Глава 10 Поиски и происки

Коли может женщина получасовую беседу поддержать, это уж знак хороший.

И. С. Тургенев. «Отцы и дети»

Утро вторника после ночной беседы с соседками выдалось тихим и мирным, и, собираясь на завтрак, обсуждая с Беттани домашнюю работу по зельеварению, Рене улыбалась про себя каждый раз, как замечала настороженный взгляд Шэрон, Патрисии или Мари. Забавно, но сплетницы реагировали на любое движение ее руки, опасаясь увидеть у себя перед носом змей. Не сказав им с Хоггарт ни слова, кроме стандартных вежливых фраз о добром утре, троица покинула спальню первой. — Похоже, твое внушение с полозом оказалось достаточно убедительным, — улыбнулась Беттани. — Кстати, я вчера застала момент, когда Мари его увидела. Она кричала «мамочки-мамочки» минут пять, вскочив на кровать Патрисии. Я не выдержала и нейтрализовала твою трансфигурацию, но все же это было… весело? — Они встретили меня вчера вечером в гостиной, и мы поговорили, — пояснила Верене. — Думаю, больше они не будут делать глупостей. — Хорошо, мне не хотелось бы идти к декану Фанкорту, но, если бы ваше противостояние продолжилось до конца недели… Я бы пошла, потому что это неправильно, и я хочу, чтобы ты знала… Я много раз говорила им оставить тебя в покое, правда. — Я знаю, Бет, не переживай, все хорошо, — улыбнулась Рене. — Скажи, тебе не встречалось хороших источников по магическим тайникам? Я тут вычитала в «Истории Хогвартса», что раньше в замке было полно потайных ходов… — Вряд ли осталось что-то не раскрытое, — пожала плечами Хоггарт, спускаясь с ней по лестнице. — Здесь проходили научные экспедиции, начиная с семнадцатого века. Например, ту же Тайную комнату никто не смог обнаружить, вероятно, это просто легенда. А еще как-то группа артефакторов искала «старые теплицы» Пенелопы Пуффендуй в Запретном Лесу, якобы кто-то откопал древние записи в архивах ее потомков, что все самое ценное и опасное она держала за пределами школы… Учитывая, сколько сильных и толковых волшебников изрыли палочками Хогвартс вдоль и поперек за все десять веков, я сомневаюсь, что до нашего времени дожило хоть что-то нетронутое. Или это уже нашли, или оно исчезло, или не пережило перестроек замка. — Надо же, ты так много об этом знаешь? — удивилась Верене, чувствуя, что Беттани опирается на что-то большее, чем газетные статьи или слухи. — Я же готовила курсовую по артефактам на шестом курсе Фанкорту, — пояснила Хоггарт. — Прочитала кучу легенд о самых мощных артефактах и магических местах, где никогда не ступала нога маггла. Тема показалась Рене настолько интересной, что она развила обсуждение артефактов и перестройки Хогвартса до конца завтрака, где девушки снова сели вместе, к несчастью Харпера, все еще тренирующего левитационные на всем, что попадалось под руку. Получалось, что замок перестраивали не так часто: меняли трубы и всю систему канализации, реконструировали западную башню, медицинское крыло и перестилали крышу Гриффиндорской башни. Продолжая думать об этом во время зельеварения, что не мешало Рене готовить свою «Квинтэссенцию безумия», Трельяр пришла к выводу, что подобные вмешательства в архитектуру замка вряд ли нарушили бы чары мага разума. Однако в голову пришла идея рассмотреть другие башни, отталкиваясь от девиза «знание — истинная высота» и символа орла. «Убежище легилиментов не может быть в подземельях, поблизости от теплиц Пуффендуя или неподалеку от башни Гриффиндора — это территории других Основателей. Самая высокая башня Хогвартса — Астрономическая. Стоит тщательно осмотреть ее. Елена намекнула на лес, но Запретный Лес — огромная территория, наверняка еще больше разросшаяся и подступившая к школе за десять веков, и, если вход в убежище где-то там, то у магов разума должны были быть какие-либо известные им ориентиры, метки, специальное заклинание… Хотя это логично, чтобы вход был и внутри замка, и снаружи, мало ли, какие занятия и где проводились в то время…» Покинув класс Слизнорта, сдав свое зелье, соответствующее точному описанию учебника, Рене ненадолго заглянула в туалет, чтобы отмыть от рук неприятный запах лягушачьих мозгов, поскольку никаких перчаток для работы с ингредиентами в Хогвартсе на зельеварении не выдавали, в отличие от Шармбатона, а очищающим заклинаниям Трельяр доверяла меньше, чем магическому мылу, чья рецептура учитывала подобный вид загрязнений. — Добрый день, Алиса, — поздоровалась Медея Кэрроу, выйдя из кабинки и направившись к раковине. — Добрый, — улыбнулась Трельяр слизеринке. — Зельеварение? — понимающе посмотрела на ее руки в пене Кэрроу. — Лягушачьи мозги, — закатила глаза Рене. — Как твои дела? — Неплохо, если не считать, что профессор Вилкост отклонила мою работу по разрушительным заклятьям, и я понятия не имею, что ее не устроило на этот раз, — оперлась о раковину Медея. — Если хочешь, могу посмотреть твою работу в библиотеке после ужина, — предложила Рене. — Правда? У тебя хорошо с ЗОТИ? — Неплохо, письменные работы всегда на «превосходно», — заверила Кэрроу Верене. — Хорошо, я буду рада обсудить с тобой свою работу, — грациозно кивнула Медея. — Тогда до встречи… кстати, ты случайно не знаешь, где находятся комнаты старост школы? — вспомнила Трельяр, что до четырех ей нужно узнать, как дойти до места встречи с Реддлом. — Шестой этаж, коридор, ведущий к Западной башне. В конце коридора по левую сторону от перехода к башне староста мальчиков, а в противоположном конце на правой стороне староста девочек. Пароли от их комнат знают только преподаватели и те, кому старосты их сказали. — Понятно, — улыбнулась Рене. — Спасибо. — Алиса, если ты… Прости за мое подозрение, если оно ложное, но если ты интересуешься этим, чтобы… проявить внимание к Тому Реддлу, то лучше не стоит, — серьезно проговорила Кэрроу. — Он очень опасен, каким бы очаровательным ни казался со стороны. — Благодарю за беспокойство, Медея, — искренне отозвалась Верене. — Я знаю, что он опасен, но, поверь мне, этот риск оправдан. Медея покачала головой: — Если у него есть что-то нужное тебе, то в ответ он возьмет в пять раз больше. Будь осторожна. — Всегда, — подмигнула слизеринке Рене, прежде чем выйти в коридор первой и поспешить на ЗОТИ вместе с подождавшей ее у лестницы Хоггарт. «Итак, кто же может знать пароль от комнат Реддла? Разумеется, его ближайшие слуги, которых он при мне так старательно называет «друзьями», как будто это может кого-то обмануть… Примитивный способ, лучше найти более изящное решение, которого он не ожидает…» Хитро улыбнувшись про себя, Верене опустилась за парту в классе ЗОТИ, рядом с Беттани. За полтора часа лекции о способах укрощения источников зловредных проклятий, Трельяр, записывая тезисы и делая пометки, параллельно обдумывала, как лучше подступить к человеку, о котором Реддл и не задумается… Отговорившись Беттани необходимостью сдать книгу в библиотеку до пяти, Рене поспешила в противоположную сторону, едва Хоггарт спустилась на следующий этаж. Друэлла Розье и ее ближайшие наперсницы Аннабель Нортвуд и Лоанда Флинт прохлаждались во внутреннем дворике, обсуждая гриффиндорок пятого курса, шедших с травологии. Остановившись за колонной у арки из галереи, Верене, убедившись, что вокруг никого нет, стукнула себя палочкой по макушке, применяя Дезалюминационные чары, мельком вспоминая, сколько сил потратил Фастьен, добиваясь от нее идеального эффекта заклятья. В их ситуации эти чары были одними из первых по необходимости, наравне с защитной магией. Чуть поежившись от действия заклинания, холодившего макушку несуществующей сыростью, девушка закрыла глаза и сосредоточилась на Лоанде Флинт. Никаких окклюментивных щитов, проще простого. «Друэлла так уверенно говорит, что Реддл… А, может, она врет? Чтобы этот мистер староста школы… Нужно спросить ее, а потом проверить через Мальсибера…» Внедрив крохотные нити в большое полотно зависти Флинт, Рене оставалось всего лишь подождать несколько минут, когда у Лоанды сформулируется точный вопрос из череды запущенных ею частиц и блеклых образов самой Розье, некогда хваставшей, что ей удастся заполучить Реддла еще до Рождества. Отец Верене называл этот прием «рыбалкой». Внедрение наживки в голову одного, чтобы поймать на нее «рыбку» из головы второго. — Дру… А Реддл правда сказал тебе пароль от своих комнат, вы уже настолько близки? — заговорила Флинт, едва закончилось распятие внешности гриффиндорок. «Стерва, проверяешь меня?» — тут же зло подумала Розье, продолжая улыбаться подруге. — «Конечно, я знаю пароль его комнат, я же староста и его парный патрулирующий!» — Разумеется, правда, он сам отозвал меня и назвал его… с намеком, — кокетливо приукрасила Розье, и Рене торжествующе ухмыльнулась, поскольку нужное словосочетание только что ярко отразилось в сознании Друэллы. — Серьезно, и ты молчала? Может, он хочет, чтобы ты как-нибудь вечером пришла и отвлекла его от… забот о факультете? — захихикала Аннабель Нортвуд. — О, я думаю… Что там думает Розье Верене дослушивать не стала, покидая ее сознание и оставляя представительниц серпентария шипеть о своем-слизеринском за спиной. «Просто удивительно, что они так беззащитны… Во Франции окклюменции уделяется больше внимания, возможно, в Британии давно не было сильных легилиментов, и волшебники здесь настолько забыли о них, что даже чистокровные перестали учить своих детей ментальной защите?» После обеда Рене не пришлось ничего придумывать о причинах своего отсутствия или прикидываться идиоткой, зачем-то потащившей книгу в библиотеку на перемене, когда она сейчас идет туда снова. Оказалось, вчера, после ужина, пока Реддл гонял ее по корту, Бен Ньюпорт пригласил Хоггарт на прогулку вокруг озера. Пожелав приятельнице хорошо провести время с пуффендуйским красавчиком, Рене, имея в запасе свободный час, медленным шагом направилась к Астрономической башне. Прелесть Астрономической заключалась в том, что днем она была совершенно пустынна, и даже профессор Бэгли, чей кабинет находился этажом ниже смотровой площадки, предпочитала работать в учительской на четвертом этаже. Дойдя до площадки, Верене обошла секцию с партами и доской под крышей, предполагая, что единственное сохранившееся здесь со времен Основателей — это пол и стены, а, значит, и указатели нужно искать на них. Не особо надеясь на успех, Трельяр прошлась вокруг с заклятьем обнаружения, но результат был тот же, что и в башне Когтеврана. «Все не настолько просто…» Осмотрев стену, Рене запрокинула голову на внушительную конструкцию солнечной системы. Та выглядела старой, но все же не настолько, а вот крепеж… бронзовый? Поставив чары отторжения на всякий случай, не желая быть застигнутой за такими сомнительными действиями, которые пришли в голову, Рене отлевитировала одну парту на другую и, после недолгих сомнений, забралась наверх. Раскинув руки, удерживая равновесие на неустойчивой конструкции, Рене всмотрелась в крепеж, все еще находившийся слишком высоко. «Проклятье, здесь без подлета на метле не рассмотреть… О, конечно же!». Осторожно, без резких движений, Рене дотянулась концом палочки в одной руке до браслета на второй, выпуская Ананту. — Помоги-ка мне, малышка, — шепнула она змее, отправляя вверх согревающие чары точно на вызывающий интерес крюк, прежде чем отлеветировать любимицу под самую крышу и осторожно проникнуть в ее крохотное, незамутненное никакими сложностями, сознание. Змеиное зрение накладывало ряд ограничений, однако в темноте, царившей под крышей, змея реагировала на тепло, а, значит, сейчас все ее внимание сосредоточено на объекте с самой высокой температурой. Конечно, сознанию Ананты было недоступно человеческое мышление, но в этот момент частью его стала сама Рене, разглядывая через глаза змеи крепеж. Кончик раздвоенного языка коснулся поверхности, незнакомый привкус для гадюки, но Трельяр распознала его так хорошо, словно дотронулась собственным ртом. Остаточная покалывающая магия. Выскользнув из головы Ананты, девушка опустила свою надежную охранницу и позволила висеть у себя на шее все то время, пока наводила порядок. Успокаивающе погладив змею по голове, Верене трансфигурировала ее в привычно обвивший запястье браслет. «Нужно поискать информацию о том, как раньше выглядела Астрономическая башня, и что держал этот крепеж», — поставила себе следующей целью Рене, направляясь в сторону комнат старост школы. — «Возможно, есть смысл побывать на крыше башни, но это, кажется, возможно только с метлой, а я не сидела на ней с первого года обучения в Шармбатоне… Ладно, что-нибудь придумаю». Вход в покои Реддла закрывала картина с изображением волшебника, спящего над книгами. — Совы и жабы, — закатила глаза Трельяр, считая, что можно было бы придумать и что-то поинтереснее, чем игра с названиями главных аттестаций. Картина с так и не проснувшимся волшебником (оглушил его, что ли, Реддл?) бесшумно отъехала в сторону, открывая проход с лестницей в пять ступенек, восходящей к крепкой на вид двери, и факелом по правую сторону, зажегшимся вместе с движением картины. Поднявшись по лестнице, девушка толкнула дверь, оказываясь на пороге небольшой уютной гостиной в слизеринских цветах. У камина стояло точно такое же кресло, какое Реддл наколдовал на берегу озера, а напротив огня расположился двуместный диван. Пол застилал толстый черный ковер, уравновешивая изумрудную зелень стен и серебристые элементы декора. Позади дивана, служащего границей зоны отдыха, располагались книжный шкаф, аккуратный секретер, письменный стол и стул напротив окна, а еще две черные двери, за которыми, как предположила Рене, находились спальня и ванная. — Том? — на всякий случай позвала Трельяр, осматриваясь, но слизеринца не было ни в гостиной, ни, как она чувствовала, но ни за что бы не пошла проверять, в других комнатах. Достав из сумки платок, Рене трансфигурировала его в удобную широкую бирюзовую подушку и устроилась на полу, напротив кресла, скрестив ноги по-турецки и тщательно скрыв их под юбкой. Подозревая, что Реддла задержали какие-либо срочные дела или поручения преподавателей, или же он, что сомнительно, но все же возможно, забыл об их встрече, Верене решила подождать полчаса и занять их чтением «Истории Хогвартса». Минут через пятнадцать дверь распахнулась с такой силой, что ударилась об стену. Вздрогнув, Рене подняла голову от книги, видя злобное существо в слизеринской форме со значком префекта школы на мантии. Уставившись на нее одновременно и прожигающим, и промораживающим взглядом, существо гневно раздуло ноздри и процедило: — Какого черта ты здесь делаешь, когда я двадцать минут прождал тебя в коридоре?! Трельяр удивленно приподняла бровь: — Но ты же сам сказал… — Что я сказал? — прорычал он, шагнув вперед, и тяжелая дверь за ним захлопнулась без каких-либо видимых усилий с его стороны. — Что будешь сильно разочарован, если я не найду комнаты старосты школы самостоятельно, — еще спокойнее ответила Рене. — Я сказал найти, а не заходить в них! Предполагалось, что ты подождешь снаружи, а не здесь! — Предполагалось, что в четыре ты уже сам будешь здесь, — и бровью не повела Рене. — Кто сказал тебе пароль? — он обвел взглядом комнату, словно этот кто-то мог находиться здесь и сейчас. — Глубоко вздохни, досчитай до пяти и продолжи со мной беседу приемлемым тоном, — скучающим голосом посоветовала Трельяр. — Если по какой-то причине это для тебя невозможно, то я пойду, у меня есть и другие дела, кроме как впечатляться твоим выступлением. Минуту Реддл сверлил ее взглядом, тяжело дыша. Пламя камина за ее спиной отражалось в черных глазах, отчего казалось, что на нее смотрит сам дьявол, которого так боялись магглы. Постепенно, напряженное выражение его лица ослабло, а подбородок и скулы перестали казаться такими острыми. Возможно, ему пришлось досчитать до пятидесяти. — Добрый день, Алиса, — мягко поздоровался он. — Рада тебя видеть, мистер староста школы! — мгновенно отозвалась Рене с обаятельной улыбкой. — В твоей жизни есть кто-то, кто не хочет тебя придушить? — проворчал Реддл, проходя мимо нее к креслу и опускаясь в него. — Я таких не встречала! — жизнерадостно ответила Трельяр. — Ваше величество, вы не против, если я выпущу Ананту здесь? — Дозволяю, — манерно шевельнул он пальцами, и Рене, отвесив шутливый полупоклон в своем сидячем положении, стукнула кончиком палочки по браслету. Том с интересом наблюдал, как полутораметровая гадюка вытягивается во всю длину, касается кончиком языка руки хозяйки и плавно соскальзывает с ее колен на ковер. Коллинз же вытянула из рукава платок и трансфигурировала его в плетеную корзину, куда гадюка без промедлений с удовольствием залезла, свиваясь кольцами и подставляя бока теплу от камина. — Укусссишь за сссвою хосссзяйку? — прошипел он Ананте, краем глаза замечая восторг в глазах Коллинз. — Насссссмерть, — подтвердила гадюка, подняв в его сторону голову. — О чем вы говорите? — оживленно поинтересовалась Трельяр. — Она сказала, что убьет за тебя, — приподнял бровь Том. — Моя девочка, — довольно покивала Рене, запуская руку в корзину и гладя змею вдоль сложенного верхнего кольца. — Кто сказал тебе пароль от моих комнат? — спросил Реддл, неосознанно скользя пальцами по подлокотнику кресла от вида тонких пальцев, ласкающих змеиный хребет. — Никто, — улыбнулась Верене. — Ваше величество, я кое-что придумала! Давай так: если ты поймешь, как я узнала пароль, то я научу тебя кое-чему из того, чего в книгах по легилименции нет. Идет? По секрету, я буду очень разочарована, если ты не найдешь ответа. — А если я все пойму правильно, но ты станешь отрицать, потому что нет доказательств? — прищурился слизеринец, но Верене уже видела сверкнувший в его глазах азарт. — Если ты все поймешь правильно, то и доказательство найдешь, — уверенно ответила Трельяр. — Идет, — кивнул Том, чувствуя предвкушение от этой маленькой игры Коллинз внутри его большой. — Почему ты так сильно разозлился? — тихо спросила Верене. — Тебя это не касается, — ровно провел черту Реддл, после наблюдения за ее возней с Анантой окончательно успокоившись. — Во-первых, не оскорбляй меня обвинением в глупости, — попросила Трельяр. — Я знаю, что стала, по крайней мере, одной из причин такого настроения. Во-вторых, меня это касается напрямую, если ты хочешь продолжать заниматься легилименцией. — Разве ты никогда не злилась, не испытывала приступ такой ярости, что единственным избавлением казалось убийство того, кто его вызвал? Верене перевела взгляд на огонь в камине. Испытывала ли она когда-либо всепоглощающий и всеобъемлющий гнев, несущий в себе лишь разрушения и смерти? Испытывала она когда-либо ненависть, бурлящую в крови так, что казалось, что вот-вот лопнет кожа и выпустит наружу весь этот огонь, оказавшийся бы страшнее Адского пламени? Знала ли она, что такое желать рек крови, чужих криков до хрипа и треснувших губ и танцев на костях и ошметках плоти, стискивая и кромсая ногтями вырванные сердца? — Да, — коротко признала Рене, не отрывая взгляда от пламени и белого пепла поверх кроваво-красных углей. — Однажды. Но подобная эмоция… Должна быть последним средством, а не первым. — Мне не понравилась мысль, что ты не справилась с такой простой вещью, — чуть помолчав, заговорил Том. — Я решил, что ты заблудилась, и попробовал найти тебя развертыванием. Стоило догадаться, что твои ментальные барьеры предусматривают и это. Вдобавок, оказалось, что ты была всего в двух стенах от меня, в моих комнатах без меня. — Злость для тебя способ обретения или возврата контроля. Я это понимаю, — просто, без осуждения или возмущения, признала Рене. — Одна из причин, почему я так люблю змей… заключается в том, что подавляющее большинство их боится. А когда тебе близко что-то, что пугает остальных, в этом есть элемент безопасности, словно при тебе свое собственное ручное чудовище, способное по одному щелчку пальцев обратить в бегство обидчика. — Кроме того, в этом есть власть и могущество, — протянул Реддл. — Ты напугала в поезде сокурсниц Анантой и тебе это понравилось. — Но я не сделала этого без причины, ради злой шутки или от скуки, — возразила Рене. — И в моем случае, это было ответным ходом на то, что начали они. Защитная реакция, понимаешь? Ты же, не разобравшись в ситуации, сразу идешь в атаку, и это имеет прямое отношение к легилименции. Да, в боевой магии умение подпитать чары разрушительной эмоцией очень важно, но в легилименции первостепенное значение имеет спокойствие. Ты хочешь добиться высоких результатов в полярных друг другу областях, значит, необходимо научиться гибкости и быть более вариативным. — Не ты ли только что сказала, что гнев для меня способ обретения контроля? — Да, напугать всех до лукотрусов в штанах и запытать неугодных это, конечно, прекрасный способ спустить пар и самоутвердиться, но применять его в ста случаях из ста, не допуская, что можешь ошибаться, перегнуть палку и встретиться с серьезными последствиями? — Рене покачала головой. — Это все равно как если ты используешь Адское пламя и против инфернала, и чтобы разжечь камин, и чтобы сжечь письмо. Инферналу так и надо, но во втором случае не останется ни камина, ни дома, а в третьем в письме может быть что-то важное, что еще бы понадобилось. — Я что-то запутался, Коллинз, так ты разрешаешь мне злиться, или не разрешаешь? — насмешливо спросил Реддл. — Ну что вы, ваше величество, кто я такая, чтобы что-то вам не разрешать… — невинно посмотрела в ответ Рене. — Шут лишь напоминает его коронованному величаю, что постоянный выбор в пользу казни безвозвратно сокращает население королевства, а, потому, застыв в глубоком поклоне, советует все же добавить перед сим незатейливым решением рассмотрение дел и должное судейство. История показывает, что народ больше ценит справедливых правителей, даже если те были склонны к тирании. Том рассмеялся, и Рене с улыбкой изящно развела руками в стороны и коснулась подбородком ключицы, принимая это как похвалу, ведь истинная награда для шута — смех короля. — Хорошо, шут, что же мне следовало сделать в этой ситуации? — забавляясь, поинтересовался Том, начиная понимать, как эта изворотливая змейка дожила до своих лет, никем смертельно не проклятой. По крайней мере, пока. — Развеять собственные надуманные причины разговором со мной, потому что мое присутствие здесь уже отметало мысль, что я не справилась с такой простой вещью. Если бы ты спросил меня, как давно я тут сижу, то узнал бы, что я пришла ровно в четыре, позвала тебя и решила подождать внутри, чтобы не привлекать внимания той же Анны Боунс, нам ведь не нужны лишние свидетели или слухи. Если тебе не понравилось, что я оказалась здесь без тебя, то, во-первых, я восприняла твои вчерашние слова как приглашение, а, во-вторых, как порядочный гость, не увидев хозяина, я остановилась там, где стояла, — Рене кивнула на место, на котором сидела. — И, наконец, в-третьих… Ты не смог найти меня в развертывании только потому, что мы еще не дошли до того момента, в котором я это объясню, дело не в моих барьерах и не в твоих возможностях. Это просто недостаток теории, которую тебе неоткуда было взять. Видишь? — Ты считаешь, что все можно решить беседой? — вкрадчиво спросил Реддл, подперев голову рукой. — Я считаю, что с нее необходимо начинать, — поправила Верене. — Это рациональный подход, экономящий силы и время, которое тратишь на решение проблем с последствиями. А вот если беседа подтвердила ранние выводы, или обернулась еще большим конфликтом, то тут уже можно браться за палочку и ни в чем себе не отказывать. Том улыбнулся, находя такую логику более, чем слизеринской, и снова посмотрел на Коллинз, кажется, впервые точно осознавая, что девушка сидит на полу. — Допустим, ты и правда порядочный гость, лишенный любопытства… — начал слизеринец, покосившись на двери, ведущие в другие комнаты. — Что, неужели даже мысли не возникло осмотреться как следует, пользуясь отсутствием хозяина? — Я же не настоящий джентльмен, — подмигнула Рене, но тут же притворно обиженно надула губы: — Появлением в таком настроении ты испортил мне шутку. — Неужели, — хмыкнул Реддл. — Я собиралась спросить, зачем тебе такое количество пены для бритья, — покивала Трельяр и, увидев, как мгновенно напрягся Том, расхохоталась. — А нет, не испортил! Мерлин, видел бы ты свое лицо! Да не была я в других комнатах, я даже за границу дивана не уходила, расслабься, мне неинтересны твои секреты, тем более что, как я предполагаю, они неплохо защищены. — Более чем, — сумрачно подтвердил Том, разглядывая развеселившуюся и разрумянившуюся Коллинз перед собой, как невиданное прежде создание. Реддл не смог припомнить ни одного случая и ни одного человека, кто еще позволял бы себе подобное в его присутствии, да еще и настолько беззаботно, беспечно, к тому же… незлобливо. Возможно, у нее совершенно отбит инстинкт самосохранения? Или же она настолько бесстрашна? — Почему ты сидишь на полу? — Потому что это самое выгодное место в незнакомой мне обстановке, — пожала плечами Трельяр. — С этой позиции я отлично вижу все двери и окно, и так как мало кто из людей смотрит вниз, я, в любом случае, выиграю пару секунд на первое же заклятье, не говоря уже об Ананте, ты не представляешь, насколько быстрой она умеет быть, и как один только ее вид уводит фокус от меня. — Ты… думала, что я собираюсь на тебя напасть? — удивился Реддл. — Нет. Но сюда мог бы зайти любой, кто так же знает пароль. Твои друзья, например. Или кто-либо из других старост. Или преподаватели. Думаешь, мне захотелось бы объяснять, что я тут делаю? Парализующее, удаление, внедрение, до свидания! — легко пояснила Рене. Том скрестил руки на груди, откидываясь на спинку кресла: — Тебя невозможно заметить, пока ты сама этого не захочешь, вот почему предыдущие шесть курсов я едва ли помнил твое имя. В поезде, дав себе волю с гадюкой, ты ошиблась, не просчитав последствия, и в беседе со мной в купе у тебя уже не оставалось выбора, когда ты поняла, что я легилимент и почувствую попытку вмешательства. Откуда такая осторожность? — Не слышал утверждения, что жизнь — лучший учитель? — улыбнулась Трельяр. — Кстати, об учителе. Я понимаю, что мое общество доставляет тебе истинное удовольствие, но как насчет того, чтобы все же приступить к чтению гримуара? — Знаешь, Коллинз, это большой вопрос, — констатировал Реддл, пережив очередной приступ ее наглости и доставая палочку. — Уберегла тебя Шляпа, не отправив на Слизерин, или нет. Направив древко выше каминной полки, он взмахнул им, применяя какое-то невербальное заклятье, и, прямо из стены, к нему в руку вылетела хорошо знакомая Рене книга. — Оставим этот вопрос неразгаданной тайной, — усмехнулась Трельяр, принимая в руки гримуар. — Итак, ваше величество, тебе читать в лицах, с интонациями и драматическими эффектами, бубнить, как профессор Бинс, или притвориться доброй тетушкой-феей, рассказывающей сказку? Том подавил тяжелый вздох.