Глава 23 Непреодолимая граница

Нелегко перекинуть мост через пропасть, созданную гордостью.

Джон Голсуорси. Сильнее смерти.

Зачарованные серебристые колокольчики разбудили Тома Реддла ровно в половину седьмого, за полчаса до привычного подъема. Забираясь под одеяло перед сном, он сам запланировал себе это время на то, чтобы как следует обдумать все случившееся минувшей ночью в Зале Наказаний. Коллинз. Снова вопросы, теперь не друг за другом, а сразу пачкой. В Зале, одна против девятерых, она сражалась… Тому Реддлу не доводилось пока участвовать в дуэлях вне школьных стен, без всяких сдерживающих факторов, однако, взглянув в ничего не выражающее лицо Коллинз, полностью сфокусированной и обращенной куда-то внутрь себя, он решил, что так и должны выглядеть волшебники, сражающиеся насмерть. Бледная, сосредоточенная, быстрая, кружащаяся по залу, успевающая перемежать атаку и защиту…. Такой на тренировочном корте он ее не видел. Ход с оледенением пола был хорош, подобная тактика в импровизации не приходит, значит, она или заранее продумала эту связку, предполагая количество противников, или же использовала то, что прежде оказалось эффективным в схожей ситуации. Да и сама ее уверенность среди всех вспышек и давления противников, игнорирование собственных ранений… Кто из старшекурсниц Хогвартса был способен на такую же невозмутимость, хладнокровие и демонстрацию схожих боевых навыков? Девушек в Дуэльном клубе было совсем немного, три гриффиндорки с его курса, мечтающих потягаться с мужчинами в опасных профессиях, и одна шестикурсница с Когтеврана. И никто из них не был способен отбиться разом и от троих, не то что от девятерых. Нет, вывод очевиден. Алиса Коллинз уже сражалась за свою жизнь и честь в далеко не школьной стычке, слишком грамотные действия, слишком уверенные движения, слишком четко выверенные шаги и почти мгновенная адаптация под ходы атакующих. Она была резкой, стремительной и верткой в их самое первое занятие, он тогда, глядя на ее ошибки, предположил, что это всего лишь задатки, склонность от рождения, которую нужно развивать и обтачивать. После был «круциатус» на Крауче, уточнивший, что развитие есть — огранки, опыта и хорошего учителя не хватает. Но теперь… Получается, ей все их тренировки просто не хватало мотивации? Или она намеренно скрывала свой опыт? Том успел увидеть, как ловко она выстраивала щитовые круговой вязью. Вилкост в Дуэльном клубе этому не учила. Только посоветовала ему и другим нескольким сильным участникам подходящую литературу для изучения таких приемов. Это значило, что Коллинз кто-то учил прежде. Это подтверждало, что ей приходилось сражаться по-настоящему. Могли ли те мужчины, которых видел Долохов, быть ее партнерами по дуэлям? Если весь выходной день она выкладывалась на чьем-то корте, это объясняло тот ее изможденный вид. Но с чем связана такая тяга к боевой магии? Это продолжение его прошлых размышлений, и Коллинз ввязалась во что-то нелегальное, в те самые подпольные дуэли, о которых в прошлом году ему рассказывал Абраксас? Нет, необъяснимо для самого себя, Реддл чувствовал, что это если и правда, то лишь частично. Ночью «кукловод» перешел какую-то важную для Алисы черту. Черту, показавшую, что до этого она лишь играла и не хотела ему вреда всерьез, потому что, как оказалось, нанести ему урон ей было затратно лишь магически, исключая все остальные причины, которые можно было бы ожидать. Ни жалости. Ни сомнений. Ни лишних пауз на раздумья. Точно так же, как и с Непростительным на Крауче. Чистое расчетливое намерение и непоколебимое, слегка подкрашенное злостью, желание. Она рассекла Хоггарт, словно та ничего для нее не значила, хотя Том много раз наблюдал, как тепло общаются девушки. Да, это было притворством, у Коллинз все было рассчитано по минутам, как позже показали ее действия, но в тот миг… Даже он сам испытал удивление от ее поступка, не говоря уже о вытянувшихся лицах его слуг — от Тома не укрылись их ошарашенные переглядывания. А «кукловод», наверняка, и вовсе решил, что ему конец. Это было сильно. Все, что показала Коллинз как легилимент — было сильно. Он пока не встречал таких приемов, хотя все ее действия и инкантации были интуитивно понятны, но… Она влезла в девять сознаний разом, не отвлекаясь от наблюдения за «кукловодом». «Никогда не приходилось убивать?» Она спросила это с издевкой, но не было никакой бравады. Раньше он просто допускал эту мысль, но теперь знал точно: Алиса Коллинз уже оборвала чью-то жизнь. Кого-то не из Хогвартса, кого-то из того мира за стенами школы. Мира, где у нее были серьезные проблемы. Печаль. Он снова ощутил ту печаль, сказав ей свое желание об общих врагах. Слабые проблески из-под усталости: неверие, сожаление, тоска, какая-то горечь. Она была такой бледной и изможденной. Костяшки ее руки, сжимавшей рукоять палочки, показались острыми обточенными косточками, едва обтянутыми кожей. Тоненькие голубые ниточки вен на руках проступили отчетливее, словно хотели выбраться из-под кожи. Лицо после удара по «кукловоду» осунулось, обострилось каждой чертой, и алая дорожка под носом… Реддл не стал отпираться перед собой. Едва взглянув на такое ее состояние, он передумал устраивать расправу над «масками» здесь и сейчас, чтобы не заставлять Коллинз ждать. А после разоружил, опасаясь не атаки, а того, что первое же боевое заклятье отправит ее в обморок. Хрупкая. Он не мог вспомнить точно, но, казалось, в прошлый раз, когда он унес ее со смотровой площадки, она не была такой легкой. Странно было осознавать, сколько опасного, неизвестного и темного таилось в этой почти невесомой для него оболочке. Не поцеловать ее после всего, что он увидел, после всего восхищения, что испытал, после всего беспокойства, что пережил, было нелегко. Однако пришлось сдержаться. С его стороны к Коллинз было проявлено достаточно неуважения, последствия которого он все еще не исправил, чтобы позволять себе подобную вольность. Том хотел прежних поцелуев: податливых, страстных, охотных, а не принуждения. Хотел свою змейку и шута, потому торопиться не следовало. Воскрешение — долгий кропотливый и затратный процесс, но пять жизней из пятнадцати у него уже есть. Улыбнувшись пологу, он поднялся с кровати, посетил душ с неприличными мыслями о своей змейке, давая телу разрядку фантазией о том, как взял бы ее прямо в чертовом Зале Наказаний, стащив с ее ножек те обтягивающие штаны, и приступил к обычным сборам примерного старосты школы Тома Реддла. Один из домовиков Хогвартса появился перед ним в половину восьмого, когда он укладывал в школьную сумку домашнюю работу по ЗОТИ. — Мистер Реддл, декан Слизнорт просит вас немедленно пройти в кабинет директора, — пропищал эльф. — Хорошо, — кивнул Том, и домовик исчез. Выйдя в коридор, Реддл обнаружил на его противоположном конце встревоженную Анну Боунс. — Привет, Том, — сдержанно кивнула она, когда они оба подошли к лестничной площадке. — Тебя тоже вызвали к директору? — Декан Слизнорт. — А меня Дамблдор, — нахмурилась староста девочек. — Есть идеи? — Полагаю, очередное чрезвычайное происшествие, — слегка пожал плечами Реддл. — Этого еще не хватало, мне на одного Маклаггена столько всего пришлось собирать, уточнять и опрашивать… как будто я уже аврор, — процедила Боунс. Том оставил это без ответа, прекрасно понимая, что гриффиндорка вот-вот захлебнется в бумажной волоките, потому что сам все сделал для того в три часа ночи, работая с памятью их сокурсников. — Победный снитч, — пробормотала Анна пароль грифону, и тот отодвинулся, открывая проход к лестнице в кабинет Диппета. Том галантно открыл дверь перед Боунс, не отходя от давно продуманного образа, и она чуть улыбнулась ему, прежде чем они перешагнули порог кабинета, увешенного портретами прежних директоров Хогвартса. Неожиданно для Тома в кабинете оказалось очень людно. Директор за столом, Пруэтт, Крауч, Лонгботтом и Поттер в шеренге перед ним, серьезный Дамблдор со скрещенными на груди руками слева от директора, Бранвуд и Слизнорт у окна, Фанкорт возле камина, в кресле рядом с ним Алиса Коллинз, а за его спинкой староста седьмого курса Когтеврана у мальчиков Освальд МакКензи. Кивнув им с Анной, директор Диппет, мрачнее которого был только Дамблдор, указал старостам школы подойти ближе. — Мисс Боунс, мистер Реддл, очень хорошо. Проходите, — он указал им на правую сторону, напротив камина. Заняв указанную позицию так, чтобы отлично видеть Коллинз, которая рассматривала ковер под ногами, сцепив руки на коленях, Том перевел взгляд на директора, ожидая, когда начнется веселье с утоплением котят. — Сегодня ночью в школе произошел вопиющий случай, — начал Диппет. — Школу патрулировали завхоз Прингл и старосты седьмого курса Когтеврана, мистер МакКензи и мисс Хоггарт. Мистер МакКензи, какой у вас был маршрут? — Мы вместе с Беттани обошли восточное крыло и Астрономическую башню, в то время как завхоз Прингл проверял подземелья. Затем прошли западное, обнаружили пару пуффендуйцев в одном из классов на пятом этаже и отвели их к завхозу Принглу, — начал отчет МакКензи. — Декан Бранвуд? — повернул голову директор к декану Пуффендуя. — На часах было двадцать минут двенадцатого, когда мистер Прингл привел ко мне мистера Нельсона и мисс Палмер. Оба получили взыскания и штрафные баллы, — сухо ответил профессор травологии. — Дальше, мистер МакКензи. — Мы с Беттани разделились. Я взял на себя с пятого по восьмой этажи северного крыла и все переходы, а Беттани с первого по четвертый. Мистер Прингл отправился в южное. Без десяти два я вернулся на лестничную площадку основной башни, расписался в ведомости мистера Прингла, предложил подождать Беттани с ним, но мистер Прингл сказал, что сам ее найдет и велел мне отправляться спать. Я поднялся в общежитие, разогнал тех, кто сидел в гостиной, доделывая домашние задания, и ушел спать. Меня видели три пятикурсника и несколько шестикурсниц, — на всякий случай нервно добавил он, явно опасаясь, что случившееся повесят на него. Том фыркнул про себя: «Как будто кто-то в здравом уме подумает, что примерный лизоблюд и крючкотворец МакКеннзи способен на такое». — Мисс Коллинз, как и во сколько вы обнаружили, что мисс Хоггарт не вернулась? Боунс ахнула, прикрыв рукой рот: — Как это… не вернулась? — С ней уже все в порядке, Анна, — отозвался Дамблдор. Алиса подняла голову впервые с тех пор, как Том зашел в кабинет, и он впился в нее взглядом, отмечая все те же бледность и нездоровый вид, который взрослые волшебники, конечно же, спишут на волнение и переживание. Осторожно покосившись на Дамблдора, Реддл выдохнул про себя. Тот даже не смотрел на Коллинз, сверля взглядом Крауча. — Мы с соседками заснули еще до отбоя. Я чутко сплю, поэтому обычно всегда слышу, когда Беттани возвращается с патрулирования, я проснулась… думаю, в начале третьего, — очень правдоподобно запнувшись, проговорила Коллинз. — Я встала с кровати, зажгла «люмос», собираясь посетить ванную, и увидела, что полог Беттани все еще собран, а кровать заправлена. Я зашла в ванную, спустилась в гостиную, но Бет нигде не было, и тогда я… заволновалась. Я подождала еще немного в гостиной, может быть, минут пятнадцать, предположив, что в патрулировании что-то задержало Бет и Освальда, но никто не пришел, и тогда я разволновалась по-настоящему. Одевшись, я покинула башню, обошла коридор и спустилась к комнатам декана Фанкорта, — она нервно оглянулась на декана Когтеврана. — Мисс Коллинз разбудила меня около трех, — кивнул профессор по чарам. — Она сразу же сообщила, что мисс Хоггарт не возвращалась в общежитие. Я вызвал домовика и велел найти завхоза Прингла, через несколько минут он вернулся и сообщил, что мистер Прингл лежит без сознания в коридоре третьего этажа южной башни. После этого я оставил мисс Коллинз у себя в кабинете и немедленно отправился к мистеру Принглу. Он действительно лежал в коридоре без сознания, под чарами оглушения. Опасаясь худшего, помня о происшествиях прошлого года, я разбудил коллег, деканов Дамблдора и Бранвуда. Я нейтрализовал оглушающее, но, вероятно, возраст мистера Прингла сыграл свою роль, в себя он пришел только после нюхательного порошка миссис МакКенли, уже в медпункте. — Кларе пришлось с ним повозиться, очнулся он далеко не сразу, — уточнил декан Бранвуд. — Я отлевитировал его в медпункт, едва Перегрин снял оглушающее. — Перепоручив мистера Прингла, мы с Альбусом осмотрели весь этаж и спустились на второй, — продолжил Фанкорт. — Мисс Хоггарт лежала под школьной доской в классе нумерологии, диагностические чары выявили внутреннее кровотечение и травму головы. Я думаю, что Беттани неудачно упала и ударилась головой, когда на нее напали тремя оглушающими разом господа, которых мы обнаружили с Альбусом неподалеку от того места. То, что у них была парная дуэль в Зале Славы не ставится под сомнение. Все четверо были без сознания, осмотр их палочек и свежие следы магии показали, что свой… спор они разрешали вне дуэльного кодекса, в результате чего, столкновение некоторых чар дало ударную волну по всем участникам. Удушающие, Режущие, Взрывающие, Оглушения на их палочках с десяток, видит Мерлин, я был рад, что не разбудил профессора Вилкост! Том не припомнил случая, когда прежде видел профессора Фанкорта в гневе, но вот его спокойствие к концу рассказа треснуло, и… Да, легко можно было увидеть, какого волшебника Вилкост с такой теплотой вспоминала и ставила в пример как одного из лучших дуэлянтов. Анна Боунс рядом покачала головой, неверяще глядя на своих сокурсников. Реддл скользнул взглядом по комнате, вернулся к Алисе и заметил, как она рассматривает кабинет. Взгляд блуждал справа-налево, изучающе прошелся по портретам, остановился на Распределяющей Шляпе на полке позади Диппета, двинулся дальше, вернулся к гриффиндорцам, она немного пересела, будто устраиваясь поудобнее, и уставилась на дверь… нет, куда-то ниже, на порог? «Что ты высматриваешь, змейка?» — Вам есть что сказать? — тем временем строго вопросил Диппет у четверки на заклание. — Мы сожалеем о случившемся, — первым заговорил Крауч. — Это было недостойное поведение, и мы готовы понести за него ответственность. — Ни единой горгульи вы не сожалеете о случившемся! — внезапно рявкнул Диппет, и Коллинз вздрогнула, тут же съежившись. Том недовольно покосился на директора, слегка поморщившись. Старик был в ярости, вероятно, уже успев подумать обо всех трагических исходах этой ночи, Совете Попечителей и проверках из Министерства. — О случившемся сожалеет ваш декан! Кто атаковал мисс Хоггарт и мистера Прингла, шаг вперед! Четыре идиота шагнули в ногу. — Браво, господа, — откинулся на спинку кресла Диппет. — Ночью вы собирались друг друга растерзать, а сейчас вдруг вспомнили, что представляете один факультет? А теперь поясните нам всем, чем мисс Хоггарт заслужила три оглушающих разом? Ответом послужило гробовое молчание. — Мисс Коллинз, декан Фанкорт сказал, что вы видели какой-то инцидент между этими господами и мисс Хоггарт? «Вот почему Фанкорт привел ее сюда. Хочет максимальной расправы над гриффиндорцами, несмотря на свои дружеские отношения с Дамблдором. Продавливает, что Хоггарт они атаковали не только как случайного свидетеля». — Это было в начале месяца, после завтрака, сэр. Беттани вмешалась в скандал между ними и студентами Слизерина, после чего отняла у Гриффиндора десять очков и сообщила декану Дамблдору о поведении Игнотиуса, — рассказала Алиса. — Он пытался заклясть Редвальда Лестрейнджа. — Я застал этот момент, — заговорил Том, и все взгляды повернулись к нему. — Конфликт был из-за времени отборочных и резервирования поля для квиддича. Мистеры Лестрейндж, Нотт, Розье и Пьюси могут это подтвердить, если потребуется. — Спасибо, мистер Реддл, — кивнул Диппет, вновь возвращая внимание гриффиндорцам, пока Боунс рядом с Томом становилась все бледнее и бледнее, но все же не настолько, как Коллинз. — Мстить девушке за то, что она выполняла свои обязанности старосты? Профессор Дамблдор, полагаю, вы понимаете, что данные студенты Гриффиндора на пороге исключения? За чуть более полугода до ЖАБА! Да это рекорд по глупости, за пятьдесят лет я не встречал такой вопиющей наглости и дерзости! Потрудитесь объяснить, что послужило причиной дуэли, заставившей вас атаковать сотрудника школы и столь низко поступить с мисс Хоггарт! Мистер Крауч? — Это… — бледный, как поганка, Крауч замялся. — Личная причина. — Дело чести, — поддакнул Поттер. — Защита достоинства, — добавил Пруэтт. Том пожалел, что не может расхохотаться и вынужден держать серьезную строгую мину. Коллинз же снова скользила взглядом по кабинету, похоже, с интересом его изучая. «Она никогда здесь не бывала? Или ищет что-то определенное?» — Замолчите, Мерлина ради, — еле слышно прошептала рядом Боунс. — Чести и достоинства? — переспросил Диппет, в неверии посмотрев на Дамблдора. — Вы считаете, что они у вас еще остались после всего, что вы натворили? Мисс Хоггарт до сих пор не пришла в себя, мистеру Принглу прописан покой и постельный режим до следующей среды! Каждый из вас мог лишиться этой ночью жизни, среагируй ваши заклятья по-другому! Вы, господа, совершенно отбились от рук, считая, что на последнем курсе на вас не найти управу? Думаете, я вас исключу, и вы побежите плакаться родителям? Как бы не так! Вы останетесь в школе и до конца года будете осмысливать, что такое сожаление и ответственность! Я лишаю Гриффиндор двухсот очков! Мисс Боунс, вам надлежит сделать объявление и повесить его в гостиной Гриффиндора с объяснением, кого ваш факультет может за это благодарить. Ответственность! Ответственность — значит понимать, кто еще зависит от твоих действий и думать о последствиях! Далее, я исключаю вас всех из Дуэльного клуба вплоть до выпускных экзаменов! Ваше отношение к мисс Хоггарт и так называемая «дуэль», доказали, что вы не способны усвоить ничего из того, чему обучает вас профессор Вилкост, а, значит, ей не стоит тратить на вас ни сил, ни времени! Грффиндорцы встрепенулись, Лонгботтом и Поттер открыли рты, но стук ладони Диппета по столешнице их закрыл. — Вы все совершеннолетние волшебники! Если мисс Хоггарт, очнувшись, потребует разбирательства и компенсации, то разговаривать с вами буду уже не я, а отдел Магического правопорядка! — Господин директор, — заговорил Дамблдор. — Я уверен, что все четверо смогут должным образом извиниться и перед мисс Хоггарт, и перед мистером Принглом, я лично это проконтролирую. Однако, помимо баллов и исключения из Дуэльного клуба, я так же хотел бы предложить исключить Поттера и Пруэтта из сборной по квиддичу, а мистера Крауча лишить значка старосты. — Разумеется! — поддакнул Диппет. — После устроенного, мистер Крауч не имеет никакого права на значок префекта Хогвартса! Что до квиддича… Я понимаю, что игра всего через неделю, и Гриффиндор уже лишился мистера Маклаггена, как игрока сборной, потому, из спортивного сочувствия к вашему факультету, разрешаю вам участвовать в матче со Слизерином, но эта игра станет для вас последней на школьном поле. Дамблдор посмотрел на своих студентов с явным разочарованием: — Все свое свободное от учебы время вы будете работать под началом мистера Прингла или любого преподавателя, которому потребуется помощь. Гораций, вы, кажется, недавно говорили, что вам необходимо почистить инвентарь? — Именно так и говорил, Альбус, — подтвердил декан Слизерина. — Пятьдесят котлов в копоти после неудачного эксперимента мисс Траут с пыльцой ночницы! — С котлов и начнете, — уведомил Дамблдор своих подтопленных «котят». — Сегодня я напишу вашим родителям, и мы с директором Диппетом поговорим с ними отдельно. — Такой скандал! — потряс головой Диппет. — Никто из ваших отцов и матерей не позволял себе подобного за всю свою учебу в Хогвартсе! «Или позволяли, но были умнее и не попадались», — отметил про себя Реддл, вновь замечая интерес Коллинз к убранству кабинета. — Мисс Боунс, мистер Реддл, соберите сегодня экстренный старостат после обеда, обозначьте ситуацию для других старост и проведите работу по предупреждению подобных случаев. — Разумеется, сэр, — кивнул Том. — Мисс Боунс, с этого момента все эти джентльмены должны отмечаться перед вами каждый вечер и сдавать уведомления об отработках, подписанные мистером Принглом или преподавателями. — Да, сэр, — покивала Боунс, чья бледность стремительно менялась на противоположный алый. — А… кто теперь будет моим напарником, сэр? — Мистер Уизли, — проговорил Дамблдор. — Мистер Крауч передаст ему значок и все свои полномочия до обеда. — Далее, всех студентов я попрошу удалиться. Коллеги, есть еще вопросы для обсуждения, — выпрямился в кресле директор Диппет, обращаясь к деканам. — Освальд, проводи Алису в медпункт, — велел Фанкорт МакКензи, и тот с готовностью покивал. — Какого черта ты там наплела, Коллинз?! — рявкнул Игнотиус, едва вся их разномастная группа семикурсников отошла от грифона. Он попытался подскочить к Алисе, но Том и Освальд оказались проворнее, перекрыв ему путь. — Шаг назад, — посоветовал ему Реддл, незаметно сдвигая палочку в рукаве ближе к запястью. — А лучше три, — поддержал МакКензи, волком посмотрев на Пруэтта. — Я ничего не плела, Пруэтт, — услышал Том за своей спиной. — Скажешь, не пытался заклясть Лестрейнджа и не смотрел на Беттани так, словно хочешь убить на месте? Не в твоем положении бросаться на людей. — Ходи по школе и ог… — Пруэтт, двухсот баллов было недостаточно, еще добавить? — спросил Реддл, смерив гриффиндорца недобрым взглядом, уже предвкушая момент, когда тот окажется в его власти и ответит за все, что успел сделать как сошка «кукловода». — Игнотиус! Заткнись! Мерлина ради, заткнись! — рявкнула Боунс, схватив его за плечо, и Том убрал палочку, не успев окончательно выхватить. — Тебе мало того, что вы все уже натворили? Вы подставили факультет, напали на завхоза и Беттани! Коллинз-то причем, если вы такие идиоты! Марш в Большой Зал! Какой позор! Закрой рот, Поттер! Извини, Алиса, я зайду позже проведать в медпункте Беттани. Анна угнала толпу своих твердолобых сокурсников вперед по лестнице, и МакКензи покачал Алисе головой, давая им время уйти. — Ты молодец, Алиса, пойдем, я выпишу тебе освобождение у «тетушки», декан Фанкорт так распорядился, тебе и правда нужно отдохнуть, — заботливо проговорил Освальд. — И, если гриффиндорцы будут тебе докучать, говори сразу. — Хорошо, спасибо, Освальд, — улыбнулась ему Коллинз так, словно тот действительно был достоин такой благодарности. — Увидимся на старостате, Том, — кивнул ему МакКензи, знать не зная, что Реддл уже дважды мысленно отправил в него пыточное за то, что он получал внимание, которого не заслуживал. — Увидимся. Выздоравливай, Алиса, надеюсь, с Беттани все будет хорошо. Кивнув, глядя куда-то в район его значка старосты школы, ничего не ответив, очевидно, снова возобновив его наказание, она ушла в сопровождении МакКензи.

***

Оказавшись в медпункте, Верене тотчас получила набор зелий для тех, кто провел бессонную ночь в беспокойстве и волнении, после чего «тетушка» разрешила ей заглянуть за ширму к Беттани, предупредив, что Хоггарт вряд ли проснется раньше вечера. Выглядела Бет значительно лучше, чем в Зале Наказаний. Болезненной бледности не было, но и привычного румянца тоже. Однако Хоггарт напоминала обыкновенную спящую девушку, а не присевшего отдохнуть на пороге смерти. — С ней все будет в порядке? — Да-да, дорогая, конечно. Деканы Дамблдор и Фанкорт оказали ей своевременную помощь, грамотно нейтрализовав многократное оглушение, клянусь Мерлином, эти двое могли бы стать величайшими колдомедиками, но кто бы тогда всех вас учил! — воодушевленно отозвалась миссис МакКенли. — А после декан Слизнорт, само добродушие, принес мне зелья из своих личных запасов. Ну что там, чем закончилось у директора? Этих разбойников исключили из Хогвартса? — Нет, но исключили из всех кружков, назначили отработки на неопределенный срок и вычли у факультета две сотни баллов. А еще Крауча лишили значка старосты, — поделилась с МакКенли Рене. — И по делом! — сердито согласилась медсестра. — Давай, дорогая, возвращайся в общежитие и хорошенько поспи до самого обеда. Только пошла у меня на поправку, и тут такое волнение! Благодарно и тепло улыбнувшись МакКенли, Трельяр без происшествий вернулась в общежитие и поднялась в пустующую спальню семикурсниц. — Куки! Домовуха тотчас оказалась перед ней: — Мисс Коллинз, чего хотите? — Я немного приболела, не могла бы ты принести мне оладьев с медом и горячего сладкого какао? — Сию секунду, мисс! — радостно пропищала эльф и исчезла. Опустившись за письменный стол, девушка улыбнулась, когда прямо перед ней появился поднос со всем запрошенным. Разобравшись с оладьями, щедро политыми медом, в один присест, Рене откинулась на спинку кресла и неспешно приступила к какао, чувствуя, как его живительное тепло и любимый с детства вкус делают этот день значительно лучше. Мама всегда угощала их с Валери оладьями и какао, когда они собирались в ее женской гостиной, чтобы посекретничать. В такие часы не существовало никакого этикета, они сидели прямо на полу вокруг низенького столика, обсуждали сплетни о браках и помолвках во французском магическом обществе, много смеялись, гадали и… кажется, могли разговаривать обо всем на свете. «Как удачно вышло… Вот я и побывала в кабинете директора. Пароль «победный снитч», значит, грифона будет пройти легко, а Диппет, как видно, заядлый фанат квиддича, даже разрешил Пруэтту и Поттеру сыграть последний матч. Две сети защитных чар на двери, должно быть ведущей в его личные покои, но мне они и не нужны. Огромное количество портретов, нужно будет усыпить их, находясь под Дезалюминационными. Шляпа на самом видном месте, и никаких ловушек вокруг, да и кому она нужна в Хогвартсе, ничего удивительного. Но на пороге точно было что-то еще, какая-то смесь сигнальных и парализующих? Разберусь на месте, вряд ли там что-то сложнее отцовских ловушек. Пробираться ночью не придется, понятно, что матч «Гриффиндор-Слизерин» Диппет не пропустит, да и школа будет совершенно пустой». Глотнув еще какао, Рене сосредоточилась на главном шаге на данный момент. «Вестига Венефика». Не даром эти чары считались повышенной сложности. Изучив их теорию, девушка пока безуспешно разбивалась о практику, не понимая, что делала не так. Было и желание, и намерение, и правильная инкантация, и руническое сочетание в движении палочкой. «Я упускаю какой-то принцип, обязательный элемент системы, а осталась всего неделя. Можно было бы спросить Фанкорта или Дамблдора, но есть риск нежелательных вопросов в первом случае и ненужных мне подозрений во втором. Интересно, что чудовище внедрило в память гриффиндорцев, что Дамблдор поверил в эту отредактированную версию событий? Или… повлияло то, что я рассказала о Крауче?». Допив какао и вернув кружку на поднос, Верене забралась в кровать, отложив сонное зелье в сундук и приняв только укрепляющее. «Кто мог бы поговорить со мной о чарах и найти то, чего не вижу я?» Ответ пришел сам собой. Разумеется, было одно чудовище, щелкающее подобные вопросы, как орешки. Скрестив руки на груди, Трельяр покачала сама себе головой. Обращаться к нему она не станет, он не единственный отличник Хогвартса. Она, в конце концов, находится в башне официальных всезнаек школы. Потерев нос, будто в него снова заполз полынно-древесный аромат, Рене тяжело вздохнула. С ее целями привередничать не приходилось, но все же… «Я попробовал, но у меня не получается». «Я хочу, чтобы ты знала, что этого больше не повторится. Я не подниму на тебя палочку с желанием навредить». «Я хочу поцеловать тебя». Перевернувшись лицом в подушку, Трельяр, раздраженная собственными мыслями и воспоминаниями о горячих руках на плечах и гипнотической пронзительной черноте с алыми искрами над ней, потерла щеку, где касались его губы, и напомнила себе, что для того, кто запустил в нее три пыточных, оскорбил всеми мыслимыми и немыслимыми сравнениями и планировал унизить, растоптать, уничтожить, он хочет непомерно многого. И все же, к среде ей пришлось сдаться и пойти на сделку с собственной гордостью. Ни выписавшаяся Беттани, которую родители виновников завалили письмами с обещаниями всех возможных благ и помощи в устройстве на работу и корзинками со сладостями (Хоггарт поставила их на стол в спальне, поделившись со всеми, и Рене сразу же стащила себе две больших плитки молочного шоколада), ни Медея, ни светила чар Тэйн Лавгуд и Освальд МакКензи понятия не имели, как ответить на ее вопрос о разделении магической устойчивости во время заклинания. Лавгуд даже заявил, что это невозможно, потому что всякие чары — единое полотно-плетение, и убрать частицу значило бы разрушить все. После этого ответа Рене поняла, что именно из-за этого «Вестига Венефика» ей и не поддаются: касаясь собственных чар с намереньем «отсечь» от них кусочек, она уничтожала их. Сев в библиотеке на свое обычное место, самой себе не веря, на что решилась, Рене снова принялась листать книги по теории чар, надеясь, что судьба сжалится хотя бы в такой мелочи, и обращаться за помощью не придется, но все оказалось тщетно. То, что писалось в книгах она уже пробовала, и оно не работало. Ни мышление артефакторики, ни мышление алхимии, ни подходы к устранению проклятий. Все было не тем. Чертыхнувшись, она уронила голову на сложенные руки, мучительно перебирая про себя все взаимодействия с чарами. — Добрый вечер, Алиса, — чудовище опустилось напротив. Немного погодя последовало: — У тебя что-то случилось? — А ты и рад, — буркнула Рене, не поднимая головы. — Вовсе нет, — легко утвердил он в ответ. — Но я буду рад тебе помочь. С тяжелым вздохом Трельяр подняла голову и села ровно, хмуро посмотрев на как всегда с иголочки старосту школы. Обведя взглядом библиотеку, словно ответ мог быть где-то на потолке или между шкафов, Рене, признав поражение, показала чудовищу указательный палец, обозначая цену. — Одна жизнь, — с улыбкой кивнул слизеринец. — Хорошо. — Допустим, перед тобой абсолютно любое плетение чар, и тебе нужно отсечь его частицу так, чтобы не нарушить его. Как бы ты это сделал? — мрачно спросила Трельяр. — Ты знаешь нужное заклинание, правильную инкантацию и формулу, принцип его работы, но применить его не получается. — Все-таки ты планируешь кого-то ограбить, — усмехнулся он. — То есть, по-твоему, каждое заклинание — плетение чар? Представь, что я трансфигурировал этот стол в диван. Какое это будет плетение? — Однотипное, — нахмурилась Рене. — Что такое магия? Ну же, Алиса, перестань себя ограничивать, ты совершаешь обратную ошибку от той, что допустила в нашу первую тренировку, — чудовище подперло голову рукой, выжидающе глядя на нее. — Хочешь сказать… — Рене приоткрыла рот, находя вывод по хлебными крошками, что он ей оставил. — Магия — это поток, а я полагаюсь на импульс намеренья вместо представления фактуры образа? Нужно не «отсекать», а зачерпнуть… Река не исчезает, если из нее набрать фляжку воды… Но, черт возьми, почему ни в одной из этих книг об этом не сказано? — Потому что магия не терпит обобщений, — пожало плечами чудовище. — Все правила — это попытки объять необъятное и систематизировать фантазию. Для кого-то чары всегда плетение, как гласит теория. Для кого-то всегда поток, потому что они так ее чувствуют. Для кого-то набор правильных взмахов, ударений и представлений. И только для единиц магия то, чем мы хотим, чтобы она была в данный момент, без рамок и форм. — Хорошо, — протянула Рене. — Ты ответил на мой вопрос. — Шесть из пятнадцати, — довольно сверкнули черные глаза напротив. — Может, есть еще вопросы? Подавив тяжелый вздох, Трельяр притянула к себе источник для эссе по ЗОТИ и, раскрыв на странице, где прежде остановила чтение, углубилась в текст. — «Кукловод» не объявлялся? Рене покачала головой. Она не сомневалась, что после ее ответного хода и скандала с гриффиндорцами, о котором и сейчас, даже пять дней спустя, гудела вся школа, враг зализывает раны и продумывает новую возможность для удара. — Ты скажешь мне, если он снова попытается что-то тебе сделать? Трельяр снова покачала головой. — Алиса. — Прошлого хода он уже не повторит, — вынужденно пояснила Рене, не поднимая взгляда от книги. — А со всем остальным я справлюсь сама. Я же такая. Справлюсь с чем угодно. И с тремя за раз, и с пятью за час. — Прекрати. — Почему? Неприятно слышать? — фыркнула Трельяр. — Неприятно вспоминать, как упустил свою лучшую и уникальную игрушку? Неприятно осознавать, что я помню каждый раз, когда ты рядом? Он не ответил. Тихо поднялся из-за стола, задвинул стул и покинул библиотеку. «Действенная тактика с приятным побочным эффектом. Я больше не позволю ему подобраться близко, какими бы знаниями он не обладал, и не куплюсь ни на одно его притворство. То, что он хотел сделать и сделал, навсегда останется между нами непреодолимой границей».