Глава 9 Хороший учитель

Да умный человек не может быть не плутом.

А. С. Грибоедов. Горе от ума

Ровно в восемь вечера Верене остановилась возле статуи Слепой Агнесс, табличка на постаменте которой гласила, что данная колдунья была одной из величайших целительниц магической Британии семнадцатого века. Сцепив руки за спиной, ожидая Реддла, Рене осмотрелась, но не увидела поблизости никаких классов, разве что какая-то тайная дверь не находилась за чудовищным гобеленом с троллями, учащимися балету. Скривившись от омерзения от вида сего действа, девушка обернулась, услышав шаги на лестнице. Вскоре показался Реддл, на ходу убиравший что-то в сумку. — Добрый вечер, мистер староста школы, — улыбнулась Рене, получая в ответ хмурый взгляд. — Ты выиграла тысячу галлеонов, или тебе просто нравится раздражать меня своими глупыми улыбочками? — Мои улыбочки — прекрасны, как и я сама, — отмахнулась Верене и тут же прикусила язык. «Проклятье! Такие утверждения совершенно не сочетаются с Коллинз!» — Твое самомнение поражает, — сухо отозвался Реддл, сверля ее взглядом. «Кто бы говорил». — Как и я сама, — отбила Трельяр. «Проклятье! Опять!» — Сейчас посмотрим, насколько эта бравада оправданна, — холодно констатировал Том. — Стой здесь. Вовремя заткнув себя хотя бы в третий раз, Верене молча наблюдала, как Реддл ходит вдоль стены туда-обратно три раза подряд. Прежде, чем с губ сорвался закономерный вопрос, в стене появилась дверь, и, открыв ее, Том сделал приглашающий жест рукой. Приподняв бровь, Рене шагнула за порог и удивленно осмотрела дуэльный корт, на котором оказалась. Пол был расчерчен магической отметкой, справа в углу стояли кресла вокруг длинного стола, и кушетка у книжного шкафа. — Что это за место? И не нужно говорить мне, что оно для парочек, — пресекла Рене насмешку. — Разве что эта парочка Кастьен Поларски и Ян Ушаков. — Ты знаешь фаворитов «Антрацитовой палочки»? — удивление в голосе Реддла было неподдельным, и, обернувшись, Рене застала эту эмоцию и на точеном лице слизеринца. — Глупо интересоваться боевой магией и игнорировать лучших дуэлянтов на самом престижном турнире Европы, — пожала плечами Верене. Фастьен обожал «Антрацитовую палочку», до их бегства он регулярно приобретал журнал, освящающий соревнование, где подробно разбирались тактические ходы, применения заклятий и давались комментарии как судей и действующих участников, так и опытных дуэлянтов прошлых лет и даже десятилетий. Нередко он тренировал саму Рене, опираясь на журнал, как на руководство, и это было весьма эффективно. — И кто бы из названных тобою победил? — приподнял бровь Том. — Ушаков, — уверенно ответила Рене. — Скорость его кисти и высший класс невербальных сочетаний не оставят Поларски ни шанса, даже если на этот раз он будет двигаться быстрее и не забывать протягивать щитовые на фланги. — Хм, — хмыкнул Реддл, что в его речи, вероятно, означало одобрение. — Это — Выручай-Комната, о ней в Хогвартсе почти никому неизвестно, она отвечает потребности открывающего и способна воспроизвести любой интерьер или условия, но не еду или зелья. — Когда ты говоришь «почти никому», ты имеешь ввиду… — Себя и моих с…друзей, — продолжил Реддл. — Но ты показал ее мне, — удивленно отметила Рене. — Меня не прельщает тренировать тебя в классах, куда в любой момент может ворваться кто-то посторонний, или, того лучше, каждый раз выбираться из замка в Запретный Лес. — Понимаю, — легко согласилась Верене. — А как ты о ней узнал? — Нашел. Довольно вопросов, — Реддл кивнул на корт. — Начнем с элементарной базы. Проверим, на что ты способна в защите и уклонении. «Вышибалы», — мысленно окрестила про себя Рене этот вид тренировки. С «вышибал» начинали все новички: тренер или более опытный партнер забрасывал атакующими, проверяя скорость, сноровку, ловкость и крепость щитов оппонента. — На первый раз ограничимся чем-то простым, без изысков, — снисходительно бросил Реддл, останавливаясь на своей стороне корта. Оставив сумку на столе и сбросив школьную мантию, Рене на ходу закатала рукава рубашки, по опыту зная, как сильно ткань может мешать кисти, замедляя движения. — Что ты понимаешь под «простым»? — подозрительно спросила Трельяр, занимая позицию. — Три «О», или есть возражения и опустимся до заклятий первокурсников? — насмешливо поинтересовался староста. «Обезоруживающее, Оглушающее, Отбрасывающее. Хорошо, значит, сегодня обойдемся без серьезных травм, надо будет попросить Фастьена прислать мне еще заживляющего и укрепляющего». — Никаких, — качнула головой Рене, обхватив палочку и невербально окружив себя «Протего Дуо». То, что Реддл уже перешел с ней на жаргон дуэлянтов было приятно. — Раз, два, три, — он взмахнул палочкой, и щит Трельяр разлетелся переливающимися частицами, в то время как девушка поспешно переступила вправо, отбивая второе заклятье «рефлекто». Следующие пять минут напомнили Трельяр детскую игру мячиком со стеной. Том был мальчиком, бросающим мяч в стену, а Рене стеной, отбивающий этот мяч. Вот только в обычной игре мяч не способен проломить стену, стена не двигается, а мальчик ловит все тот же мяч, а не запускает все новые и новые, от трех до пяти почти одновременно. Первое, что поняла Рене — стандартное «протего» и его слегка усиленная форма может справиться только с одним заклинанием Реддла, в то время как обычно выдерживали до трех атак от разных волшебников. Лестрейндж и Розье смогли пробить ее щит лишь одновременной атакой куда более серьезными заклятьями. У Тома же даже такие безобидные чары, как обезоруживающие, обладали мощью, сравнимой с десятикратным усилением формулы, которого не было. Это означало, что привычные, доведенные до автоматизма, защитные требовали большей концентрации, сноровки и сил, чем она привыкла на тренировках с Фастьеном и кратких противостояниях с настоящими врагами. Вторым откровением стала скорость, с какой он набрасывал на нее все новые и новые заклятья. Избегая, уворачиваясь и отражая, Рене едва успевала дышать, осознавая, что, при таком обстреле в реальном бою, не успевала бы атаковать, попросту не хватило бы дыхания на правильную инкантацию и должной концентрации для невербальных среди всех этих перебежек и уклонов. Отзеркалив отбрасывающие, Трельяр заблокировала обезоруживающие, увернулась от оглушающего и, в конце концов, вылетела за край корта и нелепо рухнула на пол, не успев среагировать на очередное отбрасывающее. «Мерлин и Моргана, он что, боевой маг?» Тяжело дыша, девушка приподнялась на локтях, чувствуя мокрые у корней волосы и прилипшую к спине ткань рубашки. Том разглядывал ее, склонив голову на бок. Разглядывал так, словно впервые увидел, и, что самое удивительное, Рене не заметила ни следа ожидаемых насмешки или издевки. — Я приятно удивлен, Коллинз. Ты продержалась на четыре минуты дольше большинства моих… друзей. Почему ты не присоединилась к Дуэльному клубу? — Не люблю быть в центре внимания, — пропыхтела Рене, поднимаясь на ноги. — Так что, ты хочешь сказать, что пока ты гонял меня по корту как гоблины галлеоны на бирже, это еще и хорошим результатом назвать можно? — Ошибок, конечно, было много, но в целом… недурно. Кстати, об ошибках. Подумай, какая была самой главной. — Бесконечная смена позиций, которую ты мне навязывал. Я поняла это слишком поздно, когда уже сменились и ритм, и скорость. Я направлялась туда, куда ты меня загонял, и отсюда все начало расти как снежный ком. Сбилось дыхание, пришлось сильнее фокусироваться на невербальной, в итоге я больше уклонялась физически, чем применяя магию. — Это все верно, но подумай еще. Какая самая главная ошибка, которую ты допустила? Все остальные — ее следствие. — Попросила тебя быть моим партнером? — хихикнула Трельяр, качая головой. Реддл закатил глаза: — В самом начале, Коллинз. Скрестив руки на груди, Рене задумалась, мысленно вспоминая с чего и как все началось, почесала рукоятью палочки висок, прошлась перед Реддлом до стены и обратно и, наконец, остановилась, озаренная догадкой: — Первое же твое заклятье в клочки разнесло мои щитовые. Применение более серьезной защиты сэкономило бы мне время и силы. Хочешь сказать, что щитовые — это, прежде всего, шанс атаковать, а не защитить себя? — Верно, — приподнял бровь Том, удивленный, что она так быстро дошла до основного вывода. — Почему даже безобидные заклятья получаются у тебя такими мощными? — Потому что я так хочу, — пожал плечами Реддл. — Боевая магия, как ты сама сегодня заметила, опирается на эмоцию, волю и силу намеренья. Чем сильнее желание что-то сделать, тем легче отзывается магия и тем эффективнее ее результат. Что ж, начнем с работы над твоей защитой. Пока ты не создашь щит, способный выдержать три мои атаки подряд, нет смысла переходить к атакующим и более серьезным приемам. В позицию. Сжав палочку, Верене встала напротив и наколдовала «Протего Дуо», представив, что это кирпичная стена. Палочка вылетела из ее рук, отправляясь к Реддлу. — Еще раз, — вернул ей палочку Том. Следующие полтора часа превратились в череду «еще раз». Трельяр возводила щит, про себя перебирая самые «прочные» образы от железа до каменной кладки Хогвартса, а Реддл разносил на клочки каждую ее попытку с первого раза. Двадцать три падения и четырнадцать отлетов палочки спустя (девушка подозревала, что слизеринец исключил оглушающее, чтобы она смогла продолжить учить его самого) Том, все это время державшийся исключительно спокойно, сосредоточенно и без издевательств (существовала вероятность, что ему просто нравилось смотреть, как она падает или дергает рукой за ускользающей палочкой), покачал головой. — Я понял, в чем дело. Тебе не хватает мотивации. Следующее заклятье будет костеударным. Пропустишь, и будешь сама воровать себе Костерост из медпункта, когда очнешься в каком-нибудь классе, где я тебя оставлю. Рене открыла рот, собираясь возразить, но Том уже взмахнул палочкой в знакомой ей формуле. В голове не было никаких образов, рефлекторно наколдовав щитовые, возмущенная решением Реддла, Трельяр сцепила зубы, думая, что скорее Хогвартс уйдет под землю, чем этот засранец сейчас сломает ей кости. Лиловая вспышка сотрясла щит, прогнула и… рассеялась. — Наконец-то, — сухо поаплодировал Реддл. — Уловила, в чем разница? — Да, — медленно признала Верене, недоверчиво глядя в ответ. — Я использовала не тот фундамент для магии… Давала фактуру, а не импульс… Еще раз! — Ты едва на ногах стоишь. — Ваше величество, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Так ли часто тебя кто-то просит заклясть его! — Просят нечасто, а вот напрашиваются постоянно, — фыркнул Реддл, все же поднимая палочку. В конце концов, одного предостережения достаточно, а все остальное — ее инициатива. Очередное костеударное пришлось на щит тараном, барьер сотрясся, отбрасывая Рене на шаг отдачей, загудел, едва заметно прогнулся, но выдержал. Просияв, словно не вытерла весь пол со своей стороны бесконечными падениями и не чувствовала ни нытья в ногах, ни дрожи в руках, Трельяр сдержанно поклонилась Тому, как того требовали правила дуэли, благодаря за уделенное время. Реддл так же кивнул в ответ, принимая ее жест. — Спасибо, Том! — искренне поблагодарила Рене, когда они вышли в коридор, и дверь в Выручай-Комнату исчезла позади них. — Я не подозревала, что ты такой хороший учитель. — Пожалуйста, — чопорно ответил староста, прежде покосившись на все еще лучившееся довольством лицо девушки, чтобы понять, не скрывается ли за ее словами иронии или сарказма. Не обнаружив ничего подобного, Том расслабился, а, вспомнив, как забавно она падала и пыталась удержать палочку под разоружающим, и вовсе улыбнулся. — Когда следующее занятие? — спросила Трельяр, спускаясь по лестнице к коридору-переходу в свою сторону замка. — И вообще, сколько тренировок в неделю ты можешь со мной провести? — Как у тебя с учебой? — поинтересовался Реддл в ответ. — Есть предметы, требующие особых усилий? — Нет, у меня нет ни одной дисциплины ниже «выше ожидаемого», — сообщила Рене. — И сколько из них на «превосходно»? — Шесть из восьми, — просто, без всякого хвастовства, проговорила Трельяр, а затем, правильно расшифровав его взгляд, добавила: — Астрономия и ЗОТИ. — ЗОТИ? — не поверил Реддл. — В чем причина? — Профессор Вилкост ставит мне высший балл за теорию и письменные работы, а на практике я притворяюсь менее способной, чем есть на самом деле. Она в прошлом аврор — думаешь, не догадается, что я читаю и тренирую не только «защиту» и одобренные Министерством заклятья? Это ты можешь спокойно применять у нее на глазах заклятья вне школьной программы, и она не заподозрит ничего неладного, ты же отличник и пример для всех, а я… я «как там ее, та молчунья с Когтеврана, у которой раньше лицо было страшное», — пояснила Трельяр свою стратегию, найденную Томом вполне логичной и не лишенной импонирующей ему хитрости. — Точно, я же совсем забыла! Остановившись, Рене прикрыла глаза, развертывая сознание до башни Когтеврана, а конкретно до спальни семикурсниц. Реддл, остановившись напротив, сцепил руки за спиной, наблюдая, как сосредоточенность на лице когтевранки сменяется улыбкой, и изящная рука прикрывает рот, заглушая раздавшийся смех. — Пожалуй, торопиться в башню мне не стоит, — поделилась Рене с Реддлом, успокоившись. — Одна из моих соседок все еще бьется в истерике. — Которую ты ей и обеспечила, — догадался Том. — Это культурный обмен мнениями, — отмахнулась Трельяр жестом, к которому Реддл уже успел привыкнуть. — Она предложила мне новый интересный и смелый стиль одежды, а я ей показала прелесть нестандартного домашнего животного. Сову или кошку надолго в сундук не положишь, а вот маисового полоза — запросто, — подмигнула Рене. Внимательно слушающий эти прелести женского общения Реддл тихо рассмеялся. С каждой минутой в компании Коллинз, ему становилось все более непонятно, как Шляпа вообще могла отправить ее куда-то кроме Слизерина. — Три, — внезапно проговорил он, нарушив установившуюся уютную тишину. — Три тренировки в неделю. Понедельник, среда и пятница или суббота. Не веря такой щедрости, Рене удивленно посмотрела на Тома: — Серьезно? У тебя и правда есть столько времени в год ЖАБА и с обязанностями старосты школы? — Как ты сама сказала: я — отличник. Десять «превосходно» из десяти, — обозначил Том не без гордости. — Завтра я получу все книги по твоему списку, значит, воскресенье отведем под легилименцию, тогда вторник и четверг — дни твоего перевода с греческого. Быстро прикинув, что Реддл планирует встречаться с ней ежедневно, Трельяр нахмурилась: — Слишком часто, мое «второе условие» под угрозой. — Разные места и разное время, — парировал Том. — Понедельник — после ужина, вторник — в четыре вечера, среда в шесть, четверг в девять, выходные — произвольно, как и пятница. Тренировки в Выручай-Комнате, перевод в моих комнатах старосты школы, знаешь, где они? Верене покачала головой, все еще подстраивая расписание, продиктованное Реддлом к школьному и своему личному, большая часть которого уходила на библиотеку. «Ладно, на домашние задания и библиотеку время все равно остается, в дни Хогсмида, думаю, можно будет что-то скорректировать, а гримуар Герпия не бесконечен, так что с переводом я должна управиться до Рождества, к тому же три тренировки в неделю — лучшая подготовка к неизбежному столкновению, чем любая самостоятельная практика». — Коллинз? — Что? Извини, я задумалась. Пыталась совместить свою жизнь и наше взаимное обучение, — пояснила Рене. — Я могу убрать одну тренировку. — Нет, не нужно, — резко качнула головой Трельяр. — Думаю, попробуем твое расписание в эту неделю и, если что-то пойдет не так, рассмотрим другие варианты. А почему ты все еще идешь со мной, разве тебе не в другую сторону? — Ты же сказала, что не знаешь, где находятся комнаты старост школы, — заметил Том. — Зато я точно знаю, где их нет, — фыркнула Верене. — Ты что это, разыгрываешь карту галантного джентльмена и провожаешь меня до башни? — Что тебя так удивляет? — насмешливо приподнял бровь Реддл. — Джентльмены не применяют Непростительные к девушкам, не пытаются подлить им Веритасерум и не науськивают на них змей, — любезно разъяснила Рене. — Как видно, о джентльменах ты не знаешь ровным счетом ничего, — констатировал Том. Не сдержавшись, Верене расхохоталась в голос, прикрывая рот рукой, и Реддл чуть улыбнулся, наблюдая озорной и лукавый блеск в голубых глазах девушки. — Как ни странно, беря во внимание вечер субботы, я думаю, в твоей шутке больше правды, чем шутки, — отсмеявшись, признала Трельяр. «Лестрейндж, Розье, Селвин, Мальсибер, Крэбб… все эти господа — джентльмены по праву рождения. Как и мой брат. К сожалению, о настоящих джентльменах я знаю даже больше, чем хотелось бы». — Ну и какая парочка нарвалась на штраф и поход к декану? — выскользнул из темноты Бартемий Крауч со слабым «люмосом» на конце палочки. Рене моргнула и отвернула голову, когда гриффиндорец нарочно направил «люмос» им в лица. — Так-так, Коллинз, и, ну, надо же, непогрешимый Реддл, — осклабился Крауч. — И что вы здесь делаете, когда отбой был десять минут назад? — Я провожаю Алису после отработки у декана Слизнорта, по его просьбе, — вежливо и спокойно ответил Том, но Трельяр как-то сразу распознала за этим спокойствием готовность щедро отсыпать Второго Непростительного, и даже была с ним солидарна. — Неужели? — протянул Крауч, рассматривая Рене до того неприятным цепким взглядом, что той захотелось поежиться и скривиться, будто на языке оказалась лимонная долька. — Что-то растрепанный вид Коллинз говорит, что отработка у нее была перед тобой на коле… Росчерк палочки Реддла был молниеносным. Настолько, что Трельяр не уловила начала движения, а само заклятье распознала только по завалившемуся на стену Краучу, чье лицо приняло бордовый оттенок. — Ты давно это заработал, Барти, — невозмутимо проговорил Реддл, нейтрализуя удушающее. — Круцио! Рене, оглядевшись по сторонам, быстро воздвигла по обе стороны коридора отталкивающие чары и поставила звукоизоляционные в радиусе трех метров, радуясь, что на этом отрезке нет ни статуй, ни портретов. Барти выгнулся, задрыгал конечностями, как перевернутый жук, закричал, попытался поднять и направить палочку на Тома, но Рене невербально приманила ее в свою сторону, наступая на рукоять ногой. — Хочешь присоединиться? — поинтересовался Реддл, оценив проявленную заботу и опуская палочку. В карих глазах сверкнуло что-то хищное, острое и тяжелое, интуитивно Трельяр ощутила, что ее следующий ответ будет иметь какое-то особое значение. Применить Непростительное к представителю лиги типичных джентльменов? Верене делала это десятки раз. Один из таких в прошлом даже привел к смерти Гийома Буше, одного из любимейших ручных псов ее братца. Попытка залезть к ней связанной под юбку была последней ошибкой в его не слишком долгой жизни. Что до Крауча… Прошлый инцидент с Медеей Кэрроу был лишь незначительной капелькой в сравнении с той лужей, в которую на пятом курсе он попытался опустить Алису Коллинз. Копаясь в ее памяти первый раз, Рене пробежала то унижение наискосок, не заостряя внимания, но в субботу, после столкновения с Краучем в пятницу, ненадолго вернулась в то воспоминание Алисы, чтобы убедиться, что все поняла верно. Как ни прискорбно, но Хогвартс, при всем своем величии и суровом великолепии магии и традиций, оставался крошечным зеркалом, маленькой моделью магического сообщества, цветущего, гнетущего и всеохватывающего за его стенами. Как и в «большом мире», здесь царили все те же порядки, законы и устои, но правили в тени. Об этих вещах не принято было говорить во всеуслышанье, да и зачем говорить о том, о чем все, итак, знали, в чем участвовали по желанию, родительской воле или удовлетворяя ожидания окружающих. Все знали, что богатые юноши, представители чистокровных фамилий или, хотя бы, фамилий обеспеченных, имели за плечами вес привилегий, на который никак не влияли их способности. Таким юношам всегда подбирали невест, таких же богатых, чистокровных бедняжек, которым просто не повезло родиться женщиной. Иногда, еще в младенчестве, иногда, в юном возрасте, но до совершеннолетия каждый из них знал, с семьей какой девушки заключена сделка помолвка. Однако, если для девушек помолвка имела сакральное значение и накладывала ряд обязательств и правил, помимо уже существующих, то на юношей это никак не распространялась. Зная, что впереди их ждет брак, необходимость являть миру приличный фасад и собирать общественное одобрение по любому поводу, особенно тем, кто метил в политику или большой бизнес, юноши не отказывали себе в развлечениях «до». Особо верткие и находчивые не бросали их и «после». Скандалов с чистокровными леди никто бы не потерпел, но оставались бедные и магглорожденные. Наивные дурочки, верящие льстецам, милые красавицы, не знавшие, как устроить свою жизнь в магическом сообществе, охотницы за материальными благами, амбициозные дамы, считавшие, что цель оправдывает средства, и, конечно же, беззащитные, бесправные и безвольные серые мышки. К сожалению Рене, Коллинз принадлежала к последним. Слишком уродлива, чтобы кто-то поверил, что на нее обратил внимание богатый чистокровный Крауч, чей род упоминался в «Священных 28». Слишком слаба, чтобы дать отпор, отстоять себя палочкой, нажаловаться декану и придать действия обидчика огласке. Слишком «грязнокровка», чтобы найти сильных друзей, понимание и сочувствие. Поэтому, когда на пятом курсе Бартемий Крауч, вероятно, ощутил в себе тягу к женскому телу в полной мере, как и нежелание опозориться в интимных действиях с объектом своих мечтаний, более опытные друзья намекнули ему выбрать для забав и «тренировок» кого-то из местных дурнушек, с кем не будет проблем. Выбор Крауча пал на сокурсницу Алису Коллинз, и без того подвергавшуюся нескончаемому потоку насмешек от Шэрон и ее свиты с начала обучения в Хогвартсе просто потому, что некоторые могут чувствовать себя хорошо лишь зная, что другим от них плохо. Он затащил Коллинз в кладовку и сказал, что она должна сделать, чтобы выйти невредимой и без проблем со школой. Слезы и мольбы ни к чему не привели, но, когда расстегнулись его брюки, и перед лицом оказалось… это… Коллинз вырвало от страха и шока, что, разумеется, свело на нет всякий пыл Крауча. Униженный, оскорбленный и глубоко уязвленный такой реакцией, Барти упустил Алису, не успев ни оглушить, ни стереть память (если вообще это умел), но, конечно, он не мог признаться в таком фиаско своим друзьям и выдал собственные фантазии за от души приукрашенную реальность. Тонкая паутина слухов, шепотками, намеками, хихиканьем и непристойными шуточками расползлась от гриффиндорцев к когтевранцам и пуффендуйцам, достигла ушей Шэрон Бэнорс, и Алиса получила очередной поток насмешек уже по гораздо более обидному поводу, нежели внешность или происхождение. Слухи укоренились так основательно, что даже Бен Ньюпорт сегодня, извиняясь за свою трусость, рискнул спросить, точно ли все это было неправдой, и действительно ли Алиса не девочка для развлечений всем, у кого есть член. — Круцио, — не колеблясь, произнесла Верене, направляя палочку на Крауча. Алый луч ударил по тяжело дышащему стонущему телу, выгибая, выкручивая, сжигая его болью. Рене смотрела только на цель заклятья, а потому не видела, с каким жадным интересом всматривается в нее Реддл. Не видела, как довольно, до искренней улыбки и ямочек на щеках, изгибаются красивые губы. Не видела, как в темных глазах вспыхнули красные искры удовольствия и одобрения. Не видела, как сильно он захвачен зрелищем ее хладнокровной бескомпромиссной жестокости и как сильно очарован колдовским блеском в голубых глазах, обращенных к жертве. Зайдя за спину девушке, Том мягко обхватил запястье ее ведущей руки, прижался со спины так, что подбородок коснулся мягких волос, и слегка надавил, заставляя опустить палочку. — Очень хорошо, Алиса, — прошептал он у самого уха, и Трельяр едва заметно вздрогнула, реагируя на приятный тон и вкрадчивое обращение. — Возможно, мы и правда сделаем из тебя достойного дуэлянта, но пока с него хватит. Возвращайся в общежитие, с остальным я разберусь сам. — Нет, подожди, — Рене задрала голову, вновь попадая в шлейф его полынно-древесного парфюма. — Хочешь, покажу, как надо удалять воспоминания бесследно, раз уж нам подвернулся такой подопытный? — Хочу, — и секунды не раздумывал Том. — Сомнус, — накинула на Крауча сонные Верене, прежде чем снова взглянуть на Реддла. — Посмотри мне в глаза и, когда я потяну, просто следуй за мной, не сопротивляйся. Кивнув, Том так и не отвел взгляда, всматриваясь в голубые глаза напротив, ожидая какого-либо касания к своим щитам, но их не последовало. Просто, глядя ей в глаза, он внезапно увидел их не в коридоре Хогвартса, а на каком-то узком деревянном мостике через неширокую реку среди берегов с сочной зеленой травой и островками незабудок. Девушка с улыбкой взяла его за руку, Том шагнул за ней, и это походило на что-то вроде трансгрессии, происходящей не с телом, а с мыслями. Миг, и они вдвоем уже в сознании Крауча, пока вокруг мелькают вспышки изображений его сегодняшних занятий. Пролетев сквозь череду ярких образов, Рене остановилась в темном коридоре, за спиной гриффиндорца, в ту секунду, когда он еще не вышел из-за поворота и не столкнулся с ними. Крауч ждал в засаде, услышав ее смех, надеясь поймать нарушителей и обставить Тома в негласном соревновании по штрафным очкам. Не отпуская руки Реддла, Трельяр вернула Крауча в предыдущую секунду воспоминания, и вместо женского смеха прозвучал хорошо знакомый каждому хогварцу визгливый хохот Пивза. — Пивз, — процедил Крауч, наконец, заворачивая в коридор и обнаруживая только темноту и отдаленный свет факелов на лестничной площадке. Барти сделал шаг, тут же теряя равновесие и падая, не успевая подставить руки. — Раздери горгулья эту дрянь! — рявкнул Крауч, наконец, спохватившись зажечь «люмос». Тот высветил огромную лужу масла: самая частая шутка Пивза — разлить масло из факелов ночью по коридорам в отместку завхозу Принглу. Стиснув зубы вне себя от злости, Крауч попытался подняться, опираясь на стену, но вновь упал, на этот раз, навзничь. — Идиот! Тергео! Огромная лужа масла растворилась под заклятьем, и Крауч, чувствуя боль во всем теле, принялся очищать мантию и брюки, цедя ругательства в адрес Пивза. Наконец, убедившись, что все пятна исчезли, он двинулся прочь по коридору… Рене потянула Тома за собой, обратно через образы, на мост и, подмигнув, отпустила. В тот же миг Реддл обнаружил самого себя там же, в коридоре, рядом с девушкой и все так же спящим Краучем. Приложив палец к губам, Трельяр поманила Тома за собой, чтобы оба оказались позади Барти, и отменила сонные. Поднявшись, как ни в чем ни бывало, Крауч двинулся прочь, не оглядываясь, ругая Пивза и потирая ушибленный локоть. Вскоре, гриффиндорец исчез на лестничной площадке. — Он не почувствовал боль от Круциатуса? — удивленно протянул Том. — Какого еще Круциатуса? — фыркнула Рене. — Я убрала сам исток этого события. В его сознании он вообще не встречал нас этим вечером, не испытывал Второго Непростительного и удушающего, а провел все это время, сражаясь с последствиями проказы Пивза. Падения объяснят боль несмотря на то, что она сильно отличается, он сам себя убедит в обратном, вернее, не допустит иной мысли, потому что в памяти нет для этого основания. — Недурно, — улыбнулся Том. — Значит, ты поняла, что я копался в памяти твоих сокурсников из-за резких переходов между разными событиями. — Ты убирал воспоминание, но ничем не заполнял его отсутствие. Объект, конечно, ничего не заметит, в крайнем случае, сам придумает себе причину провала в памяти, банально забыл, но другой опытный легилимент всегда обнаружит такую несостыковку и поймет, что с памятью работали. — Коллинз, я не подозревал, что ты настолько хороший учитель, — усмехнулся Реддл, возвращая девушке ее же фразу. — Крауч что-то тебе сделал? — Если бы что-то сделал, он был бы уже мертв, — улыбнулась Трельяр, поправляя сумку на плече. — Значит, завтра в четыре… а где, все же, находятся покои старосты школы? — Я буду очень разочарован, если ты не сможешь найти их самостоятельно, — усмехнулся Реддл. — Спокойной ночи, Том, — приняла вызов Рене, кивая. — Приятных снов, Алиса, — тем же тоном ответил Том, когда она уже отвернулась и сделала несколько шагов в сторону башни факультета. Не оборачиваясь, Рене помахала рукой, не сомневаясь, что он смотрит, и, довольная плодотворным вечером, покинула коридор, переходя к лестнице в башню. «Подумать только, первый урок, а он уже дал мне осознать серьезную ошибку и найти ее решение. Знала бы, что наше общение можно привести к настолько полезному обмену, занялась бы этим еще в начале сентября». Размышляя, как приятно, когда есть кто-то, кто за весь вечер не позволил себе шовинистических высказываний о том, что женщинам в дуэлях делать нечего, и даже, напротив, оценил ее усилия, как что-то приемлемое, с чем можно работать, Верене ответила на загадку орла и шагнула за порог общежития. После отбоя прошло не так много времени, так что Трельяр особо не удивилась, чувствуя в гостиной людей, кто-то мог делать домашние задания и до двух ночи, но все же замедлилась, прощупывая почву. «О, ну, конечно. Пик драмы без виновника драмы — пустой антракт», — закатила глаза Рене, доставая палочку и накладывая звукоизоляционные чары на гостиную от порога до лестниц в спальни. Ни к чему будить остальных тем визгом, который сейчас, несомненно, вырвется на свободу. Уверенно ступив на ковер гостиной, Рене ожидаемо увидела расхаживающую перед камином Шэрон Бэнорс, сидящую на диванчике, обхватив колени, Мари МакДугалл и обнимающую ее за плечи Патрисию Велингтон. — Ночное собрание любителей сплетен? — весело поинтересовалась Трельяр. — Ты! — рявкнула Бэнорс. — Тебе что, сука… Рене взмахнула палочкой, невербально произнося одно из своих любимейших заклинаний, и три кобры, одна за другой, выскользнули из кончика древка, молниеносно забираясь на диван, стол и кресло. Капюшоны всех троих раскрылись с ласкающим слух Рене щелчком, каждая смотрела на свою «жертву», слегка покачиваясь из стороны в сторону. — Думаю, нам давно пора было поговорить, — покивала Рене, присаживаясь в кресло. — Нет-нет, лучше не шевелитесь, мои подружки могут воспринять это как акт агрессии, а зелья или противоядия от яда кобры в Хогвартсе за две минуты никто не найдет, так что говорить буду я. Шэрон, я знаю фамилии абсолютно всех студентов в Хогвартсе перед которыми ты раздвигала ноги, и их количество впечатлит даже не первый год работающую куртизанку, но вряд ли такую цифру оценит Пруэтт, с которым ты так мечтаешь снова сойтись. Мари, я знаю, что ты воруешь противозачаточное зелье из медпункта, а еще весь сентябрь ты лечила крайне непристойное заболевание, подцепленное у одного слизеринца с очень громкой фамилией. Боюсь, если пойдут слухи… его семья от тебя и воспоминания не оставит. Патрисия… Ох, Патрисия…. — Рене покачала головой. — Ты хотя бы представляешь, что с тобой сделает его невеста, если о вашей интрижке станет известно? Думаешь, он разорвет помолвку и умчится с тобой в закат на метле, без благословения отца, перспектив и средств к существованию, на которые привык рассчитывать? — По мере того, как Верене обнажала секреты, казавшиеся когтевранкам запрятанными глубже дна Черного Озера, все трое бледнели с каждым словом, пока их кожа не приобрела болезненный зеленый отлив. — Итак, дамы, новые правила наших отношений будут предельны просты. Если коротко: вы и ваши недалекие пакости мне осточертели. Еще одно оскорбление. Еще одна порча имущества. Еще один любопытный нос в моих вещах, делах или жизни… Что ж, в отличие от вас, годами распускавших недостоверные слухи о моей личной жизни, о вас я расскажу правду, благо ее у меня за шесть лет набралось до верхушки Астрономической. А знаете, на что повлияет такая правда? Не только на вашу учебу, но и на брак и даже на работу, вздумай вы устроиться в приличное место. Я понятно объяснила свою позицию? Моргните, если «да». Очень хорошо. И еще, — Верене поднялась на ноги. — Если я сейчас поднимусь в спальню и найду там Хоггарт под каким-либо проклятьем, спать останетесь в гостиной под их присмотром. Оставив кобр сторожить троицу злопыхательниц, Верене поднялась в комнату и, не найдя на спящей Беттани ни следа чего-либо зловредного, высунулась за дверь и взмахнула палочкой в сторону гостиной, рассеивая кобр. Двумя этажами ниже, прислонившийся к стене Том Реддл рассмеялся, просмотрев всю сцену в гостиной Когтеврана глазами Патрисии Велингтон, о чем ранее и не задумался бы, не продемонстрируй Алиса ему до этого развертывание сознания до конкретного места. Проникнуть же в сознание, в котором ранее уже бывал, и вовсе ничего не стоило. Сегодняшнее занятие и показанные Коллинз навыки, и впрямь удивившие его до того, что он едва не рискнул предложить ей настоящую дуэль с темными искусствами в арсенале, меркли в сравнении с тем, на что она оказалась способна во время подстроенной им встречи с Краучем. Так легко применить Второе Непростительное… ни сожалений, ни страха, ни отвращения, а эта идеальная манипуляция с удалением и внедрением воспоминания, которой он немедленно захотел обучиться? «Любопытно, Алиса, очень любопытно. Что же ты за змейка?»