Глава 3 Змеиное поведение

Из женщины не трудно сделать дуру,

Когда она боится дать отпор!

Уильям Шекспир «Укрощения строптивой»

Первый день в Хогвартсе для Верене наступил в семь утра, и несколько минут девушка наслаждалась блаженной тишиной спящей башни. Впервые за долгое время можно было просто лежать и нежиться в постели, а не срочно проверять щитовые чары, обновлять защитные амулеты, думать о следующем шаге, собирать вещи и отправляться в очередное незнакомое место, потому что оставаться где-то надолго в магическом мире было слишком рискованно. Возможно, он все еще ищет ее тело, но Верене не сомневалась, что уловка, придуманная ими с Фастьеном, задержит ее дорогого братца ненадолго. Конечно, он начнет ее поиски, с ресурсами их семьи — ему доступно многое, и все-таки вряд ли он поймет, что вместо того, чтобы затаиться в какой-нибудь дремучей глуши, ей хватило наглости и смелости провернуть такое — спрятаться за стенами одного из древнейших оплотов магии, под его надежными защитными чарами. Трельяр предполагала, что где-то к зиме, исчерпав вероятные варианты, братец возьмется за самые дерзкие и невероятные, и при должном стечении обстоятельств и удачи ей удастся отсрочить их неизбежную встречу за порог ее совершеннолетия, вот только гадания… Все как одно уверенно сообщали, что в Хогвартсе до лета она доживет, руны так вообще намекали на позитивные перемены, перерождение и то, что жизнь ее забьет ключом, вот только… От звезд до дыма каждое проведенное ею магическое таинство заплетало что-то про коронованную змею, чьи кольца станут для нее колыбелью или… могилой. Рене любила змей, как люди любят щенков и котят, но все же эта коронованная змея в гаданиях служила трикстером, темной точкой, развилкой между жизнью и смертью, и у самой Трельяр не было ни малейшего предположения, что имели ввиду кристаллы, вспыхивая цветами, которым, как считала Верене, нет места в ее жизни. Трансфигурировав Ананту, разлегшуюся вдоль нее, обратно в браслет, Рене потянулась всем телом и мысленно проверила состояние Бэнсон и ее подружек. Вероятно, все трое сами не заметили, как уснули, и видели двадцатый сон. Покачав головой их беспечности, Трельяр поднялась с кровати и выбралась на центр комнаты, приступая к зарядке. Физические упражнения на постоянной основе ввел в ее жизнь Фастьен, когда стало ясно, что помимо превосходного обращения с собственными магическими возможностями, ее положение движущейся мишени требует также ловкости, сноровки и выносливости. Поверенный считал, что волшебники сильно пренебрегают физическими аспектами, уповая на трансгрессию и заклятья на любую бытовую мелочь. Учитывая, сколько раз Верене уже приходилось бегать по лесам, перелезать заборы и даже разок плыть под водой, скрываясь от преследователей, сложно было что-то ему противопоставить. Размявшись, Рене прошла по тихому коридору женского крыла в совершенно пустую ванну, приняла душ и приступила к сборам. Может, раньше Алиса Коллинз и считалась неряхой, воспитание Трельяр и привитые матерью «женские обязательства» не позволяли внешней неухоженности в любом проявлении. Привычно справившись с завязками и крепежами нижнего белья, с тяжелым вздохом вспоминая крайне удобные трико Шармбатона для активных тренировок по боевой магии, внедренных из-за угрозы Гриндевальда, Рене натянула отутюженное заклятьем платье и накинула сверху форменную мантию с нашивкой Когтеврана. В выходные дни студентам Хогвартса было разрешено одеваться свободно, а девушки даже могли носить брючные костюмы, что точно считал недопустимым Шармбатон. Про себя Верене решила обязательно прикупить хотя бы один в первое же посещение Хогсмида. Заплетя волосы с помощью палочки в красивую косу, Рене завила челку на одну сторону и легким росчерком почистила туфли. Мама всегда говорила Верене, что настоящая женщина сверкает не только улыбкой и драгоценностями, но и туфлями — лоск заложен в мелочах. Закинув на плечо школьную сумку, где пока не было учебников, но благодаря чарам незримого расширения содержалась масса вещей на случай немедленного бегства, Верене покинула спальню. Держать под рукой не менее трех зелий медицинской группы и десяток рунических амулетов для защиты, нападения, засады и экстренной эвакуации Рене приучила жизнь. Придирчиво оглядев себя в зеркале в коридоре перед лестницей из женского крыла, Трельяр оценила свои старания над внешностью Алисы Коллинз легкой улыбкой. Из уродины, найденной в маггловском районе Лондона, Коллинз в исполнении Рене перескочила в определение «хорошенькая». «Права была сестрица… я не умею быть тусклой», — внезапно, с тревогой подумала Рене, вновь вспоминая опасения Фастьена и привычно игнорируя укол печали и скорби при мыслях о старшей сестре. — «Ну что такого? Девушка в свои шестнадцать захотела быть красивой, вполне обычно, распространено повсеместно!». По дороге в Большой Зал, Трельяр рассматривала коридоры Хогвартса, портреты и виды из окон. Хаос, увиденный вечером, не мерк в утреннем солнечном свете, просто приобретал какой-то другой оттенок. Навстречу ей проплыла пара привидений, один кудрявый дворянин в плаще на перевязи галантно поклонился в приветствии, и Верене рефлекторно ответила по этикету, так же пожелав доброго утра. К счастью, у этой запоздало понятой оплошности не было свидетелей. «Мерлин, проснись, Рене! Что это за маглорожденная, которая, не задумываясь, делает книксен?! Еще бы реверанс продемонстрировала…» На завтрак Трельяр пришла одной из первых и снова заняла место ближе к выходу, ожидая, когда местные домовики начнут подачу блюд. На расписание сегодня вряд ли можно было рассчитывать, Рене подозревала, что выдадут его только утром в понедельник, значит, заранее подготовиться к первым темам занятий будет невозможно. Чтобы не тратить времени впустую, чего терпеть не мог весь род Трельяров, Рене достала из сумки книгу, подаренную ей Фастьеном на день рождения. Увесистый том на семьсот страниц был одновременно и учебником по боевой магии, и сборником загадок, и экскурсом в историю магии. Посвятив его самым известным, сложным и непредсказуемым дуэлям между чародеями и колдуньями всех времен и народов, авторы этого сборника подробно описывали сами сражения, действия и последствия, но не упоминали заклинаний в их современном понимании и формулировках. Зачитавшись о сражении, развернувшемся в Средневековье между темной ведьмой Селестой Губодар и светлой чародейкой Ирмой Салемской, Верене в который раз признала правоту Фастьена. Только маг, имеющий представление о заклятьях и проклятьях выше среднего уровня, мог понять и представить, что использовали оппоненты. Понятно, что ни о каких детсадовских «петрификусах» и «бомбардах» речи здесь не шло. Углубившись в размышления, каким проклятьем Губодар умудрилась трансфигурировать болото, в которое загнала Салемскую, в зыбучие пески, Трельяр не заметила, когда в Большом Зале появилось так много людей, а столы оказались заставлены едой. Покосившись на овсянку, Рене отставила ее от себя подальше, делая выбор в пользу тостов с ягодным джемом и чашки чая. За соседним столом пара пуффендуйцев-шестикурсников уминали бекон и жареные сосиски, и Верене подавила тяжелый вздох, не понимая, как англичане могут есть такую плотную пищу с самого утра. Закончив с завтраком, Рене улыбнулась первокурсникам, только опускающимся за стол, и вышла из Зала, на входе замечая идущего от подземелий Реддла в той же компании, что и вчера в коридоре. Приветственно кивнув, едва их взгляды встретились, Верене поднялась в библиотеку, к счастью, открытую и в выходной. Обновив свой формуляр студента, обаятельно улыбаясь пухленькой библиотекарше мисс Вудсток, Трельяр с интересом пустилась в экскурсию по святой святых Хогвартса, испытывая неподдельное восхищение местной сокровищницей знаний. Тысячи томов, идеальный порядок, много света, читальный зал, столы для занятия группой и индивидуально, ровные ряды шкафов… Блуждая в их коридорах, изучая корешки книг, Верене, помимо фолиантов на английском, отметила труды на французском, немецком, итальянском, греческом, латыни и даже каком-то из языков славянской группы. «Здесь и правда… грандиозно! Если столько всего есть в свободном доступе, то какие же книги находятся в Запретной Секции?» Отправившись к полкам, посвященным трансфигурации, Верене схватилась за толстый справочник трансфигурационных чар от «А» до «Я», надеясь, если не найти отгадку, то хотя бы нащупать верное направление касательно чар, использованных Губодар. Заняв кресло за столом у окна, Верене погрузилась в чтение, решив прогуляться по окрестностям после обеда. Пока этого можно было избежать, Трельяр не хотелось лишний раз пересекаться с одноклассниками, и без того ее неспособность ходить прыщавой и заросшей привлекла внимание, да еще две беседы с Реддлом… Стоило ненадолго затаиться и использовать время выходных с пользой. Год в Хогвартсе может пролететь как один миг, и за его границами ее будут ждать все те же проблемы, препятствия и… он. Поморщившись от неприятных мыслей, Верене заставила себя вчитаться в справочник, вскоре доставая пергамент и принимаясь выписывать то, что казалось ей полезным. На третьем пункте Трельяр зашипела от досады, поняв, что пишет на французском. Пришлось смять, сунуть черновой вариант в сумку и начать заново, уже на английском. Не хватало еще, чтобы кто-то понял, что английский — не ее родной язык. Повезло, что медальон Обличий распространяется и на голос, не то ее французский акцент поставил бы крест на всей затее. «Может, нужно было внедриться как кто-то со Слизерина? Учитывая количество чистокровных аристократов на их факультете, никого бы не удивило мое знание шести языков, этикета, танцев и всего, что может выдать во мне представительницу древнего чародейского рода. Правда, в таком случае, я оказывалась бы у Реддла и его компаньонов на глазах регулярно, а внимание старосты-легилимента с ярко выраженными темномагическими умениями и крайне цепким взглядом… Ладно, Когтевран — неплохой вариант. Весьма нейтральный, если кто что заметит, всегда можно сказать, что я… Не знаю, ударилась летом головой и с тех пор открыла в себе массу новых талантов?». — Все наслаждаются… Дернувшись от неожиданности, когда за спиной раздался голос, Верене стукнулась локтем и коленом об стол, едва не упустив на пол чернильницу. — … хорошей погодой и свободными выходными, а ты в библиотеке? «Он что, Мерлин? Его нельзя упоминать всуе даже про себя?» — Никакой ошибки, это и правда библиотека, — покивала Верене, потирая локоть. — Ты не пробовал не подкрадываться со спины? Том Реддл опустился напротив с легкой улыбкой: — Подкрадываться можно только со спины. — Я могла бы назвать десяток существ, способных подкрасться с любой стороны, но так как ты, вероятно, здраво укажешь на то, что человек — не животное, сойдемся на том, что я как-нибудь подкрадусь к тебе сбоку, чтобы доказать ошибочность этой теории, — передразнила его улыбку Верене. — Вчера ты меня перебивала, сегодня смеешь утверждать, что я скажу, — улыбка исчезла с лица Реддла со скоростью снитча в разгар игры. — Завтра вообще мысли читать начну, — легко продолжила Верене, закрывая чернильницу. Не то что бы для легилимента ее уровня это было невозможно уже сейчас. В конце концов, ей было всего шесть лет, когда она вскрыла разум своего отца, как консервную банку, а тот занимался ментальной атакой и защитой всю жизнь. Вопрос, стоило ли это делать, до сих пор периодически напоминал о себе. Все же, без некоторых ответов и знаний спится гораздо крепче, не говоря уже о том, что та легилименция стоила ей детства. «Почему я все время его задираю?» — внутренне возмутилась собственному поведению Верене, до этого диалога с Реддлом убеждавшая себя держаться от слизеринца подальше. — «Потому что он не испугался Ананты? Или потому, что я чувствую давящую темноту его ауры без прямого взгляда, и, таким образом, защищаюсь?» — Упаси тебя все, во что ты веришь, пробовать читать мои мысли, — холодно отметил Том, явно не оценив шутки. Отвлекшись от возни с чернильницей и пером, Верене внимательно вгляделась в карие глаза напротив: — Не подскажешь, в какой день ты родился? — Зачем тебе это? — нахмурился Реддл, сбитый с толку такой сменой темы. — Скажи и узнаешь, — очаровательно улыбнулась Трельяр. — Сначала ответь, что ты делаешь, — он кивнул на справочник и исписанный пергамент, явно не впечатленный ее добродушием. — Уроки еще не начались, а ты уже в библиотеке с трансфигурацией? Все настолько плохо? — Еще ужаснее, чем ты представил, — усмехнулась Верене. — Это не источник по школьной программе, — ловко подтянул к себе томик Реддл. — Если все так плохо, ты здесь половину написанного не должна понять. Схватить пергамент он не успел: Рене оказалась проворнее и пихнула его в сумку. — Так какой день? — Ты разве ответила на мой вопрос? — приподнял бровь Том, но, не смотря на насмешку, глаза смотрели холодно и цепко. — Ты в чем-то меня подозреваешь? — А есть в чем? — Отвечая вопросом на вопрос, ты ничего не добьешься, — скрестила руки на груди Трельяр, откидываясь на спинку кресла. — Восемнадцатое июля, — внезапно бросил Реддл, скопировав ее позу. — Вранье, — отмахнулась Трельяр. — Не похож ты на Рака под руной Уруз. — А на кого похож? — в глазах напротив вспыхнул живой интерес. «На мою очередную головную боль», — разозлилась на себя Верене. — Неважно. Ты просто подсел поболтать, потому что скучно, или тебе что-то нужно? — Мне нужно, чтобы ты не вела себя со мной так, словно мы друзья. То, что вчера я ничего тебе не сделал, не значит, что в следующий раз будет так же. Для тебя же лучше, чтобы следующего раза вообще не было. — Я так понимаю, ты просишь меня держать дистанцию и не здороваться с тобой при встрече? — быстро сообразила Рене, что по ее душу Реддла привел этот ее приветственный кивок в холле. Вероятно, стоит все же внимательнее относиться к противостоянию между факультетами. Для Алисы-когтевранки Реддл сначала слизеринец, а потом уже староста школы, красавчик и все прочее. — Отлично, мне же проще. — Что? — опешил Том то ли от счастливой улыбки, то ли от последних слов, которые она сопровождала. — Ты проблемный, — пояснила Трельяр как самое очевидное на свете. — Я запутался в твоей глупости, — процедил Реддл. — А я ушиблась об твое самомнение, — закатила глаза Верене. — Впрочем, все в пределах нормы для Козерога под руной Ингуз. Карие глаза угрожающе сверкнули, подтверждая верность вывода о знаке зодиака и руне рождения. В осеннем солнечном свете, проникающем в окна библиотеки, Рене померещился багряный отблеск. — Что значит я проблемный? — прошипел Том, виртуозно лавируя между гневом, возмущением и угрозой в одном предложении. — Как бы объяснить… — сделала вид, что задумалась, Трельяр. — Видишь ли, у меня весьма увлекательная, полная загадок и интересных открытий жизнь, чтобы еще терпеть рядом нападки высокомерного старосты школы с прицепом из таких же высокомерных друзей-болванчиков и толпы поклонниц. Так что, мистер староста школы, вы абсолютно правы, указав на необходимость дистанции и обоюдном игнорировании. Я с удовольствием учту это пожелание. — Я в любой момент могу сказать директору о наличии у тебя змеи, — если бы гнев измерялся октавами, то исходящую от Реддла эмоцию Рене определила бы как четвертую с половиной. — И еще спрашиваешь, почему ты проблемный? — искренне удивилась Верене. — Ты только что просил равнодушия, и тут же начинаешь угрожать! Очень последовательно! — Я ничего не просил, — процедил Том. — Не просил, тогда что? Приказывал? На каком основании, Реддл? О, — губы Верене сами собой расползлись в улыбке. — Тебя что, уязвило, что я так легко согласилась тебя игнорировать? Слушай, а твое эго еще помещается в замке, или уже захватывает территории Запретного Леса? Хочешь, я быстренько разыграю обиду, сожаление и разбитое сердце? — Это просто невероятно, как раньше я мог не замечать такую занозу, как ты, Коллинз! — сердито до побелевших губ и раздутых ноздрей прошипел Реддл. — Сделай одолжение, продолжи эту славную традицию до выпускного! — Молодые люди! Вы в библиотеке! — возмущенно напомнила мисс Вудсток. — Прошу прощения, мисс Вудсток, мы просто сильно не сошлись во мнении касательно трансфигурации, — отклонилась в кресле Верене, чтобы выглянуть из-за шкафа на конторку библиотекарши. — Ты что, совсем меня не боишься? — очень тихо и спокойно спросил Том, едва она вернулась в прежнее положение. От былых эмоций не осталось и следа, между настроениями этот парень перемещался как хамелеон. «Мерлин Всемогущий, и почему мне так везет на общество мужчин с подобными замашками? Клянусь, если он сейчас вскочит с места и направит на меня палочку со Вторым Непростительным на конце, получится один в один мой безумный братец, тем более что даже ауры у них в чем-то схожи… О.» Озаренная внезапной догадкой, Верене пристально уставилась чуть выше головы Реддла. Темные пульсации, черные, как деготь, сгустки, весь контур в пурпурных прожилках… Аура Тома и впрямь была похожа на то, что видела Трельяр у своего брата. Это не просто аура волшебника, практикующего темные искусства, или волшебника, отнявшего человеческую жизнь. Чернота и плотность указывали на убийство родных по крови. Верене и близко не была так хороша в чтении аур и эмоций, как ее сестра, считавшаяся одним из сильнейших эмпатов магической Франции в прошлом десятилетии, но ее навыков было достаточно, чтобы распознать отцеубийцу. Братьев и сестер у Реддла или не было, или их он не тронул, как и мать, в отличие от ее братца, сократившего некогда большую семью Трельяр до двух человек, из которых в живых сможет остаться только один. Детей Том тоже не убивал, а вот на счету Трельяра-старшего значились их двухлетние племянники. Но что это за странные серые нити в центре сгустков? Навскидку Верене не смогла припомнить даже чего-то похожего из своего опыта. Валери, наверное, легко бы определила, что это, но… ее больше нет. — На что ты смотришь? — раздраженно спросил Реддл. — Ты очень нетерпелив, — медленно проговорила Верене. — Это губит сильнейших. Неважно, на что я смотрю, тебе этого все равно не увидеть. Я не думаю, что испытывать перед тобой страх — разумное поведение. — И почему же ты так не думаешь? — притянулся Том. — У страха два возможных исхода: застыть или бежать. И то, и другое глобально означает бездействие, а чтобы выжить — нужно действовать, — честно ответила Верене. — Напади, и я отвечу. Пройди мимо, и я так же не замечу. — Так ведут себя змеи, — протянул Реддл. — Не все, некоторые нападают, чтобы не умереть от собственного яда. — Но это не про тебя, — прищурился Том. — Это не про меня, — согласилась Верене, снова взявшись за справочник по трансфигурации. — А теперь, если ты не возражаешь, я продолжу чтение и начну игнорировать тебя изо всех сил, исполняя твое желание. Наверное, запишу себе в резюме, что подрабатывала джином на полставки. Реддл фыркнул. Недоверчиво подняв к нему голову, Трельяр удивленно моргнула и впрямь видя перед собой усмехающегося парня без какого-либо угрожающего подтекста, зато крайне обаятельной наружности, способной навеять ворох горячих фантазий даже самой распоследней ханже. «У него что, за настроение чары погоды отвечают?» — Я передумал. Можешь со мной здороваться, когда никто не видит, — поднялся из-за стола Реддл. — Мне от счастья упасть ниц или в обморок? — поинтересовалась Верене. — И что ты делаешь на Когтевране? — риторически спросил Реддл, качнув головой, прежде чем с той же довольной улыбочкой удалиться. Во внезапное благодушие Верене не поверила и на одну змеиную чешуйку. И дураку было ясно, что настолько собранные, уверенные и себялюбивые люди с манией контроля (от Трельяр не укрылось, как машинально он поправил закладку в справочнике и разогнул уголок страницы) и наитемнейшей аурой со всеми заложенными в ней значениями не терпят всего того, что в одной беседе умудрилась показать Трельяр. Она смела шутить, дерзить, сомневаться, не соглашаться и, о, ужас, не бояться. «Это может быть интересным. Реддл уже вернул меня в форму по подбору слов, а теперь, сам того не зная, видимо, будет тренировать одним своим существованием для противостояния с тварью, которую я действительно боюсь».