Часть 15. УДАЧНАЯ СДЕЛКА

      День выдался прекрасный. Это был, пожалуй, один из лучших дней осени, когда на смену беспросветному мраку и слякоти, вдруг выглянуло солнце. Негреющее, оно являло собой скорее символическое значение, но, тем не менее, толпы людей повалили на улицу, вероятно, на последнюю в этом году прогулку по не заваленным слоем снега тропинкам местного парка.       Джим Гейтс, амбициозный молодой человек и мечтатель по натуре, не стал исключением. Право же, день не казался ему таким уж прекрасным, напротив, с самого пробуждения Джим пребывал в ожидании какой-нибудь неудачи, да и целью выхода из дома была не успокаивающая прогулка, а цветочная лавка в парке, в которой, с недавних пор, он был вынужден работать, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.       Вот такая была несправедливость. Джим, впрочем, как и многие молодые и амбициозные мечтатели, в начале своего пути не имел под собой «твердой почвы» для образования семьи и карьеры, так что работал и жил он там, где позволяла возможность.       И вот сегодня ни свет ни заря Джим собрался и с неохотой отправился в путь. Работать в местах, подобных этому, для парней вроде Джима, чья душа отчаянно тянется только к творчеству, было достаточно трудно, но выбора, как весь путь до парка не забывал себе напоминать он сам, у него не было.       Конечно, когда-то он писал восхитительные картины, зарабатывая при этом немалые деньги, но в последнее время вдохновение как-то совсем уж не хотело появляться.       Когда издали Джим завидел цветочную лавку, у него засосало под ложечкой. Он вздохнул, думая о том, что еще один день ему предстоит срывать голос в бесполезных попытках уговорить прохожих обратить на него внимание или, что было еще более фантастично, купить у него букет. Желания делать это было не больше, чем идти на виселицу, поэтому он дошел до ближайшей скамейки и сел. Не выход, конечно, но так хотя бы можно было собраться с мыслями.       Видимо, собираться мысли не хотели так же сильно, как Джим не хотел подниматься со скамейки, поэтому он просто бесцельно болтал ногами и рассматривал пруд со скачущими в нем лягушками. Забавное зрелище, если представить себе пруд в виде королевского двора, где самая толстая жаба — самодовольный король, а скачущие вокруг бойкие лягушки — придворная свита. Отличная идея для картины, подумал Джим, как вдруг обзор ему закрыло пальто подошедшего незнакомца.       — Вы не возражаете, если я присяду? — любезно спросил мужчина чрезмерно звонким голосом.       — Мне-то что? — буркнул Джим, обозленный тем, что его оторвали от размышлений.       Дождавшись, когда незнакомец усядется на скамейку, Джим возвратился к композиции картины, уже вырисовывавшейся в его сознании. Это определенно шедевр, мысленно восклицал он, когда мужчина имел наглость снова прервать ход его мысли:       — Хороший денек, не правда ли?       Джим вздохнул. Нет, ну это предел человеческой наглости! Заявиться сюда вот так, столь бесцеремонно прервав и без того неустойчивый творческий процесс, усесться именно на эту скамейку из десятка свободных, да еще и приставать со своими глупыми вопросами! Верх невоспитанности!       — Нет, — раздраженно произнес Джим. — Не вижу в нем ничего хорошего.       — Ну как же! — настаивал мужчина. — Солнце ведь, благодать! Отличный день, чтобы часами просиживать на свежем воздухе, мечтая о чем-нибудь прекрасном.       — Для этого обычно нужна тишина, — вполне непрозрачно намекал Джим.       — Ох, так вы только что мечтали? — еще сильнее заинтересовался мужчина, развернувшись к Джиму так, будто с минуты на минуту собирался достать шахматы и сыграть с ним несколько партий.       — Вроде как, — произнес уже меланхолично Джим, совсем растеряв пыл от осознания того, что все его надежды побыть в одиночестве были разрушены незнакомцем, совсем не собирающимся уходить.       — Прекрасно… А о чем?       — Мечты — это очень личное, знаете ли! — сказал Джим, не уставая удивляться бестактности незнакомца.       — Да-да… Вы правы. Просто я подумал, может, вы согласитесь продать мне ее?       — Кого? — не понял Джим.       — Мечту.       — Мечту?!       — Ну да.       Джим с усмешкой взглянул на незнакомца, но тот, кажется, говорил серьезно.       — Вы хотите купить мою мечту?       — Именно. Если вы согласны?       Джим задумался, глядя на прыгающих в пруду лягушек. Прошло какое-то время, но мужчина терпеливо ждал. Джим взглянул в сторону цветочной лавки, затем на часы. «В принципе, — подумал он, — чисто теоретически, если взяться за работу прямо сейчас, еще можно успеть заработать несколько долларов…».       — И в какую же цену сейчас мечты? — в шутку спросил Джим.       — От ста долларов, — с полной серьезностью заявил незнакомец. — Если меня заинтересует.       — Боже, милостивый, да вы сумасшедший! — засмеялся Джим. — У вас, верно, и денег-то таких нет.       — Ну что вы, это моя работа, — незнакомец вынул из кармана небольшую стопку купюр, стянутую канцелярской резинкой. — Кто-то, например, убирает парк или продает цветы, ну а я… Я покупаю то, что никогда не упадет в цене.       — Интересно, — озадаченно произнес Джим.       — Так о чем вы мечтаете?       — Рисовать… Мечтаю рисовать и днем и ночью, да так, чтобы и дети, и старики могли разглядеть в моих рисунках ту самую крупицу души, которую каждый творец вкладывает в свои произведения.       — Мне нравится, — бодро заявил мужчина. — Я предложу вам за нее сто пятьдесят долларов, если вы согласны?       Джим с безумным недоумевающим выражением лица смотрел на то, как мужчина отсчитывает деньги и вынимает из внутреннего кармана пальто какую-то бумагу.       — И… Что я должен сделать?       — Только и всего, что написать здесь свое имя и поставить подпись.       Джим взял в руки лист и бегло пробежался глазами по написанному на нем тексту:       — Я… отказываюсь от своей мечты и передаю все права на последующее ее использование Бартоломью…       — Смех, да и только, — мысленно усмехнулся Джим, вписывая свое имя и ставя подпись.       — Удачная сделка, — улыбнулся он, пересчитывая полученные деньги.       — Именно, — согласился незнакомец, сложил бумагу в карман и просто ушел. Уже без каких — либо любезностей.       С самодовольной улыбкой Джим решил было снова вернуться к размышлениям о возможном шедевре, но, взглянув на пруд, обнаружил, что все лягушки разбежались, нарушив его воображаемую композицию.       — Ничего, — подумал он, поднимаясь и бодрым шагом устремляясь обратно домой, — по памяти восстановлю.       Он несся по многолюдным улицам, и его уже не раздражало ни ненавистное ему солнце, ни гудящие машины, ни люди, извечно идущие, как он любил выражаться: «Невесть откуда, Бог знает куда!».       Наконец, он добрался до дома, сбросил всю одежду в первый же попавшийся угол, схватил со стола краски с кистью и уселся перед мольбертом. Лягушки, подумал он, обмакнув кисть в зеленую краску и коснувшись ею холста. Лягушки…       Джим сидел неподвижно около часа, и то ли мысли все никак не хотели собираться в кучку для создания нового шедевра, то ли сделка не хотела уходить из головы, но дальше зеленой кляксы он так и не продвинулся.       Джим еще раз окинул холст долгим пристальным взглядом, после чего вскочил, накинул на себя пальто, удостоверившись, что деньги еще были там, вынул из банки, спрятанной в комоде, около сотни долларов из старых сбережений на собственную квартиру и сломя голову побежал в парк.