Серия №3. Кекет-инженер. Эксперимент. Финал библиотеки

      Не слушая рассказы Йоханнеса, Реч принял решение изучать кабинет дальше. Пока Лен пялил на зубастые растения, а рассказывающий был занят, выговаривая непонятные научные слова, связанные с биологией, парень потянулся за бумажками базового формата, лежащими на полке шкафа, такие незащищённые и невинные.       Подросток схватился и утащил себе в руки один из листов, на котором чётко было напечатано его фото, полное имя, возраст и ещё огромнейшая куча данных, от которых рот непроизвольно открылся. Тогда он обратно повернул голову в сторону полки и успел заметить следующего человека: какая-то девушка.       Однако тот не успел прочитать даже имени, как Йоханнес появился перед его лицом, вытянул из рук лист и перетянул всё внимание на себя. В этот раз биолог не бил пацана, только вернул вещь на место, так и не дав разглядеть остальную информацию, оставив сверху листок, который парень уже успел рассмотреть.       — Я не разрешаю рыться в своих вещах, — говорит Йоханнес.       Для Реча это был бальзам на душу, простые слова, без пинков и ударов. Рядом стоял Лен и даже не вдуплял в то, что сделал его друг. А главный герой рассудил, что очень даже хочет у знать, зачем нужны эти листы.       — А может, Вы мне ответите, что это? — спрашивает Реч. Конечно, больше он не смел обращаться на «ты», страшновато. Так с невежами, собственно, и надо поступать: бить их.       — Не обязан, сырок, — твёрдо отвечает Йоханнес, но затем расслабляется, — но да ладно. — Он возвращается и садится за кресло. — Встаньте и стойте возле меня. И слушайте.       Подростки встали напротив стола, ожидая, когда им расскажут что-то интересное, не про растения. Хотя иногда те всё же поглядывали на мутантов, находящихся за спиной учёного. Они всё ещё не понимали, куда их вытащили из типичного города.       — Это анкеты всех тех, кто входит во второе поколение, не считая меня, конечно. Это те люди, которые подходят для эксперимента. А знаете почему? Потому что это не совсем обычные люди, в них есть частичка магии. Да, просто магии, фентезийно, это правда.       — Чё, я маг? — вопрошает Реч, чуть в шоке.       — Фу, нет. Маги — те, кто могут магией управлять, кто изначально её не имеет. И скажу так: магов я двух знаю, — и вы с одним на все сто процентов познакомитесь. Даже сегодня, только без моего присутствия, н-жа-а... Я же говорю, у меня достаточно так работы. О и да, существование магов вас, может, удивит, но не такие уж они и необычные, лишь чуть-чуть обычно умеют. Серьёзно, не беспокойтесь. Вам придётся побеспокоиться о чём-то реально страшном. Если согласитесь, в конце-концов.       — Ну а в общем-то мы особенное? — Лен впервые что-то произносит за долгое время, как настоящий молчун.       — Н-жа-а... Ну конечно! Вы с более сильным иммунитетом, в целом сильнее, быстрее...       — Вызовусь сказать, — встревает Реч, — что я заметил, что у нас ужасная точность.       — М-м, это замечательно, сырок, но я знаю.       — Меня также интересует. Сколько нас, второго поколения? — продолжает главный герой. Его друг почти не собирается говорить, только слушать, считая это самым важным.       — Всего восемнадцать человек.       — То есть мой папа тоже необычный? И папа Лена?       — Я не скажу, — гордо поставил точку Йоханнес. — Некоторые против того, чтобы я рассказывал, вот и всё. Не везде же моя прихоть, — увалился на спинку кресла, поставил ноги на стол и поднял руки в жесте «сдаюсь». После чего он потянулся за какими-то бумагами, ручкой, вернулся в позу и начал продолжать писать записи, поставив листки на ноги. — У меня работа. Садьте на пол и делайте что хотите, пока Пиксар не придёт. Будьте тихими, — проговорил он так, будто вообще забыл на какое-то время о существовании подростков в кабинете.       Как ни странно, Реч с Леном действительно тихо сели и не шумели. Сначала они пытались говорить шёпотом, но бесшумная атмосфера их пугала. От не более повышенного тона появилось ощущение, что Йоханнес сейчас встанет и надаёт всем. Однако этого не случилось.       Дальше они вытащили карты и начали играть. Совершенно без слов. Когда Реч в моменте зашулерил, Лен просто показывал жестами, тыкал пальцем о пол, доказывая, что он всё видел, лишь бы звука не издать.       И спустя время в кабинет зашёл Пиксар, конечно же, проговорив время прихода с точностью до секунд, чьё значение опять же было «00», приносящее мужчине удовольствие. Он мило поговорил о чём-то с Йоханнесом, и в конце парень сказал, что напишет ему, когда нужно будет идти на «Пространство».       Когда трое вышли из кабинета, оставив Йоханнеса одного, чему тот был сильно рад, Пиксар не стал спрашивать, что они сделал, раз оказались с его другом наедине. Зато около выхода из библиотеки он задал вопрос:       — Кого вы больше хотите увидеть для начала? Кекета или мага-лидера отряда, вторым посетившего Красные пещеры?       С одной стороны, кекет — это другая раса, о которой подростки вообще ничего не знают, кроме того что они живут в пещерах. А по другую сторону у нас маг. То есть человек, который может управлять магией... Еще и достаточно знаменитый в некотором округе.       Лен захотел увидеть кекета, а Реч выражал желание увидеться с магом, потому что типа магия и всё такое... Хотя его еще волновала магия в нём, поэтому он бесконечно топил за мага, в то время как Лен объяснял ему, что совершенно другая раса — намного интереснее, чем тупо человек, умеющий палочкой махать. И главным аргументом было: «Реч, тебе же сказали, что они не такие, как в играх или книжках! Они намного слабее».       — Так, я решил, — начал Пиксар, выбрав оптимальный вариант. — Лен мне нравится больше. Значит, мы идём сначала к кекету. Но мы потом обязательно познакомим вас еще и с Арнольдом.       Раздражённый, Реч уже не смог ничего с этим сделать, пришлось просто пережить. Когда он чувствовал проигрыш, его друг не ощущал ничего. Для Лена это не было чем-то значимым, потому что он в общем не считал это игрой или соревнованием.       Группа шла не так долго, на одном из этажей они просто зашли в кабинет. Как Пиксар открыл дверь, стало заметно, что в помещении темно, включена одна лампа. Нарушив атмосферу, мужчина просто врубает свет, не спрашивая разрешения.       Тут же слышится скрип стула, с него встаёт человечек, ростом сантиметров так сто тридцать — сто сорок, и вскрикивает негрубым голосом: «Да что ж такое!». Взгляды подростков просто не могут оторваться от странного персонажа, а тот, совсем недовольный, как в душу заглядывает. Чувство проигрыша у Реча как рукой сняло.       Кекет действительно был достаточно маленькими, и этот рост среди их расы был самым средним. У него были волосы просто ядерного цвета, такого, от которого спорят, жёлтый или зелёный. Сам кекет считал их зелёными. Но внешне отличий от человека больше, в общем-то, не было.       Сопровождающий объяснил, что зовут того Ураном. На что тот разозлился, что его выставляют как экспонат:       — Пиксар, мне неприятно, когда так говорят про меня, — по-английски.       — Извини, Уран, пожалуйста, просто эти люди никогда не видели таких, как ты... Это может быть очень сложно. Я хотел бы, чтобы вы пообщались. — Он повернулся на Реча, посмотрев с серьёзностью, точно обращаясь только к нему и ни к кому другому, — на равных.       — Здравствуйте, — поздоровался Лен. Кекет показался ему старше, из-за чего тот проявил уважение.       — Привет, — проговаривает Реч. — Тебе на вид лет восемь, — сразу выдаёт он свою точку зрения. — И ты что, не можешь на финском разговаривать?       Уран, словно стесняясь или стрессуя, перебирает пальцы у своего пояса, опустив голову. Затем он поднимает её на мужчину и жалобно глядит. Пиксар пожимает плечами и говорит: «Это не по моей воле». Тогда кекет оглядывается, рассматривает парней и начинает отвечать:       — Почти. Мне тридцать восемь. — Он поправил странные большие очки, находящиеся на голове. — Нет, я знаю только английский. Мне не до изучения языков, уж извини, — опускает взгляд. — Однако я не вижу в этом проблемы, ты же отлично говоришь на общепринятом... Да и зачем мне знать финский? Я же в Финляндии не живу.       Реч опустился, нагнулся, положив ладони на колени, типа чтобы сравняться ростом с этим удивительным созданием. Парень как бы издевался над ним, не скрывая этого. Также он как бы делал протест, ведь с самого начала не хотел, чтобы его вели к какому-то малорослому человеку.       — Малявка, ну ты же всё равно маленький. Сколько ты вообще весишь? Ну?       Хотя и Пиксар в этот момент хотел пнуть пацана под зад, он этого не сделал. В отличие от Йоханнеса, мужчина не предпочитает бить детей (если шестнадцатилетних парней так можно назвать). Так что он не смог сделать ничего, кроме как прикрыть рот рукой и немного отвернуть голову в стыде.       Уран устал терпеть издевательства. Он ничего не ответил на это. Пока Реч вставал в прямую позу, кекет ушёл в одну часть комнаты и полез руками в коробку, начав что-то искать.       — Ты хреново поступаешь, — сказал Лен Речу.       — Да я не первый и не последний, — отвечает он другу. — А ещё он мне ничего не сделает. — Он расплылся в довольной улыбке, ощущая своё господство над мелким существом, — ну а-а? Факт же.       Если Реч смотрел на Лена, а Лен — на Реча, то Пиксар наблюдал за Ураном и не имел понятия, что он делает. Задумавшись, он так ничего и не сказал грубому подростку, никогда не думающему о последствиях, только не отводил взгляда.       В один момент кекет что-то достал, но смотрящий так и не смог углядеть, что это было. Уран поднялся на стол ногами так, что даже был выше Пиксара. Сам он вытянул вперёд руку, в которой был странное огнестрельное оружие чёрного цвета, и по нему особо ничего нельзя было сказать. Пистолет был навёден на лоб Реча.       — Так получилось, что он не доработан, — начал Уран. — Зарыт в дальнем ящике из-за того, что я и не собирался его доделывать. Не разрешили к использованию и выпуску из-за убийственной мощи, способной убить сотню человек по одному желанию владельца. Я его поберёг для таких, как ты.       — Что?!— вскрикнул испуганный Пиксар.       Инженер зажал пальцем, желая отпустить. Реч вообще не смог как-то среагировать. Ему нужно больше времени, чтобы осознавать такие ситуации и действовать, он просто встал в ступор. Включившись, взрослый побежал и закрыл своим телом парня. Пистолет поднялся немножко вверх, поизошёл выстрел, но...       В лоб Пиксара влетел тупо синий пластиковый шарик, причем на такой слабой скорости, что тот даже почти не почувствовал этого. Скорее, когда опустил голову, стало более понятно.       — Боже мой, я уже подумал, ты с ума сошёл, — проговорил мужчина.       — Да как мне здесь такую штуковину хранить? Конечно это просто игрушечный пистолетик! Просто корпус такой... Да и видишь дуло большое, мог бы и догадаться. — Он аккуратно слез со стола, подошёл и показал пальцем на отверстие сзади, которое скрывал, — да вот здесь шарики по одному вставляются...       — Да мне не очень интересно, как эта херня работает.       — Друг мой, ты всю шутку испортил.       — Да ну... Я же охрана их. Если бы я сейчас не встал, меня бы можно было смело увольнять.       Пока разговаривали эти, Реч мимолётно взглянул на своего друга. Лен словно совершенно не испугался, когда на товарища навели пистолет, и тот это заметил.       — Лен... Ты даже не заволновался? — спросил его главный герой.       — М? Я знал, что этот... Кекет врёт.       — Типа пистолет рассмотрел?       — Ты не думаешь, что если бы кто-то создал оружие, способное убивать сотни человек быстро и просто, это изобретение не валялось на дне коробки в чьём-то кабинете? Человечество сделало бы всё, чтобы создать его, а не утилизировать.       Собеседник не успел ничего ответить, как к ним подошёл тот самый кекет. Было видно, что он совсем не обижен на Реча, что того даже раздражало, как будто он зря над ним издевался. Но этот парень, в общем-то, не такая уж и мразь, чтобы продолжать издеваться. К тому же тот смог запугать его, как Йоханнес.       Теперь стало понятно, что Реча можно опустить, запугав или побив. Точнее, он теряется тогда, когда точно видит чужое превосходно над ним, тогда он, так как сказать, «склоняется» над этим человеком (ну, или кекетом).       — Ну что, давайте я вам покажу что-нибудь? — не дождавшись ответа, Уран продолжил, — о, знаете, в последнее время я работаю над чем-то новым. — Он своими короткими ножками добежал до стола и небрежно схватил жёлтоватые листки, после чего продемонстрировал подросткам, и сопровождающему в том числе. — Это так, зарисовки. Чертежи делаются не на такой бумаге. Я пытаюсь применить те новые элементы, которые удалось найти. К сожалению, приходится работать с химиками. А впрочем довольно неплохо.       — Вы недолго с этими новыми элементам работаете? — спрашивает Лен.       — О-о, нет. Более двадцати лет назад я изобрёл ботинки, с помощью которых можно очень высоко подпрыгивать. Там подошва такая, что при прыжке от места соприкосновения отпрыгивает. Впрочем, они не такие уж и сложные были в своём изобретении. Они работают только на гладкой поверхности, как в этих Пещерах бывает. Если на землю какую-то, неровный асфальт и так далее, что лишь редкая часть подошвы отталкивается, зато другая притянет, и в конце концов или ничего не происходит, или, если поверхность слишком мягкая, проваливаются ботинки.       Так Уран и продолжил дальше рассказывать и показывать, что он создал. А также доказывать, что он в Пещерах очень важен, что здесь без него никак и по практической части без него вообще не обходятся. Этот кекет — тот, кто лучше всех вообще работает с новыми материалами, найденными в Пещерах, это правда. На самом деле он даже был авторитетом в этом месте.       Дальше инженер рассказывал больше о своей расе, а не достижениях. Хотя и всё время Реч не слушал, он вообще редко кого слушает, как вы заметили. Парень осматривал кабинет. Где-то рядом со столом была разлита вода. Заметно, что Уран использовал не удобное кресло, а простой деревянный стул. На стене на крючке повешена куртка.       Он уже понял, что в Красных пещерах довольно холодно, особенно если спускаться ниже. Реч посчитал, что тело Урана может быть очень даже приспособлено к холоду, так как огромную кучу времени его предки жили в Пещерах. И эта куртка — только для самых холодных мест. Значит, он явно очень любит ходить по всем этим... Может, и на эксперименте он будет?       Стало интересно, сколько человек будет там присутствовать. «Пространство» — скорее всего, так называется место, где будет производиться тест. Как подумал Реч, из-за своего большого пространства.       Именно сейчас подросток заметил, что у кекета лишь совсем-совсем слегка синевата кожа, или голубовата, как понять. Похоже, из-за отсутствия солнца. Он задумался, почему кекеты тогда не болеют какой-нибудь цингой. А вот хрен его знает... Я сам не знаю.       — Реч, что застыл? — с улыбкой, усмехнувшись, задал вопрос мужчина. На что парень повернулся и как-то озадаченно распахнул глаза.       — Не знаю. Когда у нас уже будет проводиться эксперимент?       — Йохан не писал, расслабься, — Пиксар положил ему руку на плечо, а после вполне быстро убрал.

***

      Затем не происходило тех событий, что можно было бы с интересом описывать, но вот сейчас мы дойдём до события, которого ждали ещё с самого звонка Йоханнеса, — это был эксперимент.       В данный момент группа из Реча, Лена, Пиксара, охранника (на всякий случай) и неожиданно появившегося Йоханнеса направлялась по узким коридорам пещер. Ещё с прошлого раза Реч понял, что, ну, ни-фи-га здесь ничего не защищено и не безопасно, поэтому он так странно ходил и смотрел по сторонам, в острые углы, боясь свалиться, или, учитывая, что мостиков пока не было, чего похуже.       Когда те спустя двадцать минут шли по самому неприятному узкому проходу, и прямо, и бочком, сгинаясь, Йоханнес самым первым вышел из коридорчика в место, которое вёл. Он встал у выхода, глядя, как выходит сначала Лен, за ним Реч, после Пиксар и охранник.       Вся пещера блистала. В этом месте сверху свисали сталактиты, но ближе к их кончикам они блестели разными цветами радуги, в некоторых местах казавшись даже стеклом. Но также здесь были сталагмиты, с таким же эффектом. Йоханнес подошёл и постучал по одному из них, доказывая, что вот так вот вместе они твёрдые. Тогда он начал рассказывать:       — Сталактиты состоят в основном из карбоната кальция и могут иметь разнообразные цвета благодаря другим химическим веществам. Правда, что это за вещества, мы, мягко говоря, в душе не чаем. Приходится подозревать, что это что-то магическое. Кажется, на того, кто имеет магию, оно может вызывать эффект, изменения. Мы так подумали путём экспериментов. Магическое поле — это новая открытая нами материя, невидимая материя, как, к примеру, магнитное или электрическое поле.       Йоханнес потянулся в свою сумку и достал из неё ярко-красный камень. И нет, не тот, из которого состоят стены, он действительно блистал, если им вертеть, что парень и делал. Только он не дал никому задавать вопроса, только продолжал.       Сейчас биолог поднял руку с камнем вверх, стал его немного сжимать, о чём и оповестил. Из камня потекла вода: та, что была зажата пальцами, по руке, та, что нет, вылетала струями в разные стороны. Не соблюдая правила гигиены, Йоханнес языком слизал эту воду, как Реч кровь с пальца. Потом он отстранился от предмета и показал язык, как будто это что-то даёт.       — Вода солёная как слёзы. — Пауза, вдох. — У нас достаточно собрано таких камней. Их вообще в Красных Пещерах много, и в других они есть. — Тут говорящий стал подкидывать камушек. — Камни могут плакать... — медленно проговорил он, задумавшись. — Этот камень неуничтожаемый. Я разрешаю вам попробовать побить какой-нибудь из них, но это бесполезно, с ними ничего не случится.       Тут Йоханнес уронил бестящий камень на пол, а после стукнул его своей обувью, затем пнул в сторону Реча. Поднял глаза на подростка и спросил:       — Сырок, чтобы ты с ним сделал, чтобы получить его силу?       — Я не думаю, что магия существует. А так, я бы съел его, — спокойно отвечает он.       — Ну нет, съесть его я бы тебе не разрешил. Он тебе в горло явно не залезет, хотя и способ, может, и действенный.       — Тогда не знаю! — с раздражением выдаёт Реч.       — Н-жа-а. Успокойся, сырок. Я считаю, мы можем деть его тебе поддых, — тут же он ткнул пальцем ему именно туда.       — Не надо в меня ничего засовывать! — злится он.       — Ты ж дал согласие, — утверждает Йоханнес, улыбаясь и наклоняясь собеседнику поближе.       — Подпись покажите мою. Я нигде не расписывался, — он сложил руки на груди.       — Здесь беззаконие. А точнее, думай, что это моё государство. И в моих землях я верю словам, а не бумажкам. Ох, да и ладно, хочешь — уходи, — он довольный, зная, что всё в его руках в любом случае, и будет с ним.       Реч посмотрел на своего друга. Он знал, что тот уходить не собирался, о чём говорил его взгляд, к тому же тот слегка повертел головой горизонтально. Да и к строгому отцу возвращаться не хотелось. Да и вообще это он просто привередничает.       — Ну, я согласен... — тихо проговорил парень, глядя на Лена.       — Джекпот! — выкрикнул Йоханнес, радуясь. После чего он очень резко успокоился, выдохнув, и начал новую мысль, — а теперь серьёзно. Мы проведём простой эксперимент, и в нём будем ждать только твоих действий, — опредённо имея в виду Реча, — у тебя не будет точной инструкции. Но и не думай, что мы проверяем именно тебя. Если сработает — проверяем на твоём друге. При двойном успехе мы будем зазывать остальных, и каждый возьмёт на себя камень. Отправляемся, — биолог засовывает свободную руку в карман, а вторую, с камнем, поднимает вверх, прижав к нему все пальцы, кроме указательного и безымянного.

***

      Так получилось, что это не было закрытое помещение с мужиками в халатах, а-ля до фига умные учёные, это было некоторой величины пространство, достаточного размера, оттого оно, видно, и называлось «Пространством». Просто округлённая часть Пещер, такая же кирпично-красная. Кроме света, ни капли не оборудована.       Йоханнес предоставил Речу коробку с камнями совершенно разных цветов. Он опустился и стал перебирать камушки. Рассмотрев каждый, стало понятно, что не хватает красного, что держал Йоханнес. Также был серый камень, а белого и чёрного нет. Реч посчитал, что некоторых камней ему просто не хотят давать. Тогда что, они всё-таки знают, что они делают? Парень выбирает светло-оранжевый камень.       — Пойдём со мной в центр, — проговорил биолог и повёл его.       И вот Реч с Йоханнесом стоят в самом центре пространства. И тогда главный герой решает оглядеться. Он видит, как Лен стоит рядом с Пиксаром. Друг заметно смотрит с любопытством и нетерпением, а взрослый — серьёзно наблюдает и следит. Недалеко от них, упираясь спиной в стенку, находится Уран. Оказывается, он решил прийти. Я думаю, много кто хотел бы прийти, но не каждому разрешили. Дальше виднеется Арнольд — тот самый маг, что посетил Красные Пещеры вторым по счёту. Высокий и серьёзный. С ним Реч и Лен мало успели познакомиться.       Вокруг два охранника, что свидетельствовало о том, что организатор вовсе не боится, уверенный в себе. Всего один медик. Несколько разбросанных по «Пространству» человек, о которых Реч ничего не мог знать и сказать по их внешнему в виду. Один выделялся — красные волосы. Он, в отличие от всех, сидел, не боясь заморозить зад, в расслабленной позе: одна нога согнута, но на полу, другая, на которой лежит рука, не на полу.       — Я клянусь, эти камни будут для кого-то являться единственным спасением, — утверждает Йоханнес.       — Я клянусь, — громко заявляет красноволосый парень, в разы чётче и смелее, чем первый, — эти камни также будут для кого-то являться единственной причиной смерти.       — Кто это? — негромко спрашивает Реч так, что никто кроме него и рядом стоящего не слышит.       — Это Лиам. Даже не смотри на него.       Реч держал в руке свой светло-оранжевый камень, который ему запретили есть. И правда, он так не залезет. До этого ему сказали попробовать засунуть себе в солнечное сплетение, поэтому он так и сделает. Хотя это очень странно! Занервничал.       — Сырок, не бойся. Доверься мне. Я на все сто процентов уверен, что оно сработает. У меня есть причины. С тобой всё будет хорошо, уверяю.       — А ты не мог меня убедить ими в самом начале?       — Take action.       После этих простых слов, что были слышны лишь им двоим, Реч перестал сопротивляться. Он стиснул свой камень, вглядываясь в него. Ничего не ожидая, он сильно ударил им себе под грудь. Тогда и произошло страшное для него. В глазах Йоханнеса сверкнули искры, он раскрыл рот в счастливом удивлении, сразу понимая — результат есть. И дальше наблюдал происходящее.       Главный герой полетел назад, как под сильным ударом. Он чувствовал, как камень отринул его пальцы и полетел дальше самостоятельно, входя в тело. Тот просто прошёл через кожу, разрывая её и возвращая на место после полного захода внутрь. Всё бы ничего, если бы Реч не почувствовал жжение. Из места, куда был помещён камень, струями по всему телу шло сильное, жарящее тепло. Казалось, оно шло по венам, как кровь, на деле же — по нервам. Солнечное сплетение невыносимо зажгло. Реч получил такое ощущение, словно сгорает, щёки мигом запекло.       На голову как будто начало надавить, в глазах блекло, размывало, потихоньку темнело. Последнее, что видел Реч, — голова Йоханнеса и рука, которой тот пытался схватить подопытного. Однако парень всё равно свалился на землю, чувствуя боль по всему телу.       Заметив падение, почти все сбежались к нему. Кто-то — чтобы помочь, но другая часть стояла и смотрела, от любопытства, как Лен, Арнольд или Уран. Однако Лен, безусловно, ещё и волновался. Один только Лиам сидел в своей же позе, не шелохнувшись.

***

      В комнате выключен свет, но рядом, недалеко от лица, горит свеча. Такая же, что и разбросанные по библиотеке, которую Йоханнес думает сжечь. Реч лежал в белой кровати, но у него не было перевязанной ни единой части тела. Парень свободно лежал, словно отдыхал. Он заметил, что на стуле близко сидит Лен, друг следил за ним. Тот же и притащил свечу, поставив здесь.       — Ты что, дурак, сидишь здесь со мной?       — М-м? — сонно промычал Лен.       Он открыл глаза, как только проснувшийся, хотя и утверждает, что не спал. В действительности: лишь пытался. Реч попробовал приподняться с койки и почувствовал некоторую боль и тяжесть, они не дали ему хотя бы сесть. Теперь спиной он опирался в холодную стенку, а остальной частью лежал.       — Где я? — спрашивает Реч. — Отвечай.       — В палате. Она в Пещерах одна. Там в углу мужик ещё лежит, рабочий, — показал большим пальцем назад. Свеча еле-еле осветила его. — С ногой что-то. О, кстати, ты же проснулся от отключки. Я даже волновался. Мне Йоханнеса позвать?       — Время?       — М-м, точно не скажу. Ночь. Наверное, часов одиннадцать-двенадцать.       — Не зови никого, иди к себе. А я посплю. Хочу спать, а еще тело болит. Всё, вали.       — Там такая хреновая комната для сна... Ну, услышал тебя. Прощай, друг, — он хлопнул Речу по надплечью, отчего тот почувствовал боль, словно ударили по сгоревшей на солнце части тела. Но парень не закричал, стерпел, стиснув зубы.       Лен кивнул и ушёл, забрав свечу с собой. А Реч с трудом улёгся обратно. Ему казалось, будто он сгорел, однако, по его мнению, он имеет достаточно сил, чтобы передвигаться. Возможно, стоило бы задать больше вопросов. Казалось, нужно было ещё достаточно так уточнить у Лена, но он быстро ушёл. И поражённому камнем нужен был отдых.       «Он всё ещё здесь? — спросил себя Реч, кладя руку на место под грудью, залезая под белую футболку пижамы. — Да, конечно, куда он денется». Ощупав, подростку показалось, что он чувствует камень внутри, а кожа там — неприятно сухая. После чего тот уложился на бок и уснул.       Спустя несколько часов главный герой открывает глаза снова, слыша шаги и шорохи. В этот момент дверь открылась, и в помещение зашёл человек с точно такой же свечой. Повернувшись на другой бок, ко входу, Реч сначала подумал, что это Лен. Поняв, что направляются к нему, он поднялся так же, как и до этого, понимая, что болеть стало сильно меньше.       В голове главный герой всё время, пока человек не подошёл ближе, гадал, кто это: Лен, Йоханнес, Пиксар, — но больше вариантов не было. Однако перед ним оказался красноволосый парень. Он сел на табурет, который до этого притащил другой. Тогда же Реч рассмотрел его ближе. Жёлто-оранжевый свет не давал точно увидеть цвет глаз, вроде бы левый был жёлтым, а правый — голубым. Помимо гетерохромии, у Лиама была звёздочка на правой щеке — эта деталь сразу бросалась в глаза. Но во время эксперимента, стоя по центру, её увидеть было нереально. Сейчас же у него распущены волосы, не как на «Пространстве».       — Зачем ты пришёл? — задаёт вопрос Реч, глядя, как парень ставит свечу.       — Хотел посмотреть на тебя.       Он, хотя только сел, похоже, передумал и встал, затем поставил руки по разные стороны от Реча, упираясь, и сблизился с ним лицом, почти нос к носу, почти залезая на него, как бы рассматривая, будто бы что-то ищет на его роже. Лиам задумался, обеспокоенный чем-то. Подросток, с раздражением глядя в его яркие глаза, медленно оттолкнул его лицо ладонью и громко произнёс:       — Откуда ты взялся вообще?       — От Лиама... — тихо проговорил тот самый с каким-то огорчением, спокойно усаживаясь обратно. Табуретка скрипнула. — Точнее говоря, я появился из этой звёздочки, — он ткнул себе пальцем в щёку, на неё.       — Да мне не очень интересна история создания тебя... Почему ты пришёл ко мне?       Лиам опустил руки себе на колени и огляделся по сторонам. Был слышен мощный храп в другом углу. Но, несмотря на присутствующего, парень не боялся говорить, как будто бы он знал, что это нужно и без этого никак. Реч ждал ответа.       — Чего же ты ожидаешь? Я тебе ответил, — проговаривает Лиам. — Ладно... Знаешь, я могу немного заглядеть наперёд. Всё не будет так, как было у тебя раньше. Может, ты уже даже стал понимать это. Мне иногда тяжело осознавать, что судьба на то и судьба, что исправить я её не могу. И ты не можешь. И нет в ней смысла, если ты о ней не знаешь. Значит, что? Значит, судьбы нет.       — А мне, поверь, неинтересны философические рассуждения. Ты это, скажи, а у тебя от природы волосы красные? — в бреду задаёт вопрос Реч.       — Смотря, что ты подразумеваешь под природой. Но, скорее, да.       — А я не верю.       — И я тоже не верю. А я и никогда никому не верю. Так и ты запомни, что в этом мире ты один, и незачем полагаться на кого-то кроме себя. — Он поднялся с табуретки и схватил свечу, забирая у Реча последний свет. — Я доволен визитом к тебе. Засим, — говорит напоследок, — отклоняюсь в библиотеку. Боюсь, это отнюдь не моё дело, и страшно, если кто-то наподобие Йоханнеса узнает об этом, но хотел бы разобраться в некоторых вещах... Вспомнилось мне, как один человек упоминал какой-то чёрный камень ещё в античное время. Поэтому я хотел бы проверить, книги Этерона точно будут в той самой библиотеке, не ошибаюсь.       Тогда Лиам пошёл на выход и исчез в коридоре, но дверь по какой-то причине осталась открытой, Реч заинтересовался. «Этерон», — крутилось на языке. Казалось, он разочек слышал о таком в школе. Но, так как этот парень не любит учиться, оно особо ничего не дало ему.       Реч полноценно сел, сгорбившись и стал смотреть. Может, его телу хотелось отдохнуть ещё, но сам парень уже не желал этого. Он почувствовал какой-то иной дух в себе, это было желание разгадать и узнать, захватывающее, как во время приключения. И, похоже, оно действительно только начинается.       «Чёрный камень. Как будто бы в мире чёрных камней мало... Но в общем-то что-то в этом есть. Я же сам подумал о том, почему троих цветов не было в коробке. Может, ещё некоторых нет. А если какой-то древний чувак говорил о чёрном камне, именно о чёрном, значит, это в теории, если сойдутся звёзды, может и что-то означать», — текли без остановки мысли у главного героя.       Парень долго думал, вставать с койки или нет. Это сомнение, боязнь, что ноги подкосятся, и кажется, ты зря поднимаешься. Нижние конечности не поддавались, даже когда решение уже было принято. Чувствуя, словно победил себя, Реч, наконец, смог встать, но пока держался за часть кровати, пригнувшись.       Почему-то главный герой решил, что ему следует пойти за Лиамом. Он точно так же интересовался камнями, как и тот. И, по правде говоря, его очень сильно волновал камень в нём. До невозможности. Парень так и тянулся пальцами к нему, но достать не мог, он внутри... Реч ощущал его, особо чётко, когда делал вдохи. К тому же он имел сейчас чувство, схожее с изжогой.       Вообще, всё казалось ему так, словно он, совсем голый, несколько дней лежал на солнце, зажарился в крематории, съел кучу жгучих перцев и напился водой, а ещё поссал на будку, на которой было написано «высокое напряжение». Но, осматривая себя, признаков этого подросток не находил, не считая на ощупь сухой кожи вокруг поддыха (и то, к этому сложно приплести ожог). И радовался, что со временем ему становится заметно лучше.       Так и Реч и стоял, осознавая сущность реальности. Огня не было, поэтому всё темно. Однако он хотел попасть в библиотеку. Ориентировочно выходя из палаты, щупая пальцами что попадётся, парень оказывается в коридоре. Но дальше он не понимает, как добраться до нужного места, ведь даже не понятно, где его палата находится, хотя бы примерная сторона...       Главный герой начинает идти в случайную сторону, так как считает — отступать нельзя. Его глаза потихоньку начинают видеть. Конечно, это лишь слабые очертания окружающего, но на том можно было быть на чуточку довольнее. Тут же Реч нащупывает в кармане телефон. И непонятно, как он оказался в этих шортах, но приятно.       Включается экран, два процента... У него получится включить фонарик. Решив экономить заряд, он просто вырубает его и возвращает на место. Опечаленно вздохнув, парень вдруг слышит тишину. Сначала ему показалось, что здесь нет ни единого звука, кроме ветра, то ли чего. Быстрые шаги вдалеке.       «Шаги...» — эхом отдалось в голове Реча. Он не мог поверить в свою удачу. Не раздумывая ни на секунду, он погнал вслед ним, выдвинув руки вперёд, дабы не удариться по пути. Подросток ощущал себя кротом, или как они там передвигаются в земле. Впрочем, он тоже сейчас как не в воздушно-наземной среде обитания.       По какой-то причине не хотелось смеяться, не хотелось ударить кого-нибудь. Парню невероятно казалось, что он находится в другом пространстве, в котором хотелось жить, и он здесь был совсем один. И, как ни странно, подросток бесконечно пытался найти другого человека, хватаясь за каждый его шаг.       Поворачивая на углах, переходя длинные коридоры, задевая стоящие на полу горшки с растениями и случайно дёргая ручки дверей, Реч дошёл до места, где шаги резко перестали быть слышны. Теперь он не знал, что делать. Однако пришлось продолжить путь прямо. Так он и шёл, слыша стук собственного сердца, пока не дотронулся рукой до кое-чего интересного.       Чувство того самого материала, из которого была сделана стена, защищавшая от библиотеки, что могла сгореть в любой момент. Благодаря этому, при пожаре ничего не пройдёт в коридоры. В скором времени парень выделил для себя дверь. Облегчение... Это же было то, что он искал, и то, в чью находку ему не верилось.       Отворив преграду, Реч, спустя невыносимое для него количество времени, увидел лёгкий свет. В начале библиотеки стояли две свечи, сейчас одну забрал другой человек, но вторая достаталась в руки главному герою. Чуть пройдя вперёд, забыв закрыть дверь, он осознал, что что-то не так.       И дело было не в двери. Совсем нет. Парню показалось, что он видит что-то в огне. Как будто, даже отведя взгляд, тот мог рассмотреть его. И даже больше: Реч видел и имел ощущение чего-то большего. Ему показалось, что он наблюдает выброс тепла в большом радиусе. Свободной рукой подросток в ужасе поднимает себе упавшие пряди. Это как услышать, никогда не слыша в жизни; это как увидеть, никогда не видя в жизни. Он просто не мог поверить.       Реч быстрым шагом направился в сторону тепла. И, как только заметил новый источник света, поставил свою свечку рядом с другой. Он уже забыл о той боли, что преследовала его до этого. Теперь, нагнувшись и оперевшись кулаками на колени, парень видит каждую частицу пламени. И точно такое же загорелось в его глазах, во всех смыслах. Иль эйфория это, иль адреналин, но он не мог прекратить испытывать эмоции.       Искры огня прокручивались в голове дважды, нет, трижды. Свечи, хотя и не сказано раньше, находились под стёклышком, которое всегда можно снять (но как они тогда горели столько времени?). Реч дунул на свечи, ничего не произошло. Тут же он легонько махнул кольцевым пальцем, стукнув им по голой коленке, и один источник света потух. На физиономии Реча возникла улыбка до ушей, чуть приоткрытая от детского удивления.       Но как здесь не удивляться — благодарю обычному человеку огонь дистанционно погас. «Мне стоило лишь сконцентрироваться, и я смог понизить температуру огня до его точки полного гашения» — с некоторым испугом проговорил у себя в голове, но особо объяснить себе он это не мог. Это как ребёнком лезть в розетку, не понимая, почему можно получить удар током.       Парень, покрутив стекло, снял его со свечи. По какой-то причине это чудо горело не переставая, но его сейчас волновало не это. Реч выкинул стёклышко на пол и, вытянувшись во все свои 173, поднял источник тепла на уровень глаз. Он видел молекулы, как они двигались. Но не глазами, а каким-то новым внутренним ощущением, пугающим и завораживающим.       Имея желание проверить свои способности, он, не используя рук, начинает двигать огонь вверх. Пламя действительно его слушается, оно начинает парить в воздухе и, пока здесь кислород, будет продолжать. Реч управляет и старается создать интересные манёвры. Ему показалось, что огонь живой, что это сознательный организм, а в голове его на повторе, с каждым разом энергичнее: «Магия существует».       Да, можно долго говорить о том, как опасно было играться с огнём (так получилось, что буквально) в месте, где всё так легко воспламеняется. В месте, заготовленном на сожжение, в котором планировался лишь пожар, и никакое другое событие. Все мы знаем, что пламя — это не шутки, и как трагичны бывают некоторые истории. Ныне ничего нового мне не сказать, только акцентировать внимание. Сейчас бы подошёл тихий и сомнительный звук музыкального инструмента. Типа такой простой «тунь-тунь». А для Реча в данный момент молча пело пламя. Подросток двигал руками как дирижёр, и огонь перемещался в такт, действительно такая синхронизация имела место быть. Искра благополучно отлетает в сторону.       Позабывшись, обладатель особых способностей не сразу осознаёт происходящее. Как только на голову, словно камнем на цилиндр, осыпается реальность, Реч и вовсе отпускает управление. Пламя уже начало распространяться, стало поздно. Для контроля огнём нужна была концентрация и силы, но он уже потерял это, на совсем.       Оборачиваясь, главный герой стал замечать каждую книгу каждую секунду каждый раз в лучшем освещении. Автор, название, недетальная обложка... Произведения друг за другом охватывала раннее контролируемая стихия. В ближайшем месте всё осветилось.       Пока жизнь не отобрали, пора было бежать, что наш герой и стал делать. Его ноги не дали отказа, он помчался в одну из сторон, оббегая деревянные стеллажи, извиваясь на пути. Реч хреново, правда хреново, помнил дорогу обратно, но ужасно старался её найти. Несколько раз встретившись с реальным пламенем, он поворачивал назад, так как сейчас не мог определить точное местоположение свеч из-за пожара.       Наконец парень отыскал выход и выбежал. Он повернулся назад, на библиотеку. Всё происходило быстро. Там он увидел огонь в разных сторонах, но сюда тот пока не дошёл. Считая, что всё позади, подросток всё равно не мог успокоиться. Йоханнес говорил, что всё под контролем, что библиотека устроена так, что они бы всё равно вчера бы выбрались. Да, это правда. Жив, по большей части здоров.       Реч вспомнил. Он сунул в рот кулак, уперев вторую руку в стену и согнувшись креветкой, и еле держался. Капли пота потекли по лбу и вискам. Одна деталь не просто не давала покоя, она запретила дышать. Сердце не могло замедлить свой стук на привычный, грудная клетка не расслаблялась, возвышаясь и опускаясь. Парень посчитал, что снова сейчас упадёт в обморок, как слабак, и почти заплакал. Но нет, слёз не было.       В библиотеке оставался ещё один человек. И как иногда, признаться трудно, изредка у людей просыпается чувство, которое бы никто не назвал глупой попыткой «геройствовать». Это то, что является чем-то похожим на инстинкт, но не доходящим до этого звания, ни за что и никогда. Реч не мог стоять на одном месте, иначе бы его стошнило.       Выпрямившись и встав как на старте, парень и долго раздумывать не мог. Он побежал, теряя голову. Пол под ногами не скрипел, он, сделанный из железа, свистел, когда по нему проносились, а если и свистел, то как мел по доске, именно в тот момент, во время которого Реч делал внезапные повороты от огня и боязни, ему не ясной.       Он бежал быстрее, чем в прошлый раз, и движения его были изворотливее. В его глазах огонь был не тем, кем был раньше, но и другом тот ему не стал. И не врагом. Это было что-то нейтральное, которое он видел к себе ближе, чем любой человек на этой планете. Сейчас парень избегал языки пламени, как любой нормальный человек.       Реч ни разу не упал, ни разу не оступился. Он ощущал себя в гонке, в гонке на жизнь. Было ясно, что ему ещё нужно будет вернуться обратно, а сейчас парню было дано осмотреть весь потолок. Однако он не опустил голову, не поднял её, держал прямо и бегал очами. Только в этот раз, в отличие от прочих случаев, было ясно, что же он ищет.       Парень даже смог увидеть место, где он прежде сидел с Леном. Горящие стулья. Реч всегда был вместе с Леном, с самого раннего детства. И в такой момент его просто нет рядом! Никто никогда не узнает, что сейчас творит главный герой, и оно ему и не надо. Подростку даже было стыдно за то, что он делает. Сейчас ему страшно от ощущения одиночества, как будто остаётся в нём до конца жизни. Самостоятельно принимать решение бежать, собственноручно продолжить бежать, но пока не прекратить.       Голыми ногами главный герой останавливается, чуть ли не падая. Он балансирует руками, а после становится ровно. Заметив человеческий силуэт, Реч быстрым ходом движется к нему, расширяя его изображение для себя. В конце концов он прекращает шаг.       В этот момент герой чувствует жар на щеках, тот же самый пот и прочие неудобства, будто только включившись в реальность. Он стоит почти в десяти метрах от сидящего на полу человека, как перед боем. Лиам держит книгу, которую читал прежде, даже оттуда было видно выделенное «Этерон». Тогда и вспомнилось, что этот автор запрещён во всех странах мира. В родной, безусловно, тоже.       Пока вокруг светил собой огонь, Лиам, как смирившись, не волновался. Он медленно поднялся, пуская книгу из рук на пол, хлопок. Реч чувствал, как теряет время, на языке крутилась тысяча слов, но ни единого тот не мог сказать. Тишина сквозь звуки огня прервалась расслабленным голосом уже вставшего на ноги красноволосого парня:       — Какая у тебя цель в этой жизни?       — Ч-что?.. — Озадаченный, Реч даже стал думать, как ответить на это.       — Я не люблю, когда главные герои идут скользкой дорожкой. Мне нравится, когда они остаются добрыми людьми до конца. И, честно признаться, даже стыдно говорить, я думал, что ты из первых. Но я рад понимать, что это не так.       — Лиам... — он тяжело дышит, умоляя.       — Это не сказка, не всё здесь как в сказках. Мне всегда страшно, что в один момент все станут, так сказать, плохими, и на этом всё закончится.       Реч решает действовать, в этом случае действовать — это доставать телефон и звонить Йоханнесу, о котором он прямо только что вспомнил. Руки схватили технику на последнем издыхании и запустили звонок, приложив к уху. Какова была радость, когда звонок был отвечен. В два часа ночи.       — Йоханнес, — страдающим, дрожащим голосом начал Реч без «алло» и прочего. Он от части боялся, что это не тот номер.       «Да?» — типичным образом слышится с той стороны.       — Твоя библиотека догорает... — Он предвидит реакцию на то, что эти слова могут не вызвать особых эмоций. — Здесь Лиам, похоже, сдохнуть хочет. Помоги мне, пожалуйста... — проговаривает, смотря на того самого.       «Ой, блять, нет!» — издаёт Йоханнес на знатных таких эмоциях. Шорохи по той стороне. Куда-то он заметался.       — Кто тебе сказал, что я хочу умереть? — с улыбкой произносит Лиам. — Если я хоть двинусь, то сделаю только хуже. Всем. — Однако он всё равно поднимает руки в жесте «сдаюсь».       «Сырок, — резко обращается собеседник по телефону. Однако агрессивно, твёрдо, совсем не как до этого. — Передавай ему всё то, что говорю я. Дословно».       Глаза подростка забегали, он что-то промычал себе. Ему приказали, голова кружилась ещё сильнее. Если кто-то мог здесь мыслить трезво — это точно не этот парень с пластырем на подбородке. Он устал, по правде устал. И уже еле мог соображать под гнётом языков пламени. «Понял Вас», — произносит он в трубку.       Лиам молчит и наблюдает за происходящим, он как бы своим лицом поясняет, что это всё бесполезно. И, глядя на него, Реч уже не мог ни во что верить, считал всё бесполезным. На самом деле он уже доверял красноволосому больше, чем Йоханнесу, и даже сам не понимал почему.       «Я понимаю, о чём он говорит. Ему не время, не сейчас...» — начинает.       — Йоханнес сказал, что понимает, о чём ты. Тебе не время, ты не должен сейчас покидать нас.       Из телефона исходит голос в ухо, и Реч повторяет всё то, что говорит другой. Недословно, но почти, что даже слегка раздражает. Несомненно, подросток звучит неуверенно, он понимает, что реально боится. Сам же биолог не слышал ни одного слова, что мог произнести тот, с кем беседуют, кого пытаются «спасти».       — Ты можешь выйти со мной из библиотеки, через обычный ход или кабинет Йоханнеса, — продолжает главный герой повторять. Казалось, его вздохи были громче голоса.       — Но ты не знаешь пути. Не так ли? — утверждает Лиам очень очевидный факт.       Реч слышит, что ему говорят. Он чувствует, как теряет надежду, сталкиваясь с правдой, которую не может отрицать. Сила воли, и парень игнорирует это заявление, как будто ничего не слышал.       — Доверяй мне, — произносит он. — Йоханнес не может ошибиться. Он никогда не ошибается, — слова, безусловно, не его. — Пройди вперёд, ко мне. Пожалуйста. Просто выйди и встань рядом со мной, как дорогой товарищ. Мы выберемся вместе.       Человек, сидящий в своём кабинете, нервничал. Он знал, что не может ошибаться, но непредсказуемость одного персонажа заставляла его волноваться. Ему, опять же говоря, не было слышно почти ничего, тот мог смотреть лишь на стол, обычный, простой. Буквально за стеной горели книги и дерево.       Подросток же дышал дымом и глядел на Лиама, который как раз собирался что-то сказать. Но разве кому-нибудь нужна была это бессмысленная беседа прямо сейчас? Остальные двое ждали действий. Им казалось, они базарят со стеной. Лиам, поняв, что наставления кончились, начал говорить, так же не волнуясь ни о чём:       — Представь, что я в данный момент решился послушать вас и прошёл один фут в твою сторону.       Как вдруг в трёх метрах от парня к Речу, отчего тот подскочил и отпрыгнул, с потолка свалился большой брусок древесины. Он горел, и подросток снова увидел огонь от и до. Теперь их отделяло пламя. Это всё подтверждало слова Лиама. Он просто знал, что любой исход приведёт к смерти. Если бы он раньше вышел к Речу, ход истории уже бы изменился. И, так подумать, скорее всего, в этом исходе умерли бы оба. Может, было бы даже хуже. Только тогда красноволосый нашёл в глазах главного героя понимание. Они из-за пламени видели лишь головы, оно закрывало собой всё тело.       «Тебе рано умирать» — донеслось из техники в руках подростка. Он так и не понял, говорил это Йоханнес ему напрямую, или эта опять фраза, которую нужно цитировать. Похоже, биолог не мог сказать более ничего. Самое неприятное в этом всё то, что подросток был лишь способом связи двух людей, не в силах самостоятельно вести беседу. А те двое не могут слышать друг друга.       — Парень, — обращается виновник торжества. Вероятно, Лиам или забыл, или не знал имени. — Мне жаль, что не я рассказчик этой истории на этот раз. Но я буду рад досмотреть её до конца. И это не смерть, для меня это лишь продолжение жизни.       Он кладёт руки на места, где предположительно должны быть расположены карманы, хотя их нет. С хлопком, который никто не услышал. Лиам пинает лежащую на полу книгу и поднимает голову вверх. Понятное дело, огонь не стоял на месте. Никто лучше Реча не мог заметить этого. Стало видно, как пламя набросилось на человека, как зверь на добычу. Через время силуэт полностью поглотил огонь.       Самое ужасное здесь не то, как заворивающе и невыносимо больно выглядит такая смерть. Да, психологической травмы Реча здесь оказалось мало. Лиам превратился в пепел, разлитевшийся в разные стороны, словно взрыв. Подросток успел прикрыть глаза. Йоханнес что-то пиздел в трубку, но тот пропустил это мимо ушей.       Включившись в этот мир, Реч огляделся, осознавая, что человека в этом мире больше нет. Самое страшное — и трупа нет. Совсем ничего нет, и этого события словно никогда и не случалось. Сейчас же парень, совсем один, стоит в сгорающей библиотеке, а я уже не вижу смысла описывать это полумёртвое состояние, морально и физически немощное. Звонок идёт. Главный герой не выдерживает.       — ЧЕГО?! — он просто не может обговорить это. Даже для себя.       «С ним?..»       — ДА НЕТ ЕГО БОЛЬШЕ, — орёт Реч в трубку. «Тише-тише», — сказал он себе, желая успокоиться. Но какую же волю давало ощущение, что никого в библиотеке нет.       «Ну...» — последнее, что произносит Йоханнес.       — Он разл-летелся н-на пепел и... — начал еле-еле парень, но после обнаружил, что говорит в никуда.       Абонент отключился ещё до того, как тот начал говорить. Не обращая внимания на приближающуюся смерть, Реч в убийственном стрессе лезет в телефон, осознавая, что предмет почти выскальзывает из потных рук. Не успевает подросток решить свои дальнейшие действия, как приходит сообщение от «Пещерного человека». Уже было не смешно от псевдонима. Написано: «иди спи».       В какой-то степени это разозлило или даже вызвало разочарование. Реч хотел перезвонить или ответить так. Он просто не мог понять, что ему предпринимать в этой ситуации. Это всё ощущалось как потеря взаимовыручки. Да, это реально страшно. Нахождение в горящей библиотеке... Телефон отключается. Это же было так ожидаемо.       Экран потух, но подросток всё равно пытался включить его, не переставая зажимать кнопку. Он понимал, как глупо поступает. Но он правда страдал. Сунув телефон в карман, он огляделся. Это было довольно неприятное знакомство со своей способностью. Главное, это теперь не возненавидеть её.       «Если судьба Лиама здесь и сейчас — умереть, значит, моя — это выжить», — именно с такими мыслями Реч отправился на выход. Несколько раз он даже применял свою способность, дабы тушить огонь и проходить, теряя всё больше и больше сил. Именно в этот момент, бегая по библиотеке, что так пыталась убить, подросток придумал название своей удивительной способности с помощью крутившихся на языке английских слов.       Несомненно, Реч нашёл выход. Он выбежал и закрыл за собой дверь. Теперь парень в безопасности. Изнеможение, незнание пути — всё это запрещало вернуться в палату. Не понимая, каким чудом тот выжил, Реч скатился по стенке. Так он и уснул, лёжа на полу у сгоревшей библиотеки.