Глава 28 Маленькие истины и большие испытания

Женщины вообще неустрашимы, за исключением тех, которые боятся всего на свете.

Жюль Верн

Проснувшись в семь утра в субботу, Рене какое-то время смотрела в потолок, анализируя вчерашний день. Том Реддл. Помог найти Харпера, нырнул за ней в ледяную воду, вытащил, а затем… Искренность. Беспокойство. Отчаянье. «Только когда ты скажешь, что ты моя». Трельяр покачала головой, закрыв лицо ладонями. «Это никогда не было возможным, Том. Ни в октябре, ни сейчас, ни через год. Столько моих ошибок… какая же я глупая». Потрясение. Она никак не думала, что он откажется от единственной близости, какой она могла выразить свою благодарность за спасение жизни, вся ценность которой содержалась в обязательствах и жажде мести, если та вообще состоится. Но он остановился, понял или чувствовал, что так больше не может продолжаться, только сделал неверный вывод, считая, что можно исправить между ними что-то, не догадываясь, что того и вовсе не существует. «Этого будущего нет, даже если… шестнадцатая жизнь покажет то, на что намекала Дагаз. Мирно разойтись — единственный выход. Могла бы я удалить себя из его разума? Нет, слишком глубоко, долго, много свидетелей, такое не стереть без ущерба, да и он… вряд ли согласится на подобное». Задвинув бесполезные мысли о Реддле, блуждающие по кругу самообмана и прыгающие через факты, Рене сосредоточилась на «кукловоде», подозревая, что вчера, во время визита к Харперу после ужина, поняла, кто скрывается под этим прозвищем. Все ниточки наблюдений, закономерные выводы и ошибки, которые были совершены во время атак на нее, каждая секунда, в которую враг ее недооценил — все свелось к вполне обоснованному выводу. Повторив их про себя на свежую голову, без мешающих эмоций, выстроив систему и схему направленных против неё действий, она утвердилась в своей догадке. Однако сегодня не тот день, чтобы заниматься «кукловодом». Если экспедиция завершится удачно, она сфокусирует всё внимание на этой проблеме, а пока… Фастьен. Альков. Тихо застелив кровать, покосившись на задернутые пологи соседок, наслаждавшихся сном в выходной день, Рене оставила на тумбочке Хоггарт записку, что у нее срочные дела касательно возможного места работы после выпуска. Достойная причина, чтобы не идти выбирать платья, хорошее объяснение, где она была, если всё затянется. Если же она не вернётся… никакие объяснения вовсе не понадобятся. Взяв из сундука заранее приготовленную одежду и собранную сумку, Трельяр оделась в ванной, не опасаясь кого-либо встретить. Облачившись в белую рубашку и мужской костюм с жилетом и теплым пиджаком, Рене натянула носки и зашнуровала зимние ботинки. Собрав волосы в удобный пучок на макушке, девушка накинула зимнюю черную мантию, обвязалась сине-серебристым шарфом, повесила на плечо сумку, проверила, легко ли выскальзывает палочка из рукава между рубашкой и пиджаком и, закинув в спальню халат и косметичку, покинула общежитие ровно в девять. Дойдя до ворот Хогвартса через полчаса среди таких же ранних пташек, спешивших позавтракать и закупиться в Хогсмиде до того, как все приличное разберут, Рене улыбнулась завхозу Принглу, отметившему ее выход. Нарочно идя неспешно, словно наслаждаясь морозным утром и снежными шапками на деревьях, Трельяр подождала, пока все парочки и тройки зевающих подружек обойдут ее. Никто из них даже не посмотрел в ее сторону, каждая горстка студенток была слишком занята ожиданиями и обсуждением будущих покупок. Наконец, идущие неподалеку четверокурсницы из Пуффендуя завернули за поворот, и Рене оглянулась. Никого ни позади, ни впереди. Палочка выскользнула в руку привычным движением и, взмахнув ей, Трельяр трансгрессировала. Поморщившись от неприятных ощущений трансгрессии, Верене, убедившись, что оказалась в том же тупичке, куда всегда переносил их Фастьен, накинула на себя чары, отводящие взгляд, и, для надежности, применила Дезиллюминационные. Дорога до дома Алисы Коллинз заняла не более десяти минут — Рене шла быстро по протоптанным магглами тропинкам в снегу, огибая простецов, которых утром субботы было не так уж много. Вероятно, этот район считался тихим — в таком Трельяр не разбиралась. Дверь открыла миссис Коллинз, очевидно, сегодня не работающая. Со стороны могло показаться, что женщине просто послышался стук, и она выглянула на крыльцо осмотреться, но на деле за ее спиной проскользнула Трельяр, сразу же оказываясь под прицелом палочки Фастьена. — Доброе утро, Фастьен, — улыбнулась Рене, стянув с себя чары хамелеона и нейтрализовав отводящие. — Доброе! — просиял поверенный, убирая палочку. — Трансгрессия… — Все прошло хорошо, никто меня не видел, я даже не дошла до деревушки, — успокоила его девушка. — Как у вас дела? — Все так же, — заверил Фастьен, когда миссис Коллинз, не обращая на них внимания, вернулась на кухню. — С Алисой все хорошо, все показатели в норме, ты завтракала? Рене покачала головой, и поверенный, приняв ее мантию, проводил девушку в комнату и усадил в кресло, где она сразу же передала ему медальон, рассматривая спящую Алису Коллинз. Та выглядела и впрямь неплохо, и Трельяр улыбнулась, думая, что есть много приятного, что она может внедрить ей в сознание. Вот только… не сейчас. Отложив артефакт на стол, Фастьен вышел, а чуть погодя вернулся с подносом с чаем, бутербродами с маслом и сыром и печеньем. — Какие новости? — спросил мужчина, опустившись напротив. — Из того, что я не доверила переписке… Дамблдор знает, кто я, но ничего не станет с этим делать, — быстро проговорила Рене, прежде чем обстоятельно пересказать свою беседу с деканом Гриффиндора. — Вот оно что… — протянул Фастьен. — Мне говорили, что он — человек достойный, и, вероятно, это действительно так. Хорошо. Если что-то случится со мной, держись подле него. — О чем ты? — нахмурилась Трельяр. — Говорю на всякий случай, — улыбнулся поверенный. — Мне пришлось навестить Косую аллею, чтобы достать некоторые ингредиенты, не беспокойся, я был очень осторожен, но видел в нескольких магазинах твои портреты с суммой награды за информацию о местонахождении. Это уже не просто газеты, Рене, а обширные поиски, и то, что главная магическая улица Англии с твоими колдографиями, говорит о том, что он уверен, что ты в Европе. — План с США не сработал? — Возможно, он уже проверил тот след и выявил его ложность. Как бы мы не относились к окружающим его волшебникам, нельзя не признавать их способности и таланты. Гарнье, Эскофье, Арно, Вашон… любого из них нельзя недооценивать, ты должна понимать, что он сделал так, чтобы каждый из его свиты был более чем заинтересован схватить и доставить тебя ему. — Да, конечно, соревнование между своими пешками… Развлечение в его духе, — мрачно кивнула Рене. — Еще из новостей… Я добыла отпечаток магии Когтевран и нашла башню, в которой Кандида обучала студентов легилименции, там все устроено почти так же, как у нас дома в зале для тренировок разума. А в башне… — Трельяр достала из сумки бронзовую стрелку. — Был десяток таких. Я проверила, она работает с отпечатком магии Кандиды как компас, и, надеюсь, сегодня мне удастся найти вход в Альков Кандиды в Запретном Лесу. Не волнуйся, я иду не одна, со мной будет человек, которому я доверяю, однако, если что-то пойдет не так… Я все продумала, — выставила ладонь Рене. — Если что-то пойдет не так, уже вечером ты получишь письмо, в котором тебе сообщат, что я не вернулась из Запретного Леса. Тогда тебе нужно будет немедленно связаться с Дамблдором, после чего вы разбудите Алису Коллинз и вернете ей её жизнь. Я хотела бы перенести в её сознание то, что происходило в ноябре, но не могу позволить себе тратить столько сил перед Альковом. — Но ты не можешь отправляться туда сегодня, когда осталось совсем немного до Йоля! С каждым днем тебе все хуже, даже через эту одежду и все твои средства я вижу, как ты исхудала! — всплеснул руками Фастьен. — Рене, разве это не может подождать до января, когда ты сможешь набраться сил и… — Нет, — покачала головой Верене. — Я не знаю, найду ли Альков. Не знаю, что будет внутри него. Что, если кристалла разума не существует, или мы что-то понимаем неправильно, и понадобится еще время на его поиски, а Альков не последняя ступень? Я не могу потратить целый месяц впустую, да и… это так не работает, Фастьен. Нельзя подыгрывать самому себе и облегчать путь. — Человек, с которым ты идешь — надёжный? — спросил поверенный, чуть помолчав. — Да. Письмо сегодня вечером — все плохо, письмо завтра днем — у меня всё получилось, — уточнила Трельяр. После этого Фастьен, понявший, что спорить и пытаться отговорить бесполезно, осмотрел стрелку, почистил медальон и заменил в нем старую прядь волос Алисы на свежую. — Тонизирующие, Укрепляющие, Кровотворное, Обезболивающее, — поверенный протянул ей по пять пузырьков каждого. — Вот еще заживляющая мазь и Согревающее. — Спасибо, — признательно улыбнулась Рене, убирая все зелья в свою бездонную сумку. — Мне пора. Они поднялись одновременно, и Фастьен сгрёб ее в объятье, гладя по спине так, как должен был бы ее отец. — Пожалуйста, будь осторожна, не рискуй по чём зря, отступи, если окажется слишком сложно, мы найдем другой способ, Рене, обязательно найдём. — Я буду осторожна, но не проси меня отступать, ни мама, ни Валери не отступили, защищая меня, — тихо ответила Верене, не став лгать ему. — И это значит, что ты должна сделать все, чтобы выжить, — мягко ответил поверенный. — Выжить, а не последовать за ними. — Этим и займусь. Пора возвращаться. Приняв Оборотное, вновь превращаясь в маггловского почтальона, пока Рене вернула медальон Обличий на шею, пряча его под одежду, Фастьен проводил свою подопечную до тупичка, откуда трансгрессировал с ней в Хогсмид, сразу же шагнув обратно на площадку и исчезнув. Так было проще: прощаться из них никто не хотел, все напутствия уже были сказаны, а переживания очевидны. Пройдясь по деревушке, нарочно заглянув и в паб, и в канцтовары, и даже покрутившись у магазина одежды, попадаясь на глаза однокурсницам с Пуффендуя и Гриффиндора и нескольким студентам младших курсов Когтеврана, Рене, сделав круг, покинула Хогсмид в начале двенадцатого, зная, что ее соседки планировали выйти на прогулку не раньше полудня из-за свиданий. Отметившись у завхоза, Рене позаботилась, чтобы временем ее возвращения в ведомости, как и в голове мистера Прингла, стало шесть вечера, что давало ей примерно восемь часов на поиск Алькова и возвращение в замок к ужину до того, как кто-то что-то заподозрит и начнет ее искать. О том, что это так же было временем для сообщения Фастьену и его дальнейших действий, она постаралась не думать. Обогнув центральный вход, Трельяр шмыгнула в боковую галерею и снова набросила на себя чары хамелеона, после чего направилась к совятне, а от нее к озеру и сараю для лодок, заметая за собой следы на снегу. Добравшись до сарая, девушка поднялась вверх и, едва зайдя подальше за деревья, стянула с себя Дезиллюминационные. Медея Кэрроу вышла из-за дерева: — Привет, Лис. — Рада тебя видеть, Меди, — улыбнулась в ответ Рене. — Готова? Кэрроу чуть распахнула мантию, позволяя увидеть черные брюки и пиджак, под которым были джемпер и рубашка слизеринской формы. — Я уже успела оценить прелесть брюк, — покивала Меди. — Очень удобно перелезать коряги и ничто не сковывает шаг. О, Мерлин, я становлюсь авантюристкой. Рене рассмеялась, прежде чем достать из сумки стрелку и пузырек с отпечатком. — Мне придется больше смотреть на стрелку и вперед, так что ты отвечаешь за тыл. Сейчас белый день, многие твари не на охоте, но мало ли… К тому же, чем дальше мы будем заходить, тем темнее станет, потому, при малейшем подозрении, бей парализующим, оно работает против девяноста процентов того, кто может здесь обитать. — Хорошо, есть предположения, сколько нам идти? — На все про всё я заложила восемь часов. Хорошая новость заключается в том, что Альков Кандиды где-то в Хогвартсе, то есть нам вряд ли придется идти обратно по темноте. Плохая — вход еще нужно найти. — Тогда не стоит медлить, — серьезно кивнула Кэрроу. Подцепив отпечаток магии Когтевран, Рене коснулась им стрелки, лежащей на раскрытой ладони, и та мгновенно ожила, указав на северо-восток. — Идём, — выдохнула Рене, шагнув в снег по щиколотку. За первый час стрелка трижды меняла направление, уводя девушек все глубже в лес. Постепенно растительность становилась все плотнее друг к другу, голые черные ветви будто отодвигали от себя небо, снег перемешивался с прелой листвой, словно странная порванная паутина, белевшая то там, то здесь, а воздух все больше холодел. Изредка тихо переговариваясь как обойти то или иное препятствие вроде поваленных деревьев или истоптанных чьими-то внушительными лапами оврагов, в основном Рене и Медея молчали, не тревожа лес пустой болтовней. На разговоры особо и не тянуло, чем дальше они заходили — тем гнетущей и тревожней воспринималась атмосфера. — Лис! Я что-то слышала, — шепнула Меди, когда время их похода перевалило за два часа. Остановившись, Рене огляделась, и обе замерли, прислушиваясь. — Я ничего не слышу, — пробормотала Трельяр. — Мне показалось… что кто-то будто бы шепнул «сюда», — еле слышно проговорила Медея. — Вокруг никого нет, может быть, ветер? — предположила Рене. — Место здесь… такое, что померещиться может все, что угодно. Ты заметила, что птиц нет вообще последние минут сорок? — На одном месте лучше долго не задерживаться, закат через два часа, — напряженно отозвалась Кэрроу, пристально рассматривая сторону, откуда они пришли. Настороженные сильнее прежнего, девушки продолжили идти по направлению стрелки, слыша собственные шаги по чавкающему снегу и слякоти. Миновав поляну с отчетливыми следами копыт, они пробрались сквозь густые заросли кустарников и застыли перед хлюпающими болотами, чью противную вонь не перебивал даже мороз. — Нет ни льда, ни инея, там какой-то горячий источник? — недоверчиво протянула Рене. — Может, обойдем? — завертела головой Медея. — Попробуем, — согласилась Трельяр, и они пошли вдоль болота, в конце концов забираясь на пригорок с куцыми деревьями и чахлыми кустами, скользя подошвами по снегу, грязи и листве. — Моргановы проклятья, — процедила Кэрроу, едва успев схватиться за ветку, поскользнувшись. — Вряд ли, — со знанием дела ответила Рене, и обе, переглянувшись, прыснули, рассеивая скопившееся напряжение. — Смотри-ка, если мы пройдем по тому перешейку, то болота останутся за спиной. — Вот и хорошо, — пробормотала Медея. — Не могу объяснить, но чувствую от них что-то… плохое. — Я тоже, — согласилась Трельяр. Преодолев перешеек, девушки едва не покатились кубарем под горку, сбежав вниз, под черное покрывало ветвей. Стрелка дернулась на ладони, сменив курс на юго-восток. Медея наколдовала согревающие чары, сообщив, что губы у Рене приближаются к расцветке когтевранского шарфа. — Здесь лес другой, — быстро поняла Трельяр. — Сами деревья толще и выше, и… — … древнее, — подхватила Медея. — Думаю, мы зашли в дебри, где даже лесничий не бывает. — Вряд ли вход в Альков был бы на всеобщем обозрении, — кивнула Рене. — Стой. Стрелка на ладони резко прокрутилась, указав назад. Трельяр сделала несколько шагов спиной вперед, и Медея отошла в сторону. Стрелка снова показала вперед. — Похоже, что ты идешь быстрее, чем она успевает сориентироваться, — нахмурилась Кэрроу. — Попробуй сделать шаг и постоять. Так Рене и поступила. Делая шаг вперед, она останавливалась и считала про себя до десяти, а затем делала следующий. На четвертом шаге стрелка снова указала назад. Сделав шаг назад, Верене закономерно увидела, как стрелка меняет положение на вперед. — Ты понимаешь? — растерянно посмотрела она на Медею, но Кэрроу разглядывала что-то за ней. — Я думаю, мы дошли до конченого пункта и вход где-то здесь, — медленно проговорила Кэрроу. — Ученики Кандиды ведь знали, как выглядит вход, не так ли? — Мы просто не понимаем, что он перед нами! — загорелись глаза Рене, и она завертела головой, как и Медея. — Деревья! Вход в каком-то из деревьев параллельно мне! — Это должно быть дерево, которому тысяча лет, — нахмурилась Кэрроу. — Или что-то, что просто выглядит, как дерево, — красноречиво посмотрела на нее Трельяр. — Вход предполагает дверь, — покивала Меди. — И если это магия Кандиды Когтевран, отпечаток… — Точно! — просияла Трельяр. Сняв отпечаток со стрелки, Верене взяла его на кончик палочки, после чего они с Медеей стали обходить ствол за стволом, всматриваясь, не отзовется ли от одного из них магия Основательницы. — Вот! Вот оно! — указала пальцем наверх Кэрроу, когда они обошли четвертое по счету огромное дерево, обхватить ствол которого не смогли бы и трое взрослых мужчин. Задрав голову, Рене и впрямь увидела синее свечение где-то глубоко в кроне. — Нам нужно туда залезть? — непонимающе спросила Меди. — Сомневаюсь, — покачала головой Трельяр, лихорадочно думая. — Это просто подтверждает, что мы нашли верное место, а в остальном… Поместив отпечаток магии Кандиды обратно в пузырек, Верене убрала его в сумку и вскинула палочку: — Диссендиум! Заклятье, открывающее тайные проходы, сверкнуло по стволу дерева и кора… зашевелилась, расползаясь в разные стороны, обнажая полукруглую деревянную дверь без ручки, но с тонкой замочной скважиной. — Нужен ключ, — поняла Рене. — Боюсь, если попробовать взорвать ее, проход окажется навсегда утерян. Здесь что-то тонкое и небольшое, что-то… — Стрелка! Стрелка и есть ключ! — воодушевленно перебила ее Медея. — Точно! — Рене зашарила в кармане, ища бронзовую стрелку, которую успела спрятать. — Алиса! — внезапно крикнула Кэрроу, толкая ее в сторону, и, возможно, это спасло Трельяр жизнь. Упав в снег и листву спиной вперед, больно ударившись локтем о торчащий корень, Рене уставилась на огромного акромантула, хищно клацнувшего жвалами перед дверью, тут же ловко развернувшего свою тушу в ее сторону. — Петрификус Тоталус! — крикнула Медея, и тварь взревела, поднявшись на четыре лапы из восьми, когда парализующее вдарило ей под брюхо, только разозлив. — Арания Экземи! — перекатилась Верене по снегу, и заклятье отшвырнуло акромантула прочь. — Конфринго! — атаковала Кэрроу, налету расплавив плевок паутины, и Трельяр почти на четвереньках метнулась к двери. — Секо! — Меди, сюда! — крикнула Рене, пустив «бомбарду» твари под ноги. Вставив стрелку в скважину не с первого раза, Верене надавила и ощутила, как что-то в двери щелкнуло. Подбежав под дикий визг акромантула, которого все же обожгло, Медея подоспела к само собой распахнувшейся двери, едва Рене вытащила стрелку. Взбешенный акромантул прыгнул, обхватывая ствол лапами, и, от толчка его брюха, обе девушки с криком рухнули в темный провал входа. Дверь захлопнулась и заросла корой, оставив разъярённого акромантула ни с чем.

***

Спустившись на завтрак, Том Реддл, едва взглянув на стол Когтеврана, сразу понял, что опоздал. Алисы Коллинз не было, место рядом с Хоггарт пустовало. Позже, ведомость Прингла подсказала, что она покинула Хогвартс еще до десяти утра среди многих других девушек, зараженных лихорадкой Рождественского бала, потому никаких подозрений подобное не вызывало. Кивнув завхозу, до того делая вид, что разыскивает третьекурсников со Слизерина, Том вернулся в замок. «Стоило догадаться, что она ускользнет раньше. Моя змейка не повторяет ошибок, на корте стоило указать ей на неточность, как на следующей тренировке подобного уже не случалось. В прошлый поход она не заметила Антонина, а в этот, избегая повторения подобного, защищая свое «личное», ушла до того, как это мог бы кто-то заметить…» Проверив гостиную Слизерина и отметившись перед Слизнортом, напомнившим ему про ежегодную предрождественскую встречу с «друзьями факультета», на которую ему было бы неплохо явиться с достойной леди, Том вернулся в свои комнаты. Вчерашний поступок Коллинз, то, как она прыгнула в воду, а затем едва не утонула… все еще напоминал о себе неприятными образами и последовавшими глупостями. Вместо того, чтобы добраться до шестнадцатой жизни, воспользовавшись таким отличным шансом, что он сделал? Этот вопрос, грызущие разум изнутри мысли, всю ночь не давали спать. В два часа ночи, разбуженный темным кошмаром, о котором ничего не мог вспомнить, кроме ощущения какой-то пронизанной льдом пустоты, Том обнаружил у себя жар. Зелье от лихорадки сработало как нужно, из чего Реддл сделал вывод, что заболел, искупавшись в ледяной воде и одновременно затратив прорву магических сил на устранение крыс и беспалочковую магию, позволившую вытащить Алису и ее мальца. А затем, прежде чем помочь самому себе, он выбрал своим приоритетом ее. Вернее, даже не выбрал. Выбор предполагает раздумья, а их не было. Просто… так было нужно. Убедиться, что она в порядке. Убедиться, что она, такая хрупкая, тонкая, легкая, переживет этот холод. Поцелуй. Чем он думал, останавливая ее от того, на что была готова она сама, обрывая ее благодарность, довольствуясь столь малым? Он не думал. Он хотел. Там, глядя на нее, он наконец-то понял, чего хочет по-настоящему. Ее рядом. Ее тепла и близости, разговоров, споров и шуток, дерзости ее присутствия и сводящей его с ума покорности во время жарких игр. Том хотел всего этого, но только с абсолютной уверенностью, что его змейка принадлежит ему по собственной воле, без давления обстоятельств, сделок и выторгованных условий. Только с убежденностью, что она хочет этого так же сильно, как и он. Настолько, что снова ему доверяет. Реддл упал на кровать, задернув полог. Перед тренировкой с рыцарями, для которых до Рождества действовал запрет на выпивку, следовало поспать. Коллинз наверняка вернется в Хогвартс только к ужину, возможно, такая же усталая, как в прошлые разы, утомленная своими проблемами за стенами школы, к сути которых он и близко не подобрался, источнику этой грёбанной тоски, которую он снова так явственно ощутил вчера, когда она сказала свое «никогда». Зачаровав колокольчики, должные разбудить его за сорок минут до тренировки со слугами, Том провалился в серый сон, слава Мерлину, лишенный образов и мыслей. В Выручай-Комнате все появились в четыре без опозданий, а сама комната предоставила пять кортов. — Нотт-Селвин, Малфой-Розье, Лестрейндж-Эйвери, Мальсибер-Крэбб, Долохов со мной, — обозначил Том, распределяя боевые пары на первые двадцать минут разминки. Обменявшись с Антонином взмахами палочек и сдержанными поклонами, краем глаза видя, что все его слуги заняты тем же, в следующую секунду Том атаковал и уклонился от встречного режущего. Заклятья вспыхнули в пяти очерченных квадратах, сдерживаемые защитными куполами от проникновения к соседям, за что Реддл особо ценил магию Выручай-Комнаты. Долохов набросил три атакующих друг за другом, и Тому пришлось прибегнуть к щитовым, отчего Антонин довольно усмехнулся. Впрочем, усмешка пропала сразу, как его собственный щит в мерцающую пыль размела «бомбарда», впечатывая самого Долохова в границу корта. — Да твою ж…! — гаркнул Антонин, уходя от следующей атаки и отвечая двойкой парализующего и оглушающего. Отбив оба «рефлекто», Том догнал контратаку удушающими и режущими, усмехнувшись про себя, когда Долохову пришлось выводить вязь сдвоенных защитных на предельной скорости, при которой существовал риск вывиха запястья. Антонин взмахнул палочкой, но не успел вывести формулы: Выручай-Комната содрогнулась и затряслась. Все дуэли оборвались сами собой, когда слизеринцы попадали на пол кто плашмя, кто успев подставить руки и сгруппироваться. Припав на колено, Том вскочил, встревоженно оглядываясь по сторонам, видя, как стены замерцали синими и серебряными вспышками. — Что происходит? — взволнованно крикнул Лестрейндж, помогая подняться Розье и Малфою. Том вскинул палочку, готовый среагировать на первую же угрозу, однако комната не спешила атаковать, она… перестраивалась. Зал для тренировок с уголком для совещаний, которую попросил он, отодвинулась и застыла, впереди возник барьер от стены до стены и от пола до потолка. Впереди, за этой границей, появились круглый стол, синие кресла и софа, а слева… огромное пространство, поделенное на неравные части тремя серебряными магическими барьерами. — Что это? — на разный лад спросили слизеринцы, переглядываясь между собой, пытаясь понять, кто мог пожелать комнате такие перемены. Том подошел вплотную к барьеру и коснулся его кончиком палочки. Во все стороны разрослись желтые прожилки, напоминающие защитный барьер Хогвартса. Остальные так же приблизились, растянувшись шеренгой вдоль магической преграды. Каменная стена, параллельная им, раздвинулась, влетел толстый белый матрас, и на него с криком рухнули две девушки, в которых Реддл сразу же узнал Алису Коллинз и Медею Кэрроу. — Что за… — осекся Розье. Коллинз, скатившись с матраса, в теплой мантии со следами снега, перекатилась на колено и вскинула палочку по направлению откуда только что они появились. Кэрроу, так же вскочив, последовала ее примеру. — Он сюда не пролез, — констатировала Алиса, поднимаясь на ноги. Переглянувшись, обе расхохотались. — Грёбанный акромантул! Реддл что, не мог его сразу прикончить? — Ты сумасшедшая! — рассмеялась Меди, качая головой. — Это краеугольный камень моего безграничного очарования, — фыркнула Коллинз, и Том чуть улыбнулся, жадно всматриваясь в сияющее торжеством лицо девушки. — Ты цела? — Твоими усилиями, — покивала Кэрроу. — Матрас-то ты когда успела наколдовать? — Как только подумала, что впереди могут быть колья, ров с ядом или еще какая дрянь, — отряхнулась Алиса, стаскивая мантию и пиджак и сбрасывая их на ближайшее кресло. Том приподнял бровь, рассматривая девушку в мужском костюме, который странным образом ей шел, придавая какой-то плутоватый вид. — То есть сразу, — поняла Медея, так же скидывая мантию и зелено-серебристый шарф, позволяя увидеть себя в брюках и рубашке с джемпером школьной слизеринской формы. — То есть сразу, — подтвердила Алиса, убирая матрас. — По крайней мере тут тепло, что после четырех часов на морозе не может не радовать. — Кэрроу! Коллинз! — крикнул Розье, однако девушки никак не отреагировали, медленно осматривая комнату, в которой оказались. — Они нас не видят и не слышат, — понял Том, когда взгляд Коллинз прошелся по нему без какой-либо реакции. — Для них барьер — это стена. — Что с Коллинз делает Медея? — удивился Нотт. — Очевидно, они общаются, — разъяснил ему Редвальд. — Теплые мантии, ботинки в листве и снегу, они пробрались сюда точно с улицы. — Акромантула они могли встретить только в Запретном Лесу, — добавил Малфой. — По которому бродили четыре часа, если верить Коллинз. — Помолчите, — пресек Реддл болтовню. — Итак, это оно? — тем временем спросила Медея Коллинз. — Да, — уверенно отозвалась Алиса, пошатнувшись и хватаясь за стол, и Том сжал палочку крепче, чувствуя… беспокойство. — Лис! — метнулась к ней Кэрроу, но та выставила руку, согнувшись. — Все в порядке… — проговорила Алиса, помассировав висок, а затем резко выпрямилась, вскидывая палочку и завертев головой по сторонам. — Меди, отойди к стене и не вмешивайся, ты их не интересуешь. Кэрроу, растерянно оглядевшись, сделала, как велела Алиса, и вдоль стены, из которой прибыли девушки, стали открываться окошки, выпуская наружу… каких-то серебристых тварей с крыльями, напоминающих и птиц, и жуков одновременно со своими клювами-жалами. Взвившись роем под потолок, они сделали круг и устремились точно к Алисе, яростно жужжа. Тем временем из палочки Коллинз хлынули рыжие толстые змеи под два метра длиной, которых она сразу же увеличила «ингоргио» до всех четырех. Взяв одну в руки, она обвила ею свой пояс, и голова змеи опустилась точно ей на макушку. Еще одна обвила левую ногу и положила голову на запястье левой руки, которую Коллинз отвела в сторону, и остальной десяток свился вокруг нее, подняв головы для броска, что Том определил совершенно точно. Светящийся рой тварей приблизился, и змеи бросились на врага, перехватывая, раскусывая, проглатывая, ломая в своих кольцах, рассеивая тварей. Алиса быстро двигалась между ними, переступая между рыжих и темно-желтых тел, уворачиваясь от крылатой дряни, изящно уклоняясь, и змея на ее шее раз за разом перекусывала тех, кто подлетал слишком близко к голове. Зрелище было… завораживающим. Коллинз сама двигалась как сотворенные ею змеи, передвигаясь бросками, отклоняясь, изгибаясь и переплетаясь со своими защитницами, пока весь рой не был уничтожен ее серпентарием. — Дамы, вы, как всегда, восхитительны, — довольно улыбнулась Алиса, остановившись и погладив голову змеи, свисавшей вдоль ее груди, после чего росчерком палочки развеяла помощниц. — Так. И что это было? — выразила Медея общий вопрос всех, кто наблюдал за происходящим по другую сторону барьера. — Мы находимся в Алькове Кандиды Когтевран — убежище легилиментов, созданном Основательницей для детей, испытывающих проблемы в обуздании собственных ментальных возможностей. Ты этого не видишь, но здесь все покрыто руническими переплетениями, призванными облегчить и избавить от головных болей, выставить эмпатические барьеры… Вся эта комната как огромный котел с тонизирующим зельем для магов разума, — начала Алиса, оборачиваясь по кругу. — Однако, в древние времена Основателей, убежища легилиментов были предназначены не только для помощи в обращении со своим даром, но и как возможность пройти особый экзамен, чтобы получить необходимое легилименту… знание. Как только я здесь оказалась, это место начало меня считывать, оно буквально перетряхнуло мне голову и поняло, зачем я здесь. Если бы моя цель заключалось только в хорошем самочувствии, ничего бы не произошло… скажи мне, что ты видишь в этой стороне? — Коллинз указала на магические барьеры за своей спиной. — Там три не равноудалённых друг от друга барьера, а в конце… что-то бесформенное и серое, я не встречала такой магии, — присмотрелась Кэрроу, поравнявшись с Алисой. — То-то и оно, — скрестила руки на груди Коллинз, смотря в ту же сторону. — Алькову известно, что мне нужно, а потому экзамен уже начался. То, что на меня напало — ментальные сущи. Эти твари губительны для магов разума, если их жало вопьется в голову, уши или глаза… Ты же знаешь, как действуют дементоры? — Выпивают душу, — ответила Медея. — А вот эти крошки выпивают рассудок, память, словом, всё сознание, но и чувствуют они только легилиментов, всё остальное для них невкусно, — усмехнулась Алиса. — И так как боевая магия в Алькове не действует… да-да, — покивала она Кэрроу, тут же расчертив формулу взрывающих, не давшую никакого результата. — Сущи — это сгустки магии, и единственный способ справиться с ними — поглотить их другой магией. — Магически созданные змеи поглотили магически созданных паразитов, — перевела для себя Кэрроу. — А что это были за змеи? — Австралийский тайпан, или Тайпан Маккоя, — счастливо улыбнулась ей Алиса. — Один из пяти моих любимых видов. Самый ядовитый вид змей из немагических. Одна доза яда может убить сотню человек. — Прелесть какая, — иронично прокомментировала Кэрроу. — Я тоже так считаю, — просияла Коллинз, и слизеринцы за барьером ограничились смешками. — В общем, сущи — это что-то, что можно принять за проверку перед основным испытанием, а оно перед нами. — Три границы — три этапа? — предположила Кэрроу, повторяя мысли Реддла. — Классика древних времен, — протянула Алиса. — Предположу, что это проверка разума и нравственности, а третье… не знаю, боевая магия тут не действует, значит, это не сражение. Вот эта линия говорит, что пройти за барьер сможет только легилимент, — она указала палочкой Медее на что-то, чего Том со своего места не видел несмотря на то, что уже прошел вдоль стены и остановился напротив Алисы. — Но я не вижу здесь отвода, значит, зайдя, я смогу выйти только пройдя весь путь и получив свое знание, или… — Умерев, — сглотнула Медея. — Ты… уверена? — Посмотрим, — пожала плечами Алиса, прежде чем достать из сумки мешочек и опустить в него руку, закрыв глаза. Достав из него какие-то белые толстые пластины, она всмотрелась в них. — Ах, вот оно что. Шансы, что я выйду оттуда живой, пятьдесят на пятьдесят. — Это что… это — костяные руны? — ошарашенно спросила Медея. — Угу, сделать их — работа кропотливая, но результат превосходит все усилия, — улыбнулась Алиса. — Ты сделала их сама? — Да, и сейчас считаю, что самым сложным было поймать того чёрного петуха без всякой магии, он бегал от меня по чертовому полю часа два, прежде чем я свернула ему шею, — поделилась Алиса. — Хотя тогда, в двенадцать, мне казалось, что самое сложное — это распотрошить и снять с костей все мясо, не повредив их. — И почему я не удивлен, — хмыкнул Лестрейндж, скрестив руки на груди и переглянувшись с Ноттом. — Я тоже, — разом отозвались ему Долохов, Малфой и Розье. — А потом ты высушила их, выбелила на солнце, обточила и нанесла рунические знаки? — предположила Медея. — Там есть еще пара затратных этапов, требующих неплохого понимания значений, смыслов и концентрации на себе. Я тебя научу, как их сделать, если… — Алиса кивнула на магические барьеры перед собой. — Я спрошу еще раз: ты уверена, что то, что ты рассчитываешь получить, стоит такого риска? — сосредоточенно спросила Кэрроу. — Когда за спиной смерть, а впереди возможная смерть, лучше не оглядываться, — мрачно ответила ей Коллинз. — Если я не справлюсь, мне уже ничего не поможет, шансы выжить остановятся на сорока процентах и надежду на везение, а это в моей ситуации приговор. Поверь мне, Меди, мне очень нужно то, что там, за тремя барьерами. Том нахмурился, но обдумать только что услышанное времени не было, Алиса встряхнула руками и повернулась к Медее с улыбкой: — Не хмурься, Меди, это вредно для лица. А теперь о действительно важном и одной из причин, почему я попросила тебя сопровождать меня. — Коллинз приложила палочку к своему виску и прикрыла глаза. Однако вместо нити воспоминания, которую ожидал увидеть Том, палочку обвила серебристая змейка, отделилась от древка, проползла по воздуху и застыла, сложившись пирамидой светящихся колец. — Знаешь, что это? «Магическое биение», — ответил про себя Реддл, догадываясь, для чего Алиса его сделала, и до боли стискивая челюсть от этих мыслей. Кэрроу покачала головой, и Коллинз улыбнулась ей: — Это — магическое биение. Возможно, когда я шагну за барьер, ты перестанешь меня видеть, и ты совершенно точно не увидишь меня, если я достигну той серой завесы. Пока змейка сохраняет форму — это значит, что со мной все в порядке. Начнет тускнеть — дело плохо, но я все еще жива. Развеется — я погибла, — сухо перечислила Алиса возможные исходы. — Тш, Меди, послушай внимательно. Если она развеется, в твоей голове вспыхнет одно-единственное слово. После этого, я полагаю, Альков предоставит тебе дверь, и ты выйдешь где-то в замке. Тебе нужно будет найти Оливию Хорнби, пятикурсницу, которая каждый день в Большом Зале сидит напротив меня. Знаешь ее, да? — Медея одеревенело кивнула. — Выцепишь ее перед или после ужина, убедись, что вы одни, и назови ей слово, которое услышишь. Это слово — ключ, отпирающий то, что я заложила в ее сознание втайне от нее самой. Как только она услышит его, то перечислит тебе все, что нужно сделать. Сделай все в точности так, как она скажет, это очень важно. Если что, то это — моя последняя воля. — Она не шутит, — мрачно проговорил Долохов, покосившись на Реддла. Том коротко кивнул, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — В таком случае, моя сумка тоже тебе пригодится, держи, — Коллинз сняла с плеча сумку, без которой Реддл ее не помнил, и передала Медее. — Алиса, — Кэрроу снова ухватила ее за руку. — Я… не так планировала этот разговор… Но… — Что такое? — приподняла бровь Коллинз, отворачиваясь от барьера к Кэрроу полностью, и слизеринка отступила от нее на шаг. — Ты уверена, что, если с тобой что-то случится, мне не нужно связаться с твоим отцом? — О чем ты? — насторожилась Алиса и несмотря на то, что сейчас она стояла в профиль, Реддл все равно заметил, как напряглась ее спина. — О том, что я знаю, кто ты! — всплеснула рукой Медея. — Знаешь? — отшатнулась Коллинз. — Что… что ты имеешь в виду? — Да то, что ты не Коллинз, — уверенно заявила Медея. — Вернее… я думаю, что Коллинз — это фамилия твоей матери. Ты ведь… ты ведь бастард, да? Выражение лица Алисы неуловимо переменилось, как и поза, Реддл отметил сжавшиеся до побелевших костяшек пальцы на палочке. — Что ж, я полагала, что твоя наблюдательность не оставит меня в стороне. Расскажи мне свою версию, Меди, это интересно, — улыбнулась Алиса, и тон ее был совершенно непонятен. — Я думаю, что ты никакая не магглорожденная, Лис, — спокойно проговорила Медея. — Вероятно, по отцу, ты принадлежишь к очень древнему чистокровному роду во Франции. У твоего отца случилась интрижка с магглой, твоей матерью, такое не редкость в наше время, и появилась ты. Очевидно, у твоего отца уже есть жена и дети, а род столь известен, что, из боязни репутационного скандала, он отправил тебя в Хогвартс, а не в Шармбатон. Наверняка велел держаться здесь тише воды, ниже травы, чтобы никто не догадался о вашем родстве. И ты шесть лет следовала этому, но, возможно, в прошлом году или летом случилось что-то, отчего ты перестала придерживаться родительских указаний, прятать свою внешность, таланты и магические способности. Реддл хищно подобрался на месте, коря себя, что даже не подумал о такой возможности, хотя сам находится в схожей ситуации: жалкие магглы по одной линии и величайший волшебный род по другой. — И что же натолкнуло тебя на этот вывод? — приподняла бровь Коллинз все с той же усмешкой. — Прежде всего — язык твоего тела, — не стушевалась Кэрроу. — Я не видела ни одной магглорожденной, которая ходила бы по замку, тяня носок, не говоря уже об осанке и линии локтей. Твои манеры за столом, то, как ты держишь столовые приборы, как сидишь, пока пишешь домашние работы… Я сама воспитана, как леди, и я знаю, что подобная грация и изящество, даже при природных данных, достигаются только длительной выучкой, и, конечно, знаю, на что смотреть. Твоя походка выдает многолетние занятия танцами, поворот бедра, частое положение стоп в позиции… а когда ты увлечена мыслью и расхаживаешь перед доской в нашем классе, то непроизвольно повторяешь фигуры котильона! — Вечер десяти казней Крауча, — откинула голову Коллинз. — Да, — кивнула Кэрроу. — Я все еще настаиваю на пятой. — А мне интересна седьмая. — Кровожадная девчонка, — хохотнула Алиса. — Что ж, на все это я могу сказать, что моя матушка преподает магглам танцы и этикет. Есть еще что-то кроме языка тела? — Обижаешь, — усмехнулась Медея. — Когда я проходила распределение, Шляпа дала мне выбор: Слизерин или Пуффен… Ну вот, даже тебе от этого смешно. — Нет-нет, — отмахнулась сквозь смех Алиса. — Я не смеюсь над Пуффендуем, напротив, я знаю такие факты об этом факультете, что лучше бы над ним никому не смеяться, просто мне только что многое стало понятно. Но, продолжим, к чему ты ведешь? — Я уверена, что Шляпа и тебе дала выбор. Слизерин или Когтевран. Лис… За все шесть лет в Хогвартсе… Ты первая девушка, глядя на которую, я могла бы сказать, что будь Слизерин женщиной, он был бы тобой. Со мной учатся девушки, которые на фоне тебя даже не имели бы права заходить в нашу гостиную. — Благодарю за комплимент, — Алиса шутливо сделала реверанс, и тогда Реддл понял, о чем говорила Кэрроу. Изящное, лишенное какой-либо видимой сложности, но полное грации движение. — Чёрт возьми, — выдохнул Лестрейндж. — Кэрроу права. — Задумавшись о твоем распределении, я легко смогла понять, почему ты не на Слизерине. На факультете десятки студентов, связанных с французскими семьями, начиная с Малфоя и Лестрейнджа. Я не знаю французского общества, но есть вероятность, что они — да, и кто-то мог бы узнать твои фамильные черты, верно? — Почему Франция? — быстро спросила Коллинз. — Потому что я была уверена, что Редвальд Лестрейндж, Иринг Розье и Абраксас Малфой идеально говорят на французском, пока не услышала твое произношение. Ты не говоришь на французском, а будто поешь, тот самый «щебет птички», который пытаются вытащить из англичан преподаватели французского. Так говорят только носители языка. А еще иногда в обычной речи у тебя проскальзывают французские словечки, как если ты забываешь, как сказать то же самое по-английски. Редко, но случается. Так я права? Шляпа предлагала тебе Слизерин? — Она сказала, что Когтевран будет мне рад, но Слизерин — мой родной дом, — сообщила Алиса, и Том понял, что улыбается. — Ну слава Мерлину, мир не сошел с ума, и грязнокровки все еще не могут быть такими, — высказался Розье, слыша согласные хмыканья со всех сторон. — Но тебе пришлось выбрать Когтевран, — хмуро отметила Медея. — Конечно, твоя осанка и французский — это не всё. Очевидно, что многие твои знания получены не в школьной библиотеке, а в библиотеке чистокровного рода, уважающего темные искусства. Например, как сделать костяные руны — такого не прочесть в открытых секциях Хогвартса. Твоя легилименция… Я не знаю точно, но предполагаю, что магия разума все же наследственность, а не стихийная одаренность ребенка двух магглов. И, наконец, твоя трансфигурация и в целом то, как ты колдуешь. Половина моего курса до сих пор не способна освоить частичную трансфигурацию собственных волос, а ты превратила Крауча в петуха за считанные секунды, так легко, словно это простейшая манипуляция. — Это и было легко, — пожала плечами Коллинз. — Я практически уверена, что будь Крауч анимагом, петух оказался бы его анимагической формой. Лестрейндж, Малфой и Долохов расхохотались громче всех. — Алиса. Я знаю, что ты можешь стереть из моей головы все эти выводы, и если ты считаешь, что так для тебя безопаснее, то сделай это, но прежде… — Уже нет, — покачала головой Коллинз. — Слишком много встреч и общения, мне придется удалить из твоей головы вообще все, что связано со мной — точечные стирания не сработают, рано или поздно ты сформулируешь те же выводы. — Я не хочу терять такого друга, как ты, Лис, — твердо проговорила Медея. — И я обещаю, что никому не скажу только что прозвучавших догадок… — Поздно, — пробормотал Иринг. — Вы тоже их никому не скажете, — ровно проговорил Том, впервые за все время отрывая взгляд от Коллинз, чтобы посмотреть на каждого из своих рыцарей. — Конечно, мой Лорд, — склонил голову Розье, и остальные проговорили свои подтверждения следом, сразу поняв, что иного Реддл в этом вопросе не потерпит, и расплата за болтливость будет сурова. — … но, неужели, тебе обязательно рисковать жизнью, чтобы повысить собственные шансы справиться с тем, что тебе угрожает? Что бы это ни было, если ты скажешь мне свою чистокровную фамилию, я уверена, что смогу объяснить ситуацию родителям и предоставить тебе убежище… — Нет, остановись, — Алиса улыбнулась ей, положив руки на плечи. — Единственный человек, который может мне помочь — это я сама. Я благодарна тебе за твою доброту, и пусть все выводы, как и наша дружба, останутся с тобой. А сейчас, мне и правда пора шагнуть за границу и продолжить путь. Помни. Слово — Оливия Хорнби — мои указания. Ах, да. Если здесь появится кто-то еще, притворись, что ты без сознания. Если вдруг этим кем-то окажется Реддл… — Алиса тяжело вздохнула. — Отвечай на его вопросы честно, но не больше, чем он спрашивает, и, на всякий случай, предупреди о ментальных сущах и как им противостоять. Если же кто-то другой… притворись, что ничего не помнишь, не знаешь и понятия не имеешь, как здесь оказалась. — Хорошо, — кивнула Кэрроу. — Я все сделаю так, как ты сказала, Алиса. — На всякий случай, если вдруг не представится больше возможности: мне было очень приятно называть себя твоей подругой, Медея Кэрроу. Не порть себе жизнь и обратись к Малфою так, как я советовала. — О чем она? — спросил Бракса Антонин. — Понятия не имею, — ответил Малфой. — Спасибо, Алиса пусть пока Коллинз, — печально улыбнулась Меди. — Удачи. Коллинз отвернулась от нее с улыбкой, но стоило ей полностью развернуться к барьеру, как та исчезла, что отлично видел Реддл. Глубоко вздохнув, девушка сжала палочку с мрачным видом и шагнула за черту. Том чуть выдохнул, поскольку из поля зрения она не исчезла. — Я все еще тебя вижу, — тут же оповестила ее Медея. — Прекрасно, — отозвалась Алиса, рассматривая три плиты-квадрата, загоревшиеся перед ней серым. «ШАГНИ, ПРЕТЕНДЕНТ, И ОТДАЙ СВОИ ЗНАНИЯ». Все слизеринцы вздрогнули, голос раздавался отовсюду, похоже, что даже на их стороне комнаты. — О, я знаю этот голос! — высказала Алиса. — Скрипучий орёл на двери нашего общежития! Мерлина ради, это что, голос Кандиды Когтевран? Вот уж точно арию с таким не спеть… Кэрроу, как и многие слизеринцы по другую сторону, нервно рассмеялась. Коллинз сделала шаг на первую плиту и остановилась. «ЧТО ТАКОЕ РИСК?» — Это выбор, — без запинки, четко и уверенно, ответила Алиса. Плита загорелась синим цветом знамени Когтеврана, и Коллинз шагнула на следующую. «ЧТО ТАКОЕ СМЕРТЬ?» Алиса скрестила руки на груди и посмотрела себе под ноги, раздумывая. — Дурацкий вопрос, — пробубнил Редвальд. — У каждого на это свой ответ. — В том-то и дело, что проверяют конкретно Коллинз, — ответил ему Мальсибер. — Проверка нравственности, — кивнул Кантанкерус. — Место проверяет, насколько она достойна того, за чем идет. — Верно, — согласился Реддл, сам раздумывая над ответом на заданный вопрос. — Смерть — это поражение для сражавшегося, покой для уставшего и избавление для страдавшего, — заговорила Коллинз. — Изящно, — оценил Долохов, кивая. Плита загорелась синим, позволяя девушке шагнуть на следующую. «ЧТО ТАКОЕ ЛЮБОВЬ?» — То, чего не существует? — поинтересовалась Алиса. Плита осталась серой, и Реддл про себя скривился, на деле согласный с предположением Коллинз. «Пресловутая любовь, сказка мечтателей и оправдание слабостей». — Смотри, какой романтично настроенный Альков, про любовь ему подавай, — пробурчала Коллинз, на этот раз задрав голову к потолку. — Дай свое определение, то, как ее понимаешь ты, — робко посоветовала Медея. — Она же для всех разная, и сама очень разная. Родительская, братская, дружеская, платоническая… — В том-то и дело, что она разная, как и ее восприятие, а определение — это фактическая основа, — не оборачиваясь, пояснила Коллинз. — Ладно, мадам Когтевран. Любовь — это забота о благополучии кого-либо или чего-либо без корыстных и эгоистичных мотивов и готовность защищать это благополучие даже ценой собственной жизни. — Ёмко, — оценил Абраксас. — Похоже, она учла все типы связей, а благополучие трактуется индивидуально каждым. — Умная, все по делу, — довольно кивнул ему Антонин, и улыбка у него не исчезла даже от острого взгляда Тома. «Я знаю, что это твоя женщина, друг, но она заслуживает восхищения и от других», — говорил его взгляд, и Реддл чуть расслабился, возвращая внимание Коллинз. Третья плита загорелась синим, и, пройдя ее, Алиса шагнула за следующий барьер, где так же три плиты обозначились серым. «ПЕРВЫЙ БРАТ ЧИТАЕТ КНИГУ. ВТОРОЙ БРАТ СМОТРИТ НА ЗВЕЗДЫ. ТРЕТИЙ БРАТ ИГРАЕТ В ШАХМАТЫ. ЧЕТВЕРТЫЙ БРАТ ПОЕТ. ПЯТЫЙ БРАТ ГОТОВИТ УЖИН. ШЕСТОЙ БРАТ РАСТАПЛИВАЕТ КАМИН. ЧТО ДЕЛАЕТ СЕДЬМОЙ БРАТ?» — О, теперь оно проверяет ее ум, — понял Эйвери. «Ну же, Алиса, это очень легко», — быстро нашел ответ Том. — Седьмой брат играет в шахматы с третьим, — ответила Коллинз, и Реддл улыбнулся. Плита загорелась синим, пропуская Коллинз дальше. «КАКАЯ ПТИЦА ВЫЛУПИЛАСЬ ИЗ ЯЙЦА, НО САМА ЯИЦ НЕ НЕСЕТ?» — Крауч! Ой! Петух! Я хотела сказать петух! — замахала руками Коллинз, пока на стороне Реддла царил мужской гогот всех мастей, а Медея Кэрроу прикрыла рот рукой от хохота. Не догадываясь о своих зрителях и их веселье, Алиса шагнула дальше. «ЧТО ЗА ШАХМАТНАЯ КЛЕТКА, КОТОРАЯ БЫВАЕТ И ЧЕРНОЙ, И БЕЛОЙ?». — Такого не бывает, — признал Розье. — Небо? — предположил Лестрейндж. Том покачал головой: — Окно. Этот этап проверяет не ум, а гибкость мышления. — Точно! — глубокомысленно отозвались юноши на разные голоса. — Окно, — высказала Алиса, вскоре проходя второй барьер и оказываясь перед самым широким пространством между двумя границами. «ВЫЯВИ СИСТЕМУ СВОЕЙ СУТИ И ИДИ ВПЕРЕД, ПРЕТЕНДЕНТ». Не успела девушка сделать и шага, как со всех сторон, из пола, потолка и стен, площадку перед ней расчертил синий огонь. — Что это? — посмотрел на него Антонин. — Ей нужно понять последовательность безопасных плит для прохождения, — прищурился Реддл, глядя, как вьется синее пламя, казалось бы, в совершенно хаотичном порядке. Коллинз наколдовала стайку птиц, и все пять сгорели до пепла, попав в первую же струю синего пламени. — Очень вдохновляюще, — мрачно прокомментировала Алиса. — Мысля логически, система моей сути — это последовательность, которая наиболее четко отражает мою природу. Но человек, ведьма и женщина, что, конечно, относится к моей характеристике, слишком общие определения, под которые подходят миллионы и тысячи живых созданий. Значит, речь о чем-то глубоко индивидуальном, последовательности, которая меня отражает… Что отражает человека? Его привычки, предпочтения, интересы, знания… Она запустила еще несколько десятков птиц, и Том постарался охватить взглядом всю площадку, но это оказалось не так просто: многие столпы пламени заходили друг на друга. Коллинз опустилась на корточки, подперев голову рукой, после чего выпустила еще птиц. Затем поднялась, прошлась вдоль границы площадки, почти касаясь рукой предыдущего барьера, наколдовала следующую партию птиц справа, слева, на всех уровнях комнаты, пытаясь выявить последовательность. — Что-то мне это напоминает, но я никак не могу уловить, что… Понятно, что Альков перетряхнул мое сознание от и до, чтобы сформировать испытания индивидуально под меня, но… — Она резко остановилась и наколдовала стаю, снова пуская ее через площадку. Те ожидаемо сгорели на разных участках. — Не может… ЧТОБ ТЕБЯ НА ТОМ СВЕТЕ ГОРГУЛЬИ ПОДРАЛИ, КАНДИДА КОГТЕРВАН! Да я с Салазаром Слизерином бы проще договорилась! Всего-то и требовалось бы восхитится его мужеством, задать пару-тройку толковых вопросов о темной ритуалистике и похвалить его змею! — внезапно разразилась тирадой возмущенная Коллинз. — А… под его змеёй ты понимаешь… — начала было Медея, и Алиса, резко обернувшись, посмотрев на нее секунду, расхохоталась. — Настоящую змею! Я пребываю в трехсотпроцентной уверенности, что десять веков назад Салазар Слизерин расхаживал по Хогвартсу с какой-нибудь огромной змеюкой, наводящей ужас на всех вокруг так, что даже у Гриффиндора поджилки потрясывались. Он, наверное, и уроки с ней вел в целях повышения мотивации учащихся. У кого не «превосходно», тот обед, «ну-ка, Серпентиус, кушать подано, неучи на вкус суховаты, но что поделаешь»! — сварливо пояснила Алиса. Том Реддл расхохотался, а следом за ним и остальные слизеринцы. «О, моя змейка, ты даже не представляешь, насколько права», — подумал развеселённый Том. — Но твой вариант тоже сработал бы, — подмигнула Коллинз Медее, и та слегка порозовела, усмехнувшись, что вызвало на другой стороне еще одну волну мужских смешков. — Ты поняла, как пройти этот отрезок? — спросила Кэрроу. — Я думала, что это что-то от дат и времени рождения, или руническая вязь, но нет, — поморщилась Алиса. — Ты знаешь, что такое «Магия Медусы»? Медея покачала головой. — Это женский сакральный танец, прославляющий змею, который распространен во всех народах мира под разными именами. Жрицы Греции, девадаси Индии, служительницы богинь Египта, матери племен Африки, ведающие у славян, воительницы Скандинавии и последовательницы Морганы в Европе… Некогда ведьмы проходили инициацию колдовской силы через «Покров Медусы», танец, где соединяется триединство змеи и женской природы: охота, защита и плодородие. Я видела этот танец всего раз в жизни, в далеком детстве… Но Альков считает, что именно он отражает мою суть… И, возможно, он прав. Алиса отвернулась от Медеи, разулась, расстегнула и стащила жилет, бросила на обувь. Наколдовала палочкой барабаны, и те застучали в завораживающем глубоком ритме. Сунув древко в пучок собственных волос, Коллинз вытащила из брюк концы рубашки, закатала рукава и закрыла глаза. «Вот почему огонь казался хаотичным… Это танец, требующий постоянного движения», — понял Том, глядя, как Алиса закачалась на месте, задвигав бедрами и руками, вникая в бой барабанов. Сжав локти скрещенных рук, затаив дыхание, Реддл смотрел, как она легко шагнула вперед и… задвигалась между всполохов огня, ступая вперед и назад, отпрыгивая в сторону, выставляя ногу, взмахивая руками, изгибаясь, кружась, то ускоряясь, то замедляясь, погружаясь в транс. Она нападала и отступала. Ласкала взор и будоражила кровь. Обещала удовольствие жарких ночей любовнику и реки крови врагу. Вилась, кружилась, перекатывалась и изгибалась, двигала то верхом, то низом, застывала и резко бросалась вперед, вычерчивая телом замысловатые узоры среди синего пламени. Потрясающая. Восхитительная. Опасная. Страстная. Желанная. Барабаны смолкли резко, когда Коллинз, в очередном повороте преодолев площадку последнего этапа, сорвалась прямо в серую завесу и исчезла. Напряжение, возникнувшее в паху Реддла, пропало так же быстро, как и появилось. Медея и все «зрители» одновременно посмотрели на «магическое биение». Серебристая змейка, такая же яркая, как и прежде, висела в воздухе пирамидой колец. — По крайней мере, она жива и с ней все в порядке, — тихо проговорил Антонин. Том коротко кивнул, глядя на серую магию, скрывшую в себе Алису. — Вы видели? С нашей стороны исчезла дверь! — указал Кантанкерус. — Комната не откроется, пока Алиса не вернется, — уверенно ответил Том. — А если она не… — Вистан, заткнись, — хором перебили Мальсибера остальные. Следующие полчаса прошли в напряженном ожидании и поглядывании на змейку слизеринцами по обеим сторонам барьера. Розье пролевитировал к барьеру кресла, и некоторые опустились в них, в то время как Реддл, Долохов и Малфой остались стоять. О продолжении тренировки и речи не шло, на разговоры тоже не тянуло. Кэрроу на другой стороне, пройдясь по комнате от стены до границы первого испытания, опустилась в кресло за столом, чтобы видеть змейку. Еще минут через пять Медея резко вскочила и обернулась на стену, откуда они с Алисой пришли. Комната слегка содрогнулась, и девушка тут же упала на пол у противоположной стены, подложив под живот сумку Коллинз. Каменная стена образовала проход, и в Альков вошла мужская фигура в черной мантии, маске и капюшоне. — Дерьмо, — единодушно провозгласили рыцари Реддла.