Глава 4 Слепое пятно

— Разве она такая загадка? — Больше чем загадка — она настроение. — Настроения длятся недолго. — В этом их главное очарование.

Оскар Уайльд, «Женщина, не стоящая внимания»

За сентябрь у Тома Реддла накопились десятки наблюдений, выводов и фактов об Алисе Коллинз. И с каждым новым открытием имени этой грязнокровки, он все меньше понимал, как она умудрялась шесть лет до этого притворяться безмолвным привидением и сливаться с интерьером. В то, что девчонка так поменялась после смерти Миртл приходилось пока со скрипом поверить за неимением лучшей версии. Разумеется, все самые банальные подозрения он развеял на первом же совместном занятии с когтевранцами. Никакого Оборотного зелья, темных артефактов, воздействия «империуса» его невербальные проверки не выявили, да и ее уверенные перемещения по замку и взаимодействия со студентами и преподавателями доказывали, что это действительно Коллинз, учащаяся в Хогвартсе седьмой год подряд. В памяти одноклассников и других когтевранцев, до которых он смог добраться легилименцией, Алиса Коллинз никогда не была душой компании и не сверкала харизмой, была замкнутой жертвой насмешек всех, кому не лень, по многочисленным причинам. Ни особых талантов, ни упорного рвения к знаниям, ни располагающей к себе внешности, ни красноречия, ни происхождения. Абсолютная серость, сравнимая с плесенью в подземельях… до этого учебного года. Сейчас же… Пусть она как-то поколдовала над своим лицом и волосами, пусть даже это добавило ей уверенности в себе, пусть случившееся с Уоррен потрясло ее до глубины души и заставило пересмотреть какие-то ценности, но… Не настолько же? Неужели, эта замарашка все время умудрялась прятать столько своих черт от окружающих? И не только от студентов: на второй неделе Реддл удачно зашел в учительскую, где профессоры Вилкост и Слизнорт как раз говорили о приятных переменах в отношении Коллинз к учебе декану Когтеврана Перегрину Фанкорту, преподающему чары. Вилкост хвалила ее эссе о заклятьях, рассеивающих мороки, а Слизнорт отметил, что «душечка Алиса» еще ни разу не ошиблась в своих устных, примечательно развернутых, ответах. В ответ Фанкорт так же подтвердил, что и в чарах с начала года мисс Коллинз демонстрирует успехи, и уже заработала не один десяток баллов для Когтеврана. По какой-то тонкой иронии Хогвартса, почти все занятия у слизеринцев были совместно с гриффиндорцами, поэтому с Коллинз Реддл пересекался только на Древних Рунах и Травологии, но и этого хватило, чтобы сделать соответствующие выводы. Коллинз никогда не тянула руку, явно не стремясь демонстрировать свои знания, но, когда ее спрашивали — отвечала безупречно. Из одноклассников чаще всего ее можно было заметить разговаривающей с Беттани Хоггарт, старостой Когтеврана. Остальные когтевранки-семикурсницы явно пребывали с Коллинз в состоянии холодной войны, и не похоже, что ее это сильно заботило. На третьей неделе Бэнсон пустила слушок о легкодоступности Коллинз, и буквально на следующий день оказалась в больничном крыле, из которого до сих пор не вышла из-за многочисленных гнойных фурункулов. Покрутившись возле медсестры, приведя в крыло Лестрейнджа с переломом руки после неудачного падения с метлы, Том выяснил, что Бэнсон якобы как-то очень неаккуратно использовала какой-то волшебный крем для лица. То, что сокурсницу на больничную койку отправила Коллинз, он не сомневался ни секунды. Точно не после того, как считал в голове Бэнсон о парализующих чарах, под которыми та провела ночь на второе сентября, или заклятия, использованного Коллинз на идиоте-Пруэтте. Коллинз любила змей и прогулки на улице. В библиотеке проводила времени больше, чем в башне своего факультета. Интересовалась темными искусствами, легко давала отпор обидчикам, не играла во всезнайку, держалась с ровесниками отстраненно, при общении у ее лица было два выражения: внимательное и серьезное с преподавателями и вежливое дружелюбие со студентами. Несмотря на частые улыбочки разного калибра, Реддл видел в них маски. Хорошие, явно отрепетированные перед зеркалом, очень правдоподобные, но все же маски. Эмоции от нее исходили зачастую совершенно противоположные демонстрируемым, некоторые Том и сам не мог определить. Почти всегда Коллинз оставалась невозмутимой и сосредоточенной, даже когда проходилась по кому-то своим острым язычком. На занятиях от нее исходила задумчивость, как казалось Реддлу, не имеющая ничего общего с уроками, в ней была какая-то странная смесь тоски и скуки. Иногда чувствовались вспышки веселья, эти ее дурацкие, раздражающе дурацкие, шутки… На все приемы пищи в Большом Зале Коллинз приходила и уходила одной из первых. Ей явно не нравилось разговаривать за едой и сидеть в многолюдном помещении. Том понял это, заметив, как порой она морщится от резких криков за столом Гриффиндора. Может нелюбовь к гомону, суете и шуму объединяла всех любителей змей. Сложно было принять это за солидный аргумент, до недавнего времени Реддл считал, что отдавать предпочтение змеям — его индивидуальная черта, и тут… Болотная гадюка, обвивавшая шею Коллинз явно в защитном жесте, при том что девчонка, совершенно точно, не потомок Салазара и не змееуст. Она не ела ничего мясного, обращалась со столовыми приборами чертовски изящно даже на взгляд человека, привыкшего есть за одним столом с потомственными аристократами. Еще у нее была какая-то странная привычка внимательно разглядывать свою чашку с допитым чаем за завтраком, писать что-то, комкать едва тронутый пергамент и писать на новом, выстраивать в библиотеке крепости из книжек, загораживающие ее от чужих взглядов, теребить на запястье браслет, напоминавший тонкую полоску кожи с ромбами и… Все эти привычки, особенности поведения и замеченные перемены меркли в свете того, что Алиса Коллинз обладала врожденно закрытым сознанием, и это раздражало еще сильнее, чем ее дурацкие шутки и улыбочки. Даже сильнее, чем ее какая-то совершенно противоестественная уверенность в его присутствии. Реддл знал, как воздействовать на людей. Долгие годы он тренировал этот навык на одноклассниках, пройдя путь от полного неуважения и презрения до беспрекословного подчинения. Он знал, с кем и что можно себе позволить, где и как сыграть, потянуть, нажать или щелкнуть, чтобы получить нужный результат. За шесть лет в Хогвартсе он досконально знал все его правила и лазейки, характеры ключевых фигур, негласные аксиомы факультетов и преподавательского состава. Все, что происходило вокруг было предсказуемо, и его дела и решения органично вплетались в общий узор жизни школы, оставаясь на свету для тех, кому он это позволял, и уходя в глубокую тень перед теми, чье внимание было нежелательно. А теперь выяснялось, что в его картине было слепое пятно. Это слепое пятно выгнало в поезде трех пустоголовых идиоток из купе, в результате чего они ворвались туда, куда не нужно и увидели то, что не следовало в руках Долохова и Эйвери, так что пришлось подчистить им память. Это слепое пятно решило прогуляться не там и не в то время, став свидетелем выяснения отношений с гриффиндорцами, при этом оказавшись подкованной в зловредных проклятьях на практике, да еще и лицезрела Реддла со стороны, которую он не показывал никому, кроме своих слуг. Это слепое пятно, поганая грязнокровка, смела здороваться с ним, шутить свои дурацкие шутки, давать рекомендации, язвить и называть его проблемным! Что она увидела тогда в библиотеке над его головой? Как смогла определить руну и дату его рождения, если Реддл доподлинно знал, что для студентов эта информация закрыта, а сам он никому не говорил? Какого гиппогрифа она так легко приняла его требования, и теперь не то что не здоровается, а вовсе не смотрит в его сторону?! Даже когда он нарочно пялился на нее пару раз в библиотеке и Большом Зале, она так и не посмотрела на него в ответ, хотя не заметить такое внимание попросту невозможно! И подумать только, ее разум был непроницаем: ни трещинки, ни единого отголоска, никакого фонового шума, закрыть глаза и покажется, что рядом вообще никого нет! Именно в этом поначалу и была основная причина повышенного интереса к грязнокровке. Невозможность убедиться, что она точно не полезет в его дела. Но сентябрь подходил к концу, и от Коллинз не исходило в его сторону ничего, словно его не существовало в ее мире. Когда стало ясно, что к делам слизеринцев у нее никакого интереса не было замечено, Реддл успел погрязнуть в этой загадке слишком глубоко. Он сам не мог себе объяснить этой уверенности, но в том, что у Коллинз есть какое-то двойное дно — не сомневался. За прошедшие недели она так и осталась слепым пятном с нечитаемыми мыслями, и это по-прежнему портило его картину. — Том, мы сделали что-то не так? — с опаской спросил Абраксас Малфой, глядя на Реддла, сверлящего взглядом пространство перед собой. — Вам виднее, — холодно ответил Том, но тут же улыбнулся, сглаживая тон, адресованный на самом деле поганой непонятной грязнокровке. — Думаю, пора хорошенько проверить, кто сидит в овечьей шкуре Коллинз…

***

К исходу сентября Верене Трельяр пришла к выводу, что Хогвартс и правда оказался лучшим решением из весьма ограниченного у них с Фастьеном выбора. К некоторым вещам она привыкла довольно легко: к звону колокола, суматохе коридоров, привидениям, утренней свежести, сквознякам, местной кухне и распорядку дня. Кое-что требовало терпения: совы, влетающие в Большой Зал прямо во время завтрака, беспардонный интерес сокурсников с других факультетов, хамство Бэнсон и ее подружек, чопорность британцев, странное распределение учебных тем, среди которых что-то она прошла еще на пятом курсе обучения Шармбатона, что-то давалось в очень краткой форме, избегая тонкостей и нюансов, принадлежащих темным искусствам, а некоторые дисциплины вели до того слабые преподаватели, что сама Верене им и старые метлы бы не доверила, не то что обучение юных умов нации. Ей нравилось преподавание профессоров Вилкост и Дамблдора, чувствовалось, что оба настоящие мастера не только своей дисциплины, но и всех около лежащих областей. У Трельяр не было сомнений, что крепкая и хваткая Галатея Вилкост до сих пор серьезный противник, а в юности, наверняка, была сильнейшим боевым магом. Что до Дамблдора, то этот волшебник не нуждался в представлениях, о нем была наслышана вся магическая Европа, и Верене прекрасно помнила из своего детства, как многие взрослые волшебники на приемах в особняке Трельяров недоуменно обсуждали, что заставило такого выдающегося чародея отказаться от политической карьеры и выбрать преподавание. Декан Когтеврана, профессор Фанкорт, на вкус Рене был слишком мягким и доброжелательным, поэтому с дисциплиной у него в классе наблюдались проблемы, но чары он объяснял доходчиво и со страстью. Профессор Слизнорт казался в чем-то схожим с Фанкортом, мог видеться этаким добродушным стариком со всеми его поминаниями Мерлина и привычкой называть учеников «мальчик мой» или «голубушка», но за этими улыбками и воркованием скрывался истинный слизеринский расчет, как уже научилась понимать Верене всю эту факультетскую идентичность Хогвартса. Слизнорт прекрасно преподавал, науку зелий знал от и до, солидное количество баллов за нарушение отнимал с сетованиями, но более чем уверенно. Травологию преподавал въедливый и дотошный профессор Бранвуд, истинный фанатик своего дела, считающий, что растения — лучшее, что существует под этим небом. У Рене сложилось впечатление, что на все письменные работы ему абсолютно начхать, но когда дело доходило до практического обращения с его драгоценными «питомцами»… следовало оставаться максимально сконцентрированным, уже несколько одноклассников Рене отправились на отработки только за то, что не туда поставили горшки с цапнями. Что касается остальных предметов, то здесь Верене ждало полнейшее разочарование. Астрономия преподавалась какой-то блаженной Ванессой Бэгли, и вещала профессор исключительно о схемах и картах, без какого-либо пересечения с истинным могуществом светил и влиянии на судьбу, впитываемом Рене с молоком матери. Историю магии, один из любимых предметов Трельяр в Шармбатоне, а так же необходимом настоящей Алисе, метящей по окончанию школы на должность помощника в архивах Министерства, вел привидение профессор Бинс, и его нудное бормотание и зацикленность на великанах виделись худшим преступлением против предмета в частности и магического образования в Англии в целом. Однако самое большое разочарование ждало Верене на Древних Рунах. Настолько узко, рублено, бессистемно и укорочено преподавать одно из глубочайших магических течений, как это делала профессор Улисс, нужно было еще постараться. Не было и абзаца в ее лекциях, которые Трельяр не хотелось бы дополнить, или вовсе поправить, но девушка себя сдерживала, решив, что попробует отказаться от этой дисциплины в последнем семестре, чтобы просто не тратить время, которое можно с куда большей пользой провести в библиотеке. Необходимое Коллинз ЖАБА по этому предмету Трельяр могла сдать и без такой скудной подготовки. После первой же недели занятий Верене сделала вывод, что если преподавать темные искусства в магической Британии было запрещено, то прорицания эта страна отрицала вовсе. Подумать только, и в истории именно этой нации некогда правили Мерлин и Моргана! Направляясь на травологию в последнюю пятницу сентября, Верене в пол уха слушала жалобы Бетти Хоггарт касательно старостата, на котором Реддл и Боунс в очередной раз состязались в номинации «самый умный» и стращали остальных префектов касательно поведения в коридорах и дежурств после отбоя. — Я заходила навестить Шерон после обеда, представляешь, этот крем оказался таким зловредным, что вокруг ее койки до сих пор ширма, — сменила тему Бетти, выговорившись как ей-бедной надоели придирки старост школы. — Неудивительно, крем наверняка был из просроченных ингредиентов, или заменителей, — равнодушно пожала плечами Верене, словно не она лично заколдовала его на обратный эффект. — Лучше потратить больше на хорошее средство, чем надеяться на дешевую косметику. — Да уж, ты не очень ей сочувствуешь, — хихикнула Хоггарт. — И кто может меня в этом обвинить? — приподняла бровь Верене, намекая на шесть лет травли Коллинз. — Понимаю, — протянула Бетти, отводя взгляд и тут же кривя губы. — Вот ведь фифа. «Фифой» оказалась Друэлла Розье, степенно вышагивающая впереди в окружении своих «фрейлин». Единственный раз, когда Верене пересеклась с негласной королевой местного серпентария, был в женском туалете, где Розье в лучших традициях фанатичных чистокровных заявила ей-замарашке, чтобы не путалась под ногами. Трельяр отметила, что, в таком случае, Розье не стоит их так широко раздвигать… От подобного ответа Друэлла опешила, не нашлась чем парировать, и туалет Рене покинула с полным пониманием, что у нее на счету еще одна недоброжелательница. Хорошо, что уроков со Слизерином у Когтеврана в расписании почти не было, а Древние Руны Розье и вовсе не посещала. Вероятно, даже такое их скудное преподавание было слишком неподъемным для ее извилин. — Видела бы ты, как она закатывала глаза на Боунс на старостате, — фыркнула Хоггарт. — Подозреваю, это ее обычное состояние, и Боунс не причем. — Зато Реддл очень даже причем, — хихикнула Бетти. — В смысле? — Ты не слышала? Говорят, он снова ее отшил. Она же сохнет по нему чуть ли не с первого курса, — зашептала Беттани, чуть замедлившись. — А с тех пор как все узнали о ее помолвке с Блэком на пятом курсе, утроила усилия нагуляться до брака с Реддлом, но… — … его она совершенно не интересует, — логично закончила Трельяр. — Неудивительно. — Почему это? — не поняла Хоггарт. — Мне она не нравится, но трудно не признать, что она очень красивая, парни любят таких холодных и неприступных… белоручек. — Зачем Реддлу кто-то с короной, когда у него есть своя? — хмыкнула Верене. — Ты хотела мне что-то сказать? — внезапно поравнялся с ней Том Реддл, как теперь стало ясно, все это время шедший позади абсолютно бесшумно, горный тролль его оглуши. — Я пойду, сдам работу Бранвуду до начала урока, — тут же ретировалась предательница-Хоггарт, прибавив скорости по направлению теплиц. — Ты что это, разговариваешь со мной прилюдно? — притворно округлила глаза Трельяр, видя по сжатым губам Реддла, что реплику про корону он точно слышал. — Ой, Мерлин, случилось несчастье. — Что? — нахмурился слизеринец. — Думаю, в Запретном Лесу сдох кто-то огромный, — доверительно прошептала ему Верене. — Давай больше не рисковать флорой и фауной Хогвартса, открытку на Рождество, так и быть, пришлю. Проскользнув в духоту и сырость теплицы первой, Рене уверенно направилась к своему месту на стороне когтевранцев, попутно улыбнувшись пропустившим ее Лавгуду и Голдстейну и игнорируя сверлящий в области затылка взгляд Реддла. Поравнявшись с Беттани, Рене покачала ей головой, отметая все расспросы. К счастью, в этот момент Бранвуд привлек внимание класса, взмахом палочки собрав домашние задания и тут же принявшись за рассказ о цикуте — коварном ядовитом растении, известном даже магглам. Слушая лекцию, Верене помечала основные тезисы, подложив под пергамент учебник, когда, где-то на середине захватывающего повествования о ядах, в которых цикута используется, Хоггарт рядом с ней неестественно замерла и мертвенно побледнела, ударив паникой по окклюментивному щиту Трельяр. Повернув к ней голову, Верене обнаружила подползающую к ноге Беттани черную болотную змею, распахнувшую пасть и показывающую язык. Моментально перехватив разум агрессивно настроенной твари легилименцией, Трельяр осторожно взяла змею в руки, получая массу информации из коротких образов. — Это кто у нас тут такой упитанный и сонный, м? — тихо проворковала Рене пресмыкающемуся, поглаживая по голове. — Не бойся, она не укусит, просто мы помешали ей спать, — пояснила она Хоггарт, но та так и смотрела на змею в ужасе. — Да хватит тебе, она же чувствует твой страх. Беттани тоненько пискнула, продолжая пялиться на ластящуюся к Трельяр змею, уже складывающуюся кольцами у той на коленях. — Мисс Хоггарт, мисс Коллинз, я говорю что-то настолько страшное, или вас пугает неизвестность ЖАБА? — сварливо поинтересовался профессор Бранвуд, заметив на заднем ряду копошение. — Да нет, профессор, у вас просто в теплице змея заблудилась, — спокойно поднялась со скамьи Рене вместе с болотной тварью в руках, и это сработало как сигнал для девчачьего визга. — Сэр, вы что?! — возмущенно закрыла рукавом мантии змею девушка, когда профессор Бранвуд, посерев, направил на нее палочку. — Это же живое создание, которое ничего никому не сделало! Могу я выйти и отпустить ее на волю ближе к Запретному? Это черная болотная змея, ее просто привлек микроклимат теплицы, она никогда не нападает первой. — Да-да, Коллинз, уберите ее отсюда, — быстро махнул рукой на выход Бранвуд. — И раз уж вы не боитесь змей, проверьте другие теплицы. Не хватало еще, чтобы на эту вашу болотную наткнулся кто-то из первокурсников. — Конечно, профессор. Рене уже переступала порог теплицы, когда Бранвуд все же нашел для нее ложку дегтя: — Кто-то хочет помочь мисс Коллинз в осмотре? — Разрешите мне, профессор Бранвуд. — Очень хорошо, мистер Реддл, вы, как всегда, подаете остальным пример, — проворчал Бранвуд. — По пятнадцать очков Когтеврану и Слизерину! Подавив тяжелый вздох, Верене направилась к Запретному Лесу, быстро настигаемая Реддлом. Он не проронил ни слова, пока они шли к опушке, и глаз не сводил с руки Трельяр, поглаживающей змею. Реддл сам бы себе не признался, но было что-то завораживающее в том, как ее пальцы скользили по змеиному телу, пробегаясь по чешуйкам и убаюкивая змею. — Ты здесь змееуст, вот и скажи ей, что она красивая и может ползти домой, — Верене положила змею на траву, сама усаживаясь на ближайший пень, про себя не веря, что кому-то настолько повезло родиться с даром, за который она, не задумываясь, отдала бы половину фамильных украшений Трельяров, да к тому же этот кто-то — ее чертов преследователь-Реддл. Посмотрев на черную болотную, Том прошипел той, что она свободна и должна ползти прочь, раз уж ей не по силам укусить девчонку. Змея в ответ прошипела, что самка теплая как солнце, ее не укусишь, и уползла в высокую траву у кустарника. — Я так понимаю, ты науськал на меня всего одну змею, и проверять остальные теплицы нет резона, — все так же спокойно констатировала Рене, рассматривая Тома снизу вверх. — Так ты легилимент и окклюмент, — процедил Реддл, пытаясь просверлить Трельяр взглядом. — Кто бы говорил, — пожала плечами Верене. — Как насчет анимагии? Вместо ответа Реддл без всяких церемоний ударил по окклюментивным щитам Трельяр. — Нет? У меня тоже с ней не задалось, — как ни в чем не бывало продолжила Верене. Напор усилился, и Трельяр демонстративно закатила глаза с таким апломбом, что Друэлла Розье бы обзавидовалась. — Попробуй вербально, — посоветовала Рене после еще двух минут бесплодных попыток, прежде чем прикрыть зевок рукой. — Только я вынуждена напомнить, что до конца урока полчаса, и нам еще нужно дойти… — Легилименс! — нацелил на нее палочку Реддл. — … до теплиц и сделать вид, что мы все проверили. Уверена, Бранвуд расщедрится еще на очки для факультетов. Реддл опустил палочку, выглядя разозленным и удивленным одновременно. Не работало. Не было ни защитных чар, ни амулетов, она сидела прямо перед ним, смотрела в глаза, по всем канонам легилименция в таких условиях работает безотказно, но почему… Что не так с головой этой грязнокровки, что никогда прежде не подводившая его ментальная магия, магия, в которой он считал себя если пока не непревзойденным мастером, то хотя бы истинно одаренным, не дала никакого толку? — Все? Это были все попытки? — буднично поинтересовалась Верене, отряхивая рукава мантии от несуществующей грязи. — Как ты… Том не успел доцедить свой вопрос. Трельяр атаковала быстро, резко и безжалостно. На его собственные барьеры обрушился огненный вал, Реддл внутренне содрогнулся, никогда прежде не испытывая подобного, стиснул зубы, сопротивляясь, но… Это было сильнее. Она была сильнее. Щиты растаяли, как масло на огне, за одну долю секунды Верене пролетела всю его жизнь насквозь, не задерживаясь, пока они вдвоем не оказались на побережье среди десятка детей не старше восьми. Маленький мальчик, в котором Рене без труда узнала Тома, хмуро смотрел на волны, не понимая, какое удовольствие находят остальные, бросая камни в океан. Повернув голову, он увидел светловолосую девочку и рыжего мальчика, остервенело кидающих булыжники куда-то под скалу. Приблизившись к ним, Реддл обнаружил, что парочка выбрала своей мишенью змею, а та в страхе шипела, вилась и никак не могла уползти прочь. Когда Том хотел вмешаться, камень Эми Бенсон угодил змее в хребет, и та затихла, а девочка счастливо захохотала, хлопая в ладоши. Денис Бишоп похвалил ее меткость. Оба заметили Реддла. — Проваливай отсюда, ненормальный! — вздернула нос Эми. — Катись, недоношенный, пока по голове не прилетело! — поддержал ее Денис. — Я просто нашел в той пещере что-то светящееся, но мне не хватает роста, чтобы это достать. Может быть, вы мне поможете? — удивительно вежливо и мягко проговорил Том. Воспоминание мигнуло, Реддл пытался вернуть себе контроль, выгнать ее из собственного разума, но Рене лишь прищелкнула языком, подавив его сопротивление, как нечто несущественное. В воспоминании Том завел Эми и Дениса глубоко в пещеру, заверяя, что «светящееся что-то» уже близко, а после, указав рукой наверх, зашел обоим за спину. — Кажется, вам очень нравится издеваться над змеями? — холодно проговори Том. — Как насчет побыть на их месте? Он что-то прошипел, и змеи хлынули со всех сторон. Запоздало Верене поняла, что по времени это, вероятно, июнь–июль, разгар брачного сезона у змей, а прогретые солнцем камни побережья — слишком заманчивая площадка для многих особей, так что… Змееуст-Реддл просто позвал их всех в пещеру для отмщения. Эми и Денис завизжали и застыли, недоверчиво разглядывая в свете своих фонарей, как змеи, ядовитые и неядовитые, обтекают Реддла и кружат вокруг них, скользя под его шипение и отвечая собственным. В конце концов, оба обмочились и потеряли сознание от страха, Реддл отпустил змей, поставил фонарики магглов рядом и спокойно отправился прочь. «Никто не смеет называть меня так». Все вокруг потемнело, и Верене вынырнула в реальность, разглядывая Тома, потерявшего сознание от последней попытки закрыть свой разум. Поднявшись на ноги, Трельяр подошла вплотную к Реддлу и повела над ним палочкой, проверяя состояние здоровья простеньким заклятьем диагностики из колдомедицины. — И ведь не бросишь тебя здесь, весь класс видел, что мы ушли вдвоем, не стирать же им всем память, — признала Рене, укладывая палочку Реддла обратно ему в карман мантии. — Ладно, дам тебе еще один шанс оставить меня в покое. Да уж, такого Том точно не ожидал, правда? Бедный, стойко ему пережить это фиаско хД) Буду очень рада вашим комментариям и ждунчикам!)