер Додс.       — До свидания, — просто ответил Джеф, и уже собирался было уходить, когда Лиан вновь окликнул его.       — Постой! Да. Красил.       — Он лжет, — подсказал голос.       — Вы врете, — сказал Джеф, но уходить уже не собирался.       — Честное слово! — улыбнулся Лиан, вскинув одну руку вверх, а вторую положив на грудь — У меня на заднем дворе сарай, крытый голубой черепицей.       — Что мне ваш сарай, — вздохнул Джеф и присел за стол. — Я хочу знать, почему у разноцветных домов серые крыши.       — Закрой свой рот! — взвился голос, звеня в голове Джефри, как назойливое насекомое.       — Почему тебе это так интересно?       — Скажешь ему, и я не умолкну до конца твоих дней! — вопил голос.       — Я не могу вам сказать, — зажмурившись, ответил Джеф, ощущая невыносимую головную боль от криков незваного советчика.       — Я не настаиваю, но у меня будет больше шансов помочь тебе, если ты скажешь.       — Только… попробуй! — выл голос. — Ему именно это от тебя и нужно! Молчи! Я тебе запрещаю!       — Это не похоже на обычную загадку, — нахмурился Лиан. — Слишком много вариантов ответа… У меня есть несколько гипотез на этот счет, но понять наверняка я смогу лишь тогда, когда узнаю, где ты ее нашел и отчего такой интерес?       — Я… , — начал Джеф и тут же вздрогнул от вспыхнувшей в его голове волны недовольств, — …поспорил, что смогу отыскать ответ, — закончил он с большим усилием.       — С голосом в своей голове? — предположил Лиан.       Джефри выпучил глаза от неожиданности.       — Добился своего?! — отозвался голос, и Джефри послышались в нем отголоски испуга.       — Как вы узнали? — спросил Джеф и начал незаметно придвигаться к краю скамейки.       — Тебе нечего бояться, — сказал мистер Додс, сияя своей добродушной улыбкой. — Я доктор. Мне часто приходилось сталкиваться с бедолагами, страдающими подобным расстройством, и многие из них, поверь, скрывали свои симптомы куда лучше тебя.       — Он заговаривает тебе зубы, отвлекает внимание, — подсказывал голос.       — Что до твоего вопроса, я был прав. Это и не загадка вовсе. Тот, кто тебе ее рассказал, явно не хотел, чтобы ты добрался до ответа.       — Вот вы и у сути, — хмыкнул голос. — Теперь он попросит тебя пойти с ним. Может он вообще заодно с полицейскими?!       Хлопнула дверь кафе и внутрь забежал тощий паренек в дешевом пальто. Его испуганное лицо, контраст которому придавали мокрые и всклокоченные волосы, преобразилось, стоило парню заметить Лиана.       — Мистер Додс! — закричал незнакомец, подскакивая к столу. — Вы уже слышали новости? В доме Уэстов двойное убийство!       — Не сейчас, Брайан, — с посуровевшим видом проскрежетал Лиан, периферическим зрением заметив, как напрягся мальчик.       — Как это! — всплеснул руками Брайан. — Он ведь был вашим пациентом! Ну… Джон! Полиция говорит это его рук дела.       — Исчезни! — повысил голос Лиан.       — Убил жену, а затем себя! — как ни в чем ни бывало продолжал запыхавшийся паренек. — Они теперь ищут пропавшего… Дьявол меня подери…       В этот момент Брайан и заметил сжавшегося на скамейке мальчишку. В следующее мгновение события уже развивались молниеносно.       — Беги! — вскрикнул голос.       Джефри вскочил со скамейки и метнулся к барной стойке. Цепкие пальцы Брайана уже едва ли не ухватили футболку беглеца, но Лиан грубым толчком отпихнул парня в сторону.       Воспользовавшись заминкой всех трех мужчин в заведении, — включая старика Билли, с недоумением наблюдавшего за происходящим, — Джефри перемахнул через стойку, прихватил нож и рванул в сторону выхода.       Высоко задирая босые ноги и прилагая максимум усилий, Джеф даже на секунду поверил, что успеет выскочить на улицу, однако Лиан оказался быстрее.       — Все хорошо, — повторял мистер Додс, выставив руки перед собой и медленно подступая к мальчику.       Джефри в свою очередь вскинул нож наизготовку и опасливо отступал назад. В глубине души он понимал, что выбраться из этой ситуации ему не удастся: с фронтальной стороны на него заходил Лиан, слева напирал Билли, а Брайан стоял в стороне на случай непредвиденного развития событий. Оставалось лишь сдаться.       — Прости моего друга, у него глупые шутки, — полушепотом говорил Лиан, подходя все ближе и ближе. — С твоей мамой все в порядке. Опусти нож, и я отвезу тебя к ней, хорошо?       — Не опускай свои руки, слабак! — стрепенулся голос. — Тебе нельзя возвращаться. Представь себе радость Джона, когда он узнает, что ты не нашел ответа.       — Я не мог, — зарыдал Джефри, махнув ножом в опасной близости от пальцев Лиана. — Не могу… сдаться, не отыскав ответ…       — О чем он, черт возьми? — не понял Брайан.       — Ответа нет! — воскликнул Лиан, разведя руки в стороны. — Как нет и загадки! Каждый человек ответит на этот вопрос по- своему, в зависимости от того, как он смотрит на мир и на ситуацию в целом. Могут быть сотни вариантов, — Лиан присел на колени, чтобы смотреть Джефри прямо в глаза и стал медленно протягивать к нему ладонь. — Ты ведь умный парень, так ведь? Тебе лишь нужно понять, что отсутствие ответа тоже может быть решением, и позволить мне помочь.       Джефри отвернулся к окну, не в силах больше смотреть мистеру Додсу в глаза. Были ли тому причиной страх, стыд или же подсознательное принятие его правоты, так или иначе Джеф больше не мог противиться неизбежному. Опустошенный, заплаканный, вымотанный из сил, замерзший и голодный, он, наконец, смирился.       Джефри смотрел в красивое витражное окно кафе и по злой иронии заметил, что из-за сочетания зеленого и черного стекла коттеджи его родной улицы поблекли, в то время как их черепичные крыши засияли приятным салатовым цветом.       — В зависимости от того, как люди смотрят на мир… — произнес Джефри, повернув взбудораженное, мокрое от слез лицо обратно на Лиана.       Нож выскользнул из его одеревеневшей руки и со звоном упал на плиточный пол. Мужчины недоумевающе переглянулись, так и не поняв, что только что произошло.       — Он… Словно оцепенел, — хмыкнул Билли, щелкая пальцами перед остекленевшими глазами Джефри.       Лиан торопливо поднял нож, обошел мальчика и немного нагнулся, чтобы взглянуть в окно под тем же углом, что и Джеф. Долгое мгновение его глаза изучали разноцветные кубики стекла, после чего рассматривали дома и безлюдную улицу. Единственное, что было необычным, так это цвета, которыми теперь заиграла привычная обстановка.       — Он понял! — охнул Лиан.       — Что? — одновременно отозвались мужчины.       — Ответ на вопрос, — пояснил мистер Додс, виновато глядя на Джефри. — После всего… Он все же его нашел.