Часть 4

— Ла-а-адно, Михейка, — прошипел братец, будто воздух выходил из проколотого бурдюка, его слова сочились сквозь сжатые зубы, как гной из нарыва. Взгляд его, тяжёлый и липкий, ползал по мне, словно по дохлой крысе, валяющейся на пыльной обочине жизни. — Слово даю. — Пауза, налитая ядом. — Папашу уговорю, как миленького. Только не смей воображать, что я проглотил твоё внезапное... благородство! Или поверил в эту кристальную чистоту твоих помыслов, ага! — Он фыркнул, будто вдохнул тухлятины. — Я ж тебя, гадёныша паршивого, с пелёнок знаю! Всегда ты вертелся ужом, себе на умишке, как та лисица старая, что курятник сторожит да слюнки пускает. А щас-то... щас ты темнишь пуще, чем воронка в болоте, а ещё явно что-то поганое за пазухой прячешь. Посему, — он внезапно рванулся вперёд с неожиданной для своей комплекции скоростью, огромной тенью навис надо мной, перекрывая вечерний свет, как грозовая туча, — выкладывай, червь! Всё. С-И-Ю же секунду. Иначе считай, что наш милый, братский поход захлебнётся в собственной крови, едва начавшись. ПОНЯЛ, МЫШОНОК ТЫ ПОДВАЛЬНЫЙ?! НУ-КА ОТВЕЧАЙ! — Но-но-но, огр недоделанный, спиногрыз безмозглый! — завизжал я от испуга, резко кувыркнувшись вниз, юрко, как ужонок под сапогом бабы, что так и не стала женой, ровно под злобный свист кулачища Мартына, который рассёк воздух у моей макушки, оставляя за собой вязкий шлейф ненависти. — И ничего я, любимый твой братец, ни-че-го-шеньки не скрываю от своего дорогого, хоть и тупоголового, как колода, родича! — продолжил я, откатываясь на почтительное расстояние с язвительной ухмылкой, кривой и опасной, как ржавый серп. — Честное-пречестное, клянусь сиськами Дэр'Картос! — воздел я руки в наигранной молитве. — Просто лелею в своём грешном сердечке наивную, как у любой её монашки-дурочки, надежду, что когда твоя… э-э-э… «плодовитая проблема» благополучно «разрешится» парой-тройкой крепких, ревущих пацанов, ты, в приливе братской любви, возьмёшь своего Михейку с собой в Заожск! Вот и весь мой коварный, паучий план! А пока, — голос мой вдруг превратился в густой, приторный мёд, елейный до тошноты, — мы будем скромненько так… припадать к учёбе и выживанию. И запасаться всякой полезной мелочью, а? — Сделал паузу, сладко причмокнув. — Согласись же, дражайший, кровинка моя ненаглядная, одно дело – тащить на своей горбатой спине мешок, битком набитый чёрствыми сухарями, да рваной рухлядью, что и вши презирают! И совсем другое – когда под рукой всегда будет чан горячего борща, настоянного на заботе! Да заначка с целебными мазюкалками – не хуже, чем в барской усадьбе! — Подмигнул я похабно. — Это ж, братец, как минимум на десятерых здоровенных кузнецов-тестей твоих здоровья прибавит! Всего-то и надо – не жадничать да брата любить! Ещё добрых полчасика я юрко уворачивался от его кулачных «аргументов» – этих тупых, как деревянные чурбаны, посланников братской «любви». Позволял дорогому Мартынчику выпустить избыток своей благородной, тупой ярости, дабы ненароком не пришибить меня в порыве нежнейших чувств. Парочка жалких тумаков всё же удостоилась чести коснуться моих рёбер – но считать их за серьёзную угрозу мог лишь полный кретин или человек с головой, набитой прелым сеном из сказок Волкова. Хотя, будь честен до конца: удар сего сельского титана в полную силу запросто мог обернуться для меня переломанным хребтом, вывихнутыми суставами (или вовсе выбитыми на помойку истории) рукой-ногой, а на самый счастливый исход – если фортуна поцелует в задницу – лишь живописными синяками, достойными кисти мастера, да содранной кожей, липкой, как совесть ростовщика. Не сахар, словом. Адская перспектива, да и только. Ну, короче говоря, главная фишка была в карман аккуратно положена. Мартын – теперь заряжен, как аркебуза перед залпом по толпе нищих. Теперь черед за снарягой – причём, о чудо, и для моего тупоголового благодетеля тоже! Батины ржавые доспехи с оружием ему светят не раньше, чем жаба громко свистнет в лунную ночь, так что наш выбор пал на самое народное, демократичное оружие всех времён и народов – на КОПЬЁ, мать вашу! Даже я, полный олух в анналах истории, но хоть чуть-чуть не слепой, знал твёрдо: все эти слащавые сказочки в стиле инклюзивных товарищей из солнечной Калифорнии про «меч – душа воина» были полнейшей лажей, высосанной из грязного пальца продажными киношниками. Любой меч, даже из самого дерьмового, крошащегося металла – это адская морока: сковать его – целая вечность в кузнице, ухаживать – как за капризной барыней при смерти, а уж чтобы им запросто прикончить хоть сколько-нибудь бронированного урода – задача не для простолюдина, тут надо быть мастером уровня «божий перст». Нет уж, господа хорошие, наш выбор – копье или топор! Вон викинги – эти милые парни, несколько веков нагибавшие всех, кто под их мозолистую руку попадётся, орудовали в основном топорами! Прямо как добрые лесорубы на вечном фестивале насилия под радугами из кишок и крови! Романтика, блин! Вот и Римская империя – где, к слову, каждый легионер-дурачок сам тащил на своей многострадальной спине всю свою амуницию, как ишак проклятый – держалась крепко лишь до тех пор, пока у них были свои «мануфакторумы механикусов» – эти адские конвейеры, штампующие железное дерьмо пачками, да возможность быстренько наклепать оружия для своих бесчисленных орд пушечного мяса. Плюс их дисциплина – железная, как их же надраенные до блеска, но душные доспехи, – и чёткая, как часы пыточных дел мастера, структура легионов с поставленной логистикой (без дурацкой каши в головах и в обозе, разумеется). Благодаря этому они и могли с относительной лёгкостью – методично заваливая врагов горами мяса и грудами железа – захватывать соседние земли. И то! Когда им в зубы давали по-настоящему – не какое-нибудь сопливое ополчение (хотя и оно могло вломить по первое число, если звезды сходились), а крепко сбитые, злые дружины, легионы умывались собственной кровью по самые уши, а то и глубже. Вспомнить хоть тот же пресловутый XX-й, размазанный по полю как дерьмо сапогом, или этот максимально распиаренный Legio VI Ferrata Fidelis Constans – «Верный и Стойкий», хе-хе, до первой серьёзной зарубы. Хотя, если уж не кривить душой, всплывает в памяти и киношный пример: фильм про этих черных ребят с копьями («Зулусы», кажись?), которые наваляли вышколенному британскому экспедиционному корпусу со всеми их новомодными ружьями-пушками, да ещё и оружие у них отобрали – как детишкам конфетки! Так что вывод прост, как обтёсанная дубина: исход любой битвы решался не гламуром клинков или блеском лат, а тем, насколько грамотно ткнуть этим добром в нужную дырку и в нужный момент. Копье – оно и в Африке копье, тупая палка с железным набалдашником, но в умелых руках, да подкреплённое толковым строем и волей к победе – страшная, всесокрушающая сила! Сила, способная прошить броню, строй и спесь любого «непобедимого» легиона. Прикидывая, за какой драгоценной дрянью для местных сегодня потащусь в лес, я, с видом заправского наглеца и душой чище горного родника, попёрся к тестю Мартына — почтеннейшему Ингвару (ах, божечки, какое сказочное имя! Прямо как у тролля из бабушкиных страшилок, мило и душевно). Благо, давно уже ковырялся у него в кузне под соусом «новоявленной родни», так что совесть моя, эта непорочная голубка, спала крепким ангельским сном. Пусть себе, бедняжечка, лелеет надежды, что он, старый дурачок, самолично выкует нам оружие по схеме «жемчуг на бусы» — мои же планы, о ужас, были куда циничнее и практичнее, как и подобает человеку, заботящемуся о благополучии семьи, разумеется, и о своей личной шкуре в том числе. Я вознамерился сковать из добытой болотной руды, что по крохам, с истинно христианским смирением, натаскал за последние годы, отомстив тем самым Ингвару за бартер с расценками, от которых сам пират Блад, эталон честности, прослезился бы от умиления и святой зависти. Выбора, о горе мне, грешному, впрочем, не было — особенно зная, как на меня, на невинную овечку, косо, я бы сказал с какой-то змеиной подлостью, смотрит всякая деревенская шваль, не ведающая светлых и душевно- восхитительных помыслов в исполнении моих родичей. Всего я, скромный труженик, умудрился наменять чёртову кучу — под шесть сотен кило этой «благоухающей» илом и пропитанной прочими отходами жизнедеятельности драгоценности. А вышло из неё... о, как это смешно и душещипательно!.. всего-то жалкие, ничтожные ~60 кг железа, пригодного для ковки. Как вспомню, сколько живительного дерьмеца пришлось перелопатить ради этих крох... Около десяти тонн райской, сладчайшей просто болотной жижи! Руда-то представляла собой жалкие, грязные комочки, прилипшие к корням, как клопы к шерсти паршивого пса — картина, достойная кисти великих мастеров эпохи Возрождения, не правда ли? До сих пор в дрожь и трепет бросает от одного лишь воспоминания о той «ароматной» каше из бесконечной, чистейшей грязи. Как можно забыть то «блаженное» ощущение, что медленно, но верно тонешь в кишащем всякой кровососущей тварью месиве — настоящий спа-курорт для души и тела! Собственно, только получив третьего уровня «Хомяка» и «Любознательности» (ну да, смешно, нелепо, зато какая победа духа! Выжил, голубчик!), я, пролив настоящее «Мёртвое море» из слёз сожаления и боли, смог завязать с этим болотным самоистязанием — столь «плодотворным и оздоравливающим». Ибо постоянный, милостиво ниспосланный свыше от Системы, сброс атрибутов сводил с ума в каком-то БДСМ экстазе: вечные отравления — то от милой змеюки, нежно обвивающей ногу, то от ядовитого прелестного цветочка, то от нежных миазмов тления, то от кучи поцелуйчиков из туч неубиваемого болотного гнуса, которые пожирали меня заживо с материнской заботой, пока я, зелёный от переполнявшего меня счастья и блюющий от восторга, корчился в луже в экскр…экстаза, не в силах пошевелиться. Сколько тогда из меня вышло разной мерзости — страшно вспомнить! Именно тогда я и просек гениальную, но жуткую фишку Системы, этой заботливой недомамаши-ИИ: теряешь ХР — худеешь, как изящная лань. Худеешь — теряешь объем в своём «хранилище». А значит, все, что там было, накрывалось бы медным тазом... Ну, не совсем, слава всемогущим силам добра! Слава всем богам — старым, новым, Велесу, Кришне, Конфуцию со всеми его даосами, и даже этому дедушке Санте по имени Один! — вещи не исчезали насовсем. Система их просто... явно с мефистофельской улыбкой замораживала в некой-то пустоте из вечности. Давала, так сказать, благословенный свыше «святыми админами» шанс отыграться, словно я в казино попал, но вернуть их можно было в течение какого-то срока, высчитываемого каждый раз, видимо, по ебанутой формуле этих гениальных долбоёбов-создателей. Ведь, несомненно, лучше так, чем потерять навсегда, конечно... «Какое облегчение для моей страждущей души!» - эта мысль долго меня терзала на пару с Хомяком и Жабой. Плюс, теперь я хоть обрёл иммунитет к этим вашим «лёгким» отравлениям. А с другой стороны... СУКА, ЕСЛИ ЭТО БЫЛИ «ЛЁГКИЕ», ТО ЧТО ЖЕ ТУТ, В ЭТОМ ПРЕКРАСНОМ МИРЕ, СЧИТАЕТСЯ СРЕДНИМ ИЛИ ТЯЖЁЛЫМ?! ОТРАВЛЕНИЕ ЦАРСКОЙ РТУТЬЮ ДЛЯ УТРЕННЕГО ТОНИЗА?! ЧУМОЙ ДЛЯ ПОДНЯТИЯ АППЕТИТА?! ЧИСТЫМ АРСЕНОМ С ПРИПРАВОЙ ДЛЯ ПИКАНТНОСТИ ОЩУЩЕНИЙ?! Да хранят нас боги от их истинной «заботы»! (Аминь или что там нужно говорить). В общем, шагая к Ингвару, я, с трепетом невинной девы слегка за пятьдесят, предвкушал, как наконец-то прикоснусь к священнодейству над металлом. Наивно мечтал наковать целую гору полезнейшего ништяка — ровно как благородное удобрение на грядки дачникам, только полезнее и вечнее! — ножи невиданной остроты, наконечники, готовые пронзить саму судьбу, скобы, держащие мироздание, крючья для поимки райских птиц... Свято Всё же, как ни восхитительно, даже матёрый кузнец, сей местный демиург огня и железа, натурально охуе... то есть, испытал священный трепет и знатное изумление, когда я начал таскать ему в мастерскую, с поистине осторожностью достойной трудов товарища Лейбница, дабы не спалиться перед недостойными взорами всей деревенской братии, за несколько дней ВСЮ ту крицу, что с таким самоотвержением добыл в своих благословенных болотных приключениях. А ещё – и это главное! – мне точно светил нехилый такой, просто легендарный, шанс подцепить вожделенный новый навык, связанный с кузнечным делом. А он, как я давно, с глубочайшим смирением, смекал, в этом прекраснейшем из миров нужен был мне как воздух райской чистоты. Ну или, на самый худой конец, лишним в моей скромной коллекции «полезных талантов» уж точно не будет – куда же, голубчик, денется такая драгоценность! Пригодится на каждом шагу праведного пути! Вообще-то, Ингвар меня долго и увлекательно, с поистине отеческим терпением, просвещал, а я, ничтожный червь, терпеливо, впитывая мудрость, запоминал все его «справедливейшие» расценки и непреложные местные весовые нормы. Благо, для моего проапргейднутого сознания землянина XXI века, милостиво напичканного встроенными калькуляторами и табличками прямо в мозгу — о, благодать прогресса! — это было как два пальца... ну, вы поняли. Легко, как дыхание младенца после маковой настойки у афганцев. Но вся коварная загвоздка была в том, что все эти прелестные цифры плясали от одного святого допущения: ковать все изделия будет великий и ужасный, неприкасаемый Ингвар, владыка наковальни, а я – скромненько так, с благоговением, а если повезёт, то поддувальщиком постою рядышком, подать-принести, как послушный адепт у алтаря. А никак не наоборот. Вот же ж подлянка, которую я, грешный, все же наивно надеялся изменить! Ведь, по сути, выходило однохуйственно! Что он будет священнодействовать в кузне, молотя молотом, что я – платить-то ему, несчастному такому буржую, все равно придётся до последнего медяка. Просто мучительный вопрос в цене этой справедливой платы и в том, не окажется ли готовый продукт кривым, как рога самого черта после попойки с бесёнком. А самое главное – о, ужас неизбежный! – ни один истинно уважающий себя кузнец, хранитель тайн стихии, не пустит какого-то бродягу-приблуду за свой священный «станок»! Осквернение! Кощунство! Ибо нерушимая, святая истина: русский человек (да и любой другой раздолбай, увы, честно говоря) запросто, по природной склонности, может сломать всё, до чего непременно дотронется! От дивной механической птицы до самого мироздания! Ну или просто – не пустит и всё. Точка. Конец света. Без вариантов. Попробуй, несмышлёныш, сунься – милостиво получишь молотом по каске для просветления разума – всего один благословенный куяк легко отправит на могилку лежать, наслаждаясь вечным покоем. Аминь так аминь. Ингвар, развалясь, как барин на троне из углей, с отеческой заботой обрисовал мои «лучезарные» перспективы, связанные с моей скромной жадностью: из моей благоуханной, болотной руды, дескать, можно скрафтить вполне себе годный полный доспех для какого-нибудь завалящего рыцаря — о, какая честь для вонючей грязи! В роскошный комплект, непременно, входит: Основной доспех (кираса, наплечники, поножи, наручи): где-то 23–26 кг железа, чтоб им пукнуть было страшно в них — истинная мужская элегантность, гарантирующая запор и вечное целомудрие! Шлем: о, это надо. Это обязательно! Ещё 2.5–4 кг благодатной тяжести. И, милый друг, не забудь про подшлемник – сшей сам или закажи, это уже твои личные головняки, как я смиреннейше уяснил. Ведь голова — это так несущественно в бою, правда? Поддоспешник: тут вариантов —тьма! Либо вечная классика — кольчуга (ещё плюс 7–15 кг на твою многострадальную, но несомненно благодарную тебе персонально в будущем спину), которую, в отличие от основного доспеха, снимать настоятельно не рекомендуется (спи лучше в ней, наслаждаясь вечным фитнесом!). Либо что-то подешевле и полегче — для слабаков и позёров. (Чё, фитнес-тренеры-макаки? Заткнитесь там со своими жалкими, смешными гантельками в пару кило! Понаберут тут! Вот это — настоящий, мужской weightlifting и Gachi muchi, испытание духа и плоти, а не ваши постыдные тиктоки снимать!) Итого, по его мудрейшим прикидкам, на полный бронированный фарш ушло бы эдак 33-45 кг готового железа. Не фунт изюма, о нет! Целое состояние в металле, добытое потом, кровью и болотной рвотой! Но! О, какое великое «НО»! Поскольку мы с Мартыном… ну ладно, будем честны, скорее один я — ни разу не тренированный с пелёнок местный терминатор из чистейшего мяса и жил, способный унижать физически все и вся, махаясь часами без передышки (да ещё и милостиво прокачанный магией, сволочи местные буржуи-угнетатели!), великодушный кузнец снизошёл до жемчужины мудрого совета: подумай, мол, голубчик, о более скромном, практичном снаряжении. Типа, которое всегда можно с любовью использовать как запасное или... с радостью одеть на ближнего своего. (Вот же здоровая, ленивая, с хитрой, как у лиса, мордой СУКА! Только-только думал, что сам втёрся в доверие как «любезный родственничек», а оказывается меня раскусили и тесть братца уже на халявку прозрачнейше намекает! Чтоб тебя разорвало на благородные запчасти, жмот проклятый, Рабинович недорезанный! Да сгинешь ты в аду налоговых проверок!) Ну и, разумеется, розовую голову из благостного песка пора было героически вытаскивать! Вокруг меня царило натуральное, дикое и прекрасное в своём естественном виде средневековье – пусть и с магией, благодатно торчащей из всех щелей, как гнилая солома из дырявого тюфяка. После душевных, личных встреч с местными милыми гоблинами (воняющими как ACD), змеями (кусачими падлами и скользкими как адвокаты) и варанами размером с небольшую лошадь (до скромненьких трёх метров, Карл! Идеальные питомцы для любой корейской студии!), я уже свято усвоил: это место – нихера не тихий курорт с ароматным латте и воздушными десертами, а натуральный адский аттракцион «ВЫЖИВИ, ЕСЛИ СМОЖЕШЬ! СДОХНИ КАК МУЖИК, А НЕ КАК КРЫСА!». Веселуха-то какая оказывается! Короче, авторитетный батин собутыльник-кузнец, отхлебнув из вечно стоящей на здоровенной наковальне кружки чего-то мутного (явно местная амброзия для кузнецов!), великодушно выдал мне такие душеспасительные, «альтернативные» варианты вооружения, от которых волосы встали дыбом аж на жопе и в прочих сокровенных местах: Кольчужки попроще: по премудрой сути своей, просто очаровательная кольчуга с рукавами аж по локоть. Вес – скромненькие под 7 кг. О, радость! Из моего драгоценного железа их можно милостиво наковырять штук 8-9. (Ах, представляешь, голубчик? Целый легендарный отряд благородных оборванцев, щеголяющих в стильной железной майке! Прямо парад мод на помойке средневековья!) Кольчужки покрепче: те же восхитительные грабли, но украшенные железными нашивками на груди, спине и плечах – исключительно для ваших особо уязвимых мест, дорогие самоубийцы! Потяжелее, посерьёзнее. Настоящие бронелифчики для гладиаторов! Таких великолепных монстров должно вылезти примерно 4-5 штуки. Вот это уже серьёзно, ближе к истинно мужскому делу, но вечно таскать на себе 10+ кг благородного железа – это вам, сладкие вы мои, не детские хухры-мухры! Это вам не сумочка с пудреницей! После этих первоначальных, столь обнадёживающих и оптимистичных подсчётов на высокую тему «спасительной и непробиваемой брони», у меня на руках оставалось бы ещё эдак килограмм 20 благоговейного металла. Уууххх, какое богатство по местным реалиям в нашей-то глуши! Конечно, тут возникает целый букетик из «противных НО», прямо как сорняки на грядке надежды: качество моей благословенной болотной руды – откровенно так себе (грязь грязью!), мастерство драгоценного кузнеца – не бог весть какое (хоть он и авторитетный батин собутыльник - главный атрибут любого средневеково молотобойца!), да и сам процесс ковки – настоящий праздник непредвиденных расходов и отходов: то изрядно пережжёшь тут, то с матюками сломаешь что-то там, а что-то и с радостью на брак пойдёт. Короче, металл имеет удивительное свойство волшебным образом испаряться в кузнечном горне и под молотом, с точностью бюджетных средств перед ежегодным созывом любого сенатского собрания. Ибо щедрость чужих средств и ресурсов не знает границ для исполнителей! На что же можно было с пользой пустить эти «жалкие» остатки? «Мудрейший» и пока ещё трезвый Ингвар, благостно почесав седую щетину, предложил варианты, которые неизменно зависели от его сегодняшнего всратого настроения и степени нехилого такого похмелья: Длинный меч: вес всего 1-2,5 кг. (О, заветная мечта всех мальчишек и наивных девчонок!) Но нам его – о, увы и ах! – нафиг не сдался! Как мудро выразился кузнец: «Кто вас, говню…балбесов, искусству смерти учить-то будет? Махать им будете, как деревенский дубиной, только себя и несчастных окружающих покалечите. Лучше уж посох боевой скую – толку несравненно больше, а мозги им не вышибешь (свои, благодарение богам, по крайней мере)». Мудро, о да, а чо! Истина глаголет устами пьяного кузнеца! Кинжал: скромненько, мило, около 0.5 кг. (Ну, идеально тыкать кого-то предательски сзади в поясницу или с любовью мясо резать на семейном ужине – самое душевное то.) Без лишних вопросов, любезнейший, заверните с поспешностью два. Один для спины, другой – для… деликатных переговоров. Наконечники для копий: Вес самого железа – сущие 1-3 кг. (А вот тут внимание, несмышлёныши!) Это ЖЕ ТОЛЬКО ЖЕЛЕЗНАЯ НАСАДКА! Венец инженерной мысли! Под неё ещё надо суметь подобрать правильную, крепкую как дуб, просушенную три года в правильной печи древесину на древко! Потому что только в тех самых дешёвых китайских или американских псевдо-исторических шедеврах порнофильмов (где всё бесполезно блестит и ни хера не соответствует прекрасной и суровой реальности) субтильные девчонки-тётки и напомаженные дрыщи-мужики лихо размахивают цельнометаллическими алебардами, как соломенными соломинками! В нашей дивной реале такой чудо-палкой даже Терминатор благоговейно намучается – вечно хреново сбалансировано и тяжело до усрачки! Настоящий фитнес для мазохистов! Щиты (железная окантовка да умбон): вес железа – пустяковые 2-3 кг. (И это тоже всего лишь металлические подарочки!) Основу-то тоже надо из правильного дерева с любовью выпилить, с молитвой Вобласу выстругать и со слезами счаззтьяобшить! (Чтоб богоугодно не развалился от первого же удара, как несчастный картонный ящик из-под бананов.) Таким вот бодрым и жизнеутверждающим макаром, мои ценнейшие 64 кг драгоценнейшего железа оказались вполне себе золотой заначкой, чтобы с размахом оснастить небольшой, но исключительно зубастый отрядец для подвигов и грабежа. Или, на самый худой конец, идиотст…в смысле геЙройствуя, сварганить роскошные доспехи для пары-тройки непобедимых бойцов, да ещё и щедро вооружить их с ног до головы – не жалкие хухры-мухры, пацанчик, а настоящая боевая мощь! Прямо армия Святого Петра в миниатюре! В итоге, задумчиво почесав свою грешную репу, я с видом стратегического гения решил не бестолково распыляться и свято заказал вот такой аппетитно-убойный наборчик, достойный истинных героев: Кольчуги: целых четыре штуки. (Чтоб нежно грудь и прелестную жопку от всякого острого прикрыть, а не только спину от похотливых взглядов деревенских сплетниц-баб! Испанский стыд – превыше всего!) Топоры: три штуки, одноручных. (Для душевной рубки дров... и всего остального, что неразумно потребует окончательного и бесповоротного рубки. От сучков до супостатов – всё едино под сталью!) Секиры: аж целых пару штук! (Для особо настырных «гостей» или толстых, упрямых сучьев – что, по сути, одно и то же в этом дивном мире. Для тех, кто не понимает с первого, ну... или со второго раза.) Копья: четыре благородных наконечника. (Древки – естественно, потом, это ж, само собой разумеется, как смерть и налоги. Нести свет цивилизации остриём вперёд!) Мелочёвка на остаток: милейшая парочка кинжалов для ласковой разделки тушек (или нежной спины внезапно оплошавшего врага – кому как повезёт!), щиты (вернее, их драгоценную железную начинку – ибо основу-то из правильного дерева тоже позаимствуем у щедрого леса, не спросясь, конечно), да всякая полезнейшая дребедень: инструменты и расходники для полевой починки всей этой железной радости. Чтоб не развалилась в свой первый же славный поход! Негоже ронять честь мастера и металла! За всё это неоценимое счастье, выплавленное из вонючей грязи, великодушный Ингвар милостиво выставил свой справедливейший счёт: я оказывался обязанным до самого начала лютой зимы держать его угольный склад забитым под самую завязку. То бишь – предстояло мне после нашего лесного вояжа в поисках смерти не один месяц праведно вкалывать, как проклятой ломовой лошади, таская на себе мешки с древесным углём. О, какая вдохновляющая перспектива! Райское наслаждение для спины и души! С другой стороны, лес рос рядом – жги да вали его. А копать я умел так, что иной взвод заслуженных стройбатовцев от зависти лопнул бы – лопата в моих целеустремлённых руках истинно пела, заливаясь соловьём, как сам Шаляпин в лучшие свои годы! Плюс, хитрожопый, но проницательный кузнец милостиво пообещал за свежее, ещё тёплое мясо или чудесно найденную новую руду снизойти и пустить меня к своему священному горну – сволочь какая, ты посмотри только. Смилостивиться ему нужно ещё, чтобы ему же помочь сковать всё моё будущее нажитое непосильным трудом добро. Да это же счастье! Шанс подцепить вожделенный навык вместе с минимальным обучением от опытного человека? Ага, чёрта с два упущу такой свалившийся на меня шанс! Ради этого готов и в угольной яме пропасть! Поэтому, едва закончив эпохальные переговоры и торжественно ударив по рукам (чуть не разбив их – Ингвар жмёт, как разъярённый медведь, целясь в кости!), я, заранее предупредив маму, что «героически» пропаду на пару славных деньков (заготавливать потребный всем уголь, жизнеутверждающие дровишки да сочную дичь для нас и ненасытного прожорливого кузнеца), скопом прихватил батин легендарный топор да свою верную певунью-лопату и бодро потопал в обетованный лес, к любимой, знакомой до каждой коряги опушке. И как же я был себе бесконечно благодарен, что в своё время уговорил отца заказать у прошлого кузнеца на всю нашу семью целый добрый десяток местных аналогов тех самых – легендарных, как Грааль! – валочных топоров канадских лесорубов да лопат-»американок». О, дивные творения прогресса в этом тёмном царстве! С ними любая, самая каторжная работа – хоть лес валить, хоть уголь копать – сплошное наслаждение, чистейший кайф! Ну, почти, если не считать ломоты в костях, вечной грязи и риска быть съеденным заживо. Но разве это цена за прогресс и навыки? Ничуть! (От автора. Минутка священного праведного душнильства и бессильной злобы, накопившейся от просмотра «исторических» шедевров кинематографа, плюс краткий ликбез для особо одарённых режиссёров и сценаристов, чьи познания в оружии ограничиваются пластиковыми игрушками из супермаркета. Читать со священным смаком и глубоким пониманием степени моего праведного негодования! Алебарда: Вес этого монстра НИКОГДА НЕ БЫЛ КОНСТАНТОЙ, а бодро скакал, как вошь на раскалённой сковороде, наплевав на эпоху и гениальные задумки современных сценаристов-режиссёров: Стандартный вес: около 2.5–5.5 кг (Да, Карл, не пушинка и не пластиковая трубочка с фольгой от шоколадки! Это вам не детский утренник!). Тяжеловесы XV–XVI веков: благоговейно добирались аж до почётных 5.5 кг (Представляете дубьё этих времён? А теперь представьте, что им надо махать не пять минут под камеру, а час подряд в реальной мясорубке!). Облегчённые версии XVII века: милостиво спустились до ~2.5 кг (Уже полегче, слава богам, но всё равно не пёрышко голубиное – носить-то кому?). Морские абордажные чудовища: тут вообще настоящее царство тьмы и отчаяния! Длина свыше 300 см, а вес – ещё чертовски тяжелее стандартных! (Попробуйте как в кино, помахать такой дубиной на качающейся, блевотной палубе во время шторма или абордажа! Уморительное получится зрелище!). Глефа: Вес этой изящной красотки тоже определялся отнюдь не пожеланиями костюмера, а прекрасной и суровой реальностью выживания: Длина древка: 120–160 см (Не зубочистка для изысканных гурманов, а добротное бревно!). Длина наконечника (того самого страшного лезвия): 40–60 см (Это тебе не кухонный ножик для масла! Это для разделки туш покрупнее!). Ширина клинка: где-то 5–7 см (Чтоб рубило на славу, как топор дровосека по мёрзлому дубу!). Общий вес в сборе: А в среднем был почти невыносимые 3–4 кг. И это ВКЛЮЧАЯ, о неразумные: Само древко (часто с металлическими усилениями – а не просто гнилая палка с поля!), Однолезвийный клинок (сталь, мать вашу, настоящая сталь! А не крашеная жесть!), Острый шип сзади («нежный пальчик» – для ласковых поглаживаний врага в спину в момент удачно подвернувшегося для тебя, но предательского для врага удара), Нижний наконечник-противовес (чтобы никаким божественным провидением не вырвало сию красоту из твоих рук при первом же неуклюжем взмахе дилетанта). А теперь, внимание, диванное разоблачение киношного бреда, достойное святой инквизиции! У этих дивных штук были СОВЕРШЕННО РАЗНЫЕ ЗАДАЧИ, как у лопаты и скальпеля!: Алебарда: это настоящий ТАНК среди холодного оружия. Массивная, зачастую немного тупая как валун (в прямом смысле), созданная для одного – благоговейно проламывать тяжёлые доспехи как жалкую консервную банку, не подставляясь под удар самому. Конструкция: Грозное Топорище + Колющий шип смерти + Крюк (чтобы милостиво стаскивать спешившихся «рыцарей» с коня или со стены прямо в объятия смерти). Предназначение: Максимальное и окончательное разрушение любой защиты ценой веса и благословенной неповоротливости. Молоток Тора для бедных! Глефа: более изящная, но не менее смертоносная убийца. Чуть легче, значительно быстрее, ориентирована на виртуозные рубящие удары по открытой и такой доступной мякоти вражьего тела, а ещё противодействие легкобронированной пехоте/коннице. Фехтовать ей было несравненно сподручнее, чем неповоротливой алебардой. Предназначение: Скорость, изящество и убийственная эффективность против менее защищённых целей. Скальпель на длинной ручке! ГЛАВНЫЙ ПУНКТ, КОТОРЫЙ ВСЕ БЛАГОРОДНО ИГНОРИРУЮТ (особенно в современном кино, ради интереса посмотрите такие фильмы как «Плоть и кровь», «Роб Рой», «Капитан Алатристе», «Дуэлянты». Там неплохие постановки максимально приближенных к реалиям сцен битв и дуэлей): ОБА этих вида оружия требовали от воина НЕДЮЖИННОЙ ФИЗИЧЕСКОЙ ПОДГОТОВКИ! И вот почему: Значительный вес: 2.5-5.5 кг – это отнюдь не пух. Это настоящее ЖЕЛЕЗО на здоровенной палке, которое тянет руки к земле как грехи депутата на выборах. Попробуй пронеси такую игрушку марш-бросок! Двуручный хват: махать одной рукой – фиг тебе, а не получится! Надо держать ОБЕИМИ, вложив всю душу и силу, а это совершенно другие, нечеловеческие мышцы. Руки-то отвалятся! Инерция и баланс: управлять этой благородной массой в движении – чистейший адский труд. Попробуй резко изменить траекторию, не уронив и не свернув себе шею! Это вам не мышкой по коврику водить! А теперь, ВНИМАНИЕ НА ЛИЦО ЖЕСТОКОЙ РЕАЛЬНОСТИ: Миф: «Хлипкие задохлики тех времён весело часами скакали по бескрайним прериям Евразии и Африки, насвистывая, а потом ещё и рубились как одержимые, не проронив ни капли больше положенного пота!» Реальность: да они бы СДОХЛИ ОТ УСТАЛОСТИ И ТЕПЛОВОГО УДАРА на этапе этой «весёлой» скачки! Это же не пони в парке кататься! Даже кони (которых, кстати, стали милостиво подковывать нормально только после IV-V века н.э. (спасибо галлам), зарубите это на своих носу, гении!) благоговейно сдыхали от таких адских нагрузок! А представьте воина в пудовых доспехах, да ещё с алебардой?! Это же ходячий памятник самоубийству! ЭКСПЕРИМЕНТ ДЛЯ ОСОБО НЕВЕРУЮЩИХ: не верите? Возьмите обычный ломик (5-6 кг) или тяжёлую лопату. Побегайте с ним вверх-вниз по лестнице вашей 9-этажки хотя бы жалкие 30 минут. Наслаждаясь каждым шагом. А потом попробуйте «вступить в бой» – делать «классические парирования» и прочую «исторически достоверную» мутную хрень с таким же «умным и сосредоточенным лицом», как у ваших кумиров-актёров, хотя бы жалкие 5 минут. УГУУУ, СЧАЗЗЗ, МОИ МИЛЫЕ! Вы благоговейно сдохнете ещё на этапе «пробежки», а не то, что в «бою». Задыхаясь, обливаясь вонючим потом и чувствуя, как адски горят все, до единой мышцы, моля о пощаде. Вот она – истинная красота истории! Это святая истина касается всего: методов боя, их реальной длительности, кровавого характера схваток, видов вооружения и скромных физических возможностей людей того времени. Именно поэтому копье – простое, как мычание, смертельно опасное и невероятно универсальное – было, есть и навеки остаётся непревзойдённым королём холодного оружия пехоты. Без вариантов. Без дураков. Точка. (Приношу извинения за своё душнильство, оно благополучно окончено. Можно с облегчением выдохнуть и вернуться к сладким киноиллюзиям.)