Глава 7 Король и шут

Если вы заключаете сделку с дьяволом, значит, ни один ангел не предложил вам более выгодных условий.

М. Томас. Исповедь социопата. Жить, не глядя в глаза

— Круцио! Вне себя от гнева, Том Реддл снова подверг Редвальда Лестрейнджа пыточному проклятью, пока Иринг Розье, на которого пришлось предыдущее, продолжал трястись на полу, напоминая кучу дерьма, подскакивающую на ухабах. Кутгар Крэбб уже давно был без сознания, его рубашка на груди пропиталась от крови, но дышал он ровно, как видел Антонин Долохов, стоя у стены вместе с Кантанкерусом Ноттом, Абраксасом Малфоем и Гербертом Гойлом позади Тома. Вистан Мальсибер согнулся на коленях, упираясь в пол ладонями и стараясь не кашлять — удушающее заклятие в исполнении его Лорда всегда было в сотни раз болезненнее, чем он сам привык использовать. Эдвин Селвин не сдерживал стонов, свернувшись на полу калачиком и обняв свои колени. Вряд ли в ближайшее время он даже посмотрит на огневиски, спина, рассеченная заклятьем хлыста, не позволит забыть о возможных последствиях. — Указывая место грязнокровке, вы забыли свое собственное, — процедил Реддл, опустив палочку. — Повтори-ка еще раз, Редвальд. Я отдавал приказ нападать на Коллинз? — Н-нет, мой Лорд, — выдохнул Лестрейндж. — Прошу прощения, милорд. — Мое прощение — дорогая вещь, — холодно и уже гораздо спокойнее проговорил Реддл. — Его еще нужно заслужить. Верностью, заслугами и знанием собственных возможностей, — на последнем слове голос снова стал выше, и Абраксас Малфой прикрыл глаза, зная, что последует дальше. — Круцио! Редвальд закричал и перешел на визг, вскоре к нему присоединились Розье и Мальсибер, который мог только хрипеть. — Впрочем, то, что вы себе позволили… — тисовая палочка снова смотрела в пол. — Еще не настолько безнадежно и вполне исправимо. Разумеется, при моем личном старании. Круто развернувшись на пятках, Том посмотрел на остальных своих «рыцарей», непричастных к нападению на Коллинз. — Дайте каждому не более трех капель восстанавливающего, и дозу заживляющего Крэббу. Никаких обезболивающих до утра понедельника. — Разумеется, мой Лорд, — склонил голову Малфой. — Антонин, проследи, чтобы все добрались до общежития до отбоя, — выдал следующее поручение Реддл, и Долохов так же склонил голову. Окинув наказанных еще одним презрительным взглядом, Том покинул комнату, крепко сжимая рукоять палочки в кармане, с трудом сдерживая себя от того, чтобы вернуться и устроить им еще один круг пыточного, последнего в их жизни. Потратив весь остаток пятницы на разбор столкновения с Коллинз, оказавшейся чёртовым урожденным легилиментом (какого Салазара у грязнокровки такие способности?), анализируя ее поведение, методы и продемонстрированные знания, половину субботы Реддл рылся в имеющихся у него книгах, посвященных этой области. Да, он нашел, что такое «блик» — ровно то, что сказала девчонка. Но в действительности вопросов лишь прибавилось, и каждый представлял собой до того интересные мысли, что Том, успевший перебрать десяток возможных вариантов убийства этого наглого, раздражающего, вечно улыбающегося маггловского отродья, в конце концов заставил себя выдохнуть. Разумеется, можно было подстроить несчастный случай. Взять одного из домовиков Хогвартса под «империо» и заставить смазать ядом кубок, тарелку и столовые приборы Коллинз — за столом факультета она всегда занимала одно и то же место. Даже если она просматривает мысли окружающих студентов, на домовиков это вряд ли распространяется, многие учащиеся до сих пор в неведенье, где кухня, тем более, кто в ней обитает. Спуск из совятни тоже весьма опасное мероприятие. Оступиться и сломать шею способен каждый, даже волшебник-урожденный легилимент. Полет с Астрономической башни — мало ли какой внутренний кризис переживает девушка в год выпускных экзаменов. Не справилась с эмоциями, оскорблениями соседок, девичья психика — вещь хрупкая. Решила, что с нее довольно и шагнула вперед с площадки. Том легко бы запустил сплетни по школе, указывающие на суицид. Хоггарт была бы первая, кто заявил бы директору, что Коллинз травили сокурсницы. Мерлина ради, он самолично мог бы отвести ее в Тайную Комнату, где отдал бы Силасу на съедение в качестве ужина. Было бы весьма иронично, учитывая любовь девчонки к змеям. Окончить жизнь в пасти василиска — достойный конец подобного увлечения. Все эти варианты были легки к исполнению, не затрагивали лишних людей и обходили стороной ее легилименцию, но… Ответы. Реддл не привык к их отсутствию, а когда дело касалось Коллинз, множились только вопросы. В эту же пятницу Абраксас, наконец-то, через родителей и связи семьи достал для него книгу, которую он захотел прочесть, едва Коллинз о ней заикнулась. Гримуар Герпия Злостного прямо сейчас лежал в его сундуке под надежными защитными чарами и оставался абсолютно бесполезным, поскольку все в нем, до последней строчки, было на греческом! Переводов, как заверил его Малфой, не существовало, а, если и были, то у кого-то, кто не желал этого афишировать. Коллинз знает греческий? Да еще и настолько хорошо, чтобы спокойно читать с листа, или все же у нее был откуда-то перевод, которого не смогли найти даже связи его рыцарей? Нет. Быстрая расправа над ней, пусть и устранит раздражающее слепое пятно в его картине, но не принесет спокойствия. Да и… Быстрая кончина — слишком мягкое наказание за то, что она с ним сделала. Заставила сомневаться в собственных способностях, унизила весь род Слизерина в его лице, позволила себе обвинять и поучать, пробралась в его мысли и увидела то, что принадлежало ему одному, да еще и вела себя с ним снисходительно-пренебрежительно! Какая-то грязнокровка с ним, лучшим студентом Хогвартса, старостой школы, наследником Слизерина, Темным Лордом для избранной горстки самых ярких представителей аристократии магической Британии! Словно этого было мало, вечером субботы он узнал, что Коллинз публично опозорила его при его же слугах, назвав ребенком при няньках! Когда его горе-рыцари завалились в подземелья, одним только салазаровым чудом избежав внимания преподавателей, и за ним прибежал Антонин, первым встретившим всю эту потрепанную компанию, он уже знал, как следует поступить с Коллинз. План был прост и изящен, отвечал всем его целям, мог бы начаться прямо после субботнего ужина, если бы не эти инициативные идиоты, своей выходкой испортившие первый шаг, от которого в игре с Коллинз зависело все. Он посмотрел их бой по нескольку раз в голове каждого. Жадно изучил каждую деталь, эмоцию на ее лице, жест, позу, заклятье. Чертовым вопросам не было конца. Спокойствие, обретенное с таким трудом после решения о дальнейших действиях в отношении Коллинз, испарилось, словно не было. Но на этот раз у него хотя бы было пять козлов отпущения и новый набор фактов о грязнокровке. Столкнувшись с пятью слизеринцами, она совершенно не растерялась ни перед громкими фамилиями, ни перед их количеством. В ее действиях и выборе заклятий не было хаотичности, напротив, она вела этот бой с очевидной ему стратегией, методично устраняя противников от самого слабого к самому сильному, не применяя ничего серьезного, ловя его людей на их же глупых ошибках, да к тому же не используя легилименцию, будто намеренно унижая его такими поддавками. Движения. Отточенные, выверенные, расчетливые. Он сам любил тактику сдвоенных заклятий, вот только способных к столь быстрому возведению разнонаправленных чар во всем Хогвартсе три фестрала два гиппогрифа и почти все они, не считая преподавателей, учатся на его факультете. Учатся у него. Поза и хват палочки. Это дуэльное искусство, и что-то он ни разу не замечал эту грязнокровку на собраниях Дуэльного клуба у профессора Вилкост даже среди многочисленных зрительниц, а двигалась она как опытный дуэлянт. Предугадывала траектории, выставляя щиты, уклонялась короткими шагами, зная, что лишнее движение — путь к ошибке и потере позиции. О, нет. Никаких скоропостижных смертей Коллинз опасаться не следует. С завтрашнего дня, раз уж сегодня она отсутствует на ужине, он станет ее лучшим другом, тем, без кого она не будет представлять ни единого дня, тем, на кого рано или поздно привыкнет полагаться и опираться, тем, кому однажды доверится от начала до конца. Это будет долгая и уже очевидно, что увлекательная, интригующая и интересная игра. Он узнает ответы на все вопросы, доберется до каждого секрета, выжмет все полезное и ценное, что она только сможет ему дать, а затем уничтожит. Медленно, мучительно, наслаждаясь местью. Берегись, Алиса Коллинз. Отныне, Том Реддл — твой лучший друг.

***

Воспользовавшись опустевшим на время ужина общежитием, Рене сняла медальон, заперлась в душевой кабине и, оставив Ананту сторожить по ту сторону дверцы, приняла все необходимые зелья. Носовое кровотечение, замаскированное легкими чарами от взглядов любопытных на всю дорогу к башне через замок, остановилось почти сразу. Немного компрессионных чар справились с локтем и ушибом в боку. Приняв душ с приятными и успокаивающими своими нежными цветочными ароматами средствами, Верене осторожно выбралась на скользкий кафель. На заботу о волосах и коже сил не оставалось, как бы мягко не упрекал в голове голос мамы. Завтра. Она позаботится об этом завтра, как только отоспится. Натянув сорочку и запахнувшись в халат, девушка устало улыбнулась своему настоящему отражению в зеркале и надела медальон. Почистив мантию и платье от следов крови и стычки последним волевым усилием, Трельяр вернулась в спальню, никого не встретив ни в коридоре, ни в комнате, хотя из гостиной уже доносились голоса вернувшихся с ужина когтевранцев. Задернув полог вокруг кровати, Верене положила палочку под подушку и разрешила Ананте остаться под одеялом, вытянувшись по правому краю. Если кто-то просто заглянет за полог, то змеи не заметит. Если решит сделать что-то Рене, гадюка нанесет удар первой, попутно разбудив Трельяр. Хороший, проверенный вариант защиты, когда на заклинания уже не остается сил, и вторая линия обороны, при наличии защитных чар. Магию можно обойти, но мало какой недоброжелатель ожидает броска ядовитой змеи. Уж явно не Бэнорс, сегодня выписавшаяся из медпункта, и ее подпевалы. Закрыв глаза, спеша оставить насыщенный событиями день позади, Рене провалилась в уютную теплую темноту, на этот раз, разнообразия ради, не третировавшую ее кошмарами и проигрыванием болезненных воспоминаний. — Алиса! Завтрак уже скоро, а ты вчера пропустила ужин! — разбудил ее бойкий голос Беттани из-за полога. — Я в Хогсмиде поела, — сонно отозвалась Рене, нащупывая голову Ананты у себя на груди. Тонкий язычок змеи ласково обвил ее палец. — Еще посплю. — Ты не заболела? — в голосе старосты прозвучало искреннее беспокойство. — Нет, все хорошо, просто иногда полезно полениться. Попробуй как-нибудь, — пробормотала Верене. — Обязательно, — хихикнула Хоггарт. — Алиса. — Староста подошла ближе к пологу, и Рене приоткрыла глаза, почувствовав перемену в настроении приятельницы. — Будь осторожна, я думаю, Шэрон, Патрисия и Мари что-то замышляют против тебя, слышала их вчера в пабе. «Как предсказуемо. Не успела Бэнорс выписаться, как уже готова прописаться на больничную койку снова». — О. Спасибо, я буду осторожна, не переживай, — ответила Трельяр, с наслаждением потянувшись и тут же перевернувшись на другой бок, погружаясь в сладкую дрему на границе с реальностью. Проснувшись окончательно к полудню, чувствуя себя более, чем прекрасно, девушка трансфигурировала змею в браслет, выполнила данное самой себе обещание касательно волос и кожи и оделась. Чудесная солнечная погода за окном звала на прогулку, так что, решив в ее пользу, Верене за оставшееся время до обеда навела порядок в тумбочке, рассортировала домашние задания и, прихватив свою сумку и «Историю Хогвартса», спустилась в Большой Зал. Утолив голод, испытанный впервые за долгое время, тарелкой овощного супа (все кусочки мяса пришлось оставить на дне) и чашкой чая с пышной булочкой, начиненной абрикосовым джемом, Рене с интересом изучила чаинки. «Змея и полумесяц, любопытное сочетание, можно трактовать как преодоление трудностей или подножку врагу, хотя это достаточно поверхностно…» Улыбнувшись своим мыслям, Верене завернула в салфетку еще пару булочек с джемом, убрала в сумку и, покивав первокурсникам, все это время оживленно обсуждавшим занятие по полетам на метле, вышла из-за стола, а вскоре и из замка. «Я думала, что Англия — страна дождей, но осень здесь пока что очень приятная и теплая», — отстраненно подумала Верене, неспешно спускаясь к озеру и ища себе удобное место для чтения. — «Похоже, это все же редкое явление, если столько студентов тоже высыпало на улицу». Держась в отдалении от группок и пар, Верене забрала вправо, прошла по густой пожелтевшей траве, достигавшей колен, и двинулась вдоль берега, подальше от оживленных бесед и соревнований с заколдованными камнями-блинчиками. Наконец, подходящее место обнаружилось: прекрасный вид на озеро и лес на другом берегу, два крепких дуба с пышными кронами и толстыми корнями, обложенными мхом, высокая трава со всех сторон… истинное природное уединение. Достав платок, Верене трансфигурировала его в большую мягкую подушку и устроилась на ней, опершись спиной на ствол дуба. Вернув Ананте истинный облик, Трельяр отпустила змею погреться на нагретых солнцем камнях и поохотиться. «Прекрасное место», — улыбнулась девушка, вдохнув полной грудью. — «Пожалуй, почитаю здесь до ужина». Чуть менее чем через час, когда Верене успела прочесть три первых главы, посвященных главным достопримечательностям школы и легендам, связанным с ними, трава слева громко зашелестела под чьими-то шагами. Покосившись в ту сторону, Рене подавила тяжелый вздох, распознав в приближающейся фигуре Тома Реддла. Положив палочку между страницами, как закладку, Трельяр продолжила чтение с того же абзаца, решив в пользу выжидания. Пусть говорит или атакует первым, так проще сориентироваться. — Добрый день, Алиса, — мягко и вежливо поздоровался слизеринец, когда девушка продолжила читать, не обратив на него никакого внимания. — Добрый, мистер староста школы, — столь же любезно улыбнулась Трельяр, отрываясь от книги. — Господа Лестрейндж, Розье, Крэбб, Селвин и Мальсибер передают тебе свои искренние извинения за случившееся вчера и во всем винят огневиски, впрочем, не снимая с себя ответственности за свое поведение, — обозначил Том, сцепив руки за спиной. — Извинения оказались столь неподъемны, что они не смогли донести их сами? — лукаво приподняла бровь Верене, начиная догадываться, отчего все пятеро наглецов отсутствовали на обеде. — Упомянутые господа на данный момент едва ли в состоянии донести самих себя куда-либо, — подтвердил ее догадку Реддл, усмехнувшись. — Ты не приказывал им напасть на меня, — констатировала Трельяр. — Нет. — О, — глубокомысленно кивнула Верене. — Тяжело тебе с ними, да? Только чуть отвернешься от этих аристократов, а они уже в пабе с сомнительным названием выдают речи сомнительного содержания. — Всякой дисциплине требуются проверки, — сдержанно ответил Том. — В таком случае, я приношу извинения за те слова, что вчера им сказала. Я перепутала ваши роли, и это, конечно, еще большая трагедия. — То есть нянька — это я, — скрестил руки на груди Реддл. — М-м, нет, что-то мне подсказывает, что детей тебе лучше не доверять, — фыркнула Рене. — Ты их просто во что-нибудь трансфигурируешь, а потом, перед возвращением родителям, расколдуешь обратно. В лучшем случае. Том улыбнулся. Широко, открыто, до очаровательных ямочек на щеках: — Оставим это в качестве неразгаданной тайны. Его бархатный баритон ласкал уши, буквально заливая их медом. «Что за игру он ведет?», — насторожилась про себя Верене, ни на йоту не веря, что тот, кто позавчера так яростно пытался атаковать ее разум, внезапно отпил из чаши Пуффендуя. Хотя… если помнить узнанное вчера о Доме Барсуков… — Полагаю, инцидент исчерпан? — снова заговорил Том. — Полагаю, раз господам не требуется реванша, а ты не нянька, пришедшая ругаться с обидчиком деток, да, — согласилась Трельяр с улыбкой, ожидая, что это миролюбивое настроение у Реддла вот-вот пропадет и наружу вылезет что-то более приближенное к личности отцеубийцы и адепта Темных Искусств. — Я могу присесть? «Да что тебе нужно?» — Этот берег мне не принадлежит, — пожала плечами Рене, вновь возвращаясь к чтению, раз уж Реддл так и продолжал источать благодушие. Расценив сказанное, как согласие, Том вытащил палочку, Верене внутренне подобралась, незаметно положив пальцы на свою собственную, но он всего лишь наколдовал чертово роскошное кресло с широкой спинкой и изогнутыми ножками, оббитое зеленым бархатом. Кресло в лесу. Подперев голову рукой, Верене смотрела прямо, даже не пытаясь скрыть своего насмешливого скепсиса оттого, как чудно выглядит Реддл, сидящий в кресле нога на ногу среди высокой травы, под дубом, на берегу озера. — Наколдовать тебе такое же? — приподнял бровь Том. — Нет-нет, мне не по чину, ваше величество, — покачала головой Рене и, не выдержав, прыснула. — Трон без короны не полагается. — Насколько я помню, место подле ног короля всегда занимал шут, — не остался в долгу слизеринец. «Над Хогвартсом перевернулась летучая карета с хорошим настроением, угодив прямо в Реддла?» — Общеизвестно, что королевские шуты — самые умные личности королевства, виртуозы политики и флюгеры власти, так что спасибо за комплимент, — улыбнулась Трельяр. Том закатил глаза, но все еще оставался совершенно расслабленным, полностью контрастируя с собой из позапрошлого дня. «Может быть, я все же что-то повредила своими манипуляциями?» — Алиса, я сожалею о том, что произошло в пятницу. Я не должен был так себя вести, — заговорил Реддл, едва Рене снова опустила взгляд в книгу. — Я понимаю, что мои действия в течение всего месяца выглядят чрезмерными, но я не мог допустить, чтобы мой факультет оказался под пристальным вниманием профессоров. — Это, конечно, достойная причина для Веритасерума, принуждения и жонглирования непростительными, — саркастично отозвалась Верене. — Успешные методы редко отказывают в своей эффективности, — пояснил Том. — Кто же мог ожидать, что тихоня-магглорожденная с Когтеврана, от которой я за предыдущие шесть лет вряд ли слышал хотя бы пять слов, на деле окажется столь яркой личностью, урожденным легилиментом, да к тому же с тягой к Темным Искусствам. — Я бы поблагодарила за комплимент, но факты есть факты, — хмыкнула Трельяр, ожидая продолжения. К чему-то же он должен вести столь длинную сцену с момента своего появления? — Посмотри на меня, — тихо попросил Реддл, и эта просящая интонация была идеальна, золотой серединой между просьбой и мольбой, чем-то, что не знало, что такое отказ. Рене подняла голову, чуть повернув корпус к Тому, демонстрируя все свое внимание. — Я не скрою, то, что ты сделала там как легилимент было поразительным, я никогда такого не встречал, и я попытался найти вчера в книгах описания нечто подобного, но не смог. Поэтому… я хотел бы узнать… Не согласишься ли ты научить меня… «Ах, вот оно что». — Ну, наконец-то, — перебила Верене, испытав легкое облегчение. — Я уж думала ты никогда не закончишь этот фарс пай-мальчика. Даже начала подозревать у тебя травму головы или чье-то проклятие. С возвращением, Том, не пугай меня так больше. — Я уже однажды говорил тебе не перебивать меня, — сузил глаза Реддл. — Вот и ты, мистер староста школы! — еще больше просияла Трельяр. — Слава Мерлину, а то у меня в голове уже разыгрался сценарий, где тебя признают безумным на фоне переутомления и отправляют в больницу, а значок старосты школы передают Краучу. Чтобы ты знал, вот этого я бы тебе уже не простила. Слизеринец фыркнул, а потом, внезапно, как гром в январе, рассмеялся. — Думаю, в качестве компромисса, я буду делать в своей речи паузы для твоих безудержных комментариев. — Какая щедрость, ваше величество, — насмешливо склонила голову Верене. — Увы, вынуждена отказать, никогда не чувствовала в себе таланта к преподаванию. — Я не предлагаю тебе учить меня безвозмездно, — чуть наклонился в кресле Том. — Может быть, есть что-то, с чем я мог бы тебе помочь в качестве ответной услуги? Например, если кто-то сильно тебе досаждает, или есть трудности с каким-либо предметом? Рене перевела взгляд на озеро. «О да, Том, будь так любезен, убей моего брата и его свиту, и я научу тебя легилименции так хорошо, как знаю ее сама. Что? Кто такой мой брат? О, всего лишь один из ключевых сторонников Гриндевальда во Франции». Представив эту речь, Трельяр мрачно усмехнулась про себя, все же задумавшись над предложением Реддла. Общеизвестно — он блестящий студент. За сентябрь девушка достаточно изучила местную обстановку, чтобы знать, что Том занимает верхнюю ступень школьной иерархии. В чем-то перед ним благоговеют, в чем-то уважают даже более, чем некоторых преподавателей, он пользуется большой симпатией у профессоров, Слизнорт едва не рыдает от счастья после каждого его ответа, и даже директор Диппетт, эталон английского снобизма и консерватизма, относится к Реддлу благосклонно. Помимо превосходной учебы, староста школы так же не был обделен женским вниманием, не в последнюю очередь оттого класс Дуэльного клуба всегда был переполнен зрительницами со всех курсов и факультетов. Кстати, о Дуэльном клубе… этот любимчик Вилкост в позапрошлую пятницу так отделал Игнотиуса Пруэтта, не применяя ничего сильнее парализующего, что гриффиндорца стаскивали с подиума друзья, чтобы отнести к школьной медсестре. На изнанке же прекрасного лучистого образа притаились убийства, темные искусства, вспыльчивый характер, трусящие перед ним ученики и личная то ли охрана, то ли слуги в лице наследников известных аристократических фамилий и внушительных состояний, цепляющихся за самые узколобые и регрессивные взгляды, пропагандируемые застрявшими в Средневековье чистокровными. — Ты правда хочешь учиться легилименции и готов выполнять все, что я скажу и предложу в рамках этого обучения? У меня очень нестандартные подходы, — спросила Рене, поворачивая голову к терпеливо ожидающему ее ответа Реддлу. — Правда. Нестандартные подходы меня не пугают. Напротив, ты только что разожгла у меня еще больший интерес, сказав об этом. — Мне нужен партнер для тренировок по боевой магии, — проговорила Трельяр, видя, как закономерно приподнимается бровь слизеринца. — Из того, что я увидел вчера, непохоже, что ты в ней отстаешь. — Этого недостаточно, — прозвучало гораздо резче, чем планировалось, и Рене досадливо цокнула про себя языком. — Мне нужен более ощутимый результат, чем то, что есть сейчас. — Я все же спрошу: для чего? — вопрос прозвучал вполне искренне, похоже Реддлу и впрямь было любопытно. — Уж не в войне ли с Гриндевальдом ты собираешься участвовать? — Я — одинокая девушка на пороге взрослой жизни. Разумеется, я должна уметь себя защищать, вчерашний день — прекрасное тому доказательство. Дамблдор что-то не спешит разбираться с Гриндевальдом, а это значит, что существует вероятность его вторжения в Британию. — Тренировки требуют регулярности, к тому же мне пока неизвестны твои возможности, — откинулся на спинку Том, даже не пытаясь скрыть свое неверие к прозвучавшему аргументу. — Я видел, что ты умеешь уклоняться, рассчитывать траекторию и применять сдвоенные проклятия. Знания темномагических чар в любом бою неоспоримый плюс, но применять их нужно уместно, а не в качестве последнего средства. — Если бы я с них вчера начала, твои друзья не добрались бы до Хогвартса и к сегодняшнему утру, — скрестила руки на груди Трельяр. — К чему ты клонишь? — К тому, что тренировочные дуэли для меня более затратны, чем для тебя преподавание легилименции, потому, позволишь дополнить эту сделку еще кое-чем? — Я само внимание, — прищурилась Трельяр, мысленно аплодируя такой изворотливости Реддла, пытающегося вытянуть из нее две услуги по цене своей одной. — В пятницу мне доставили книгу, которую ты упоминала в начале сентября. Гримуар Герпия Злостного, и я хотел бы приступить к его изучению, но вот беда, — Том театрально скорбно вздохнул, выдавая ту самую компромиссную паузу для комментариев. — Она на греческом, — фыркнула Рене, а потом, представив, как Реддл открывает книгу и не в состоянии прочесть ни строчки, и вовсе расхохоталась, прикрыв рот рукой. — Прости, но это правда забавно. Я так понимаю, язык тебе незнаком, а пользоваться словарем, сверяя каждое слово, нет никакого желания? — То есть, ты изучала его на оригинальном языке, а не в каком-либо переводе, о котором мне неизвестно, — подвел итог Реддл. — Ее невозможно перевести, — пожала плечами Трельяр, про себя удивляясь, как ему хватило возможностей достать столь ценный и, вместе с тем, осуждаемый в приличном волшебном обществе труд. — Подобно тому, как есть места, не наносимые на карту, как Хогвартс, так есть и книги, которые невозможно отобразить на другом языке. По легенде, сам Злостный заколдовал ее подобным образом, чтобы его записи не искажали чужеземцы. По крайней мере, так мне объяснил отец подруги. «Вернее, мой собственный отец, но разве я сама себе не подруга?» — Ликвидатор заклятий из Греции, — припомнил Реддл разговор в коридоре на фоне стонущих гриффиндорцев. — Но откуда ты знаешь греческий? — Знаешь, что такое легилименция в самом упрощенном понятии? Это систематизация и структура, основанная на логике последовательных действий, потому что любое чужое сознание — это отдельная система, с которой легилименты могут взаимодействовать на самом глубоком уровне. Любой язык — это тоже система. Зная азы легилименции, легко выявить систему и ее закономерности, поэтому легилименты предрасположены к обучению языкам, музыке, аналитическим действиям и расчетам. Главное — узнать фундамент системы, ее базовые правила и принципы, а все остальное дело практики. Моя двоюродная бабушка — гречанка, в детстве меня часто оставляли с ней и, думая, что я маленькая и все равно ничего не понимаю, она говорила только на своем родном языке. Соотнося образы в ее голове с произносимыми словами, я поняла основы, обозначения и принципы построения предложений. Этого оказалось достаточно, чтобы в дальнейшем изучить язык самостоятельно всего лишь с одним учебником. «А еще в Шармабатоне были студенты из Греции, и их диалоги между собой очень помогли мне с интонациями, словарным запасом и контекстами», — дополнила про себя Рене, сама от себя не ожидая такой лекции о значении системы в легилименции. — И сколько же языков ты знаешь? — вспыхнули глаза Реддла. «Французский, английский, греческий, немецкий, разговорный хинди и совсем немного, всего пару фраз на русском». — Недостаточно для кругосветного путешествия, — улыбнулась Трельяр. «Не хватало еще, чтобы у него обнаружились книги на немецком, которым так же требуется переводчик». — Легилименция и перевод гримуара в обмен на тренировки по боевой магии? — вернулся к первоначальной теме Том. — Ты обозначил две услуги, я отвечу на них двумя обязательными условиями. — И в чем же они заключаются? — нахмурился Реддл. — Первое: никаких вопросов как, когда, чему и где я научилась. Эти вещи тебя не касаются. Второе: никто не должен знать о наших занятиях. Мне не нужны преследования твоих ревнивых поклонниц, или вопросы от преподавателей. Алиса Коллинз останется невидимкой из Когтеврана, а Том Реддл продолжит наслаждаться всеобщим вниманием. Согласен? — Согласен, — чуть подумав, кивнул Том. Первое условие он все равно рано или поздно обойдет, а второе ему и самому на руку. Беспроигрышная ситуация, с какой стороны ни посмотри. — Когда начнем? — Какие книги по легилименции ты прочел? Верене чуть пересела, проклиная школьную юбку и затекшие ноги. Воспитание и нормы приличия мешали ей принять более удобную позу: существовал риск оголиться и показать больше, чем имел право видеть посторонний. Пообещав себе в следующий раз в Хогсмиде точно купить брючный костюм, девушка, слушая наименования знакомых книг и авторов, достала из сумки еще один платок, трансфигурировала его в бирюзовый плед и, укрыв себя по пояс, наконец, согнула ноги в коленях. — Сейчас я напишу тебе то, что необходимо прочесть дополнительно, — Рене приманила из сумки пергамент и перо с чернильницей, решив использовать «Историю Хогвартса» в качестве столешницы. — Упомянутый тобой Эдвуд сильно концентрируется на теории создания окклюментивных щитов, но совершенно не уделяет внимания практическим заданиям и концентрации на образах. Тьери и его «Сотканный разум» в этом плане гораздо информативнее и полезнее. После Тьери лучше ознакомиться с «Тайниками и тайнами сознания» Софии Рекарт, и, конечно же, я не встречала ничего более интересного о извлечении и перестраивании воспоминаний, чем «Ловушка эха» Марка Брюгге. Все эти книги есть на английском языке, но не в библиотеке Хогвартса. Однако, учитывая, что ты смог получить гримур Герпия, достать эти три для тебя труда не составит. Взмахнув палочкой, Трельяр отправила пергамент со списком дополнительной для Реддла литературы получателю. Взяв его, он пробежался глазами по пронумерованным наименованиям. — Это порядок чтения, — пояснила Рене на безмолвный вопрос. — Хорошо, спасибо, — аккуратно свернув пергамент, Реддл убрал его во внутренний карман мантии. — Что насчет практики? — Начнем с простого, — мило улыбнулась Трельяр. — Развертывание сознания и его пластичность. Знаешь, кто живет в этом озере? — Русалки, — прищурился Том, как всякий слизеринец порой видя представителей русалочьего народа в темной толще воды за окном гостиной общежития. — Прекрасно, а теперь назови мне конкретную цифру. Сколько их всего в озере? Реддл с интересом посмотрел на воду: — Хочешь сказать, если я достаточно сосредоточусь, то смогу почувствовать их всех, не смотря на глубину и расстояние? — Не с первого раза, конечно, но при тренировках и должных стараниях где-то к середине октября справишься, — спрогнозировала Рене. — Приходи к берегу озера в свободное время и тренируйся самостоятельно, или… возможно, тебе будет удобнее в гостиной Слизерина, все ваше общежитие соседствует с озером даже ближе, чем этот берег. — Ты сама знаешь, сколько их там? — недоверчиво спросил Том. — Я буду проверять после твоего ответа, — пообещала Верене, некстати вспомнив, что ее отец говорил ей-пятилетней то же самое, после того как выводил в сад и давал час на то, чтобы посчитать всех птиц в округе. Маленькой Рене всегда нравилась эта игра: лежать на траве, раскинув руки и закрыв глаза, и тянуться во все стороны, представляя себя все шире, шире, шире, пока в темноте под веками загорались быстрые импульсы-огоньки простейших сознаний. — Закрой глаза, дыши медленно и глубоко, представь себя частью пространства, тянись к воде, в воду, глубже и глубже, а затем двигайся вместе с водой, стремись одновременно во все направления. Вопреки ожиданиям девушки, Том не стал спорить, презрительно фыркать или насмешничать, а просто сделал, как она сказала. Закрыл глаза и расслабился в кресле, размеренно дыша. Посмотрев на слизеринца некоторое время, убеждаясь, что в желании учиться он был предельно серьезен, Верене вернулась к чтению. Солнце опускалось в тучи над горизонтом, когда из травы позади дубов выползла сытая и принявшая солнечную ванну Ананта. Гадюка так и лоснилась довольством, заползая на колени к Рене, и в конце концов обвилась вокруг шеи хозяйки, устроив голову аккурат под узлом галстука. Трельяр рассеянно погладила любимицу, перелистнув очередную страницу. Том резко вскочил с кресла, когда вся полоса горизонта окрасилась оранжево-красным, и сама Рене уже подумывала возвращаться в замок, наколдовав согревающие чары еще главу назад. — Упустил? — понимающе спросила девушка, догадываясь, чему были посвящены разъяренный вздох и взмах руки. — Я насчитал всего восемь! — огрызнулся Реддл, рухнув обратно в кресло. — Ты уже смог дотянуться до русалок? — удивленно округлила глаза Трельяр. — Это хороший прогресс. — Только до восьми, в чем здесь прогресс, — процедил Том, массируя виски. — Как скажешь. Позор тебе, Реддл, ты за два часа сумел всего лишь растянуть сознание на все озеро, края которого отсюда не видно, спуститься на глубину русалочьей деревни, а это примерно ползамка вниз, и нащупать сознание восьми ее обитателей. Ужасные показатели для первого занятия, стыд, кошмар, минус двадцать баллов Слизерину за мое потраченное время! — картинно обхватила голову руками Рене, прежде чем расхохотаться от вида выражения лица Реддла, застывшего где-то между оскорблением чести и достоинства и жаждой убийства. — Что, такой стиль преподавания тебе тоже не нравится? Реддл продолжал угрюмо смотреть, но уголки губ парня едва заметно изогнулись. Впрочем, возможно, он сам натянул кожу, массируя виски. — Помочь? — предложила Трельяр, чувствуя некую ответственность за то, что не предупредила Тома об отдаче после такого упражнения. Первое время сознание, не привыкшее к таким тренировкам, всегда отвечало мигренями или головокружениями. У Рене они прекратились еще до поступления в Шармбатон, но вид Реддла живо заставил вспомнить те ужасные дни обучения азам из детства. Особенно, после перехода с развертывания всякой фауны на человеческий разум. Внутренне Трельяр содрогнулась, вспомнив свой экзамен от отца: магический зоопарк в Париже. — Каким образом? У тебя в кармане завалялось обезболивающее зелье? — почти прошипел Реддл, опустив голову. — Ты сам хотел учиться, так что нечего теперь сердиться, тем более, когда результат есть и очевиден, — закатила глаза Верене. — Мигрени — обычное дело при начале работы с легилименцией. Конечно, ты и сейчас спокойно можешь залезть в сознание любого ментально беззащитного волшебника через зрительный контакт, но это самое удобное условие из всех возможных. — Поднявшись, Рене вернула пледу вид платка. — К тому же, самое узкое и толстолобое. Представь ситуацию, что тебе нужно узнать, сколько в доме обитателей и какого вида, не применяя заклятий обнаружения, чтобы не выдать самого себя. Умея развертывать сознание, ты легко определишь их количество, сколько там волшебников, домовиков или магглов, мужчин, женщин, детей, кошек или собак, где они находятся, даже насколько могут быть опасны. Тьери пишет, что легилименту при должном развитии способностей достаточно лишь собственного разума, способного заменить все прочие чувства познания. Подойдя вплотную к креслу, под внимательным взглядом Тома, Рене протянула к нему руку, и он тут же отодвинулся, не дав коснуться своей головы: — Я не услышал ответа на свой вопрос, Коллинз. — Иногда проще показать, чем рассказывать, Реддл, — передразнила девушка. — Так мне помочь, или останешься здесь? Реддл скрипнул зубами, посмотрел на нее волком, или скорее, коброй, но, увидев потянувшуюся к нему от груди Рене голову Ананты отчего-то немного успокоился. — Показывай, — сухо разрешил Том. «О, наверное, «да, Алиса, помоги мне, пожалуйста» слишком сложное для него предложение». Запустив пальцы в густую шевелюру слизеринца, Рене начала методично касаться точек на его голове, где-то надавливая лишь слегка, где-то сильнее, где-то круговым движением, а где-то и вовсе лишь поглаживая. Прикрыв глаза, Том отдался этим до безумия приятным касаниям, чувствуя, как по спине забегали мурашки, а волоски на шее и руках встают дыбом от… удовольствия. В ее движениях была какая-то система, особый ритм, раскачивающий и в тоже время собирающий, успокаивающий и настраивающий на нужный лад. Когда ее пальцы накрыли виски, а ребра ладоней задвигались снизу вверх и сверху вниз, разогревая, боль окончательно стихла и исчезла. — Вот так, — довольно констатировала Трельяр, отстраняясь. — Это какой-то магический массаж? — пробормотал Том, все еще во власти остаточных приятных ощущений. — В пятницу было по-другому. — В пятницу была другая цель и другая техника, — пояснила Рене. — Это называется «ментосанция» — исцеление через пальцы. Древняя техника магов разума, созданная для того, чтобы избежать обезболивающих зелий, влияющих на сознание. — И как ты ее освоила? — Реддл нехотя поднялся, видя, что девушка вернулась за своей сумкой. «Ее освоила не я, а моя сестра. Я же просто ее переняла, потому что Валери никогда не могла смотреть на мою боль и чувствовать ее как собственную». — Первое условие, — напомнила Трельяр, прежде чем трансфигурировать Ананту в браслет. — Итак, когда мы займемся боевой магией? — Завтра, после ужина, я буду ждать тебя на восьмом этаже Хогвартса, у статуи Слепой Агнесс. — Хорошо. А теперь, если ты не возражаешь, я пойду первой. Условие номер два. До завтра, Том, и двух часов достаточно, не пытайся сегодня тренировать развертывание еще. Дело закончится обмороком. Более не оборачиваясь, а потому не видя убийственный взгляд, направленный ей в спину, девушка скрылась за соседним островком деревьев. «Очень хорошо. Я сыграл на твоем поле, но завтра ты окажешься на моем, Коллинз, а у меня — только один стиль преподавания», — усмехнулся про себя Реддл.