Глава 33 Точные предсказания

… Он смотрел на неё особенным взглядом — всякая девушка мечтает,

что когда-нибудь на нее будут так смотреть.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Великий Гэтсби

«Немыслимо. Это просто немыслимо! Как, горгулья раздери, он это устроил? Диппет обязан ему жизнью, или что?» Рене недоверчиво перечитала объявление несколько раз. Без шуток и розыгрышей: Рождественский бал перенесли с пятницы на четверг. Пока сокурсницы вокруг ликовали от такой новости, означавшей возможность отоспаться после бала в пятницу, спокойно собраться и после обеда отправиться домой на каникулы на «Хогвартс-Экспрессе», о чем так же сообщалось в объявлении, Трельяр продолжала обескураженно молчать. Не было ни малейшего шанса, что Том Реддл не имеет к этому отношения, и это совпадение. Не было ни малейшего шанса, что он сделал это не из-за ее слов в библиотеке. «То есть… Будь бал в другой день, ты согласилась бы пойти со мной?» «Проклятье! Почему я была так уверена, что ничего не изменить, и согласилась? Идиотка!» — Все в порядке? — встревожилась Беттани, коснувшись ее локтя. — Ты так сильно побледнела… «Всё чудно. Я только что узнала, что мне придётся идти на бал, чего я вовсе не планировала, за два дня до самого мероприятия, в качестве пары старосты школы с толпой поклонниц и воздыхательниц, а у меня нет ни платья, ни туфель, ни продуманного образа, ни желания, ни сил!» — Голова с утра болит, из-за снегопада, наверное, — пробормотала Рене, неопределенно кивая в сторону окна, за которым валил густой снег, укрывая замок в снежное одеяло. — Если хочешь, давай заглянем к «тетушке», — предложила Хоггарт, выходя из общежития вместе с Трельяр. — Нет, я хочу горячего чая, может просто до конца не проснулась, — улыбнулась Рене старосте, за выходные начавшей немного приходить в себя после эмоционального дна прошлой недели. Конечно, без вмешательства легилименции на столь быстрый эффект рассчитывать бы не приходилось, и Трельяр планировала закрепить его сегодня, внедрив в сознание Беттани сон с Ньюпортом, в котором тот ее «отпускает». Некогда её дед помог так одной овдовевшей волшебнице, заглушив её тоску по почившему мужу, а через два года, соблюдя траур, та снова вышла замуж. Глядя на Беттани, Рене признала, что схема дедушки и впрямь работала. Сев в Большом Зале, Верене намеренно не посмотрела в сторону стола Слизерина, раздираемая сомнениями, недовольством, раздражением и… пробивающимся из-под них воодушевлением. Чаинки на дне чашки показали молнию из солнца, что Рене хмуро расшифровала, как внезапный удар. «В принципе, подходит», — кисло приобщила девушка предсказание чаинок к выбившему ее из колеи стараниями Реддла известию. Отсидев чары, которые Фанкорт, понимая, что никто из студентов за три дня до бала и каникул не настроен на учёбу, посвятил «рождественским» заклинаниям с зачаровыванием музыкальных предметов и всякой милой мишуре, наподобие салюта золотыми и серебряными звездами из палочки, Трельяр помахала рукой Беттани, отправляющейся на нумерологию. Посмотрев в след приятельнице, сама Рене осела в пустом классе, решив провести свое «окно» здесь, с книгой про интересные случаи взаимодействия волшебников с магическими созданиями. Покосившись на обложку томика с двумя драконами и грифоном, Верене, чертыхнувшись, отложила ее в сторону, сложила руки на парте и опустила на них голову. «Может, заболеть? Потерять сознание? Вернее, отключить сознание? Днём в четверг, например, а к обеду в пятницу «тётушка» уже меня выпишет, и не придется говорить Реддлу «нет» прямо. Ну да. А после он спросит, специально ли я это сделала, и любой мой ответ начнёт корриду. Особенно теперь, когда он явно постарался перенести бал, Мерлин знает, что для этого сделав». — Что тебя так раздосадовало? Резко выпрямившись, понятия не имея, когда он успел подкрасться, Рене уставилась на Тома. — Разве ты не должен быть на нумерологии? — прозвучало гораздо суше и холоднее, чем Трельяр планировала, но что-то менять уже было поздно. Том приподнял бровь, удивлённый такому приёму, но все же ответил: — Сегодня я освобожден от всех уроков по просьбе декана Слизнорта. Он попросил помочь ему с подготовкой зала на пятом этаже для рождественского вечера. Рене поджала губы, удерживая при себе вопрос, какого чёрта тогда он забыл сейчас на третьем этаже, здесь. Глупо спрашивать это, когда очевидно, что Том ответит. Пришёл убедиться, что она знает, как проведёт вечер четверга. — Сегодня у нас должна быть тренировка, но я буду занят с двух и, вероятно, до самого отбоя, если не дольше, — вместо ожидаемого невозмутимо проговорил слизеринец. — Хочешь потренироваться сейчас, в Выручай-Комнате? — Хорошо. Сунув так и не раскрытую книгу в сумку, Рене пошла за Томом по тихим коридорам Хогвартса, изредка слыша голоса профессоров из разных классов. Реддл ничего не говорил, даже не оглядывался на нее до самой Выручай-Комнаты, а на тренировочном корте сразу же кивнул на манекены, велев приступать к разминке. Перекинув мантию через спинку кресла, Трельяр положила на сидение сумку и, заняв позицию, принялась швыряться «бомбардами» с поворота, раздражаясь все больше и больше. Оттого, что он пришел в класс, прервав её уединение и время, которое она должна была потратить на поиск безопасного решения, как ей не пойти на бал. Оттого, что ей приходилось об этом думать. Оттого, что она за пять минут умудрилась промахнуться больше, чем за всю предыдущую тренировку. Оттого, что он просто стоял, смотрел на ее усилия и молчал. Оттого, что он… — НЕ ХОЧУ Я ИДТИ НА БАЛ! — в конце концов, рявкнула Рене. — И это причина, по которой ты не в настроении? — поинтересовался Том с совершенно непроницаемым лицом. — А сам как думаешь? — огрызнулась Верене. — Я скажу тебе в конце тренировки. Атакуй, — он галантно поклонился ей, взмахнув палочкой. Стиснув зубы, Трельяр ответила на поклон и сразу же отправила в него оглушающее. Небрежно уклонившись шагом в сторону, Том ответил разоружающим и тут же атаковал пол под ее ногами замораживающим. Увернувшись от обоих, чувствуя, что Реддл и не думает нападать серьезно, давая ей время на ответный ход, Рене скрипнула зубами. — Не играй со мной в поддавки! Почти сразу же ей пришлось отражать пять заклятий одно за другим, а затем еще десяток, так, что не осталось и доли секунды на то, чтобы поставить щитовые. Вряд ли прошло более трёх минут, прежде чем обыкновенное отбрасывающее вышвырнуло ее за границу корта, а палочка покинула руку, устремившись к Тому. — Ты часто смещаешься вправо, — заговорил Реддл наставническим тоном, глядя, как она поднимается на ноги. — После третьей волны атаки это станет очевидно любому опытному противнику, а, значит, именно там тебя и будет ждать ловушка. — Он вернул ей палочку. — Ещё раз. Стиснув рукоять древка, Рене атаковала, и, на этот раз, на каждый шаг вправо в нее летело удушающее и парализующее. Прежний котел эмоций, бурлящий под плотной крышкой с самого утра, позабылся, остуженный сосредоточенностью и полной вовлечённостью в бой с Реддлом. Вылетев спиной за границу корта третий раз за пятнадцать минут, она упала на подставленный Комнатой, а, вернее, мыслью Реддла, матрас. — За последнюю минуту ты не использовала ни одного щита. Почему? — А какой смысл, если твоя магическая мощь все равно разнесет его? Напрасная трата времени и сил, которые лучше использовать для атаки, — привстала Рене на локтях. — Неужели, — фыркнул Реддл. — Щит позволял тебе сдерживать мой темп атаки. Как только его не стало, для тебя всё было кончено. Мнение, что магический бой — система тактических ходов, ошибочно. Любой бой — это игра вдолгую. Каждый обмен заклятий — это возможность найти привычку, ошибку, слабость оппонента. Что такое стратегия? — Последовательность тактик, — пробормотала Верене. — Но я… Ты уничтожаешь любой мой щит каждый вторым заклятьем. Получается, я возвожу щитовое и успеваю атаковать один раз, в то время как ты совершаешь три атаки за то же время. — В начале октября твое щитовое разлеталось после каждого первого моего заклятья, — приподнял бровь Том, чуть усмехнувшись. — Хочешь сказать… — Трельяр нахмурилась, разглядывая пол. — Ах, вот оно что. Но для меня это изменение прошло незаметно, я не концентрируюсь только на щитовых, как в октябре, не пытаюсь вложить в них мощное намеренье, потому что меня больше интересует, как отразить следующую атаку и избежать урона. Получается, мои щитовые стали сильнее просто из-за… — Опыта и натренированности, — кивнул Том, подходя к ней и протягивая руку. — Магия — продолжение волшебника, посыл, с которым мы направляем этот поток — играет роль. Ты считаешь, что щитовое разобьется после первого же заклятья, и твоя магия избегает обозначенного негативного результата. Магия — часть нашей природы, наше продолжение, ты же читала об этом у Хайзенвуда. — Да, но я предполагала, что это как еще одна конечность, — приняла его помощь Рене. — Разум должен дать руке команду, чтобы подняться, и здесь тот же принцип. — А что, в таком случае, магия разума? — усмехнулся Реддл. Трельяр приоткрыла рот: — Проклятье. Это всё о том же, представляя магию чем-то одним, мы сами создаем себе границы. Как ты… Как ты, черт возьми, дошёл до этого?! — Говоря твоими же словами, гений — это тот, для кого границ не существует, — по-настоящему улыбнулся Том. — В таком случае, я просто одарённый, уткнувшийся в тупик, — расстроенно отозвалась Верене. — Нет, — качнув подбородком, он, внезапно, обхватил ее лицо и провел большими пальцами под глазами. — Ты подчиняешь обстоятельства, а не они тебя, моя змейка. Но… определенно есть что-то, что мешает тебе, что-то, что тебя сковывает и удерживает на месте. Страх? — Не продолжай, — сглотнула Рене. — Чего или кого ты боишься? — серьезно спросил Том. — Расскажи мне. — Том… — Как я могу подготовить тебя к бою с тем, о ком ничего не знаю? — не отступил Реддл. Накрыв его руки своими, Верене нежно погладила костяшки: — Того, что ты делаешь, достаточно. — Почему ты не хочешь идти со мной на бал? — резко сменил он тему. — Это — плохая идея, — тихо отозвалась Рене, смотря ему в глаза. — Это не ответ на мой вопрос, змейка, — качнул он головой. — Потому что… мои желания не имеют значения, — неожиданно искренне и горько, не сдержавшись, ответила Трельяр. — Я завидую тебе, Том. Твои желания — вопрос времени и действий. Ты говоришь «хочу» и получаешь это. Я же… не могу даже сказать. — Я получаю не все, чего хочу, — чуть помолчав, признал Реддл, красноречиво посмотрев на нее, и Верене отвела взгляд, прекрасно понимая, о чём он, и не в силах что-либо изменить. — Я неправильно выразилась, — печально улыбнулась Рене. — Ты получаешь то, что хочешь, если это зависит только от тебя. И у тебя нет никого, от кого или чего зависишь ты. Внешние факторы имеют значение. — Не имеют, это все те же границы. — Я понимаю, что ты хочешь мне сказать, Том, но на словах всё всегда просто. Над столом в другом конце комнаты зазвенели серебряные колокольчики, сообщившие, что второй урок только что закончился. — Ты злилась потому, что хочешь пойти на бал, — проговорил Реддл. — Я… не стану принуждать тебя, или навязываться. — Он отстранился, высвободив руки из-под ее. — Скажи мне своё окончательное решение завтра. Кивнув девушке, словно не желая слышать ничего в ответ, будто отсрочивая ее очевидный отказ, Том покинул Выручай-Комнату. Выждав несколько минут, потраченных на успокоение самой себя, Рене отправилась на трансфигурацию, стараясь забить голову ничего незначащими мыслями об учёбе и как лучше распланировать две недели зимних каникул, лишь бы не думать обо всём, в чем Том был прав. Получалось плохо, потому, уже через десять минут начавшейся лекции Дамблдора о трансфигурации связных предметов, Трельяр поймала себя на размышлении о причинах, по которым ей не следует сопровождать Реддла на бал. Да, ее раздражение и даже злость были направлены вовсе не на Тома лично. Просто… бал в пятницу двадцать первого декабря оставался безопасной датой, не требующей от неё ничего, даже защищающей. Она чётко знала свои планы на этот день, понимала, что никакого пересечения с балом у них быть не может, и это освобождало от любых мечтаний, размышлений, ожиданий и фантазий. Непререкаемое, холодное, высеченное из камня «нет», успокаивающее своей бескомпромиссной категоричностью. Однако Том «обыграл» её спокойствие, и бал двадцатого декабря внезапно превратился в нечто настоящее, реальную возможность. Возможность, для которой не существовало уверенного «нет» из-за обстоятельств, а лишь понимание самой Рене всей глупости воспользоваться ею. Помимо очевидного факта совершенно ненужного ей внимания, означавшего слухи, сплетни и домыслы всего Хогвартса об отношениях простой магглорождённой Алисы Коллинз и старосты школы Тома Реддла, что уже указывало на необходимость оставаться в тени, Рене осознавала и более серьёзную причину, почему делать этого не стоит. За свою недолгую жизнь Верене довелось присутствовать на многих балах и светских раутах. Музыка и танцы. Когда-то и одно, и второе было её неотъемлемой частью, принося радость и удовольствие. Искры любимого клубничного шампанского, кружение с партнёрами по начищенному до блеска паркету, мандраж, нетерпение и предвкушение… Свадьба Валери, где юная Рене в свои двенадцать потанцевала со всеми друзьями зятя… Искажённая омрачённая трагедией ностальгия, память о тепле, смехе и счастье полосовала сердце и душу, обнажала страх повторения, выявляла и очерчивала слепящим огнём нечто, чего Трельяр считала необходимым избежать. Том Реддл — не один из безликих партнёров на родительских приёмах. Том Реддл — не один из редкого числа школьных приятелей или друзей детства. Том Реддл — мужчина, от которого ей следовало держаться подальше, выставив между ним и собой все границы и стены из возможных. Все границы и стены? Трельяр презрительно фыркнула себе под нос. Никаких стен между ней и Реддлом вне ее тотальной лжи и обмана с настоящей личностью не существовало. Лишь бесконечная череда компромиссов самой себе, где желаемое вынужденно удовлетворялось скудностью возможного. Разговоры не о главном. Касания без продолжения. Доверие с оговорками. Чувства, которым позволялось тлеть в дружбе, без надежды дать разгореться, без смелости окончательно погасить. Бал. Проклятый Рождественский бал, обещавший официальную причину находиться рядом, соприкасаться в танце, говорить о чем-то, не относящемся к фундаментальной магии, теориям, исследованиям и чужим трудам. Постоянно помнить о своих компромиссах, постоянно сдерживать своё желание, постоянно думать о Верене Трельяр под маской Алисы Коллинз… постоянно осознавать отсутствие каких-либо шансов. «Нет. Пытка. Я… не хочу проходить через это».

***

Вид счастливой Кэрроу в их классе после обеда несколько развеял мрачные тучи размышлений, витающие над Рене. — Пригласил, — поняла Трельяр, едва Медея переступила порог и улыбнулась ей. — Да, — слизеринка постаралась сказать это невозмутимо, но попытка растворилась в блеске глаз и само собой проступившей улыбке. — Поздравляю, — тепло улыбнулась Рене. — Уверена, вы будете прекрасно смотреться вместе на балу. — А… ты сама этого не увидишь? — нахмурилась Меди. — Я думала… Том, что, не… не пригласил тебя? — Пригласил, — признала Верене. — Но… — Какие еще «но»? — опустилась напротив неё Кэрроу. — Нет, правда, мне интересно, какие причины могут быть у девушки, чтобы отказать Тому Реддлу. — Я еще не отказала… окончательно, — осторожно уточнила Рене. — Просто… — Даже не думай говорить, что не умеешь танцевать. После третьего испытания перед завесой в Алькове никто из тех, кто это видел, никогда в это не поверит, — пояснила Медея в ответ на непонимающий взгляд Трельяр, и та с досадой поморщилась, совсем забыв об этом. — Разве вы не помирились? — Помирились. — Ты не хочешь с ним идти? — Дело не в том, чего я хочу, а в том, что не могу. — Ноги отказали? — Меди. — Ещё немного, и я подумаю, что тебя прокляли, — приподняла бровь Кэрроу, сложив руки на парте. — Ты не можешь пойти с ним на бал по настоящей причине, или по той, которую сама себе придумала? — Нет ничего придуманного или надуманного, — перевела взгляд на окно Рене. — Всё изначально было непросто, и я… мелочно, недостойно и трусливо избегаю еще больших сложностей. — А руны что говорят? — поинтересовалась Меди. Верене недоумённо уставилась на подругу, словно не понимая сути сказанного. — Их я, почему-то, спросить не додумалась, — призналась Трельяр, и Медея красноречиво посмотрела в ответ. — Хорошо. Давай спросим. Приманив мешочек с рунами из сумки, Рене закрыла глаза, формулируя вопрос. Тонкий нюанс в работе с рунами: они дают ответ ровно на то, что спрашиваешь. То есть, вопрос «могу ли» совершенно точно получит ответ «да», потому что и самой Рене было очевидно, что никаких существенных физических препятствий для этого нет. — Стоит ли мне принять приглашение Тома Реддла и сопровождать его на Рождественском балу? — тихо спросила Рене, опуская руку в мешочек, вскоре находя руну, отозвавшуюся теплом. Нервно взглянув на Медею, Трельяр вытянула обточенную косточку и посмотрела на нее. Та оказалась совершенно пустой, и Рене недоверчиво прикрыла рот. — Merde. — Что такое? — взволнованно спросила Кэрроу, вытянув голову. — Ты что-то видишь на ней? — В том-то и дело, что нет. Это Вирд. Пустота. Конец и начало, точка, где решение определяет дальнейшую судьбу. — Получается… вместо ответа руны советуют тебе решить самой? — Примерно так, — задумчиво проговорила Трельяр, прежде чем дунуть на руну и вернуть в мешочек. — Но это может быть не связано с Томом, а с самим… Что? Медея приподняла бровь: — Твой вопрос, прежде всего, был связан с Томом. Значит, и ответ относится к нему. Я могу быть плоха в интерпретации рун, но прекрасно знаю принципы магической работы и взаимосвязей. — Туше, — нехотя признала Верене. — У меня еще есть время подумать, а пока… расскажи, как тебя пригласил Антонин? — Он пригласил меня не только на бал, но и на сегодняшний вечер у Слизнорта, ты же, наверное, знаешь о традиции его Клуба… — Да, Том рассказывал, — кивнула Трельяр. — То есть, Антонин времени не теряет и сразу назначил тебе два свидания, вот это напор! — Да, он… очень решительный и… встретил меня вчера вечером после астрономии, — скромно подтвердила Медея с улыбкой. — Я хотела бы посоветоваться с тобой касательно прически, посмотри, — Кэрроу вытянула из сумки журнал для ведьм. Склонившись к раскрытым страницам, девушки оживлённо обсудили лучшие варианты, и, в конце концов, прическу Медее сделала Рене, опираясь на представленную модель и последовательность заклинаний. Попрощавшись с Медеей и пожелав той прекрасно провести вечер, сама Трельяр поднялась в общежитие, где до ужина читала в гостиной рядом с Хоггарт, усердно догонявшей остальных сокурсников по письменным работам, на которые, из-за событий прошлой недели, у нее не находилось сил, к чему профессора отнеслись с пониманием. — Бет, можно с тобой поговорить? — возник за их спиной Освальд, когда они спускались на ужин. Улыбнувшись обоим, мысленно пожелав МакКензи удачи, Рене прибавила скорости, не желая подслушивать и мешать. В Большой Зал оба старосты пришли чуть позже и разошлись в разные концы стола. — Что-то случилось? — посмотрела на немного растерянную Хоггарт Верене, протягивая ей кувшин с соком. — Я… Не уверена, — наклонилась к ней Бет. — Освальд только что пригласил меня на бал, и я… попросила дать мне время, но… — Иди, — тут же пресекла Рене готовые начаться самокопания. — Правда, я понимаю твои сомнения, но, поверь, никто не станет тебя осуждать. Это наш последний год в Хогвартсе, последний Рождественский бал для нас здесь, а Освальд — хороший парень, да и платье у тебя уже куплено. Помнишь, что сказал Диппет в своей речи? Мы должны уметь радоваться и ценить такие моменты, вот и не лишай себя праздника. Покивав её словам, Хоггарт ничего не ответила, вернувшись к своей мясной запеканке, однако Трельяр была уверена, что Бет согласится. Особенно после сна, который на сегодня для неё запланировала Рене. Отговорившись походом в библиотеку, Рене оставила Беттани в компании МакДугалл и Велинготон, тосковавших сегодня без своего лидера Шэрон, поскольку та находилась на вечеринке Слизнорта как пара Шафика. Сдав мисс Вудсток ничем не пригодившийся ей фолиант о волшебных существах, Рене какое-то время побродила между книжных шкафов в поиске еще чего-либо о единорогах, прежде чем, сдавшись, попрощаться с библиотекаршей и выйти в коридор. Идти в башню, поддерживать разговор с кем-либо совершенно не хотелось, потому Трельяр, поднявшись на шестой этаж северного крыла, осела в одном из давно облюбованных неиспользуемых классов, размышляя о руне Вирд. За четыре года с тех пор, как она создала руны, руна Пустоты откликалась Рене лишь однажды, за несколько дней до того, что ей пришлось сделать с Элизабет Россаль. Тогда это и впрямь было роковое судьбоносное решение, сжёгшее все мосты и повернувшее ее жизнь к тому, что она оказалась в Хогвартсе. Но тот вопрос… не шел ни в какое сравнение с текущим, так почему же ответ оказался одинаковым? Дверь класса распахнулась, и Рене от неожиданности покачнулась на стуле, вовремя хватаясь за край парты. На пороге показался богато одетый мужчина лет тридцати с аккуратной черной бородкой и густой шапкой волос. Посмотрев на Рене, он извинительно поклонился: — Прошу прощения, мисс, я… я, должно быть, совершенно заблудился на этих лестницах… — Вы — гость профессора Слизнорта? — поднялась Трельяр из-за парты. — Да-да, в зале было ужасно душно и пахло имбирём, я вышел подышать и… В следующий миг Верене спасла только привычная настороженность. Вспышка оглушающего пролетела в дюйме от неё, едва не зацепив. Отклонившись, схватившись за стул, она вдарила его спинкой в парту, заваливая ту и выпрямляясь нелепым поворотом в бок, впрочем, успевая выхватить палочку. — Значит, вот куда запряталась малышка Ре-ре, — усмехнулся волшебник, когда они застыли друг напротив друга с палочками наизготовку. — Понятия не имею, о чём вы говорите, но с этим уже будут разбираться авроры, — хладнокровно заявила Рене, хотя сердце предательски пропустило удар, и по позвоночнику скользнула льдина от одного обращения. — Занимательную историю им придётся выслушать, — хмыкнул мужчина. — Маленькая сумасшедшая девица Верене Трельяр пробралась и учится в Хогвартсе под чужой личностью, пока её брат с ног сбился, разыскивая ее по всему магическому миру, — он поцокал языком. — Интересная сказка, — оценила Рене. — Впрочем, что еще ждать от извращенца, прикинувшегося гостем декана Слизерина, а на деле явившегося сюда, чтобы позабавиться с первой попавшейся старшекурсницей. — Мне говорили, что у тебя острый язычок, но извращенец — это уже слишком. Предпочитаю «любитель прекрасного», — похабно заявил он. — Варианта у тебя два: по-хорошему или по-плохому. Положи палочку, и я… Рене не стала дослушивать, атаковав. Круцио прошло через его щитовые, как нож сквозь масло, но он виртуозно уклонился, мгновенно перехватывая палочку и выдавая этими простыми движениями опытного дуэлянта. «Протего Дуо» Трельяр выдержало оглушающее, девушка бросила во врага ряд парт и стульев левитационными, сразу же усиливая свои щитовые. Взрывные размели всю летящую мебель в щепки, Рене покачнулась, отбила разоружающее, провела связку чар помех и удушающих, но они рассеялись о щит оппонента, показав, что теперь он воспринимает её всерьез. — Круцио! Избежав алого луча, Рене ответила собственным, когда поняла, что её ноги увязают в полу. «Проклятье! Он отвлек меня Вторым, пустив невербально что-то по полу…» — Бомбарда! — вдарила себе под ноги Трельяр, и щит вокруг нее разлетелся под режущим. Взрывающие нейтрализовали затягивающий эффект, опрокидывая Рене навзничь. Перекатившись влево, она уперлась спиной в стену, вскинула палочку, чувствуя, что время безнадёжно утеряно, понимая собственную ошибку, пытаясь опередить собственную мысль и атаковать, но… палочка неумолимо вырвалась из её руки, и почти сразу же тело застыло под мощнейшим парализующим. — Это было неплохо для сопливой девчонки, — покровительственно проговорил волшебник, подходя ближе. — Жаль, что приходится спешить, с удовольствием поиграл бы с тобой ещё, малышка. — Он проговорил несколько заклинаний, призванных нейтрализовать действие зелий и чар, благодаря которым Рене могла бы скрывать свою настоящую внешность, и присвистнул, когда никакого результата они не дали. — Уже интересно. Я, признаться, ставил на Оборотное, неудобно, но эффективно, а здесь у нас что-то более сложное, да, Ре-ре? Трельяр могла только молча смотреть на ноги до колен перед собой, не в силах пошевелиться. Мысленно потянувшись к его разуму, девушка наткнулась на щит и, как ошпаренная, отлетела прочь, узнавая и что за блок стоял на сознании ублюдка, и чья это была работа. «Конечно же, он подстраховал человека, которого отправил за мной в Хогвартс, от легилименции! Мерлин и Моргана, я…» Ноги перед ней резко повернулись, реагируя на что-то, вспышка щитовых чар, еще несколько алых, белая и голубая в ответ, и тело волшебника рухнуло прямо перед ней. — Фините, — спокойно произнесли с другого конца класса, и парализующие спали. Схватив свою палочку, откатившуюся от волшебника без сознания, Рене полусела и, узнав своего спасителя, облегчённо выдохнула. Неподалеку от закрытой двери стоял Альбус Дамблдор. — Профессор… сэр… — судорожно выдохнула Верене. — Я… — Всё хорошо, Рене, — мягко и успокаивающе произнёс Дамблдор, подходя и помогая ей подняться. — Ранена? — Нет, сэр, он… был гостем у профессора Слизнорта, я подумала, что он заблудился, и он… он атаковал, я… — Всё уже позади, ты в безопасности, — твёрдо проговорил Дамблдор. — Как он нашёл тебя в Хогвартсе и понял, что это ты? — Не знаю, сэр, — пробормотала Трельяр, осев на ближайший стул под гнётом всего произошедшего. Руки и ноги тряслись, пока Дамблдор проводил обыск и осмотр её неудавшегося захватчика. — Вот как, — ответил декан Гриффиндора чуть погодя, выудив из внутреннего кармана мужчины брошку, напоминающую компас. Несколько манипуляций со стороны Дамблдора, и та осветилась алым. — Это магия кровных уз. Полагаю, внутри кровь твоего брата… — И так как я единственный его кровный родственник, она указала и направила ко мне, — понимающе продолжила Рене, обхватив себя руками. — Как вы нашли нас? — Хогвартс привёл меня, — объяснил Дамблдор, и, пусть не прозвучало ничего конкретного, Верене странным образом всё поняла. «Портреты, привидения, артефакты, доспехи, магические проявления — в замке полным-полно соглядатаев, призванных защищать студентов, и когда надо мной нависла угроза, когда сюда пробрался чужак… Хогвартс сделал ход, защищая и помогая». — Спасибо, сэр, — запоздало, но горячо и искренне поблагодарила его Рене. — Спасибо, Хогвартс, — так же произнесла она, и дверь на долю секунды вспыхнула солнечным теплым светом, напоминающим знамя Пенелопы Пуффендуй. — Что и требовалось доказать, — улыбнулся Дамблдор, так же заметив ответ замка. — Что теперь с ним делать? У него на сознании окклюментивный блок с «черной вуалью» и… — Ты прямо сейчас отправишься отдыхать, — прервал её мужчина. — А я займусь этим господином. Подчищу его память, деактивирую артефакт и внедрю, что никакой мадмуазель Трельяр он здесь не нашёл. Рене прикусила кончик языка, удержавшись от вопроса, точно ли Дамблдор с этим справится. — Иди, Рене, — кивнул ей профессор на дверь. — Спасибо, сэр, — снова повторила Верене, прежде чем, накинув сумку на плечо, выйти из разрушенного класса на негнущихся ногах. С каждым шагом от класса сердце билось всё быстрее. Страх, сдерживаемый во время боя, перед лицом врага, а после перекрытый облегчением от спасения Дамблдором, уверенно пробирался наружу, охватывая девушку с головы до ног, затягивая разум в воронку самых страшных сценариев. «На волоске. Я была на волоске, так близко, так… Великая Горгона, как глупо было отвлечься от основного боя, чтобы освободиться… Что он планировал дальше? Трансфигурировать меня во что-либо и просто вынести из Хогвартса, тепло попрощавшись с профессором Слизнортом, благодаря за чудесный вечер? Сукин сын Ньюпорт! Ублюдок точно отправил письмо, но эта мразь не знала имени и того, что внешность не наколдована, я помню, что звучала отмена трансфигурационных, после попытки нейтрализовать Оборотное». Почувствовав подкатывающую тошноту, Рене, давясь позывами и закрывая рот руками, забежала в ближайший туалет и выдала весь ужин в унитаз, кашляя и сотрясаясь над ним еще какое-то время. В то, что этот вечер мог стать ее последним в Хогвартсе, верилось и не верилось одновременно. Трясясь, как осиновый лист, уже и от волнения, и от рвоты, и от холода кафеля, она слепо посмотрела перед собой, не понимая и не зная, что делать дальше. Совет Дамблдора с его «отдохни» казался логичным и правильным, но как? «Возьми себя в руки, слабачка. Да, это было близко, но у них ничего не получилось. Ты все ещё в Хогвартсе, в безопасности». Безопасность. Вцепившись в раковину, под которой незаметно для себя свернулась калачиком, Рене поднялась над ноги. Прополоскала рот, освежила дыхание, пригладила волосы. Изучила испуганное лицо Алисы в отражении, сжала в тонкую линию трясущиеся губы, промокнула опасно увлажнившиеся глаза. «Хочу туда, где безопасно, тепло и хорошо». Наивное детское желание, несколько этажей и переходов, спящий на книгах волшебник, сонно кивнувший на «совы и жабы», и Рене, преодолев пять ступеней, толкнула дверь, попадая в знакомую гостиную. Комнаты пустовали, но их хозяин не так давно сказал, что она — единственный человек, кому можно находиться здесь без его личного присутствия. Даже более того… Шагнув в спальню, девушка оставила сумку и мантию на напольной вешалке резкими неуверенными движениями, словно марионетка с обрезанными нитками, положила палочку на тумбочку, разулась и забралась в кровать, заворачиваясь в покрывало и опускаясь лицом в подушку, пропитанную терпким парфюмом. Не задумываясь о правильности своего поведения, даже не отдавая себе в том отчёта, не имея ни малейшего представления, как она это объяснит, Рене свернулась калачиком на его кровати, обнимая его подушку, и крепко зажмурилась, пытаясь разжать ледяные когти страха, вцепившиеся в голову, горло, сердце и живот. Неизвестно сколько времени спустя из тишины и темноты ее вкрадчиво и мягко позвали, нежно погладив по голове. — Алиса? Приоткрыв глаза, Рене посмотрела на присевшего перед кроватью на корточки Тома. В полумраке, создаваемом зажжённой им лампой на комоде, он казался Трельяр кем-то ненастоящим, не принадлежащим этому миру, кем-то вроде высшего фейри Зимнего Двора, неизвестно как и зачем очутившегося здесь, а не властвующего в своём холме. — Что случилось? Рене приоткрыла рот, не зная, что и как сказать. В голове было пусто, в горле образовался ком из предлогов и дурацких слов, не имеющих никакого значения. — Ты сказал, что я… что мне можно быть здесь, — хрипло напомнила Верене. В тёмных глазах сверкнула тревога, рука, скользнув по ее волосам, прислонилась тыльной стороной ко лбу. — У тебя жар. Ты приняла противолихорадочное? — Я не болею, я просто… еще немного здесь полежу, ладно? На лице Тома проступило что-то, напоминающее растерянность. — Извини, — Рене завозилась с покрывалом, расценивая это странное выражение его лица, как поиск подходящих слов для отказа. — Ты устал после вечера у Слизнорта, а я тут с… — Лежи, — перехватил её Реддл, поняв, что она пытается подняться. — Ты можешь находиться здесь столько, сколько захочешь, моя змейка. Уверена, что тебе не нужно противолихорадочное? Верене кивнула, сжимая его пальцы, гладившие ее по щеке: — Я не могу сказать тебе, что случилось, но мне очень страшно, Том. Просто обними меня, пожалуйста. Она видела, сколько вопросов он хотел бы ей задать. Видела, как дёрнулась его щека, демонстрируя недовольство. Видела, как в темноте его глаз полыхают алые искры, но… Не сказав ни слова, он лег рядом, позволил ей устроить голову у себя на плече и сомкнул вокруг неё руки, ощущавшиеся приятной тяжестью на талии. Безопасно. Хорошо. Тепло. — Рядом со мной тебе ничего не угрожает, — прошептал Том. — Всё, что только попробует, я уничтожу. «Какая чудесная сказка. Пусть останется моей любимой», — печально подумала Трельяр, закрывая глаза и обнимая его в ответ. В тишине, в его уютном объятии, изредка прерывающемся на ласковые поглаживания по спине и блуждание пальцами в её волосах, Рене несколько часов провела на границе сна и яви. Страх, прежде толком не дававший вздохнуть и трясший ее тело, словно погремушку, утих, отступил и растворился в тени. — Какой твой любимый цвет? — Изумрудный. — Как свечение «Авады», или как изумруды в часах Слизерина? — И то, и другое, — усмехнулся Том. — А твой? — Бирюзовый. — Сходу не могу припомнить подходящее под него темномагическое заклятье, — фыркнул Реддл. Рене тихо рассмеялась ему в шею: — Таких нет. — Значит, тебе стоит придумать хотя бы одно. — Поставлю это в список своих дел, — пробормотала Рене. — Том? — М? Приподняв голову, Верене заглянула ему в глаза: — Уже ведь за полночь, да? — Половина первого, — уточнил Том. — Тогда… относительно вчера сегодня уже наступило, — сообщила Верене. Он выжидающе приподнял бровь, догадавшись, к чему она клонит. — Я пойду с тобой на Рождественский бал. Реддл улыбнулся ей до ямочек на щеках. Открыто, искренне и радостно. Так тепло, что в ту минуту Трельяр сама поверила, что приняла правильное решение, о каком бы повороте судьбы не предупреждала Вирд.