Глава 29 Яма со змеями

Наши самые страшные враги всегда достойны жалости.

Они ведь искренно не понимают, с кем связались…

Андрей Белянин. Казак в аду

Вопреки ожиданиям Верене, за серой завесой не оказалось ни постамента с кристаллом разума, ни древнего сундука с семью волшебными замками. Впрочем, за завесой не было вообще ничего, даже пола, стен и потолка. Зависнув посреди нигде, по виду напоминающего переливающуюся ртуть, девушка не могла пошевелить даже пальцем, окруженная такой плотной и густой магией, что она воспринималась материальной. Приветствую тебя, Верене Виктоир Трельяр. Голос, по которому невозможно было определить ни пол говорившего, ни возраст, раздался прямо в ее голове, минуя все барьеры и границы сознания. Доброго часа и вам, — осторожно отозвалась Рене. В голове почувствовалась легкая щекотка, едва уловимая, в отличие от того, как ощущались навязчивые попытки считать мысли от других легилиментов. Ожидания — всего лишь тень, отбрасываемая мечтами, — проговорил голос. — Ты ожидала получить кристалл разума, однако материальное всегда плод нематериального. Ничего не возникает из пустоты, все рождает знание, — поняла Рене витиеватую мысль. — В таком случае, могу я узнать у вас, где мне найти кристалл разума? Неверные вопросы равны глупым ответам, — отозвался ее собеседник, напоминая этим то, что некогда сказала ей Елена Когтевран на крыше Астрономической башни. «Я формулирую неправильно. Предметы создают руки, но лишь тогда, когда знают, как это сделать. Получается, я не так поняла, а ведь сама же сказала Медее, что ищу знание!» Не могли бы вы рассказать мне, как создать кристалл разума? У каждого легилимента свой рецепт, рожденный его сутью, знаниями и целями. Чтобы узнать ингредиенты твоего кристалла разума, потребуется изучить все, чем обладает твой разум и чего он лишен. Ты готова испытать эту боль, Верене Виктоир Трельяр? Рене прикрыла глаза, повторя про себя то, что только что услышала. «Получается, проходивший экзамен легилимент узнавал, как создать свой собственный кристалл разума и это — не общий рецепт для всех…» Не все легилименты, бывавшие здесь, получили это знание, — заговорил голос, опередив ее вопрос. — Кто-то отступил, кто-то не выжил. «Вот, чему был посвящен ответ рун… Но у меня разве есть выбор?» Я готова оплатить знание болью. Знание — это путь, который, меняясь сам, меняет идущего, — отметил голос. — Создание кристалла разума требует от легилимента стать для него подходящей оправой. Создавая, меняешься. Меняясь, закаляешься и продолжаешь путь. Боль — это инструмент, один из скульпторов твоей оправы, а не цена, Верене Виктоир Трельяр. Я готова, — серьезно проговорила Рене. Прежде бывшее скромным гостем в ее сознании, оно, сам Альков, его незримый хозяин, или же древняя магия Кандиды, чем бы эта сила ни была, поглотило, объяло и единовременно проникло в каждый уголок ее разума. Возможно, Трельяр закричала, но сама она этого не услышала, лишь отдаленно почувствовала, как раскрылся рот. Больше не существовало ни барьеров, ни стен, ни снежных гор, ни шкафов. Оно безжалостно рылось, щупало, встряхивало, тянуло, ввинчивалось в образы и события, перемешивало прошлое и настоящее, перемещалось скачками на огромные периоды вперед и назад, раскручивало все узлы ее сознания в разные стороны и под разными углами. Рене прежде никогда не чувствовала такой головной боли. Столь мощной, что слепила даже темнота под веками. Столь свербящей, что казалось, будто кто-то невидимый, засунув пальцы ей в уши, пытается вытянуть через них мозги с обеих сторон разом. Столь обжигающей, что собственная голова воспринималась адским пеклом, где яростный огонь пожирает и небо, и землю, и даже воду. Верене постаралась расслабиться, не оказывать никакого сопротивления, чтобы случайно не пополнить ряды тех, кто навечно обезумел, борясь с «империо» или чужой волей, но это не помогло. Боль жгла, перемалывала пепел и сметала его новым огненным валом. Первая же попытка прибегнуть к своей мантре о боли провалилась: Рене не могла сконцентрироваться и вспомнить ни правильный порядок слов, ни их смысл. Боль не позволяла думать, помнить, знать. Она изничтожала порывы, мысли, воспоминания, погребала под собой все, что Рене могла бы отнести к себе, пока не забрала даже имя. Твой разум полон запретов, — вновь послышался голос, и Верене сама не поняла, когда все успело закончиться и как долго длилось. — Истинных, надуманных и ложных, как и страхов. Сдерживая себя, ты не удержишь ничего. Твой кристалл разума — это триединство. Добывая один ингредиент, переплавляя себя, ты будешь постигать следующий. Собрав все, станешь оправой и узнаешь, как сотворить свою силу. А… с чего мне… начать? — с трудом сформулировала Рене вопрос, чувствуя усталость тысячи атлантов, удерживающих небосвод, в себе одной. Твой первый ингредиент — рог единорога, отданный им тебе добровольно, — сообщил голос. — Получишь его, узнаешь следующий. Отступать или продолжать идти — решать тебе. Я продолжу. Прощай, Верене Виктоир Трельяр. В следующий миг, не тратя время на её ответное прощание, завеса исторгла Рене из себя, как нечто инородное, выбросив на каменные плиты вместе с болью, свирепо терзающей голову изнутри.

***

Напряженный как струна, сжимающий никогда не подводившую его тисовую палочку, Том Реддл наблюдал за человеком в маске, опустившимся за стол и закинувшим нога на ногу. Он не проверил Медею то ли от самоуверенности, то ли забавляясь спектаклем, или же Кэрроу и впрямь так хорошо притворялась, что он не посчитал нужным убеждаться в ее обмороке? — Мы можем что-то сделать? — спросил Долохов, сам коснувшись палочкой барьера, разделявшего их и Медею. От кончика его древка так же разрослись желтые прожилки. — Пока Алиса не вернется, пытаться атаковать и ломать барьер слишком рискованно, — процедил Реддл. — Смотрите на змею! — воскликнул Абраксас, и Том резко повернул голову, отводя взгляд от незнакомца в маске. «Магическое биение» Коллинз заметно потускнело. Хвостик змеи, прежде огибавший нижнее кольцо, безжизненно повис, да и сама она будто потеряла четкость. Сглотнув, Том стиснул зубы, испытывая это проклятое, ненавистное, ни с чем несравнимое, беспокойство. — Сколько она уже там? — шепотом спросил Эйвери, но, в гнетущей тишине на их стороне, это прозвучало все равно что криком. — Почти час, — так же тихо ответил Лестрейндж. — Сейчас половина шестого. Том посмотрел на серую завесу, скрывавшую Алису. Не было никаких сомнений, что вмешательство в ее «экзамен» невозможно. Аноним, едва оглядев барьеры и границы, даже не стал к ним подходить. Сущей так же не появилось, значит, он не планировал приближаться к завесе, или же Альков не мог принимать двух претендентов одновременно. Разглядывая всё по ту сторону, Реддл быстро обдумывал и отбрасывал варианты, каждую минуту посматривая на змейку, но та оставалась без изменений. Он уже попробовал мысленно попросить Комнату предоставить ему вход на ту сторону, пропустить через барьер, и ничего не случилось. Возможно, барьер дрогнет под атакой, но, если Комната снова начнет перестраиваться, это может привести к тому, что Алиса останется в ней навсегда, среди ее магии, или сразу же погибнет из-за нарушения условий ее испытания. Судя по тому, что дверь исчезла даже с их стороны, Альков Кандиды Когтевран не допускал никакого жульничества, словно кто-то из них мог знать, где находится другой вход, выйти с этой стороны и зайти на ту через Запретный Лес. Но… Медея сказала, что они шли четыре часа… слишком долго. «Единственный вариант — дождаться Алису и вступить в конфликт с Комнатой. Если мы все захотим одного и того же, сможет ли она отказать нам? Будет ли сражаться в ответ? Или же… пропустит меня, если…» Реддл оборвал мысль: из серой завесы, лицом вниз, вышвырнуло Коллинз. Сердце и дыхание замерли одновременно, поначалу показалось, что она бездвижна и… Том шумно выдохнул, как и многие его слуги, когда девушка пошевелила плечами и приподнялась на локтях, тяжело дыша. — Мерлин святый, — пробормотал Нотт. Вид у Коллинз был ужасный. Из носа и глаз тянулись тонкие алые дорожки, особо ярко выделяясь на посеревшем заострившемся лице. Белый воротник и ткань рубашки на груди были в кровавых пятнах и мазках. Волосы с правой стороны свободно свисали, выбившись из пучка. То, что ее руки дрожали, Том видел даже со своего места. «Истощение. У нее истощение», — понял Реддл, с ненавистью глянув на поднявшегося анонима, стиснув палочку до боли в пальцах. Алиса медленно села на колени, постепенно выпрямляя руки и отдалясь от пола, пока не положила ладони себе на голову и быстро не задвигала пальцами, нажимая ими на макушку, виски, затылок и за ушами с закрытыми глазами. «Ментосанция. Головная боль. Что бы там ни случилось, оно сильно воздействовало на ее разум, значит, она не сможет позволить себе легилиментативную практику прямо сейчас. Или же… Она сказала, что Альков как котел тонизирующего для легилимента, получается, ей нужно выйти в ту часть, где он, чтобы почувствовать себя лучше, и только когда завеса останется за тремя барьерами от нее, можно будет начать действовать». Вынув палочку из полуразрушенной прически, Алиса, едва взглянув вперед, словно не увидев ожидающей ее фигуры в черном, подманила к себе ботинки и жилет, достала платок из кармана, смочила его и вытерла лицо, убирая кровавые слезы и следы носового кровотечения. — Ты, Коллинз, нечто, — прокомментировал враг магически измененным голосом, вероятно, недовольный той неспешностью, с какой Коллинз не обращала на него никакого внимания. — Это факт, — спокойно отозвалась девушка, натянув жилет, поправив прическу и принявшись обуваться. Реддл мрачно усмехнулся про себя. Характера его змейке было не занимать даже в таком состоянии. — Чего мы ждем? — спросил Антонин. — Момента, когда она выйдет из-за границы испытания, — пояснил Том. — Как только это случится, атакуйте барьер взрывающими. — Я в жизни никого не хотел убить так сильно, как тебя, — тем временем скрестил руки на груди аноним, но в правой уже была зажата палочка. — Это не просто «маска», а сам «кукловод»! — вслух высказал вывод Реддла Абраксас. — А вот это уже комплимент, — отметила Алиса, осторожно поднимаясь на ноги. Том поморщился от укола беспокойства, заметив, с каким трудом ей это удалось. Стоя, она слегка пошатнулась, но, удержав равновесие, посмотрела на «кукловода». — Но просто хотеть недостаточно, Бенни. «Кукловод» прижал палочку к маске, и она впиталась в кончик, открывая лицо Бена Ньюпорта под удивленные возгласы и ругательства на стороне Реддла. Сам Том не сказал ни слова, чувствуя, как горло сдавил гнев, поднявшийся изнутри. — Давно знаешь? — поинтересовался Ньюпорт. — Примерно с понедельника, а окончательно убедилась вчера, — приторно улыбнулась Алиса. — Очень много ошибок, Бен, — она поцокала языком, как родитель нерадивому ребёнку. — И каких же? — холодно спросил пуффендуец. — Ну, не все из них твои, признаться, с твоим напарником мне было бы побеседовать интереснее, — Алиса почесала висок рукоятью палочки. — А кто он — ты не знаешь, — осклабился Бен. — Пока нет, но ты только что подтвердил мою догадку, что вас было двое, а это уже неплохое начало, — усмехнулась Алиса. — С этой женщиной нельзя садиться играть в карты, — нервно пробормотал Розье, прежде чем на него шикнул Нотт. — Еще догадки будут? — скривился Ньюпорт. — Не беспокойся, я передам своему другу твои размышления о наших ошибках. — Как любезно с твоей стороны, Бенни, вот только знает ли твой напарник, что ты проворачиваешь за его спиной? — улыбнулась Коллинз. — Предположу, что о нашей встрече здесь ему неизвестно… да, вижу, что неизвестно. Значит, и об этом месте тоже. Как-то не по-дружески, Бен, с… — Ему здесь делать нечего! — рявкнул Ньюпорт. — Ключ хранился в моей семье веками, я — потомок одного из первых учеников Когтевран! А ты… Когда я понял, что ты ищешь… Откуда ключ у тебя, Коллинз? — Видишь ли, Бенни-пирожочек, у меня есть мозги, и, сказать по правде, они весьма неплохо работают, — проворковала Коллинз. — Я задавала вопросы, искала ответы и закономерно нашла ключ, а затем и дверь, которой он принадлежит. Ньюпорт — не твоя фамилия, верно? — Отчима, — отозвался Ньюпорт, хмуро разглядывая Алису. — Почему Кэрроу? — Потому что ты рассчитывал, что будет Хоггарт, — усмехнулась Коллинз. — Ошибки-ошибки, всюду ошибки. — Кто бы говорил, Коллинз, — едко ответил Ньюпорт. — Думаешь, я не знаю, что ты делаешь? Я почти слышу, как судорожно бьются мысли в твоём охваченном агонией сознании. Твоё магическое биение, — он небрежно махнул рукой в сторону змейки, — говорит о том, что ты на пределе, но даже без него я вижу все характерные признаки легилиментативного перенапряжения. Кровь из носа — уже хреново, но кровь из глаз сообщает о чудовищном давлении, при котором сознание едва удерживает собственную структуру. И идиоту было бы ясно, что за завесой тебя так спрессовало и истощило, что ты едва в состоянии стоять и строить из себя суку. Прямо сейчас ты думаешь, что в безопасности и пытаешься выиграть время, чтобы придумать, что делать дальше, в то время как мне очевидно, что ты не сможешь оказать никакого сопротивления: Альков не допускает любой магии с целью причинения вреда, а даже будь это возможно легилиментативно, сейчас тебя убьет самый простейший прием, я думаю ты вот на таком расстоянии, — он почти соединил большой и указательный пальцы, — от кровотечения из ушей, означающего полное угасание сознания и, разумеется, смерть. Но давай поговорим еще, Коллинз, я не против, — он безумно улыбнулся ей, окончательно сбрасывая с себя маску добродушного трусоватого пуффендуйца. — Расскажи мне о наших ошибках, и я покажу тебе твою. Всю тираду Ньюпорта Алиса простояла молча, внимательно и сосредоточенно слушая его, и Реддл заметил едва заметную тень, пробежавшую по ее лицу, подтвердившую ему, что ублюдок прав. Состояние Коллинз требовало постельного режима, приема укрепляющих зелий и не предполагало противостояния с «кукловодом». Ньюпорт не мог перешагнуть барьер ее испытания, но и самой Алисе нельзя было оставаться за ним, еще немного, и она просто потеряет сознание. Том перевел взгляд на Медею у стены за спиной Ньюпорта. Кэрроу лежала все так же, не шевелясь, возможно, тоже думала, как и чем помочь Алисе, но запрет на боевую магию сильно осложнял дело. «Не просто на боевую. Даже в нормальном состоянии Алиса не смогла бы атаковать его магией разума, это относится к причинению вреда…» — Каждая неудачная попытка убийства — ошибка, позволяющая противнику множить выводы о личности, навыках и возможностях нападающего. Зал Наказаний и захват Беттани Хоггарт показали твою неопытность и самоуверенность, — сухо начала Алиса, скрестив руки на груди. — Во-первых, сама Бет уже указывала на тебя, но я допустила, что расписание патрулирования старост — распространенная информация, и перехватить ее во время патруля мог кто угодно. Во-вторых, я уже говорила, что само твое поведение и фразы позволили мне легко определить пол нападавшего. Далее, ты прислал мне посылку с жабами и проклятьем омертвения рук. Причем ровно в тот момент, когда в спальне не было никого из моих соседок. Значит, снова действовал через Хоггарт, чтобы не осталось свидетелей. Это очень грубый метод, такой же, как и попытка расправы в Зале. Твой напарник, отдаю должное, действует более изящно и тонко, пропитать мою подушку «душистой фантазией» гораздо элегантнее, чем последовавшее за ним нападение Саманты Рассел, опять же топорное и полагающееся на физическую силу. Яд в мёде на следующий день я отношу к твоему напарнику, здесь чувствуется аккуратность, отличная от твоего метода «напролом». До Зала Наказаний был «кокон кошмара», сработан неплохо, и опять-таки аккуратно, так что и это работа твоего друга. После яда выходило уже шесть попыток, три аккуратных и три топорных, и все вместе они не могли принадлежать одному человеку, разве что у него раздвоение личности, но это сомнительно, а вот масштаб проделанной вами работы… «Паутина Арахны» — кропотливый затратный прием, распространить его на десять человек, нигде не проколовшись… Опять же, или работа крайне опытного сильного легилимента, или в паре… Но этот вывод я сделала позже, заодно вспомнив, что на Кантанкеруса Нотта напали во время матча «Слизерин-Пуффендуй», в тот момент, когда сам ты играл в квиддич. По-настоящему тандемную работу выдало нападение «саламандрой». Три волны. Первая была от тебя, вторая от твоего друга, а последняя общая. Проанализировав собственную контратаку, я поняла, что она ударила в одно место, но по двум целям. Если не ошибаюсь, вы работали через практику единого сознания, что достаточно опасно для новичков, а, значит, один из вас, явно не ты, обладает всеми необходимыми знаниями для контроля таких маневров, что выдает в нем главного. О, кстати, не удовлетворишь мое любопытство? Сколько льда вы выдали на пару в ту ночь? — Несколько котлов, — процедил Ньюпорт, и Алиса усмехнулась. — Все что ты перечислила не указывало на мою личность. Хоггарт — это косвенная догадка, с тем же успехом мы могли действовать через любую твою соседку. — Правильно, окончательно лично ты выдал себя вчера, с Харпером. Я полагаю, это снова была ваша общая ловушка. Ты привязал Дэвида, а твой напарник отвечал за крыс. Вот только никто из вас не учёл ни того, что я окажусь не одна, ни личности Харпера. Видишь ли, Дэвид — очень умный мальчик, а еще очень осторожный. Ты напоил его сонным зельем, подчистил память, но совершенно не подумал, что мне известны все привычки и особенности моего близкого окружения, — холодно улыбнулась Алиса, и Том понял, что угроза жизни мальчишки злит ее больше всех предыдущих покушений вместе взятых. — Я знала, что за «кукловодом» скрываются двое старшекурсников, и что среди них когтевранцев нет, потому что за прошлую неделю я проверила всех своих сокурсников. Так с кем же из старшекурсников других факультетов осторожный и внимательный Дэвид Харпер мог спуститься в подземелья во внеучебное время, а потом еще и угоститься чем-то с сонным зельем? Потому что так все и было, никто из вас не рискнул бы левитировать его через замок белым днём. Я и Хоггарт — единственные семикурсницы, с которыми он близко и тепло общается. И единственный семикурсник не из Когтеврана, которому он мог бы довериться и даже хотеть с чем-то помочь — парень Беттани Хоггарт, ведь он привык слушать милые шутки о ее отношениях и видеть Бет довольной и симпатизирующей этому парню. Ты попросил его помощи, прикрываясь Беттани? — Сукин сын, — буркнул Долохов, и остальные согласно забормотали свои ругательства. — Сказал, что хочу сделать ей подарок, — не стал увиливать Ньюпорт. — Да, Коллинз… Ты и правда нечто. Мой напарник считает, что ты — сильнейший легилимент, какого он когда-либо видел. Пока ты анализировала нашу работу, мы изучали тебя, — он медленно прошелся вдоль барьера испытания. — Но прежде… на что вы с Реддлом рассчитывали, разыграв ссору? — Что? — не поняла Алиса, снова потерев висок, и Том увидел, как она нажимает пальцами за ухом, стараясь сделать это незаметно для Ньюпорта. «Ей хуже, но почему? Она применила какую-то…» — Кэрроу перелегла! — сообщил Мальсибер. Посмотрев на Медею, Реддл и правда заметил, что положение рук слизеринки изменилось, теперь правая скрывалась в сумке Коллинз. «Алиса мысленно велела ей что-то достать, пока она отвлекает Ньюпорта болтовней, и даже эта мелочь уже сказалась на ее состоянии», — понял Том, возвращаясь взглядом к девушке. — У неё есть какой-то план, — пробормотал он Антонину. — Надеюсь, что не один, — ответил Долохов. — Ого, — присвистнул Ньюпорт, и Алиса поморщилась. — Так это было по-настоящему! Надо же! Коллинз, поделись секретом, какое любовное зелье ты подмешала этому ублюдку? Или, может, это было какое-то заклятье? — Презираю всякого, кто пользуется приворотной магией, — холодно ответила Алиса, и в этом тоне и гордой прямой спине было столько чувства собственного достоинства, что Том снова укорил себя за то, что не увидел в ней аристократку. Тогда, уходя от него в конце октября, то, как она держала спину, какой оскорблённой себя почувствовала… В этом была порода, нечто неуловимое, не имеющее точных обозначений, но все же очевидное на контрасте с магглорожденными и расхлябанными аристократами, не соответствующими собственным фамилиям. — Вряд ли на свете есть еще что-то более неуважительное к самому себе, чем такой самообман. «Что бы ты сказала о женщине, опаивающей мужчину приворотным год и даже забеременевшей от него?» — мысль проскользнула холодным ужом у Реддла, разделяющего негативное отношение Коллинз ко всей этой любовной дряни. — Так у вас всё было серьёзно? — живо поинтересовался Ньюпорт. — А потом он что-то тебе сделал, да? Оказался не таким рыцарем? Том скрипнул зубами, но лицо Алисы сохранило маску вежливого интереса, словно разговор шёл о погоде. «Отчего я так зациклился на ее грязнокровности, когда всё, даже выражение ее лица сейчас говорит о воспитании, манерах и привычке находиться среди представителей высшего общества? Умно придумано, сам факт «я — магглорожденная» не давал присмотреться как следует, заслоняя ее сотней стереотипных выводов!» — Откуда такой интерес к Реддлу? — приподняла бровь Коллинз. — Посмотри на пол, ты его от злости только что слюной забрызгал. — Реддл, — процедил Ньюпорт. — Я, признаться, думал, что он и здесь с тобой, как и весь чертов месяц до этого! Ты перечислила семь покушений, а их должно было быть гораздо больше, если бы не чертов Реддл! Ходил за тобой, как привязанный, под Дезиллюминационными чарами весь ноябрь, всюду он! Коридоры, библиотека, у меня был такой чудесный план отправить тебя в полет с лестницы или сжечь в совятне, но нет, этот самодовольный ублюдок, мерзкая выскочка, тварь, возомнившая, будто он херов король школы, провожал тебя каждый раз как преданная псина, словно у него своих дел нет! — Бенни, ну что такое, ты злишься, как отвергнутая девушка, — поцокала языком Алиса, и Медея за спиной Ньюпорта сместилась еще, пролезая рукой в сумку глубже. — О, ты что, так старался убить меня, потому что ревнуешь ко мне Реддла? Он не принял твоих чувств? Антонин подавился смешком, как и многие по их сторону. — Она пытается вывести его из себя, чтобы он забылся и попытался шагнуть к ней через барьер? — поинтересовался Малфой. — Возможно, — не стал исключать Том, сам не представляя, что сделает с Ньюпортом, когда тот окажется у него в руках. Ярость, поднявшая голову с тех пор, как тот зашел в Альков, с каждой секундой, каждой фразой и узнанным фактом о том, что эта тварь пыталась сделать с его змейкой, росла и крепла, а тисовая палочка обдавала руку теплом, нетерпеливо ожидая приказа. — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Ньюпорт. — Реддл слишком много о себе мнит для того, кто вылез из маггловской помойки! Но хватит о нём, им я займусь позже, а пока поговорим лучше о тебе, Коллинз! Почему же такой сильный легилимент как ты, легилимент, который знаком с приёмами всех школ магии разума, легилимент, который легко отбил все наши атаки и сам смог нанести нам нешуточный урон, да-да, признаю, то, как ты поймала меня в сознании Бет было чертовски больно, но померкло после того, как мне пришлось полночи блевать айсбергом, и даже мой напарник не понял, что это, мать твою, было! Так вот, почему же такой знаток и опытный практик не смог найти никого из нас за полтора месяца? Мы думали, что ты обнаружишь нас на следующий же день после Зала Наказаний, но этого не произошло. Не потому, что ты не умеешь, а потому что ты не можешь себе этого позволить, верно, Коллинз? Том впился взглядом в Алису, видя, как она поморщилась, реагируя на последние слова Ньюпорта. Лицо девушки побледнело еще сильнее, пальцы сжали палочку, и та затряслась в ее руке, отчего стало очевидно, что она дрожит и едва держится на ногах. — От недели к неделе тебе становится всё хуже, ты буквально таешь на глазах, — смаковал Ньюпорт. — Смертельная болезнь? Проклятье? Нет же, ты просто сумасшедшая, — хохотнул он. — Потому что только абсолютно безумный легилимент решится на то, что сделала ты. Путь трёх аскез, да, Коллинз? Понять, какую аскезу плоти ты приняла, было легко, стоило только понаблюдать за тобой в Большом Зале. Ты никогда не ешь ничего мясного, а ведь каждый легилимент знает, как важно присутствие мяса в рационе, но это пустяки в сравнении с аскезой разума и аскезой чувств. Не скрою, я почитал кое-что об этой практике…. В каком же ты отчаянье, что тебе понадобилось это? Все твои переутомления, обмороки, истощения… Беттани многое мне рассказала, а ведь ты так постаралась укрыться «солнечными бликами»… Кстати, еще одно подтверждение твоего безумия — держать такую практику сутками напролёт в твоем-то состоянии! Конечно, покопаться о тебе в разуме Бет это помешало, но Хоггарт весьма болтлива, если правильно спрашивать. Ты скрываешь своё состояние за кучей средств, тебе почти всегда холодно, мощные магические манипуляции даются всё тяжелее, и это не говоря уже о том, что тебе приходится постоянно контролировать эмоции, чтобы не нарушить аскезу проявлением той, что под запретом (уж не страх ли это, Коллинз?) и контролировать сознание, чтобы не допустить запретной мысли. Вот почему ты не применяешь развертывание постоянно, вот почему ты не знала, что Реддл почти всегда у тебя за спиной, вот почему ты всегда только отвечала и не пыталась напасть первой. Ты всегда экономишь силы и позволяешь себе только необходимый минимум, скованная своими аскезами и их последствиями. Видишь, Алиса? Ты не одна, кто умеет анализировать, — довольно констатировал Ньюпорт. — Десять баллов Пуффендую, мистер Ньюпорт, — фыркнула Алиса, и впервые за все время их диалога, Том так явственно ощутил браваду от нее. — Ой. Я же не староста. Нет, не страх, я просто тебя не боюсь. — А умереть боишься? — Нет. Ньюпорт улыбнулся совершенно безумно, оскалившись: — Странно, но я даже тебе верю. Что ж, беседа была увлекательной, Коллинз, так что, на всякий случай, я спрошу: ты согласишься объединиться с нами против Реддла и его мальчиков на побегушках? — Я не объединяюсь с теми, кто настолько жалок, что прячется за девушкой и шантажирует угрозой жизни ребёнка. — Точно. Я же собирался рассказать тебе о твоей главной ошибке, — глубокомысленно отметил Ньюпорт. — ХВАТИТ ТАМ КОПОШИТЬСЯ, КЭРРОУ! Резко обернувшись, он в два счета настиг Медею, выбил из-под нее ногой сумку и схватил девушку за волосы, заставляя встать на ноги. — Бросила палочку, живо! — Ньюпорт встряхнул Кэрроу, прежде чем обхватить за шею в удушающем захвате и приставить кончик древка к ее виску. Палочка выпала из рукава слизеринки, и он отшвырнул ее ногой в сторону сумки. — Боевая магия не работает в Алькове, да, но что, если я решу исцелить Медею, а, Коллинз? Вдруг, мне требуется срастить ей кости? Знаешь, что случается, если применить это заклятие без травмы? — Ублюдок! — громогласно и единодушно высказались слизеринцы на другой стороне, целя палочками в барьер и напряженно ожидая отмашки своего Лорда. — Обратный эффект, — тихо ответила Алиса. — Вот — твоя главная ошибка, сука, — торжествующе улыбнулся Ньюпорт. — Люди, имеющие для тебя значение. Ты вмешалась в нашу игру с Реддлом, потому что… что там у вас, плевать, но ты тогда хотела ему помочь, верно? Знала, что он ценит Долохова, и не смогла пройти мимо, а? Сейчас-то мне ясно, что ты пришла тогда за Кэрроу, и мы бы вас отпустили, но нет, ты влезла и все испортила! Потом ты не смогла пожертвовать Хоггарт, отправившись на заклание, мы же оба знаем, что единственное, что тебя тогда спасло — появление Реддла и его свиты. Затем Харпер… Мерлина ради, ты бросилась ради мальчишки в воду и уже сдохла бы, если бы не вездесущий ублюдок Реддл! — Если ты хочешь моей смерти, Кэрроу-то причём? — спокойно спросила Алиса. — Блефуешь ты на «превосходно», Коллинз, — фыркнул Ньюпорт. — Если не хочешь, чтобы она умерла, брось палочку за барьер. Медленно, пошатываясь и неуклюже переступая, Алиса приблизилась к границе своего испытания и выбросила палочку, которую пуффендуец моментально отлевитировал себе за спину, к самой стене, дальше сумки и палочки Кэрроу. «Почему она не стала торговаться? Какие гарантии на то, что он отпустит Кэрроу? Или… ей это не интересно, потому что она подыгрывает ему, заманивая в собственную ловушку? Или же ей уже настолько плохо и никакого плана нет, как и времени?» Том поднял собственное древко, готовый атаковать барьер Выручай-Комнаты, едва Коллинз покинет площадку своего «экзамена». Остальные последовали его примеру: такие же мрачные, сосредоточенные и, в то же время, обозленные. — Выйди за барьер сама и положи на стол то, что получила за завесой, — приказал Ньюпорт Коллинз. — Так вот к чему все эти разговоры и долгие расшаркивания, — протянула Алиса. — Ты не смог пройти испытания. Оказался недостоин, да? — Не твоё дело, Коллинз, — свирепо посмотрел на нее Бен. — Если хочешь, чтобы твоя подружка ушла отсюда всего лишь со стёртой памятью, а не осталась тут со сломанной шеей, делай, как я сказал. Быстрее, Коллинз. Мы с Кэрроу еще хотим успеть на ужин. Алиса шагнула за границу испытания, магическое биение моментально устремилось к ней и растаяло, коснувшись головы, а Том, рявкнув «сейчас!», атаковал барьер вместе со своими слугами. Коллинз сделала еще шаг и упала, комната содрогнулась, все пространство испытания исчезло, оставшись за ее спиной каменной стеной. Расстрелянный взрывающими барьер поглотил их и отбросил прочь всех слизеринцев. Вскочив на ноги, разъярённый Реддл атаковал снова. «ПУСТИ МЕНЯ К НЕЙ НЕМЕДЛЕННО!». Волна огня из тисовой палочки потопила под собой барьер, а когда огонь опал, барьер по-прежнему стоял на месте, зато по ту сторону Алиса все еще не могла подняться и подойти к столу, несмотря на требования Ньюпорта. Пуффендуец, перехватив Медею, приложил девушку головой об стену, и та потеряла сознание, разбив нос и лоб в кровь. — Не можешь встать, Коллинз? — осклабился Ньюпорт. — Ничего, я сам достану. — Он подошел к ней вплотную, склонился, и Том застыл, тяжело дыша, никогда прежде не испытывая подобной ярости и бессилия. — Где оно? — В… в правом… кармане, — путанно, еле ворочая языком, отозвалась Алиса, словно на этой стороне Алькова ей стало еще хуже, чем на площадке испытания. — Кэрроу! — вскрикнули Розье и Нотт, глядя, как девушка, как оказалось, лишь притворившись потерявшей сознание, тихо поднимается на ноги. Бен потянулся к ее поясу, и, в этот миг, Алиса взмахнула левой, и Ананта с ее руки накинулась на Ньюпорта, дважды кусая его в щеку и один раз в шею, пропадая из виду между его одеждой и мантией. «Беспалочковая магия! Вот что она изучала! Тренировалась как нейтрализовать трансфигурацию! Моя хитрая изворотливая змейка…» Закричав, Бен отшатнулся, и Кэрроу с окровавленным лицом, в руках которой сверкнул обычный нож зельевара для ингредиентов с изогнутым концом, с криком набросилась на него со спины, всадив лезвие в бок по самую рукоять. — Чтоб ты сдох в муках, тварь! — рявкнула Медея, вынув нож, вместе с тем, как гадюка, выскользнув из-под его мантии, стремительно поползла к Алисе. Схватив палочку Ньюпорта, Кэрроу швырнула ее прочь и отступила, задыхаясь от гнева или шока, или всего вместе. Полусев, ошарашенно глядя на девушек, открывая и закрывая рот, Ньюпорт, в конце концов, уставился на Коллинз с чистой, ничем не разбавленной, ненавистью. — Видишь ли, пирожочек, такой крысе, как ты, никогда не победить такую змею, как я, — тихо проговорила Алиса, прислонившись спиной к стене и слабо поглаживая голову Ананты, свернувшейся вокруг ее шеи. — Тем более, двух змей, — процедила Кэрроу. — Даже трёх, Ананта и впрямь прекрасна, Лис. — Да, — тускло улыбнулась Коллинз, и глаза Тома расширились, когда он увидел кровь, пропитавшую воротник Алисы слева. Кровь, шедшую из уха. «Нет… Нет. НЕТ!». «ОТКРОЙ ПРОХОД!» — взревел Том мысленно, вновь атакуя барьер взрывающими и сразу же отзеркаливая ответ барьера обратно. — Думаешь… п-п-победила… с-сука… Я… догаттался, — Ньюпорт закашлялся кровью и упал на спину. — Не т-твоя фамлия… письмо… я… отпра.ил… Если выживь…ешь… т-то нанаолго… — Все равно это случится позже, чем сдохнешь ты, — отозвалась Алиса, и из-под ее опустившихся век потекла кровь. — Алиса! Лис, нет! — закричала Медея, оборачиваясь и, наконец, видя, что Коллинз падает на бок, что Коллинз… «НЕТ! Я — ПОТОМОК САЛАЗАРА СЛИЗЕРИНА!» — Том рассек ладонь режущим и приложил ее к барьеру, надавливая изо всей силы. — «ПОДЧИНИСЬ КРОВИ ОСНОВАТЕЛЯ, ХОГВАРТС!» Рука провалилась вперед, словно прорвав тонкую плёнку, комната вздрогнула, Альков исчез, и девушки вместе с Ньюпортом оказались на еще одном корте тренировочного зала Выручай-Комнаты. — Алиса! Подбежав к Коллинз, Том упал возле нее на колени, наспех прошипел Ананте не мешаться и обхватил ладонями лицо девушки. — Алиса! Ну же… Алиса… Она никак не отреагировала, глаза не открылись, и, закрыв собственные, Реддл прижал пальцы к ее вискам, погружаясь в темноту. «Я тебя не отпущу, моя змейка. Я. Тебя. Не. Отпущу».