Глава 30 Приоритеты аспидов

Кто всё поймет, тот всё и простит.

Л.Н. Толстой «Война и мир»

Огонь и темнота, словно два океана, пытались поглотить друг друга, набрасываясь один на другого волнами, перебрасывая Верене с гребня на гребень, то окуная в пламя, то погружая во мрак. В противостоянии пылающей агонии и леденящей пустоты, этой войне, разметшей в пыль все, что когда-то имело значение, все, что существовало где-то за ее пределами, в мире, становившемся всё дальше, в жизни, утонувшей в пепле, Рене не помнила, с чего и почему эта борьба началась, зачем продолжается, и что мешает ей закончиться, ведь столкновение таких сил бесполезно и неминуемо означает новый цикл. Пески и беззвездная ночь. Снега и серый камень. Бурление рек и зелень лесов. Красивый мир, лишенный людской глупости, алчности и ошибок. Пустой мир, принадлежащий природе, и оттого закономерный, правильный, рациональный. Да. Такая схватка огня и льда должна порождать новый мир, лучше прежнего, и она, наверное, будет рада остаться в нём маленьким камешком или каплей дождя… Резко, грубо и нагло кто-то помешал ей стать еще меньше, слиться с новым миром, обратится ничем и всем, и выдернул прочь, в солнечный свет, рассеявший темноту, лед и пламя. Открыв глаза, Рене увидела над собой сентябрьское небо, насыщенно-синее, с облаками-барашками, неспешно гуляющими по небесному лугу. — Алиса. Небо заслонило лицо. Красивое, бледное, с точёными скулами и неидеальной формой губ, где верхняя была чуть тоньше пухлой нижней, но в этой неидеальности и было их совершенство. Темные глаза, гипнотические, жадные, пылающие силой, способной на всё. Прямой нос и высокий лоб, частично скрывшийся под черными прядями мягких, она помнила, что очень мягких, густых волос. — Том, — выдохнула Рене. — Я.… так… устала. — Я знаю, Алиса, знаю, — он обхватил ее лицо теплыми ладонями, и длинные пальцы музыканта нежно погладили ее виски. — Потерпи, моя змейка, я не дам тебе исчезнуть, просто оставайся со мной, здесь, хорошо? — Не хочу, — пробормотала Рене. — Я, правда, устала… Мир вокруг содрогнулся. — Нет-нет, пожалуйста, — он склонился еще ниже, соприкасаясь лбом с её. — Ты не можешь сдаться, ты же столько всего сделала… Ты нашла Альков Кандиды, прошла его испытание, справилась с Ньюпортом, Мерлина ради, он не заслуживает стать для тебя точкой. Никто этого не заслуживает. — Ты знаешь про Альков? — смутно забеспокоилась Рене. — Мы начали тренировку в Выручай-Комнате, когда она разделилась на тренировочный зал и Альков с твоим испытанием, — заговорил Том, видя искру интереса в голубых глазах. — Выручай-Комната… Поэтому магия Алькова показалась мне такой знакомой… Какое… гениальное решение, — признала Верене. — Так ты всё видел и… — Ты прекрасно прошла каждый этап, змейка, — он нежно поцеловал ее в нос, зарываясь пальцами в волосы. — Я пытался пробиться за барьер, чтобы помочь тебе, прежде Хогвартс всегда отвечал моим просьбам, но в этот раз… все было по-другому, я слишком поздно понял, как и чем подавить эту магию, ты уже потеряла сознание. Останься, Алиса, останься со мной. Мир задрожал, небо и облака замелькали вспышками, и Том обнял и притянул ее к себе, позволив увидеть каменный мост Хогвартса и горы вокруг, прежде чем крепко прижать к груди. — Оно зовет меня, Том, — прошептала Рене. — Так сложно… не слышать… — Тогда слушай меня, — Том перетащил ее к себе на колени, обнимая за пояс, поддерживая ладонями под спину и затылок. — Смотри на меня, будь со мной. Расскажи мне… Расскажи о своих пяти любимых видах змей. Тайпан, а какие еще? — М-м… — девушка нахмурилась, задумавшись, с трудом концентрируясь на вопросе сквозь звучавший в ушах гул. — Обыкновенный крайт. Он обитает в Индии, все думают, что самые ужасные змеи там — кобры, но крайт гораздо опаснее, его яд обеспечивает мышечный паралич, и даже противоядие не всегда спасает от смерти. — Потому ты и внесла его в свой список, — не удержавшись, Том ненадолго прижался губами к её. — Какие еще? — Цепочная гадюка — она потрясающе маскируется, и у нее обманчиво вялый вид, но скорость ее рывка превосходит большинство змей её семейства, а яд — одна из самых болезненных смертей, он вызывает внутренние кровотечения, а еще развивает некроз, и от ее укуса на коже появляются волдыри. — Ананта близка к ней, верно? — улыбнулся Реддл. — Все равно что кровная родственница, — слабо улыбнулась в ответ Рене. — Немного не та форма головы, меньший размер и иная направленность яда, но… — она дернулась в руках Тома, сжалась, испытывая необъяснимую дрожь от макушки до пят, что воспринималось странно, ведь все вокруг было лишь плодом сознания Реддла, удерживающего подле себя ее собственное, а не материальной плоскостью. — Все хорошо, я держу тебя, — зашептал Том, и его ладонь на ее спине погладила ее в утешающем жесте. — Тайпан, крайт, гадюка… еще два? — М… Мулга, — вспомнила Рене. — Ее еще называют «коричневый король» … Ее укус убивает почти мгновенно, смерть хоть и быстрая, но крайне болезненная, потому что мулга держит добычу зубами, впрыскивая яд, и она одна из тех редких змей, что может съесть другую ядовитую змею, ее система пищеварения защищена от чужого яда. — Очень удобно, — оценил Реддл. — А пятая? — Тигровая змея, — уверенно ответила Трельяр. — Она абсолютно бесстрашна, нападает в любой ситуации, даже без провокации со стороны человека, в то время как многие змеи предпочитают уползать подальше и атакуют только при необходимости. Её атака — это всегда один-единственный точный рывок из засады, потрясающее умение сочетать лучшее время для броска и его конечную цель. — Ядовитый список, — улыбнулся Том. — Похоже, тебе больше нравятся аспиды, чем питоны. — Питонов легче убить, чем аспидов, — пояснила Рене. — Когда питон сковывает жертву, он беззащитен, открывает позвоночник в кольцах, да и удушение требует времени, а если ему отсечь голову, то жертва выживет, отделается парой переломов в лучшем случае. Но аспиды… — Мир вокруг снова пошатнуло, но уже не так сильно, как прежде. — Даже если случится чудо, и жертва сможет убить аспида, вероятность, что погибнет сама от яда, не добравшись до помощи, крайне высока. И отбиться от настоящего представителя аспидов очень сложно, змеи — единственный вид на планете, который способен передвигаться пятью способами. Половина представителей аспидов, проявляя агрессию, двигаются прыжком, выбрасывая тело вперед, или перемещается зигзагами, и их скорость превосходит стремительность птиц и даже бег крупных кошачьих. Том снова улыбнулся, видя восхищение в голубых глазах Коллинз и чувствуя собственное восхищение ею. — Прости меня, — слова вырвались сами собой, впервые найдя того, кто оказался достоин их услышать. — Что? — моргнула Рене, непонимающе глядя в красивое лицо над собой, думая, что ослышалась, задумавшись о живучести змей. — Прости меня, — уже увереннее повторил Реддл, но слова все равно вышли какими-то округлыми и мягкими, похожими на облака над его головой. Было в них что-то успокаивающее, тёплое, смежившее ее веки, заглушившее тот тянущий к себе зов другого мира и заставившее расслабиться. — Ты засыпаешь, — понял Том и нежно погладил ее по щеке костяшками пальцев, испытывая облегчение, изгнавшее прежде терзавшее его беспокойство. — Хорошо. Спи, моя змейка. Спи, я обо всём позабочусь.

***

— Алиса, просыпайся! Поморщившись, Рене нехотя приоткрыла глаза, не понимая ни почему её будит Медея Кэрроу, ни почему вообще будит. Открыв глаза, девушка наткнулась взглядом на изумрудный полог. Понятия не имея, как оказалась в постели Реддла, Трельяр отдернула толстую ткань, видя перед собой тренировочный корт Выручай-Комнаты, встревоженную Медею и Редвальда Лестрейнджа, сидевшего в кресле у стола. — Леди, у нас не более десяти минут, — поднявшись, тот серьезно и почтительно кивнул, и вышел за дверь. Верене застыла, атакованная воспоминаниями случившегося накануне, в то время как из-под кровати выползла Ананта. — Меди, введи меня в курс дел, — моргнула девушка, понимая, что беседа с Томом на мосту Хогвартса в погожий осенний день была вовсе не сном. — Это место и Альков… — Это я уже знаю, — отмахнулась Рене, поднимаясь на ноги и тут же хватаясь за столбик кровати — голова закружилась. — Что было после того, как я потеряла сознание? — Переодевайся, а я расскажу, — Медея, сама уже одетая в серое платье и мантию с гербом Слизерина, протянула ей тёмное платье до пят и школьную мантию от формы Когтеврана. — Комната предоставила одежду, если ты появишься в мужском костюме, это привлечет ненужное внимание, а быть на ужине нам обязательно, чтобы избежать подозрений. — Ладно, спасибо, — Верене стащила жилет, а Кэрроу повернулась к ней спиной. Воровато глянув на спину Медеи, Рене попросила у комнаты напольное зеркало. Первый же взгляд вырвал потрясенный вздох. Белое с серыми оттенками и кровавыми разводами лицо, запавшие глаза с воспалёнными красноватыми белками и темными кругами под ними, едва розовые, скорее намек, чем цвет, губы, острые, какие-то совершенно неживые черты лица… — Проклятье, да я инфернал, — ошарашенно выдохнула Трельяр. — Было хуже, — «успокоила» Меди, оглянувшись. — Верится с трудом, — пробормотала девушка, взяв в руки свою сумку, лежавшую на тумбочке возле кровати вместе с палочкой. — Помоги мне скрыть этот ужас, сейчас, я только… Быстрые касания ментосанции и капли от воспаления в глаза. Несколько мазков волшебного крема, сгладившего остроту черт, немного краски на губы и вмешательство Медеи с косметическими заклинаниями, призванными замаскировать все трупные оттенки на коже, и в зеркале отразилась не восставшая только что из могилы Алиса Коллинз, а всего лишь уставшая и неделю не спавшая девушка. — Вот так уже намного лучше, — согласилась Меди, возясь с прической и закручивая концы ее волос к низу. — Помочь с… — Нет, я сама, — взялась за концы рубашки Рене. — Рассказывай. Снова отвернувшись, Кэрроу заговорила: — Том пробился к нам из этой части комнаты, и все, что было Альковом исчезло, став продолжением тренировочного зала. Он сразу подбежал к тебе, ты не отзывалась, и тогда он обхватил руками твою голову и закрыл глаза, а Абраксас и Иринг побежали за зельями, помощь нужна была не только тебе и мне, но и Селвину, Крэббу и Эйвери, их сильно оглушила отдача барьера между комнатой и Альковом, как я поняла, когда они пытались уничтожить его. Лестрейндж набросил на тебя диагностические, и Антонин сказал, что Том удерживает твое сознание, не давая умереть. Мы влили в тебя три укрепляющих, два тонизирующих, одно обезболивающее, а еще комната очертила вас с Томом какой-то серебряной вязью, и Малфой сказал, что это круг, относящийся к магии разума. Том сидел возле тебя около получаса, у него самого кровь из носа пошла, но, когда он открыл глаза, диагностические уже показывали, что твое состояние стабильно, и ты, слава Мерлину, перестала напоминать труп. Потом Том перенес тебя на кровать, которая сама тут появилась, и Кантанкерус с Вистаном сказали ему, что Ньюпорт… — Меди сглотнула, и Рене, просунув руки в длинные рукава платья, увидела, что ее спина вздрогнула, -… скончался минуты через три, как комната объединилась. — Ты не убивала его, Меди. От ранения в бок возможно было исцелиться, а вот от яда Ананты без правильной сыворотки — нет. Так что это я убила его, напустив на ублюдка гадюку. — Ни за что, — резко повернулась к ней Кэрроу, гордо вскинув подбородок. — Я настаиваю, что мы убили эту тварь втроём. Антонин сказал, что это даже не убийство, а самозащита. Приоткрыв рот, Верене улыбнулась, не заметив в глазах Медеи ни страха, ни сожалений. Конечно, она все еще была в шоке, и, вероятно, они еще не раз обсудят случившееся, но все же Трельяр уже сейчас видела, что никаких угрызений совести или сомнений в собственных действиях у Кэрроу нет, как и осуждения. К тому же, она все еще вела себя с Рене как обычно, искренне помогала и волновалась за ее состояние, а, значит, не винила в том, что ей пришлось взяться за нож, и это одновременно и удивляло привыкшую ожидать худшего Трельяр, и как-то по-особому радовало, отдаваясь в сердце теплотой. — Долохов прав, — признала Рене, обувшись и трансфигурируя Ананту обратно в браслет. Это привычное действие внезапно подкосило ноги, и девушка снова осела на кровать, стиснув зубы от головной боли, пробравшейся даже через эффект ментосанции. «Putain! Я думала, что знаю все виды головных болей как последствий легилименции, но это… То, что сделал Альков за завесой… На такое не способен ни один легилимент: вот так разом оказаться везде и всюду в сознании и мешать его, словно воду в котле, в любом направлении… Не удивительно, что были и те, кто отказался, и те, кто не пережил… Но, все же, если бы не Ньюпорт… у меня были шансы справиться с этой болью самой, значит, я не слабее магов разума времен Основателей». — Том передал, чтобы ты обошлась сегодня без колдовства до конца вечера, а после ужина тебе нужно принять еще одно укрепляющее и тонизирующее и лечь спать, вот они. — Меди достала из кармана мантии два пузырька и передала Рене. — Он оставил с нами Редвальда и Кантанкеруса в качестве охраны или помощи, пока остальные… заметают следы и избавляются от тела Ньюпорта. — Ах, вот оно что, — пробормотала под нос Верене, ненадолго прикрывая глаза и пытаясь отстраниться от лавины вопросов и переживаний, связанных с незнанием ответов на них. Том Реддл и его слуги в полном составе видели ее испытание, слышали все, о чем они говорили с Кэрроу, наблюдали за беседой с Ньюпортом. Опасно. Ньюпорт… «Сукин сын. Если он догадался, кто я на самом деле, и не блефовал… Поделился ли он этой информацией с напарником? Вряд ли, куш в десять тысяч галлеонов приятнее получать полной суммой, а не делить пополам. Что он написал в письме? Прямым текстом? Опять же, вряд ли, ублюдок был достаточно хитрым и подлым, на чужую порядочность не надеялся, значит, скорее просто намекнул, желая получить полсуммы авансом? Возможно, но все же… Даже если так, и не было конкретных имен, это все равно привлечет внимание к Хогвартсу. Merde!». — Лис? Что такое, ты не можешь встать? — обеспокоенно спросила Медея, протягивая ей руку. Приняв ее, Рене и правда с трудом поднялась на ноги, стараясь не представлять пока спуск на восемь этажей в Большой Зал и подъем к башне Когтеврана. Оказавшись лицом к лицу со слизеринкой, сама не ожидая от себя такого порыва, Трельяр крепко обняла девушку. — Спасибо тебе, Меди. Спасибо за всё, — тихо и серьёзно поблагодарила Верене, понимая, как все случившееся в Алькове могло ударить по Кэрроу. — Прости, что тебе пришлось взяться за нож, я… — Спасибо, что ты выжила, Лис, и все это было не напрасно, — горячо ответила Меди, гладя ее по спине. — Я надеюсь, что то, что ты узнала там, за завесой, сможет тебе помочь, но и от своих слов не отказываюсь. Если тебя нужна помощь… Если я могу что-то для тебя сделать, просто скажи. Что бы тебе ни угрожало, у тебя есть как минимум один друг. Но, я не думаю, что я — твой единственный друг. Они все за тебя переживали, и я… не знаю, как это объяснить, но я чувствую, что друзья Тома уважают тебя независимо оттого, какие чувства испытывает к тебе Реддл. — Меди… — Рене отстранилась, встречаясь с ней взглядами. — Ты же знаешь, что я очень наблюдательна, — напомнила Кэрроу. — Мне показалось, что он заставил себя отойти от тебя, и такие переживания… Я в жизни не видела Реддла настолько взволнованным, такого просто не сыграть. Что бы между вами ни случилось, ты очень важна для Тома, это, правда, было очевидно. — Он три раза спас мне жизнь и один раз честь, — призналась Трельяр. — Разве это ничего не значит? Я… Просто подумай еще раз, Лис. Может быть, стоит… дать ему еще один шанс? «А какой в этом смысл?» — Не хочу думать об этом сейчас, — поморщилась Рене. — Да и потом тоже. Это… Я не могу объяснить тебе, Меди, но… все это не имеет никакого будущего. Обе вздрогнули, когда в дверь постучали. — Нужно идти, время поджимает, — поняла Кэрроу, потянув Рене под руку на выход. — Отдохни как следует сегодня и завтра, неизвестно, что будет дальше и какой шум может подняться из-за… — Конечно, — мрачно согласилась Верене, подозревая, что уснуть среди размышлений о случившемся и том, что оно за собой повлекло, будет за счастье. — Но ты точно не… — Я защищала себя и тебя. Я в порядке, хотя все это непросто, — заверила ее Кэрроу, быстро распознав суть вопроса. — Впрочем, за те пятнадцать минут Ньюпорт сделал все, чтобы жалеть о его смерти стало невозможно. Мерзкий, подлый, жадный неудачник с манией величия. «Не поспоришь», — кивнула про себя Рене. В коридоре, где их ждали Нотт и Лестрейндж, оказалось гораздо холоднее, чем в Выручай-Комнате, и Рене поняла, что это, скорее всего, Том попросил комнату держать постоянный эффект согревающих чар из… заботы о ней. Эта же забота напомнила о себе, когда Редвальд Лестрейндж, галантно подставив ей локоть, навел вокруг неё согревающие чары, явно следуя инструкциям своего Лорда. — Благодарю, — кивнула Трельяр, взяв слизеринца под руку и поддерживаемая Медеей с другой стороны, чувствуя слабость и все то же легкое головокружение. — Мне в удовольствие, — чуть улыбнулся Редвальд. — Aider lady devoir gentleman. — Néanmoins, la dette mérite d'être remerciée, — с удовольствием ответила на родном языке Верене, и Лестрейндж улыбнулся по-настоящему открыто, щурясь, как довольный кот на солнце. «Значит, они все поверили в версию Медеи о том, что я — бастард. Что ж, она действительно хороша, жаль, я сама не додумалась до нее раньше, можно было бы избежать некоторых вещей. Даже относительно безопасна. Коллинз — магглорожденная, а потому любые попытки соотнести ее внешность с французскими аристократами, если кто-то из окружения Реддла возьмётся за это, обречены». На четвертом этаже, где стало гораздо многолюднее, слизеринцам пришлось отступить и держаться поодаль, но Рене все равно чувствовала, что все трое сосредоточены на ней, возможно, опасаясь внезапного обморока, попадания на исчезающую ступень или еще какого-либо последствия ее слабого состояния. Трельяр честно призналась самой себе, что их опасения не беспочвенны. И без рекомендаций Реддла, десяти минут бодрствования было достаточно, чтобы понять, что ни о какой магии ни сегодня, ни, скорее всего и завтра, речи не идет. Разве что самые простейшие заклинания, вроде личной гигиены. Нет, необходимо хорошо поесть, принять укрепляющее и тонизирующее без медальона (вероятно, артефакт сильно снизил эффективность всего, что в нее влили слизеринцы, а, значит, в себя она пришла только на одной воле Тома Реддла и поддерживающей рунической вязи Выручай-Комнаты), а затем проспать часов двенадцать, надеясь, что соседок такая спячка не удивит. Соседки… «Мерлин, Беттани. Что с ней будет, когда она узнает, что Ньюпорт исчез? А когда поймет, что его больше нет?» Поморщившись, предсказывая себе трудную неделю, Верене добралась до Большого Зала и заняла свое привычное место за столом Когтеврана, кивая тем, кто проходил мимо, садился или уже сидел чуть дальше. В целом, Зал еще заполнялся учащимися, а, значит, она появилась на ужине в самое безопасное время, не первой и не последней, что, конечно же, рассчитал Реддл, указав и когда ее будить, и сколько времени у нее будет на приведение себя в порядок. — Привет, Лис! — бодро поздоровался с ней Харпер, опустившись за стол. — Привет, — улыбнулась девушка. — Тебя уже выписали? — Ага, «тетушка» сказала, что не вынесет больше ни одной загадки и отпустила меня уже после обеда! — гордо заявил первокурсник. — А где Беттани? — Не знаю, наверное, с Беном, — пожала плечами Рене, зная, что того, разумеется, так же нет за столом Пуффендуя и уже не будет никогда. — Похоже, ты права, его тоже нет, — покивал мальчик. — Беттани не с Беном, — покачала головой Оливия Хорнби, выждав, пока Харпер отвлечется на диалог с сокурсниками. — О чем ты? — спросила Рене, насторожившись. — Ты еще не была в общежитии, да? — Нет, я поздно вернулась из Хогсмида, — пояснила Трельяр, помня, что, согласно ведомости завхоза, пришла из деревушки в шесть, но еще два с хвостиком часа до ужина легко можно будет объяснить чтением, написанием писем и прогулкой по опустевшему в выходной замку в целях поиска вдохновения для какой-либо курсовой — такое было свойственно многим когтевранцам и никого бы не удивило. — Я проходила мимо вашей спальни и слышала, как ее успокаивают, кажется, она плакала, — пробормотала Хорнби. «Никакого свидания с Ньюпортом у Бет не вышло, он применил развертывание и нашел меня в Запретном Лесу… Получается, специально разругался с Хоггарт, или что-то внедрил ей в голову, чтобы последовать за мной в Альков… Вот же… Дрянь». — О… Может быть, они поссорились? — вид у Рене и так был мрачный, так что даже притворяться не пришлось. «Такими темпами придется накинуть на всех сонные чары, чтобы поспать самой, Бет наверняка рыдает полдня. Сонные чары… Я сейчас и перо не пролевитирую, ноги трясутся…» — Возможно, видимо сильно, раз его тоже нет, — покивала Оливия. Съев порцию жареного картофеля и тушёных овощей, Рене, посмотрев на другой конец стола, так же не увидела никого из своих соседок. К десерту их все еще не было, но такой пропуск ужина вполне объясним: если все трое посещали Хогсмид, значит, поели там, а теперь успокаивают Хоггарт. Выпив две чашки горячего чая с шоколадным кексом, Трельяр, почувствовав себя немного лучше, способной дойти до общежития, медленно поднялась из-за стола и, кивнув не торопящейся Лив, вышла из Большого Зала, краем глаза замечая, как от холла за ней последовали Лестрейндж и Нотт, по виду обсуждая между собой что-то увлекательное. «Угу. Прикидывают, какая у меня родословная, и не состою ли я в родстве с кем-либо на Слизерине… Забавно, родственников здесь нет, а вот Абраксас Малфой, помнится, когда-то рассматривался отцом как возможный потенциальный жених…» На середине лестницы ее снова настигли согревающие чары, но сил обернуться и отблагодарить хотя бы кивком не было, подъем давался Рене гораздо сложнее спуска, хорошо, что три лестницы до общежития были передвижными. Добравшись до башни Когтеврана на снова затрясшихся ногах, опираясь на перила каждый раз, как это было возможно, Рене с облегчением преодолела пять ступенек к входу, надеясь, что загадка будет простой и без изысков, но ее не прозвучало вовсе. Едва она коснулась двери — та распахнулась, впуская ее в пристанище «орлов». «Бонус от Алькова? Я прошла испытание, и магия Хогвартса не считает, что нужно и дальше проверять меня на наличие интеллекта?» — Коллинз, наконец-то, где тебя носило? — встретила ее Бэнорс на входе в гостиную, явно сама собираясь на выход. — Что такое? — нахмурилась Верене. — Я поздно вернулась из Хогсмида, а вас никого не было на ужине, ты не видела Бет? — Ньюпорт бросил Хоггарт, вот что такое, — скривилась Шэрон. — Да, у нас были такие же глаза. «Вот ублюдок. Когда понял, что я иду в Альков, уже знал, что убьет меня там, а, значит, надобность в Хоггарт отпала. Пуффендуйцы — народ практичный, ну да еще бы, учитывая, каким видом магии увлекалась их Основательница». — В общем, поднимайся, я к «тетушке» за успокоительным, а то Бет сама точно не заснёт, у тебя его случайно нет? — Есть, идём, — покивала Рене, и на лице Бэнорс проступило облегчение пополам с благодарностью. — Кстати, Ньюпорта тоже на ужине не было, я думала, они где-то гуляют вместе с Бет. — Я не слышала, чтобы он вился еще вокруг кого-то, — прищурилась Шэрон. — Надеюсь, он не с тобой гулял, Коллинз? — Рене одарила ее таким ледяным взглядом, что лицо первой сплетницы Когтеврана мгновенно разгладилось и избавилось от подозрительности. — Ладно, я поняла. Просто история вышла бы нестареющей классикой: две подруги и парень между ними. «Конечно же, я с ним не встречалась. Всего лишь убила, не дав убить меня. Не по классике, зато сколько новизны и интересных сюжетных поворотов». — Поменьше фантазируй, Шэрон. А то есть еще одна нестареющая классика: бедняжка, заставляющая всех своих недоброжелательниц есть флоббер-червей котлами, — нейтрально заметила Верене, когда они прошли через гостиную, отмахнувшись от предложения МакКензи и Лавгуда посидеть у камина. — Вот показала бы ты себя раньше такой сукой, Коллинз, мы давно бы общий язык нашли, — хмыкнула Шэрон. — А то прикидывалась шесть лет молью, смотреть было противно. — А сейчас не противно? — А сейчас я в тебе вижу не побитую овечку, так и ждущую, когда ее на бойню поведут, а гадюку, с которой лучше не ссориться. — Вот и помни об этом, — усмехнулась Рене, находя сравнение весьма комплиментарным. Знала бы Шэрон, что у нее гадюка прямо сейчас на руке, и как часто Ананта ползает по ночам… — Иди, мне нужно сначала в ванную, — кивнула она соседке на дверь спальни, прежде чем пойти в конец коридора к туалету. Закрывшись в кабинке, Рене прислонилась к перегородке и сняла медальон Обличий. Достав из кармана Укрепляющее и Тонизирующее, она опрокинула их в себя друг за другом и опустилась на крышку унитаза, выжидая пять минут, чтобы зелья начали действовать, после чего снова застегнула на шее цепочку артефакта. Решив не умываться, чтобы не разрушать маскировку и не ужасать соседок, Трельяр, наконец, зашла в комнату, с порога попадая в царство женских страданий. — Ал-лиса! — вскинулась на кровати заплаканная Беттани, которую до этого по спине утешающе гладила Мари МакДугалл. — Мерлин святый, Бет, пошел этот Ньюпорт к фестралам под копыта, — сердечно отозвалась Рене сразу же после «он меня б-бросил, сказ-зал, что я ему не подхожу-у-у-у». — Он с тобой не порвал, а уберег тебя от собственного идиотизма, повезло, что это так рано вскрылось, и он не потратил твоего времени еще больше. — Вот-вот, — словно отрепетировано поддакнули Шэрон, Патрисия и Мари. Достав успокоительное из тумбочки, Рене протянула его Беттани, но та, пока не рассказала всю душераздирающую драму своих первых отношений ей во всех подробностях, с дополнениями от остальных когтевранок и костерением Ньюпорта на чем свет стоит, успокаиваться отказывалась. Благодаря принятым в туалете зельям, у Трельяр получилось дожить до отбоя всего лишь с легкой головной болью, к счастью, так и не переросшей в полноценную мигрень, и совместными усилиями, к часу ночи, семикурсницам Когтеврана удалось заставить Бет сходить в душ, уложить ее в постель и, наконец, напоить успокоительным, от которого та почти мгновенно уснула. — Всё, я спать, — упала на кровать Мари. — Какое счастье, что завтра воскресенье. — Да, — отозвались Рене, Патрисия и Шэрон. — Клянусь Мерлином, я выскажу завтра Ньюпорту все, что о нём думаю, а если вздумает перебить, прокляну, — пробурчала Бэнорс. — Казался таким нормальным… — Да кто из них нормальный? — отозвалась Велингтон. — У каждого на десяток положительных качеств находится одно отрицательное, способное перечеркнуть всё. Интересно, а каким в молодости был наш декан? — Таким, что Вилкост до сих пор забыть не может, — фыркнула МакДугалл. Устроив ноги на грелке под простынёй, Трельяр, в халате поверх пижамы, накрывшись одеялом почти с головой, какое-то время еще слышала обсуждения про красавчика-Фанкорта, но, едва согревшись, провалилась в мягкость подушки и темноту. Проснулась девушка оттого, что стало нестерпимо жарко. Частично все еще в зыбком мареве сна, она дернула рукой, чтобы немного стащить одеяло, но ладонь задела что-то непонятное, что-то… Дернувшись, распахнув глаза, Рене коротко вдохнула, когда руки вокруг нее сжались чуть сильнее, прижимая обратно к груди своего обладателя, и знакомый терпкий аромат заполз в нос, успокаивая. — Что такое, тебе нехорошо? — под пологом зажглось зеленое мерцание, и Том Реддл склонился над ней, перевернув на спину, всматриваясь в ее глаза, сам все еще одетый и без каких-либо признаков сна на лице. Рене оторопело покачала головой: — Жарко. — Нейтрализовать согревающие чары? — Нет, я… лучше без халата, неудобно спать, — путанно пробормотала Трельяр, растерянная от его присутствия, атакованная разом десятком вопросов и… чувств. — Что ты здесь делаешь? — Убеждаюсь, что ты цела и будешь в порядке, у меня не было уверенности, что второй не нападет на тебя, пока ты в таком состоянии, — тихо ответил Том, помогая ей стащить халат, прежде чем перекинул его через спинку кровати. «О… Об этом я совсем не подумала, что, если Ньюпорт успел отправить своему напарнику легилиментативное сообщение? Мог ли он тогда об этом подумать и сосредоточиться? Нет, не уверена, он был в ужасе, шокирован укусами и ранением, а последние силы использовал на то, чтобы сказать мне о своей подлости, но все же…» — Не беспокойся, я навел звукоизоляционные и набросил сонные на твоих соседок, — неправильно истолковал Реддл ее волнение. — Что с телом? — нахмурилась Верене, опережая этим более приоритетным вопросом тот, который хотела задать на самом деле. — Бен Ньюпорт по неизвестной причине отправился в Запретный Лес, где стал обедом акромантула, — невозмутимо пояснил Том. — Чем дольше продлятся поиски, тем меньше будет шансов обнаружить его целиком, лес полон падальщиков, — он хмыкнул себе под нос. — Все места с укусами Ананты я срезал, и вряд ли кому-либо придет в голову проверять его кровь на яд, да и если проверят, мало ли кто в лесу мог его укусить. — Понятно, — кивнула Рене. — А ранение в бок, там точно след от лезвия… — Уже нет, весь бок растерзан, Долохов большой знаток имитации следов зверей, его отец — заядлый охотник, так что ничего наводящего на очевидные подозрения, не осталось, — заверил Реддл. — Все равно слишком много свидетелей, я не сомневаюсь в Медее, но ты уверен во всех своих слугах? — О том, что произошло с тобой в Алькове и появлении Ньюпорта со всеми вытекающими знаю только я, Антонин, Бракс, Редвальд, Кантанкерус и Иринг. У них всё неплохо с окклюментивными щитами, и они — мой ближний круг, которому я доверяю в большей степени. Мальсиберу, Эйвери, Селвину и Крэббу я подчистил память, для них весь вечер проходила наша обычная тренировка, а Гойл и вовсе был на отработке у Слизнорта. Что до Кэрроу… — Не трогай её, — отсекла Верене, что прозвучало жёстко и требовательно, но Реддл лишь хмыкнул, снова погладив ее щеку. — И не собирался, — улыбнулся Том. — Скрытность вашей дружбы защищает её от «кукловода». Ньюпорт был удивлен, значит, и его напарник не в курсе. Не беспокойся о Медее, эта леди с сегодняшнего вечера неприкосновенна на Слизерине и обзавелась разом несколькими поклонниками, насколько я могу судить. Верене довольно улыбнулась, надеясь, что Антонин Долохов среди них. — О чем она должна была попросить Абраксаса? — спросил Том. — Я могу просто приказать ему сделать это, без всяких просьб. — Не нужно, — дернула подбородком Рене. — Я хочу, чтобы Меди сама научилась действовать во благо себе и быть готовой к тому, что это требует разных подходов, в том числе и просьб. «К тому же, после выпуска, меня уже не будет рядом с ней, чтобы помочь советом или палочкой…» Под пологом повисла тишина, оба смотрели в глаза друг другу, и Верене почти физически ощущала искрящие между ними вопросы, желания и просьбы, на фоне которых предыдущая тема, казалось бы, главная на сегодня, ничего не значила. — Почему ты здесь? — беспомощно спросила Рене, всматриваясь в черные глаза, замечая его бледность и усталость. «Удержал меня, отправился в Запретный, а после подчищал и внедрял в четырёх сознаниях минимум, не говоря уже о том, сколько магических манипуляций ему пришлось провернуть для достоверности иной причины смерти Ньюпорта, да еще и сделать все это незаметно и… Меди сказала, что все они пытались сломать границу между Комнатой и Альковом… Уйма магических сил». — Потому что хочу, — он погладил ее щеку костяшками пальцев. — Больше, чем хочу. Мне это нужно. Я могу остаться здесь, с тобой, до семи утра вместо пяти жизней? Сглотнув, Верене покачала головой. — Почему? — нахмурился Реддл, не понимая, почему она отказывает ему даже после всего, что он сделал для нее сегодня, и Рене увидела в его глазах те же растерянность и сомнения, что чувствовала сама. — Я… — Не вместо, — чуть слышно перебила Трельяр. — Считай, что… шестнадцатая жизнь уже началась. За последние два дня ты дважды спас мне жизнь, Том. Я выслушаю то, что ты хотел сказать, если ты готов сейчас говорить об этом. Если нет, то поговорим завтра вечером, но ты все равно можешь остаться здесь до утра. Аккуратно взяв ее руку, расслаблено лежавшую поверх одеяла на груди, Том прижался губами к тыльной стороне: — Сейчас. — Хорошо, — согласилась Верене. — Голова болит? Он слегка поморщился, что Трельяр расценила как «да». Полусев не без помощи Реддла, Рене оперлась спиной о приставленную к изголовью кровати подушку и кивнула на себя Тому в однозначном намёке. Тёмные глаза вспыхнули радостью, он несколько раз торопливо взмахнул палочкой, отчего кровать под ними ощутимо расширилась и удлинилась, что позволило Реддлу лечь вдоль девушки, положив голову ей на живот и обняв за пояс поверх одеяла. Пальцы Рене зарылись в черные волосы, и она, сама прикрыв глаза, приступила к сеансу ментосанции, чувствуя, как Том периодически напрягает руки вокруг нее, подбирается телом и расслабляется, реагируя на приятные прикосновения, изгоняющие головную боль. Несколько раз он застонал, потираясь щекой о ее живот, и эти звуки, вопреки всему, что она помнила о нем и испытала по его воле, вопреки растерянности и усталости, по-прежнему отзывались в ней мурашками и приятной щекоткой внизу живота. Потерев ребрами ладоней, Трельяр, видя, как он затих, молча продолжила гладить его голову, играясь с прядками и наводя в них сущий хаос, отражавший ее собственные мысли. — Как правило, люди вокруг меня предсказуемы и любое взаимодействие с ними — мое взвешенное решение. Я о личных взаимодействиях, а не продиктованных обстоятельствами, — заговорил Том. — Я предпочел бы не тратить времени на десятки людей, если бы того не требовали внешние факторы, вроде необходимости находиться с ними в одном классе или поддерживать крайне полезный образ примерного старосты. И когда я решаю начать общение с кем-либо, это значит, что я вижу какую-либо выгоду в этом для себя, рассмотрел потенциал будущего сторонника или это вредитель, от которого нужно избавиться. Ты спросила тогда, что ты сделала, и я долго думал об этом, потому что все очевидные ответы — ложь. А правда… — Реддл затих, крепче обняв ее. — Правду было трудно найти, различить среди всего, что я привык говорить сам себе. Я не рассчитывал встретить в купе девушку, десять минут беседы с которой будут интереснее всего, что происходило в тот день. Тем более, что этой девушкой окажется одна из моих однокурсниц, которую я увидел словно впервые за шесть лет. Это не было моим взвешенным решением, ты сразу выбилась из всего, к чему я привык. Ты вызвала интерес без выгоды, без потенциала, не являясь врагом. По прибытию в Хогвартс было легко отмахнуться от беседы в поезде, но после твоего участия в нашей стычке той же ночью… Интерес прогрессировал: твои знания о темных искусствах, невозможность проникнуть в твою голову легилименцией, твоё уверенное смелое поведение… Я присматривался к тебе весь сентябрь, думал, что загадка простая и решение банальное… Пока не понял, что банальность — это едва ли не самое неподходящее для тебя слово. Все, что ты прочла в моей голове, — он приподнялся на локтях и поднял голову, посмотрев ей в глаза, — на тот момент уже было устаревшим, а лживым — всегда. Мои ложные объяснения самому себе, оправдания, позволяющие сохранять контроль, отрицающий твою значимость. Когда Долохов пришёл ко мне в ту субботу… Том глубоко вздохнул, Рене видела, как исказилось его лицо, отражая борьбу эмоций и мыслей, и, не выдержав, погладила его по щеке, понимая, насколько трудно такому человеку говорить о себе, доверять что-то глубоко личное вот так искренне и открыто. — Я слушаю, Том. Ты можешь сказать мне… ты дал слово в Зале Наказаний, что будет только правда. — Я обезумел, — выдохнул он, перехватывая ее руку, не позволяя отстранить от своего лица. — Казалось, чем больше яда я вылью, чем сильнее разозлюсь, тем меньше буду… чувствовать уязвлённость. Я не мог остановиться, я хотел, чтобы ты сказала что-то убедительное, что-то, в чем я почувствую правду, но ты ушла от ответа, и я принял это за доказательство, подтверждение всей той грязи в моём безумии. Правда в том… я никогда не хотел твоей смерти по-настоящему, Алиса. Никогда не хотел видеть тебя слугой, как остальных. Ты… — он покачал головой. — Мне никогда прежде ни с кем не было так интересно, спокойно и хорошо одновременно, я… — Реддл снова глубоко вздохнул, будто на краю обрыва, собираясь нырнуть в бушующий океан. — Я думаю, что всё мое поведение и действия тогда в Выручай-Комнате — это желание бросить и уничтожить первым, пока не уничтожило меня. «Защитная реакция мальчика, которого бросили с рождения», — печально подумала Трельяр, сейчас благодаря про себя Долохова за ту беседу. Без него она не поняла бы ни сложности этого разговора для Реддла, ни глубины и остроты последнего признания. — «Я стала для него настолько важна, что… Заподозрив меня в чём-то, что разрушало мой образ в его глазах, он поспешил уничтожить, растоптать, сломать всё, отрицая меня и свою привязанность, доказывая самому себе, что наш октябрь не имел никакого значения». — Ты… можешь простить меня и снова быть рядом со мной? — В этом тихом вопросе было столько детской наивности, столько надежды, что у Рене встал в горле ком и защемило сердце. — Обещаю, я больше никогда не направлю на тебя палочку с намереньем причинить вред и… не обижу тебя… сознательно. — Почему ты ходил за мной под Дезиллюминационными? — сдавленно, проталкивая слова сквозь сжавшееся горло, спросила Трельяр. — Потому что я скучаю по тебе, — он обхватил ее лицо ладонями. — Я прежде не знал, что это такое, но ты рушишь все мои «никогда», Коллинз. А ты… ты скучаешь по мне? — Да, — выдохнула Рене, и Том обнял её, прижимая к себе, зарываясь рукой в волосы. — Вернись ко мне, моя змейка, — прошептал Реддл ей на ушко. Уткнувшись лбом в его плечо, зная, что следует сказать, понимая, как нужно поступить, осознавая, что в их общении правильна только точка, Рене не смогла отказаться от запятой. — Только дружба. Я могу простить тебя и предложить тебе только дружбу без… лишних физических контактов, но ты ведь не этого хочешь, этого тебе будет недостаточно, поэтому просто з… — Друзья проводят вместе много времени, разговаривая на интересные темы? — перебил он, не дав ей отстраниться. — Да, — подтвердила Рене. — Друзья могут тренировать и учить друг друга? — Да. — Друзья могут обниматься? — Д-да… Том… — Друзья могут спать на одной кровати? — Полагаю, в редких случаях, — осторожно ответила Верене, зажмурившись. — Достаточно. Мне этого достаточно, — уверенно заявил Том, укладывая Рене обратно в горизонтальное положение, пододвигая под голову подушку. — Ты… будешь моим другом? — Хорошо, — прошептала Верене, обнимая Реддла в ответ, когда он вытянулся вдоль нее. — Как мне воскресить моего шута? — Том поцеловал ее в макушку. Трельяр подавилась смешком: — Увидев с того света, как печален раскаявшийся король, шут восстал из мёртвых где-то в далёких землях и уже спешит обратно в королевство. Он погладил ее по спине: — Расскажи мне о своих проблемах, Алиса. Отчего ты сказала Кэрроу, что твоя выживаемость на сорока процентах и надежде на удачу? Кто тебе угрожает, змейка, я… — Нет. Я не хочу лгать и прямо сейчас у меня нет сил на словесные кружева, Том. Я не отвечу на твои вопросы, все это касается только меня и только моё дело. Будь другом и прими это как данность, или… ничего не получится. — Ты сказала мне тогда, после «саламандры», что как прежде относиться к человеку, предавшему доверие, уже невозможно. Ты не готова рассказать мне, потому что больше никогда не будешь доверять? — чуть помолчав, сформулировал он вопрос. — Настолько я не доверяю никому, независимо от того, как хорошо отношусь к человеку и как ко мне относится он. — Засыпай, Алиса, — мягко произнес он, вместо напора и требовательности новых вопросов, которых она ожидала. Уткнувшись носом в тепло его шеи, вдыхая терпкий парфюм, Рене соскользнула в сон, словно Реддл применил к ней сонные чары. Но их не было. Только жар его кожи и безопасность сомкнувшихся вокруг неё рук.