Глава 2 Променад с проклятьями

Я никогда не мог разрешить роковой вопрос: где у меня кончается притворство и начинается искренность.

Сальвадор Дали

Как и ожидалось, непривычным в Хогвартсе было все, начиная со школьной мантии. Вместо струящегося шелка легких мантий Шармбатона, студенты Хогвартса облачались в куда более плотные и теплые ткани. Вместо роскошных садов и фонтанов — зеленые газоны, неухоженные луга, огромное озеро и берега, усыпанные галькой без каких-либо мощеных плиткой дорожек. Вдобавок, огромную территорию занимал дремучий Запретный Лес, куда ученикам без сопровождения преподавателей ходить было запрещено. Если Шармбатон со всеми его изысками, радугами, ледяными скульптурами, золотыми конями и целебными источниками Верене видела флиртующей молоденькой волшебницей, припудрившей носик, то Хогвартс в этой аналогии походил на диковатого-чудаковатого старого волшебника, давно забросившего парадные мантии на дно сундука. Здесь были привидения и даже один наглый полтергейст, смевший насмехаться над волшебниками и устраивать студентам и преподавателям пакости. В коридорах гулял ветер, словно никто не слышал о чарах герметизации. Лестницы жили своей жизнью, от портретов рябило в глазах, факелы самовольно загорались и гасли, рыцарские доспехи разных эпох могли стоять в одном коридоре железным крестом на исторической последовательности… И тем не менее… Было что-то уютное в этом абсолютном хаосе чердака спятившей ведьмы. В вылизанных до девственной чистоты коридорах Шармбатона, заставленных изящными вазами с великолепными букетами, каждый из которых собирался согласно языку цветов… слишком легко было заметить кого-то постороннего, выбивающегося из общего настроения «прекрасных палочек». В Хогвартсе же все было настолько сумбурно и разнообразно, что алмаз сочетался с золой, и это никого не удивляло. Конечно, в Шармбатоне было гораздо больше студентов, поскольку школа принимала в ученики не только волшебников, живущих во Франции, но также из Испании, Бельгии, Нидерландов, Люксембурга и Португалии. Однако в меньшем количестве учащихся Верене, никогда особо не любившая излишние шум и суету, видела большой плюс. Знала бы она в детстве, что в британской школе магов настолько меньше людей, попросила бы родителей перевести ее сюда после первого же семестра. Для легилимента ее уровня, пока он как следует не освоит окклюментивные щиты — каждый лишний человек считается за отдельную головную боль. Особенно, когда вокруг не взрослые, чьи мысли более плавные, гибкие и содержательные, а дети с яркой эмоциональностью в каждом мысленном наблюдении. Трельяр сама не знала, как пережила переходный возраст, когда одноклассницы своими воздыханиями и романтическими фантазиями стучали по ее щитам с силой удвоенной «бомбарды». Прибытие в Хогвартс прошло мирно. Том Реддл, как и думала Верене, не сдал ее Ананту школьной администрации, а Шэрон, Патрисия и Мари не спешили напрашиваться на стычку в Большом Зале, сидя в противоположном конце стола от нее, ближе к преподавательскому. Сама Трельяр предпочла занять место неподалеку от выхода, чтобы, когда ужин закончится, не попасть в толпу. Одна из радостей факультета Когтевран — страж Дома Орла использовал загадки, а, значит, не нужно никого ждать и узнавать пароль. Помимо нее в конце стола устроилась зашуганная Оливия Хорнби, заклейменная Хогвартсом как та, кто довел Миртл Уоррен до слез и туалета, в котором последняя и погибла, а так же десять первокурсников. Это соседство могло бы смотреться комично, если бы не ее помощь ошарашенным малышам, неуверенно обращавшимся к ней с разными вопросами. С милой улыбкой и материнской лаской во взгляде, Верене отвечала деткам, что первый раз к башне их поведут старосты, что в спальнях есть камины, что у каждого факультета есть свое привидение, что вон тот добродушного вида мужчина — декан Слизерина и профессор зельеварения, а седовласая женщина рядом с ним — профессор Вилкост, преподающая ЗОТИ. Болтовня с детьми позволяла потренироваться в быстрых обращениях к памяти настоящей Алисы, отвлечься от пресного вкуса местной еды, недоуменных взглядов однокурсников Коллинз с Когтеврана и соседнего стола Пуффендуя, да и в целом внимания студентов, знавших Алису Коллинз, как уродину-Мимбелтонию. Несколько шестикурсников с Пуффендуя даже спросили своих соседей, что это за новенькая старшекурсница на Когтевране, насколько удалось уловить Верене. «Надеюсь, все они в состоянии пережить этот шок самостоятельно», — иронично усмехнулась про себя Рене, поднимаясь из-за стола в числе первых, едва блюда с десертами и пустые тарелки начали исчезать с его поверхности. Множество раз просмотренная в памяти Коллинз дорога к башне Когтеврана не подвела, в конце концов Рене Трельяр остановилась перед дверью без ручки и замочной скважины и аккуратно постучала бронзовым молоточком в форме орла. — Пять чуланов — одна дверь, — прозвучало из-за двери. — Перчатка, — быстро нашлась Рене, и дверь распахнулась, комплиментарно оценив скорость ее ответа. Трельяр сдержанно улыбнулась: что-что, а глупой она никогда не была. Глупые из раза в раз не выживают. К тому времени как в в общем-то уютную спальню седьмого курса в женском крыле башни поднялись ее соседки, Рене успела написать короткое письмо Фастьену, обращенное к маме, вся суть которого сводилась к тому, что доехала и заселилась в Хогвартсе она успешно. Зная беспокойство поверенного, девушка поправила на левом запястье невзрачный браслет, в который трансфигурировала Ананту и, догадываясь о следующих шагах недоброжелательниц Коллинз, вышла из спальни, намереваясь успеть дойти до совятни и отправить письмо до отбоя. Беспрепятственно выйдя из замка, Верене прогулочным шагом направилась к постройке для школьных сов, попутно осматривая окрестности и обдумывая, чем в точности будет заниматься в Хогвартсе, помимо рутинной учебы. Во-первых, следовало посетить библиотеку, знатные дома Европы нередко приводили ее в пример, как одну из богатейших библиотек магических знаний на всем континенте. Кто знает, возможно, в ней есть что-то по сильно интересующим Рене направлениям, представительницей которых она была по долгу крови и фамилии. От книг по Темным Искусствам Трельяр бы тоже не отказалась — многочисленные труды о темной магии в родовом особняке она знала едва ли не наизусть, семья никогда не чуралась использовать зловредные чары по знанию и делу, а у Рене с ранних лет возникла в них острая необходимость. Однако, насколько было известно Рене, в Хогвартсе изучали именно защиту, в то время как ее дражайший брат в своем Дурмстранге долгие годы упражнялся в ее убийстве вполне легально и даже на оценку. Во-вторых, прятки в Хогвартсе вовсе не значат, что ей можно расслабиться и ничего не делать. Да, Фастьен пока не сможет продолжать с ней тренировки по боевой магии, поэтому, придется найти подходящее место и практиковаться самой. Запретный Лес в этом плане кажется весьма привлекательным местом. Всего-то зайти за то строение (лодочный сарай?), забраться немного выше и скрыться в лесу. С Дезалюмиционными чарами трюк будет несложным, а со всеми нужными барьерами, еще и незаметный. В-третьих, в следующем письме она напишет Фастьену, чтобы готовил запас долгосрочных нужных им зелий. Без труда добравшись до совятни, девушка покормила школьную сипуху припасенным заранее тыквенным печеньем и отправила ту по назначению. До отбоя оставалось не более получаса, но Верене не особо торопилась, наслаждаясь странным дымным запахом осени и ясным звездным небом. Несколько часов в Хогвартсе прошли прекрасно, по крайней мере, никто не вскочил с места и не показывал на нее пальцем с криком «Это не Алиса Коллинз!». Верене хотелось думать, что так все будет и дальше, но Трельяр слишком хорошо знала, как легко можно перепутать ровную дорогу со спуском на дно. Ее дорогая мама слишком поздно поняла эту разницу… Перейдя из сквера в галерею, что, согласно памяти Коллинз, было кратчайшим путем от совятни к башне Когтеврана, Верене свернула в коридор и… в следующие секунды спасли девушку только многолетние тренировки. Увернувшись от чьего-то проклятья на «раз», на «два» она сама выхватила палочку и ответила по инерции, толком не всматриваясь во врага. Черный трескучий хлыст вырвался из палочки и настиг недоброжелателя, сразу же завизжавшего, как свинья, увидевшая мясника. Верене дернула палочкой на себя, контролируя хлыст, и тот подтащил к ее ногам извивающегося от боли гриффиндорца, как сообщала нашивка на мантии. «Он нашел меня так быстро? Его люди уже в Хогвартсе? Что, если… Вздох». Глубоко вздохнув, Верене подняла голову от страдающего под ее чарами юноши и наткнулась на картину, пустившую ее представление о происходящем в другое русло. Никого из швали братца и, тем более, его самого. Всего лишь школьная стычка между представителями Гриффиндора и Слизерина в коридоре, где чары звуконепроницаемости они поставить додумались, а чары непреодоления, страхующие от случайных прохожих, нет. Хорошо, что она не использовала что-то более мощное. Плохо, что даже у этого заклинания с ее палочки так много свидетелей. И, Мерлин всемогущий, один из них — Том Реддл. Подле него палочки на поверженных гриффиндорцев целили Малфой, Долохов и Розье. «Добыча» самого Реддла валялась и корчилась у ног Верене, если она правильно поняла. Все четверо смотрели на нее, и Рене прекрасно осознавала, от щелчка чьих пальцев зависит нападут на нее или нет. «Интересная задачка, но попробуем», — отметила про себя Трельяр, быстро принимая решение, куда и как повернуть сложившуюся ситуацию. — Кто это у нас тут… Неужто, сам Игнотиус Пруэтт? — осклабилась Рене, не спеша убирать хлыст заклятья от его шеи. — А я ведь говорила тебе, Гнотти, что отсутствие мозгов невосполнимо. Ты что же, атаковал бы любого, кто вышел из-за поворота, или это лично я удостоилась этого сомнительного удовольствия? — Я думал… это еще… слизеринец, — морщась от боли, пояснил Пруэтт, вряд ли осознавая, кому отвечает, перед глазами у парня все плыло. — Еще один? — Трельяр приподняла бровь, коротко взглянув на все еще молчаливо наблюдающих за ней слизеринцев с разной степенью удивления на лицах и перевела взгляд на гриффиндорцев. — Да вас и так отделали всухую без численного преимущества. Поттеру отморозили конечности и, насколько могу судить, оглушили далеко не Петрификусом… Уизли скрючило под деформирующим, кстати, очень интересные чары по своей формуле, регулируются поворотом палочки по часовой, тут, думаю, их было не меньше трех… А там у нас кто, Лонгботтом, что ли? — вытянула шею Верене, и Антонин Долохов отвесил насмешливый поклон, отступая от тела на шаг и позволяя его рассмотреть. — Занятное сочетание, правда, без Костероста в кармане я бы не рискнула на костеударное, а, тогда не вижу проблем, — усмехнулась Трельяр в ответ на продемонстрированный ей бутылек. — Вот что значит дуракам везет, да, Игнотиус? Вас калечат и тут же лечат. Том, можно просьбу? — Я слушаю, — с интересом разрешил Реддл, поигрывая палочкой, и Малфой с Розье за его спиной недоуменно переглянулись. — Видишь ли, у нас с Игнотиусом сегодня в поезде произошел лично для меня неприятный инцидент, — кротко начала Верене. — И так уж получилось, что я — особа крайне злопамятная, но ведь все мы не идеальны, правильно? Я понимаю, что это твой противник, но не был бы ты столь любезен позволить заклясть его мне? — Если леди настаивает, — изящно повел ладонью Реддл, не раздумывая и секунды. «Правильно, это выгодно нам обоим. Моя причастность исключает возможность доноса, а явное отсутствие осуждения методов расправы указывает на лояльное отношение и сохранение нейтралитета в общении. И мышки целы, и змеи сыты, не так ли?». — Благодарю, — ослепительно улыбнулась Трельяр, но тут же опустила взгляд на Пруэтта. Возможно, у гриффиндорца был бы шанс избежать чего-то слишком болезненного, не веди он себя как последняя скотина с настоящей Алисой Коллинз все шесть лет до этого момента. Не прошло и суток с тех пор, как Верене впитала огромный пласт информации о жизни Алисы, пропуская через себя большую часть ее несчастий и страхов, и Игнотиус играл в них не последнюю роль. На втором курсе он с Поттером перевернул на нее банку пауков на зельеварении шутки ради, и с тех пор девочка страдала арахнофобией. На четвертом Пруэтт, бегающий тогда за Бэнсон, толкнул Коллинз на завхоза, убирающего коридор, и девушка упала так неудачно, что попала головой в ведро грязной воды на глазах у шестикурсников, среди которых был парень, который всегда здоровался с ней… до того момента. И это лишь два ярких случая, не говоря о сотнях насмешек, язвительных замечаний и оскорблений на подпевках у Бэнсон. Отголоски этих чувств на мгновение позволили Верене почувствовать себя так, словно она была настоящей Алисой, пережившей все эти унижения и минуты позоры как полноправная участница, а не вынужденный зритель. — Значит… поменять лицо, да, Гнотти? — нараспев спросила Верене, рассеяв хлыст. Изящным и ловким движением палочка привычно покрутилась по костяшкам, Трельяр отступила на шаг, перехватывая рукоять, и сделала резкий, как змеиная атака, выпад, едва Игнотиус попробовал привстать на локтях, моргая. — Горгонум лаварис! С кончика палочки сорвалась мерцающая белая субстанция, напоминающая медузу с щупальцами осьминога, и прочно присосалась к Пруэтту. Засучив ногами, парень закричал от ужаса и боли, пока все его лицо покрывали язвы и шишки. Реддл подошел вплотную, с нескрываемым интересом наблюдая за действием заклятья. — «Темная мифология Крита»? — предположил Том источник. — Нет, там только упоминание этого заклятья, без формулы, — покачала головой Рене. — Зато она есть в гримуаре Герпия Злостного. Игнотиус продолжал с криком кататься по полу. — И зачем ты изучала гримуар этого Злостного? — Этого Злостного? — оскорбилась Верене, неверяще уставившись на Тома, отчего тот удивленно приподнял брови, не понимая, с чем связано такое возмущение. — И еще слизеринец! Герпий Злостный, да будет тебе известно — один из первых змееустов, настоящий первопроходец в Темных искусствах, автор более двухсот проклятий, а так же тот самый маг, который создал первого василиска после всего трех экспериментов! Этого Злостного, — передразнила Рене пренебрежение Тома. — Между прочим Салазар Слизерин опирался на многие его исследования…. Отключись! — мимоходом оборвала мучения Пруэтта Трельяр, следом втягивая маску-медузу обратно в палочку. — В библиотеке Хогвартса нет такой книги, я изучал все что связано с Салазаром, — уверенно заявил Реддл. «Черт! Ладно, сейчас выкручусь». — А я и не говорила, что она есть в библиотеке… мне… повезло увидеть ее в частной коллекции, — пояснила Трельяр. — Гостила одним летом у подруги по переписке, ее отец — ликвидатор заклятий в Греции. — И как же… Недвусмысленное покашливание Малфоя за спиной оборвало Реддла на полуслове. Глаза Тома сузились, он словно только что вспомнил, где и с кем находится, впрочем, как и Трельяр. — Что ты вообще здесь делаешь, Коллинз? — Я? Здесь? Понятия не имею, о чем ты, я уже пятнадцать минут как в гостиной Когтеврана, — доброжелательно улыбнулась Верене. Уголки губ Реддла чуть дрогнули, или так Трельяр показалось из-за пляшущих от факелов теней. — Займитесь этим, — презрительно скривил губы Реддл на поверженных, обратившись к своим друзьям, и те сразу же разошлись в стороны. — Коллинз, — он сделал галантный жест, пропуская ее вперед. — Знаешь, я и сама в состоянии дойти до своего общежития, — поделилась Верене, когда староста школы внезапно зашагал следом за ней. — Так почему ты оказалась в том коридоре? — проигнорировал ее Том, и Рене вновь уловила плавное скольжение по своим ментальным барьерам. «Проверяет, действительно ли это врожденная защита. Значит, вот-вот может ударить всерьез. Барьеры не дрогнут, в этом я уверена». Трельяр поцокала про себя языком. Определенно Реддлу нужна уверенность, что она никому ничего не расскажет. Например, какой-нибудь подружке, опуская собственное участие, Рене вполне могла понять такое опасение. Может Реддл никогда и не замечал Алису Коллинз, но он точно был осведомлен о том, как расходятся сплетни. Достаточно одного болтливого языка, чтобы завтра еще до обеда весь замок узнал, как примерный староста школы и его свита тренируют на сокурсниках заклятья из арсенала темной магии. Разумеется, самый простой вариант — подчистить память лишнему свидетелю, но окклюментивные щиты прямо указывают, что по-простому не получится. Попытается запугать на словах, или нападет со спины чем-то посильнее из той же «Темной мифологии Крита»? — Совмещала приятное с полезным, — легко пояснила Верене, непринужденно прислонившись к перилам лестницы, когда та пришла в движение. — Мне нравятся вечерние прогулки после ужина, так что я прошлась до совятни, чтобы отправить письмо семье. К тому же… нужно было дать время моим чудесным одноклассницам на ответный ход. — Вот как, — хмыкнул Реддл. — Какие варианты? — Я думаю, что они банально решили порыскать по моим вещам, так что… Напор на щиты усилился многократно, Том обрушился на нее с ментальными молотками, колоколами и взрывами, не отводя глаз от лица. Сильное нападение, но, к счастью, ничего, чего не пытался бы сделать ее брат десятки раз просто от скуки на больших семейных трапезах и светских приемах. Больше всего он обожал нападать в тот момент, когда Рене начинала что-либо жевать, делала глоток своего любимого клубничного шампанского или увлеченно разговаривала с кем-либо, кому симпатизировала. — … вероятно, в спальне меня ждут три бессознательных тела, которые придется отлеветировать по кроватям. — Рене сделала вид, что задумалась. — Или нет. Может быть, ночь на полу отучит их лазить по чужим вещам, да и для спины полезно… Кстати! — Том моргнул, не ожидая такого всплеска. — В следующий раз рекомендую совместно со звукоизоляционными ставить чары непреодоления — это исключит присутствие ненужных свидетелей. — Откуда такая уверенность, что мне нужны твои рекомендации? — Прямо из этого факта, — невозмутимо ответила Рене. — Поясни, — это прозвучало как приказ, но Трельяр и не поморщилась. — Факт твоего сопровождения. Поставь вы чары непреодоления на тот коридор, я бы в него не зашла, а тебе не пришлось бы сейчас тратить свое время на то, чтобы удостовериться, что я никому ничего не разнесу, хотя я все сказала и даже сделала еще там. — И откуда такая сговорчивость? — слабая улыбка тронула губы Реддла, и Верене улыбнулась в ответ, мысленно сочувствуя женской половине Хогвартса. Реддл и правда был не просто симпатичен или хорош собою, а по-настоящему красив. Улыбка же превращала его лицо в определение слова «красота» даже на весьма придирчивый взгляд Трельяр. — Ты кое-что не заметил днем в поезде, а я кое-что не заметила вечером в коридоре. По-моему, вполне себе честный обмен. К тому же… заклясть этого кретина было более, чем приятно, спасибо, — искренне поблагодарила девушка, и впрямь испытав мрачное удовлетворение за частично отомщенную Коллинз. Удары на ее ментальную защиту прекратились так же внезапно, как начались. — Что это были за чары, которыми ты захлестнула Пруэтта? — Уверена, ты их знаешь, — усмехнулась Верене. — Учитывая, какой арсенал использовался на гриффиндорцах с вашей стороны, ни за что не поверю, что мое скромное заклятье тебе незнакомо. — Знаю, — не стал отпираться Реддл. — Но я впервые видел, чтобы кто-то придал им такую форму и подвижность. Итак, ты использовала зловредные проклятья, с легкостью определила, чему были подвержены остальные неудачники Дамблдора, подкована в литературе о Темных Искусствах…. И это подводит меня еще к двум вопросам. — Каким же? — по-настоящему заинтересовалась Верене, останавливаясь у поворота к башне Когтеврана. — Почему ты не вступилась за гриффиндорцев? Рене непонимающе нахмурилась: — А почему я должна была за них вступаться? Теперь уже на нее непонимающе уставился Реддл. «Непривычно. Мое поведение было для него непривычным, несвойственным, вероятно, абсурдным. Вот черт. Кажется, я что-то такое улавливала… Что же это было… Точно! В Хогвартсе негласные факультетские игры, Дом Орла, Льва и Барсука против Дома Змеи! И тут я, как бы когтевранка, вместо того, чтобы поддержать или хотя бы вступиться за гриффиндорцев, полностью приняла действия слизеринцев! Хотя… Алиса Коллинз не совсем обычная когтевранка…». — Как ты думаешь, кто-нибудь из них вступился бы за меня? — спокойно поинтересовалась Верене. Реддл приоткрыл рот, но тут же закрыл, нахмурившись. — О. Нет, никто. Я всегда одна, и это к лучшему, — пожала плечами Трельяр, понимая, что говорит больше о себе, чем от лица Коллинз, хотя и для настоящей Алисы утверждение было верным. — Можно делать любой выбор без оглядки на кого-либо и не подстраивать себя под чужие ожидания. — Надо же, какая расчетливость, — приподнял бровь Реддл, и что-то озорное на миг сверкнуло в его глазах. — А может я просто подыграла змеям, — подмигнула Трельяр, почувствовав, что опасность миновала, и староста немного расслабился. — Ах, точно, — усмехнулся Том. — У меня еще один вопрос… — Еще немного, и я подумаю, что ты берешь у меня интервью для «Ежедневного Пророка», — скрестила руки на груди Верене. — Ты второй раз за день меня перебиваешь. — А еще я сегодня двадцать раз присела и семьсот раз моргнула. Такая вот занимательная статистика из жизни Алисы Коллинз, — мило улыбнулась Верене. — Больше так не делай, — сухо указал Реддл. — Не приседать, или не моргать? Ладно-ладно, мистер староста школы, — отмахнулась Трельяр, развеселившись от выражения лица напротив. — Постой. Ты что, тянешь время, чтобы оштрафовать меня за ненахождение в общежитии после отбоя? Том моргнул, явно удивленный предположением, но тут же скопировал милую улыбку Верене: — Какая догадливая. И с каких это пор ты увлекаешься зловредными проклятиями? — С… всегда? — деланно призадумалась Верене. — По-моему, за сегодня ты узнал обо мне и так больше нужного. Спокойной ночи, Том. Не дожидаясь ответа, Трельяр, нахально подмигнув Реддлу, скользнула в коридор башни Когтеврана. — Языка нет, а правду говорит, — проскрипела дверь. — Зеркало. Дверь распахнулась так же быстро, как Трельяр ответила. В гостиной сидело несколько старшекурсников, на нее никто не обратил внимания. В женской спальне седьмого курса Верене застала вполне ожидаемую картину. Шенон, Патрисия и Мари валялись по разные стороны ее сундука, пялясь в потолок широко открытыми глазами. «Идиотки». — Ой, девочки, вы что, что-то искали в моих вещах? — притворно ужаснулась Рене. — Ну почему вы просто не подождали меня, чтобы попросить то, что вам нужно? Как же так… Не переживайте, это всего лишь парализующие чары, к утру они точно спадут! Все трое мысленно проклинали ее на чем свет стоит, пока Рене вежливо левитировала их по кроватям. Едва задернулся полог последней, как дверь за спиной приоткрылась, и в комнату шагнула Бетани Хоггарт, староста седьмого курса девочек, раздосадованная, что старостой школы вместе с Томом Реддлом стала гриффиндорка Анна Боунс, а не она сама. — Они что, спят? — удивилась Бетани, посмотрев на задернутые пологи. — Я пришла, уже лежали, — покивала Трельяр, взмахом палочки разбирая собственную кровать. «Черт, а Реддл помог мне вернуться в форму по правильному подбору слов. Когда я пришла, они и правда лежали». — Ну надо же… Кстати, ты сегодня произвела фурор, — отметила Бетани, переодеваясь в пижаму. — Здорово, что ты смогла вывести эти… ну… — Прыщи. Да, я тоже рада, это было не легко, — согласилась Верене, снова не лукавя. Возможно, настоящей Алисе и правда просто не хватило бы духу испытать такую боль ради чистой кожи. — Голдстейн даже не узнал тебя сначала, а потом пялился весь ужин, как идиот, чуть шею не свернул, — хихикнула Хоггарт, и Верене усмехнулась в ответ, не припоминая, чтобы у Коллинз были проблемы со старостой своего курса, в травле, по крайней мере, открытой, она не участвовала. — Ладно, спокойной ночи, надеюсь, в расписании седьмого курса окон не меньше, чем было на шестом, — зевая, помахала ей Бетани, забираясь в кровать. — Было бы здорово, — поддакнула Рене, так же укладывая голову на подушку. Задернув полог, девушка наложила звукоизоляционные чары и расколдовала Ананту, позволяя змее растянуться по кровати вдоль нее. — Завтра, mon mortel, я позволю тебе поохотиться в местном лесу завтра, хорошо, что первое сентября выпало на пятницу, у нас будет время осмотреться за выходные, — погладила гадюку по голове Рене. — А пока присмотри за мной. Чистое белье приятно пахло лавандой, и, зарывшись в наволочку носом, Трельяр закрыла глаза, надеясь, что домовики ночами по спальням студентов не ходят, и никто не обнаружит в комнате семикурсниц смертоносную змею и трех парализованных дурочек.